Жанр: Электронное издание
mentleg
...ящики?
- Ну да... Слушай, а ведь Фрязев в такой вот ящик сыграл, - скаламбурил
Марков.
- А Мальцев в машине подорвался. И налетчик по кличке Слива в моей "Волге"
накрылся...
- Верно. И механизм сработал от вибрации стартера... Все тот же почерк...
Возможно, что все это работа одного и того же человека...
- Я не удивлюсь, если так оно и есть... Короче, Николай, нам нужно срочно
встретиться...
- Подъезжай!
- Я пока не могу. Я на квартире у сестры. Ждем спецов: мину ведь еще снять
надо...
- Так вы ее еще не сняли? Какого ты дьявола баки мне забиваешь? Называй
адрес, я пулей...
- Стоп, подожди. Одно дело нужно срочно провернуть.
- Давай, говори.
- Надо у Болотова анализ его спермы взять.
- Чего?!
- Или не спермы. Может, тут анализ на ДНК нужен, точно не знаю. Не спец я
по вафлям. Короче, нужно точно выяснить, страдает он бесплодием или нет. И
как можно скорей.
- Зачем тебе это?
- Не только мне, но и тебе. Я тебе потом объясню, а пока надо организовать
процесс.
- Да, я сейчас решу вопрос. И сразу к тебе.
- Жду!
Специалисты по взрывным устройствам прибыли ровно через двадцать минут
после того, как с ними связался Миша.
- Лучше уж сапером работать, чем экспертом, - с порога сказал невысокого
роста парнишка с глазами столетнего мудреца. - Хотя это, конечно, гораздо
опасней...
Тут он прав. Если бы Люба взорвалась, его бы, возможно, в качестве эксперта
сюда вызвали. Но, к счастью, этого не произошло.
Плотников вкратце объяснил Диме ситуацию.
- Будем оперировать! - авторитетно заявил парнишка и начал закатывать
рукава. Ну точно, хирург.
- Попрошу всех удалиться!.. Вас, гражданка, это не касается. - Это он Любе.
А исчезнуть ведено было Степану и Мише. Люди Кумпана, двое мужчин,
годившихся ему в отцы, остались. Дима - хирург, они ассистенты.
Есть повод для шутки. Но Степану шутить вовсе не хотелось. Слишком
серьезная операция. И так хотелось за ней понаблюдать. Но деловитый
парнишка не желал, чтобы ему мешали. Не любил, когда стоят над душой. Что
ж, сейчас он был хозяином положения, ему все условия.
Операция длилась десять минут. И все это время Степан был как на иголках.
Но все закончилось благополучно. Маленькая коробочка с пружинящими
подушками была надежно зажата у Димы в руках.
Мужчина из его группы направил на нее фотоаппарат с мощной вспышкой. И
щелкал на фоне мерной линейки... Второй мужчина наклеивал на "адскую
машинку" липкую ленту для съема отпечатков пальцев. Все по уму.
- Посмотрите на эту штучку внимательно, - натянуто улыбнулся Кумпан. - Вы
видите ее в последний раз. Сейчас я повезу ее на уничтожение...
Для Димы работа еще не закончилась. Ведь нужно было избавиться от этой
штуки. А для этого разжать руку. Но тогда произойдет взрыв. Впрочем, Степан
был уверен, что этот пирогений не ошибется.
- Когда будут результаты экспертизы? - спросил Степан, имея в виду
дактилоскопию.
- Думаю, завтра к утру все будет готово. Но если постараться...
- Нет, брат, стараться не надо. Сначала от этой "дуры" избавься...
- Избавлюсь, можете не сомневаться...
- Как с тобой связаться?
- А вот, через товарища подполковника...
- Свяжешься, Степа, свяжешься, - кивнул Мишка. - И я свяжусь. И Николай
Марков. И сам министр свяжется...
Тут он прав. Дело может получить небывалый резонанс.
Впрочем, кто бы ни занимался этим делом, Степан всегда будет держать руку
на пульсе.
Появился Марков.
- Вот, долго жить будешь! - протягивая ему "краба", прогрохотал Плотников.
