Жанр: Электронное издание
lifelong
..., не бороздят на белопарусной яхте морскую гладь и не едут на
экскурсии к историческим достопримечательностям. Дело все в том, что они по
исконному польскому обычаю засели всей компанией в домике и пьянствуют водку.
Поляки они или кто? Национальная традиция, знаете ли... А что, можно отдыхать
как-то по-другому?
Для пущего правдоподобия все декорации были на месте - куча бутылок на
столе, груда закусок, магнитофон, услаждавший слух отпускников шедеврами
польской эстрады. Весь реквизит опять-таки скрупулезно подготовлен заранее
невидимыми соучастниками, с коими так никогда в жизни и не придется
встретиться.
Мазур старался не смотреть в сторону бутылок - поскольку в таком деле
эрзацы неуместны, на столе стояла натуральнейшая водка нескольких сортов,
старка, коньячок, настойки. Душа болела от того, что попробовать это добро так
и не придется - шутки кончились, они были на работе, следует приготовиться ко
всему на свете, и в этих непростых условиях никак не годится вводить в организм
сорокаградусные, а то и покрепче, нектары.
Сидевший в уголке Куманек, судя по горестному виду, в точности разделял
сожаления Мазура, - но по дисциплинированности мыслей вслух ни за что бы не
высказал. Остальным было легче, они отсыпались в другой комнате перед ночным
дежурством, если не считать доктора Лымаря, добросовестно исполнявшего роль
заботливой няньки при своем пациенте.
Только когда они благополучно смылись с пленным, Мазур наконец
сообразил, зачем руководство включило в группу еще и Лымаря. Их эскулап
как-никак был особым доктором - мог и вылечить почти все на свете, что только
поддавалось врачеванию в полевых условиях, а мог и мастерски провести кое-какие
другие процедуры, при виде которых старина Гиппократ наверняка слег бы с
инфарктом.
Сразу, как только они разместились в микроавтобусе, Лымарь извлек свою
аптечку, которую во всех передрягах берег, как зеницу ока, попросил подержать
клиента и вкатил тому пару уколов, в завершение накапав в рот какой-то
желтоватой дряни.
Пленник очень быстро перешел в крайне примечательное состояние:
временами он, судя по всему, отлично осознавал происходящее вокруг, все видел и
понимал, но в то же время членораздельно говорить не мог, и координация
движений у него разладилась полностью. Лежал себе в уголочке, водя глазами
вправо-влево, с блаженно расслабленной физиономией, и девяносто девять человек
из ста с первого взгляда приняли бы его за вдрызг пьяного. Наличие такого вот
типчика в развеселой польской компании никаких подозрений вызвать не могло -
слабое звено среди выпивох, и не более того, в любом застолье хоть один такой
да отыщется, и не обязательно среди поляков.
В общем, довезли благополучно, в домик заводили, словно персонажа
какой-нибудь кинокомедии, - двое его бережно тащили, разражаясь беспричинным
хохотом и пошатываясь, следом шел
Вундеркинд с охапкой позванивавших бутылок, за ним валили остальные,
помахивая легкими объемистыми сумками с покоившимися в них автоматами, а
замыкал процессию Мазур, добросовестно горланивший с разухабистым выражением
лица:
- Запшегайце коней в санки,
мы поедем до коханки!
Юж, юж, добраноц, поедем юж на добраноц!
Песенку эту он не извлек из родовой памяти, а вычитал где-то, но какое
это имело значение? Главное, провожавший их в домик вежливый и бесшумный
прислужник вряд ли что-нибудь заподозрил. Нет сомнений, что стучал тут каждый
второй из обслуги, не считая каждого первого, - но тут уж ничего не поделаешь,
дело житейское, вполне обычное на таких курортах. Не возбуждать подозрений - и
все обойдется.