- Что, думали обо мне?
- О тебе и о том, как эту "машинку" раскручивать будем...
- Ладно, господа-товарищи, мне пора. - Дима направился к выходу. - А то эта
"машинка" нас самих сейчас раскрутит...
Он ушел, а вместе с ним скрылись и его люди.
- Люба, - обратился Степан к сестре, - собирайся, поедешь ко мне...
- Только сначала, если можно, вам пару вопросиков, - вмешался Николай,
обращаясь к Любе.
Но посмотрел не на нее, а на Степана. Как будто у него спрашивал
разрешения.
- Да, конечно...
- Люба, а у Болотова были ключи от вашей квартиры?
- Да, были...
- А вы не помните, где он их хранил? Может, в сейфе или на общей связке,
где его ключи находились?..
- Да, вместе со своими ключами...
- А когда вы отправлялись в поездку в Анталию, эти ключи могли быть при
нем?..
- Точно не скажу, не знаю...
- Ладно, с этим разберемся... Позавчера вечером и вчера весь день вы
находились в квартире брата. Так?
- Да.
- И ни разу не приходили сюда?
- Степан не велел, я не могла его ослушаться...
- Так были вы здесь или нет?
- Нет.
- Так, поехали дальше. Вы собирались в Анталию. Простите за бестактность,
но я вынужден задать вам один вопрос. Болотов провел ночь у вас?
- Нет, он провел ночь у себя дома.
- А утром он заехал за вами. Так?
- Да.
- Он заходил к вам? Или вы сами спустились вниз?
- Он зашел за мной. Но только для того, чтобы взять мои вещи...
- А в комнату он к вам заходил?
Степан понял, к чему клонит Николай.
Не исключена возможность, что взрывное устройство установил Болотов
позавчера утром. Еще перед тем, как ехать в аэропорт. Но уже после того,
как Люба встала с постели.
- Да.
- Он мог установить взрывной механизм под вашу кровать?
Люба уже не бросалась глупыми репликами вроде: "Нет, он не мог это сделать!
Он на такое не способен!" Страшная реальность, ворвавшаяся в ее жизнь,
выветрила из ее головы всякую блажь.
- Нет, у него на это не было времени...
- Это точно?
- Да.
- Надеюсь, следственный эксперимент подтвердит подлинность ваших слов. У
меня все...
Люба осталась одна в своей комнате. Но ждали ее только Степан и Николай.
Миша Плотников сослался на какие-то неотложные дела и уехал в отделение на
служебной машине с Кузьмичом.
- Так, а теперь вопрос к тебе, друг ситный, - сказал Марков Степану, когда
они остались одни на кухне.
- Тебя очень интересует сперма, угадал? - съехидничал Степан.
- Смотря чья... Короче, что там за цирковой номер с деторождением?
- Нет, Николай, цирка здесь нет никакого. Тут такая каша заварилась. Но
расхлебать надо...
- Давай обо всем и по порядку.
- Даже не знаю, с чего начать... В общем, не буду забивать тебе баки.
Скажу, что у меня есть подозрения насчет супруги Болотова...
- Экстравагантная особа, - сразу же отреагировал Николай. - Мой Князев едва
ноги унес...
- Что, приставала? - неожиданно для себя спросил Степан.
- Что-то вроде того. Он к ней с обыском, а она к нему со своей... Ну ты
понял. Не то чтобы нахрапом перла. Но глазки строила, чары напускала... Но
Князев устоял. Он у меня отличный семьянин...
- Он хоть понял, почему она к нему приставала?
- Ну, оголодавшая богатая стерва. Хотя, возможно, хотела через него
воздействовать на судьбу мужа...
- Ты молодец, Николай. А я дурак...
- Чего?
- Не сразу врубился. Закрутила мне мозги Болотова. А я ее игру за чистую
монету принимал. А ведь ты прав, неспроста она все это делала, через меня
хотела мосты к мужу подбить. С твоим Князевым не вышло, так она за меня
взялась...
- Ну и как, завербовала?
- Почти...
В это время появилась Люба. Разговор прекратился. На машине Маркова ее
отвезли на квартиру к Степану. А до этого он вызвал туда Эдика и Рому.
Опера ждали его во дворе его дома.
- Ну что, мужики, памперсами запаслись? - спросил их Степан.
Им предстояло нести службу возле его дома. Держать под наблюдением подступы
к подъезду и отслеживать всех подозрительных субъектов.
- Нет, только сникерсами, - осклабился Эдик.
- В общем, не буду вдаваться в подробности. Скажу, что за Любой идет охота.
Ее только что пытались убить.
- Да тут уже прошел слух...
- Значит, знаете о мине. Тем лучше. Короче, несете службу во дворе моего
дома. Приметы "охотника" неизвестны, поэтому ничего вразумительного о нем я
вам сказать не могу. Полагайтесь на интуицию...
- Да понятно...
Ребятам и в самом деле все было понятно. Они забрались в машину Эдика и
заняли удобную для наблюдения позицию.
Степан и Николай также заняли пост во дворе дома. Они сидели в машине
Маркова. Им нужно было обсудить кучу вопросов наедине.
- Степан, ты меня заинтриговал. Что ты имеешь против Болотовой?
- Ведет она себя очень странно. Ты прав, она хочет влиять на судьбу мужа.
Но вопрос как, положительно или негативно? Доказательств ее причастности к
убийствам никаких. Но подсознание уже гонит волну...
И Степан выложил перед коллегой свои соображения.
- А вдруг ее цель - подставить мужа? И она выбрала для этого изощренный
способ, - заключил он.
- Если так, то она в сговоре с профессиональным киллером. - Марков уже
выстраивал в голове свою версию. - Не сама же она устанавливала
"машинки"...
- Сто процентов, не она. Тут чувствуется твердая мужская рука. А вот
подложить пластид и электродетонаторы в комнату мужа могла. Что, возможно,
она и сделала. И автоматически подставила его под двести двадцать вторую
статью. Даже если не докажут его причастность к убийствам, он получает срок
за незаконное хранение взрывчатых веществ...
- Может, и так, - задумчиво проговорил Николай. - А может, и нет... Если на
Болотову работает профессиональный киллер, то ей незачем городить огород.
Можно было просто подорвать Болотова на той же мине, и все дела...
- Тогда на нее сразу бы пало подозрение...
- А что подозрение? Киллер не оставил бы нам ни единого шанса уличить ее в
чем-либо. Не забывай, мы имеем дело с профессионалом высочайшей
квалификации...
- Видишь, мы сами выстроили себе ребус. И как бы автоматически выгораживаем
ее. На это и расчет... Скорее всего она боится попасть под подозрение. Ведь
тогда начнут копаться в ее прошлом. Вдруг что-нибудь да раскопают... Вот и
надо просветить ее прошлое. А вдруг на нее что-нибудь интересное есть?
- С этого и начнем, - кивнул Марков. - Возьмем ее в разработку. Постоянное
наблюдение, телефоны на прослушивание...
В этих делах Николай был асом. Уголовный розыск и РУОП - это части единого
целого, родной и любимой милиции.
Только первый отталкивается от события. Случилось убийство, ограбление,
кража - и закрутилась машина: следаки версии выстраивают, бумагами шуршат,
опера носом землю роют, свидетелей ищут, улики из дерьма выгребают.
А РУОП держит событие под постоянным контролем. Банда, команда,
группировка, сообщество, мафия - как ни называй бандитский кодлан, все одно
это организованная преступность. И с ней нужно бороться. А самое надежное
средство - глухой "колпак": вербовка агентов в группировке, взятой в
разработку, постоянная слежка за авторитетами, прослушивание телефонных
разговоров, по возможности, "жучки", "клопы", лазерные звукосниматели. И
если работа организована правильно, то бандитам практически нет возможности
совершать преступления безнаказанно.
Намылились братки на "стрелку", а тут засада: собровцы в масках. И хорошо,
если братки не имеют при себе стволов. Или другой вариант. Направили
киллера на "заказуху", но сталкивается он не с жертвой, а с вооруженными до
зубов спецназовцами. Или сам авторитет кого-то замочит. А ему, опаньки, иди
сюда, дорогой. Мордой в грязь, руки за спину, в машину и в отделение. А там
ждет его следак с полным перечнем доказательств его вины...