Они и не возбудили. Судя по тому, что прислужник, осклабясь,
добросовестно попытался воспроизвести парочку польских ругательств (вполне
возможно, искренне веря, что поддерживает светскую беседу), поляки тут же
отметились и вели себя, надо полагать, в полном соответствии с национальными
традициями. Две симпатичных девушки, выглянувшие на шум из окошка соседнего
домика, судя по их веселому фырканью, тоже не отметили никаких несообразностей.
Помянутое окошко Мазур видел краем глаза в щелочку меж легкой занавеской
и рамой. Заметив там движение, он протянул руку, взял гитару из реквизита и
громогласно добавил польского колорита:
- Плыне, Висла, плыне по польскей равнине, и допуки плыне, Польска не
загине...
На вопросительный взгляд Вундеркинда показал глазами на окно. Вундеркинд
поднялся гибким кошачьим движением, подошел к окну, потянулся, изображая
беззаботную праздность. Вернувшись к столу, сел не на прежнее место, а рядом с
Мазуром, тихонько поинтересовался, почти не шевеля губами:
- Ничего не заметили?
- Ничего подозрительного, - сказал Мазур серьезно. - Ну, а чего вы
ожидали? Мрачных типов с поднятыми воротниками и в темных очках? Если нас
вычислили и обложили, вокруг будет исключительно народец, подозрений не
вызывающий, одни маски...
- Сам знаю, - пробурчал Вундеркинд. - Получше вас.
- Вот я и говорю... - пожал плечами Мазур. - Вы-то как думаете, могли
нас вычислить? Вы ж разведка, обязаны все на свете знать.
- Вашими бы устами... - поморщился Вундеркинд. - Кто ж знает...
Мазур подумал с отстраненным профессиональным цинизмом: если о их миссии
узнали неведомыми путями и готовят сейчас капкан, то, рассуждая со знанием
дела, здесь и будет их последняя пристань, выражаясь интеллигентно, полный и
законченный звиздец. Оказавшись запертым в облаве посреди такого вот местечка,
уже не вырвешься. Штурмовые группы со всех направлений, приданные снайперы,
несколько колец оцепления, акваторию, разумеется, блокируют, хренову тучу
хваткого народа нагонят, и будешь тут торчать, как пельмень на тарелке.
Останется лишь из кожи вон вывернуться, чтобы прихватить с собой на тот свет
как можно больше народу - по крайней мере, не так обидно будет рапортовать
кому-нибудь на той стороне: а вдруг есть все же та сторона, и кто-то согласно
уставу принимает рапорты от новоприбывших... Как бы это местечко ни звалось,
дежурный при входе есть наверняка, со всеми уставными причиндалами: мохнатый
хвост там или белоснежные крылья.
- Внимание! - сказал Мазур тихонько. - Что? - встрепенулся Вундеркинд.
Дремавший в углу Куманек моментально ожил
и, повинуясь жесту Мазура, шмыгнул бесшумно в соседнюю комнату, чтобы в
темпе сыграть там подъем.
- Она идет к нашему крылечку, - сказал Мазур. - Та, из соседнего домика.
Второй пока не видно. Одна. Подозрительных предметов при ней не усматриваю.
Вундеркинд с непроницаемым лицом опустил руку на пояс, где под пестрой
рубашкой у него, понятное дело, был заткнут за пояс пистоль с глушителем. Через
несколько секунд в дверь громко, бесцеремонно постучали.
Они обменялись взглядами. Мазур встал, пошел открывать. Мимоходом взял
со стола откупоренную бутылку, набрал в рот старки и брызнул на рубашку для
запаха, мысленно передернувшись от такого кощунства.
Едва он приоткрыл легонькую дверь, девушка с длинными светлыми волосами
энергично протиснулась мимо него в комнату. Пока она шла, Мазур, разумеется,
три раза мог бы сломать ей лебединую шейку или прикончить каким-нибудь другим,
не менее молниеносным и эффективным способом, - но спешка в таких делах ни к
чему.