Конечно, не всегда все получается. Не всех можно взять под "колпак".
Убийства Мальцева и Фрязева автоматически попадают в разряд заказных. А о
киллере практически никакой информации. Кто такой, откуда взялся. Вот и
приходится Маркову отталкиваться от события, на уровне опера из уголовного
розыска работать.
А вот с Аллой Михайловной Болотовой Николай как бы попадает в родную
стихию. Степан мог не сомневаться, эта дама будет обложена со всех сторон.
И если она виновна, то этот факт обязательно всплывет наружу.
- И за Лимона крепче нужно взяться, - добавил Марков. - Все-таки надо
выдавить из него информацию о том самом киллере...
На киллера уже есть зацепка. Можно предполагать, что он работал на
уголовного авторитета по кличке Лимон. Только этот ублюдок ничего не
скажет. В этом случае признание - верный путь на нары.
- Ты мне подробную информацию об этом Лимоне подкинь, - попросил Степан.
- Тебе-то зачем? - покосился на него Николай.
- Да, может, получится по душам поговорить. Ты же знаешь, я умею...
- Знаю, умеешь. Но этого гада лучше не трогать. Душа у него
беспредельная...
- Ну точно как у меня, - усмехнулся Степан. - Скинь информацию, а? Хотя бы
просто так, на всякий случай...
- Хорошо. Завтра устроит?
- Вполне... Слушай, Николай, у меня тут мыслишка появилась. Надо ускорить
процесс. Давай дезинформацию Болотовой подкинем. Скажу, что мину под
кроватью Любы установили Но осечка вышла, мина не сработала. Она со своим
киллером или по телефону свяжется, или сама к нему побежит...
- Если, конечно, дела обстоят именно так, как мы предполагаем.
- Да нутром я чую, не ту игру ведет эта стерва...
- Нутро сыщика - тонкий инструмент... Ладно, сегодня же и слей дезу...
- И не только дезу...
Степан ощущал себя Джеймсом Бондом. Ведь сегодня он будет в роли шпиона. И
в разведывательных целях ляжет в постель с подозреваемой. И это его.
кстати, совершенно не расстраивало.
- Болотова не должна догадываться, что мы ее взяли на прицел, - сказал
Марков.
- И Болотову не обязательно знать, что он уже не единственный
подозреваемый, - добавил Степан. - Но участие к его судьбе проявить надо.
Куда его из "Петров" перевели?
- В Бутырку.
- В Лефортово, конечно, получше. Но и в Бутырке тоже можно жить.
- Человек - это такая скотина, ко всему привыкает... Алле Михайловне скажи,
что от статьи ему никак не отвертеться, - посоветовал Марков. - И светит
ему, голубчику, пожизненное заключение. Пусть порадуется...
- Недолго ей осталось...
Степан уже не просто предполагал, он был уверен в том, что кровь Мальцева,
Фрязева и бандита по кличке Слива лежит на совести Болотовой. И за Любу она
в ответе.
Странно, ведь еще сегодня ночью он считал ее лучшей женщиной на свете.
Часть вторая
Глава первая
Алла в своем репертуаре. Ему плохо, а она к нему ластится. Как будто нет на
свете ничего важнее секса.
Глаза красивые, шаловливые, блудный огонь в них. И сама вся как огонь. Все
к нему липнет, чтобы он остудил ее пыл.
Сейчас он должен был швырнуть ее на кровать, сорвать с нее одежду,
раздвинуть ноги и припасть к ее лону. Не важно чем, но припасть... Только
ему сейчас было не до того...
Из головы не выходил звук сирены "Скорой помощи", в которой увозили его
отца. Сердечный приступ. Инфаркт. На почве сильнейшего стресса. И слезы в
глазах матери. Истинная аристократка советской поры, она не выла, не рвала
на себе волосы, как это делают плебеи. Она стойко переносила горе. И с
достоинством урожденной леди заняла место в машине "Скорой помощи". В
больницу она уехала вместе с отцом. Герман остался дома.
Девяносто первый год. Эра всеобщего развала. Крах экономики и криминальная
революция. Бестолковые митинги на улицах и разгул преступности. Воров
развелось видимо-невидимо. Как будто некому было их ловить. Как будто
милиция только и делала, что защищала демократию. Идиотизм!
Из-за этого идиотизма Герман и не поехал в больницу, остался дома.
Квартира у родителей роскошная. Престижный район, пять комнат, ковры на
полах и на стенах, хрусталь, фарфор, картины известных мастеров, фамильные
драгоценности. И все это добро нельзя оставлять без присмотра. Иначе и
опомниться не успеешь, как квартиру обчистят. Тем более это и все, что
осталось у родителей. Ну еще машина и дача казенная. Больше ничего нет.
А раньше было все. Положение в обществе, уважение, почет. Но в девяностом
году отца отправили на пенсию. Ни за что ни про что. Кому-то его лицо не
понравилось.
Только отец не унывал. Обосновался с матерью на даче, огородом занимался,
цветочки выращивал. В общем, жил в свое удовольствие. И мать не жаловалась
на судьбу.
А Герман в московской квартире жил. Ему ведь университет заканчивать надо.
Вместе с ним жила Алла. На правах жены. Правда, их отношения не узаконены
были официальным браком. Но для них это не имело особого значения. Да и
родители не возражали. Напротив, только одобряли их гражданский брак. Алла
им нравилась, но только не больно-то хотели они принимать ее в свою семью
на законных правах. Ведь она из простой семьи: мать - санитарка в больнице,
отец - мастер на заводе. Нонсенс, но радетеля интересов пролетарской партии
совершенно не впечатляло пролетарское происхождение невестки. Ведь он-то
считал себя аристократом. Самое интересное, фамилия у отца обыкновенная -
Шлыков. А у Аллы - Оболенская. Самая что ни на есть дворянская. Но разве не
отец и ему подобные искореняли пережитки царской России? Против этого не
попрешь...
На жизнь Герман не жаловался. Роскошная квартира, своя собственная
"восьмерка" - отец на двадцатилетие подарил, деньги на рестораны, куда они
часто с Аллой заглядывали. Только вот факультет МГУ не очень хороший -
философский. Отец его специально туда впихнул. Чтобы марксистско-ленинское
учение от зубов отскакивало. Думал, Герман по его стопам пойдет. Да только
кто ж знал, что жизнь повернется к ним задом.
Отец всегда горел пламенными идеями классовой борьбы. Но это не мешало ему
вести успешную борьбу за полноту собственного кармана. Это другие
довольствовались одними только партноменклатурными привилегиями:
спецобслуживание, спецбольницы, спецдачи, спецмашины. Отец же всегда в
будущее заглядывал. Он открыл для себя источник левого дохода, делал деньги
и клал их в банки. В стеклянные, трехлитровые. Сотенными и
пятидесятирублевыми купюрами. Солидные сбережения сделал он к моменту
выхода на пенсию. А потому и не тужил. Ведь впереди его ждало обеспеченное
будущее.
Да, в будущее он смотрел. Да только недостаточно далеко. Зима девяносто
первого года. Государство делает ход конем. Изымает из обращения
"полтинники" и "сотки". И в одночасье все отцовские деньги становятся
бесполезным хламом. Он пытался обменять старые купюры на новые. Но сумел
вернуть лишь крохи. Остальные сбережения протухли как тушенка на жарком
солнце.
Отец не выдержал. И заработал инфаркт. Сейчас он в больнице, в реанимации.
И мать рядом с ним. Бедная, ведь и она на грани срыва... Впрочем, сами во
всем виноваты. Надо было вовремя "деревянные" на "зеленые" обменять, ведь
была такая возможность. Была да сплыла...
Алла подбиралась к нему и так и этак. А он на нее не реагировал.
- Гера, ну хватит тебе киснуть, - наконец не выдержала она. - Сидит тут,
как мышь на крупу надулся. Твой отец что, умер? С ним все в порядке.