Она присвистнула, углядев натюрморт на столе, помотала головой и
безмятежно произнесла по-английски:
- Ну вы даете... Основательно, - спохватилась. - Эй, а вы
по-английски-то понимаете? А то жил тут до вас такой... Непонятно кто. Ни на
одном человеческом языке не толковал... но по заднице хлопать порывался.
- Понимаем, - сказал Мазур. - И даже говорим иногда.
На ней были белоснежные шортики и легкомысленно завязанная узлом на
загорелом пузике пестрая рубашка, весьма аппетитно распахнутая. Вся она была
загорелая, вертлявая и симпатичная, как чертенок, даже убивать жалко, если что,
не дай бог.
- Точно, говорите... Вы кто? А то, я слышала, песню пели на каком-то
экзотическом наречии...
- Поляки, - сказал Мазур доброжелательно. - Польша - это, как бы вам
объяснить... Если выехать из Парижа и держать все время на восток, никуда не
сворачивая...
- Я студентка, - чуточку обиделась она, - университета. Так что примерно
представляю, где ваша Польша... Возле Германии, а? Я имею в виду, возле
красной.
- Точно, - сказал Мазур.
Она засунула ладошки в тесные карманы шортов и, покачиваясь с пятки на
носок, с любопытством оглядывала комнату. Из соседней вернулся Куманек,
гостеприимно кивнул и уселся на прежнее место. Судя по его виду, в соседнем
кубрике в темпе сыграли побудку. Жить этой киске, ежели что, оставались
секунды...
- Точно поляки?
- Не сойти мне с этого места, - сказал Мазур, перекрестившись на
католический манер, как и следовало приличному поляку. - Я - Юзеф, это вот
Рышард, - показал он на Вундеркинда, - а там, в углу - Янек. Можем паспорта
показать.
- Зачем? Я же не полицейский... - сказала она, ухмыляясь во весь рот. -
Поляки? Здорово. Экзотично, я имею в виду. А я - Джоанна, только не зовите меня
ни Джо, ни Анна, я этого терпеть не могу. Канада, Квебек.
Выговор у нее, и в самом деле, был специфически канадский... или
какой-то спец грамотно поставил ей именно канадский выговор, как Мазуру
когда-то ставили австралийский. Могло быть и так, и этак. Верить в их положении
нельзя никому и ничему.
- А остальные где? - спросила она, озираясь с детской
непосредственностью. - Мы в окно видели, вас много было...
- Спят, - сказал Мазур. - Утомились в дороге.
- Ага, понимаю... - Она смешливо окинула взглядом натюрморт на столе. -
Я поляков мало встречала, но анекдотов про них наслушалась... Парни, вы не
гомики, а?
- Бог миловал, - сказал Мазур с искренним омерзением. - С чего вы взяли?
- Сидите тут взаперти и хлещете это ваше пойло с непроизносимыми
названиями... А как же насчет того, чтобы жизнь прожигать на экзотическом
курорте?
- Такая уж у нас национальная традиция, - сказал Мазур непринужденно. -
Когда приезжаем на новое место, следует непременно выпить как следует, иначе
счастья не будет. Вы хоть и из Канады, но, судя по имени, из англичан? Вот и
прекрасно, что мне вам объяснять? Сами должны понимать, Джоанна, какая упрямая
и цепкая штука - национальные традиции...
- Ага, понятно... А они что, по-английски совсем не понимают? Эти двое,
я имею в виду? Сидят, как истуканчики.
- Почти не понимают, - сказал Мазур. - Я тут самый способный к языкам,
отмечу без ложной скромности.
- Ну да, язычок у вас подвешен... - кивнула незваная гостья не без
подначки.
Время шло, а она так и торчала посреди комнаты, не чувствуя ни малейшей
неловкости, - то ли скучающая кукла, живая и непосредственная до ужаса, то
ли... С ходу не определишь, пока не грянули события.