Больница - лучше не бывает, доктора - светила, лекарства отличные, уход.
Ведь откачали его. А скоро он совсем поправится. После инфарктов знаешь
сколько еще жить можно?..
В медицине она разбирается. Ей интересна эта область. И очень жалеет, что
не поступила в медицинский институт. Она Менделеевский заканчивает. Химией
она еще со школы увлекалась. Валентности, оксиды, органика... Герман на нюх
всю эту дрянь не переносил. А ей интересно.
- Знаю...
- А ты ведешь себя так, будто уже похоронил его. Так нельзя...
И она снова прильнула к нему.
А ведь она права. Получается, он отца заживо похоронил. А ведь ему еще жить
и жить... А вот как быть с деньгами? Их уже не вернуть... Только вслух об
этом он не сказал.
Герман повернулся к Алле, обнял ее, впился ей в губы и уложил спиной на
диван. Его рука полезла ей под халат. Ее тело задрожало, дыхание
участилось...
Аллу он любил. И, может быть, даже не потому, что она такая красивая. Их
связывают не только чувства. Но и детство, а затем юность.
Виталик Болотов. Их одноклассник. Герман ненавидел его. И все из-за того,
что не мог взять над ним верх. А дрались они довольно часто. Сначала из-за
права на лидерство в классе. Затем из-за Аллы. Виталик всегда побеждал.
Зато Герман умыл его. Пусть Болотов и сильней, но Алла выбрала Германа.
Он уже давно сох по ней. И, наконец, набрался смелости предложить ей свою
дружбу. С тех пор они вместе. А Виталик бесился. Все норовил его подловить
да нос ему расквасить.
Герман злился. Алла - дама его сердца, а ему вовсе не хотелось быть побитым
рыцарем. В восьмом классе он всерьез увлекся боксом. Побеждал в спаррингах,
яростно молотил по груше. И все представлял, что избивает Виталика. Только
тот и сам не промах, дзюдо занимался. А потом уличные драки - в них Виталик
преуспел. Ведь он пацан из простых, плебей. В компаниях, с которыми он
водился, "стенка на стенку" явление обычное.
Он уже стал совсем взрослым, уже с Аллой в постели побывал, а Виталик все
продолжал мстить ему за свое поражение. До самого выпускного бала. А после
школы исчез с горизонта. Больше они не виделись.
И слава богу...
Виталик. Это детство и ранняя юность. Все в прошедшем времени. Давно уже
пора забыть обиды. Умом Герман это понимает, а душа все трепещет.
Почти пять лет прошло с тех пор, как он в последний раз видел Виталика. Но
злость все та же. Он продолжал заниматься боксом. Скоро выпуск, он станет
законченным идио... то есть философом. Кому он нужен будет со своим
дипломом? Никому! Хорошо, что он больше спортом занимался, чем наукой. И
время не зря потрачено. Он уже сейчас мастер спорта по боксу.
Два года назад, помимо всего прочего, он решил заняться спортивной
стрельбой, записался в секцию. Грандиозных успехов на этом поприще не
добился: не хватало времени, чтобы отнестись к этому виду спорта со всей
серьезностью. Но "марголин" в его руках был послушен, он легко выбивал в
мишенях "десятки". Иногда он представлял на месте мишени Виталика.
Аллу он любил. Но кроме того, она оставалась для него символом победы над
Виталиком. Это тешило его самолюбие. И не утратило своей новизны до сих
пор...
Они занимались любовью с Аллой, а в это время в больнице скончался его
отец. У него случился второй инфаркт. Он умер, не приходя в сознание.
- Как же мы теперь будем жить? - спросила мама, с трудом сдерживая слезы.
Потрясение было слишком велико, и она едва держалась на ногах. Герману
приходилось ее поддерживать.
Отца похоронили на третий день. Но мать не смогла побывать на кладбище. Она
в это время находилась в больнице. Потеря мужа - это само по себе горе. А
потом какой-то скот из верхов сообщил ей, что в связи со смертью товарища
Шлыкова его дача отходит в пользу государства. Ведь она была закреплена за
ним пожизненно без права передачи по наследству.
И это еще не все.
Есть такая категория воров, которые обкрадывают квартиры, где находится
покойник. Их презрительно "мародерами" называют.
В родительской квартире они побывали в тот день, когда должны были хоронить
отца. Проникли в дом под видом партийных деятелей. Якобы для того, чтобы
попрощаться со своим соратником. В суматохе они отыскали тайник с
драгоценностями, забрали все.
"Как мы будем жить?" И Герману пришлось искать ответ на этот вопрос.
Мама две недели пролежала в больнице и вернулась домой, где, казалось,
навсегда поселилась печаль.
- Ну как, - снова задумался он. - Закончу университет, устроюсь на работу.
Будем жить на мою зарплату...
В ответ мама только вздохнула. Кто-кто, а она не привыкла жить на одну
зарплату.
Зато не расстраивалась Алла.
- Что-нибудь придумаем, - сказала она.
Он думал, Алла отвернется от него, даже бросит. Ведь брак их официально не
зарегистрирован, детей у них нет. Он уже никто - у него нет ни положения,
ни денег. А она молодая, красивая, без пяти минут с высшим образованием. И
жизнь вокруг кипит. В двадцатые годы в Москве нэпманы шиковали, сейчас
господа "новые русские" на "мерсах" раскатывают. Для них открыты все двери:
в самые дорогие магазины и в лучшие рестораны. И многие из этих нынешних
хозяев жизни не женаты...
Только Алла не думала о них. Она думала о Германе и о самой себе. В ее
мозгу рождалась одна идея за другой. То она хотела заняться недвижимостью,
то видела выгоду на рынке ценных бумаг, то вдруг вспоминала, что в мировой
практике самым прибыльным считается торговый капитал. А потом вдруг вбила
себе в голову, что сейчас самое время начать карьеру фотомодели. И уже
всерьез надумала устроиться на курсы манекенщиц. Хорошо, вовремя охладела к
этой идее. Потом она вдруг захотела стать певицей. Обнаружила, что у нее
есть голос. Только быстро поняла, что на этом поприще ей ничего не светит.
А еще заикнулась насчет актерского ремесла. Но вмиг остыла - нужно ведь
театральное училище заканчивать.
А актриса из нее бы получилась - в этом Герман даже не сомневался. Когда ей
это было надо, она могла изобразить любой оттенок человеческих чувств. Она
могла разыграть бурную радость, умела вызвать к себе жалость, сострадание.
Она хотела быть кем угодно - коммерсантом, брокером, маклером, фотомоделью,
певицей, актрисой. Только не тем, кем она должна была стать. Химия не могла
дать ей тех денег, которых она хотела.
- А может, в проститутки пойти? - спросила она как-то.
Недавно она посмотрела фильм "Интердевочка". И сейчас находилась под
впечатлением.
Герман ошалело уставился на нее.
- А что, валютные проститутки неплохо зарабатывают. А если еще и элитной
стать... Как думаешь, я буду пользоваться спросом?
Спору нет, спрос на нее был бы немалый. Только он ответил ей по-другому.
- Ты будешь получать по морде. - И как бы в подтверждение этих слов отвесил
ей оплеуху. Это был первый раз, когда он ее ударил.
- Дурак! - Она обиделась.
Но скоро простила. Поняла, что сама во всем виновата.
В проститутки она не пошла. Но бизнесом занялась. Вместе с ним.
Конечно, это был не тот бизнес, о котором она мечтала. Офисы, компьютеры,
факсы, миллионные сделки - это по-прежнему было где-то там, за горизонтом.
Им достались несколько мест в пыльном "Икарусе", который повез их в Польшу.
Вот так перед Германом открылась философия жизни, а в частности, челночного
бизнеса.
После нескольких рейсов Герман сдался. Утомительные туры, базарная суета,
жара, пыль, галдеж, толкотня... Очень скоро он понял, что это дело не по
нему. Даже если оно приносит прибыль. А прибыль не ахти какая, но была.
Ему вдруг показалось, что он сможет заняться куда более
...Закладка в соц.сетях