- Слушайте, э... Джузеф... А вы, часом, не разбираетесь во всякой
бытовой технике? У меня в домике вентилятор барахлит, то вертится, то замрет, а
жара такая, что никакого спасу...
- Ну, вообще-то... - осторожно произнес Мазур.
- Да разбираетесь, сразу видно! Вон вы какой... основательный. Не
зайдете ко мне посмотреть, что с ним?
Мазур еще осторожнее сказал:
- Здесь же наверняка есть специальные люди...
- Да ничего они не умеют, научена горьким опытом! Только и знают, что
чаевые сшибать за каждый чих! Нет, правда, не посмотрите? Может, там и дел-то
на пару минут?
Момент настал щекотливейший. Весьма даже не исключено, что их начали
растаскивать. Или возжелали взять языка, под благовидным предлогом выманить к
соседям, а там уже от спецназовцев не продохнуть, по всем шкафам затаились, под
потолком висят, люстрами прикинувшись...
Мазур оглянулся на Вундеркинда. Тот после мгновенного колебания едва
заметно кивнул. Ах, ты ж сволочь, ласково подумал Мазур. Прекрасно понимаешь,
что это - великолепная проверочка. Если там засада, то никакой неопределенности
не останется, пойдут события, вот и не останется никакой неопределенности. А
впрочем, я на его месте рассуждал бы точно так же, живца послал бы, не моргнув
глазом - что поделать, служба такая...
Выходя следом за шустрой девицей, он вынул из-под ремня пистолет и, не
глядя, швырнул его Куманьку, заранее зная, что тот поймает. Судя по отсутствию
стука об пол, так и произошло. Пистолет ему пока что без надобности. Если в
соседнем домике засада, то, во-первых, от них пистолетом не отобьешься,
во-вторых, у засады и без того достаточно будет при себе стволов, которые можно
в темпе национализировать, а в-третьих, без единой улики на теле есть шанс
дурку гнать какое-то время.
Не голова у него сейчас была, а сплошная вычислительная машина,
быстродействующая, не имевшая ничего общего с обычным человеческим мозгом. Он
смотрел, как вихляет аппетитная попка в обтягивающих шортах, - и в то же время
прикидывал, как встретить, если кто-то прыгнет на спину из-за того дерева,
кинется в крохотной передней, рванется заламывать руку из-за дверцы шкафа.
<Бляха-муха, а если это проститутка? - пришло ему в голову вдруг. - На
хорошем курорте всегда навалом проституток любого цвета кожи и вполне невинного
облика. С ней же рассчитываться придется, а у меня - ни копья. Интересно, у
Вундеркинда есть заначка? Нет, если возникнет намек на деньги, то нужно в темпе
голубым прикинуться или на самую передовую идеологию сослаться. Может скандал
устроить, кто-то из обслуги, а то и полиции у таких пташек определенно
прикормлен...>
Никто на него так и не кинулся. Комната с низкой широкой постелью;
закрытой смятым пестрым покрывалом, была пуста. На столике слева красовался
примечательный натюрморт -несколько бутылок местного вина, окруженных тарелками
с закуской.
Перехватив его взгляд, Джоанна, не моргнув глазом, пояснила:
- Работников надо кормить, правда? У меня отец фермер, так что я
понимаю. А ты вдобавок из-за <железного занавеса>, где, везде пишут, люди ходят
полуголые и голодные... - Она с сомнением пожала плечами: - Но у вас на столе
столько всего... Не похожи что-то на голодающих... А может, вы видные
коммунисты или кагебисты?
- Мы - моряки, золотко, - сказал Мазур не медля. - А моряки, надо тебе
сказать, всегда заколачивают приличные деньги, что у вас, что за <железным
занавесом>.
И с любопытством на нее уставился: насколько мог судить по богатому
жизненному опыту, жрицы платной любви моряков обожают - мало кого можно так
качественно выдоить, как поддавшего морячка. Ну, проявит она свою сребролюбивую
сущность?
Нет, она с милой гримаской произнесла совсем другое:
- Значит, и у вас есть люди, которые хорошо зарабатывают? А я думала, у
вас так ужасно... Не жизнь, а сущий ад.
Припомнив один из своих любимых романов, Мазур без зазрения совести
выдернул оттуда цитату:
- Ну, почему уж сразу и ужасно? Разве что навернется кто-нибудь с пятого
этажа. Но это и в Канаде чревато неприятностями, а? Вот видишь...
- Ты, часом, не собираешься вести коммунистическую пропаганду? - с
любопытством спросила она.
- Вот уж чего не умею, того не умею, - совершенно искренне сказал Мазур.
- Когда нормальный парень видит такую девушку, как ты, у него на уме что
угодно, только не пропаганда, неважно чья... Ну, что там с вентилятором?
Вентилятор и правда застыл под потолком в полной неподвижности и
безмолвии. Джоанна с наигранной беспомощностью пожала плечами, бросила лукавый
взгляд:
- Смотри сам, ты же мужчина...
Мазур присмотрелся. Для того чтобы поставить диагноз, хватило секунд
пять. Выпрямившись, он протянул не без ехидства:
- Понимаете ли, мисс Джоанна, вентиляторам, как и другим
электроприборам, свойственно работать только тогда, когда вилка воткнута в
розетку. А если она выдернута и лежит рядом на полу, вентилятор ни за что
крутиться не будет...
- Как интересно! - воскликнула Джоанна с видом полной и совершеннейшей
невинности. - Кто бы мог подумать! Вот что значит понимающий мужчина в доме...
А как теперь сделать, чтобы он завертелся?
- Элементарно, - сказал Мазур, нагнулся и воткнул вилку в розетку.
Вентилятор моментально завертелся. Выпрямившись, Мазур покачал головой и
процедил:
- Интересные дела...
Джоанна стояла уже без пестрой блузочки, в одних коротеньких белоснежных
шортах, заложив руки за голову, отчего самые выдающиеся ее прелести проявляли
себя во всей красе, - загорелая везде, куда достигал взгляд, невозмутимая,
хитро прищурившаяся.
- Вот, кстати, об этнографии... - произнесла она как ни в чем не бывало.
- Этнография меня всегда интересовала. Что делают поляки, увидев симпатичную
блондинку в одних шортиках, давно потерявшую невинность?
Если она рассчитывала смутить трепетную душу славянина из-за <железного
занавеса>, то крупно промахнулась - видывал Мазур подобное не единожды, в руках
держал...
Он ухмыльнулся и преспокойно ответил:
- Поляки, солнышко, в таких случаях очень даже запросто могут с
блондинки и шортики снять, а потом кучу всяких фривольностей сотворить.
- За чем же дело стало? - перехватив взгляд Мазура, она вдруг фыркнула:
- Эй, ты, часом, не подумал, будто я из профессионалок? Честное слово, я
бескорыстная любительница. Просто понимаешь ли... Потом мы все будем ужасно
респектабельными и примерными - муж, карьера, репутация, дети... А пока я еще
беззаботная студентка, нужно оттопыриться так, чтобы было что вспомнить. Мы с
подругами здесь уже шестой день, от скуки остервенели - ну нет подходящих
парней, и все тут, одни уроды да женатые в компании супружниц... Ну?
Мазур по-прежнему допускал за происходящим ловушку, любой хитрый ход
неизвестно чьих спецслужб, - но что поделать, ситуация требовала немедленных
действий. А посему он, не колеблясь, подхватил легкомысленную студенточку в
охапку и переправил на постель, уже через несколько секунд убедившись, что
блондинка она самая натуральная. Все последовавшее за этим как нельзя более
вписывалось в концепцию дружбы народов вообще, и польско-канадской в частности.
Дружба народов проходила пылко, разносторонне и с фантазией, наглядно
опровергая брехню западных пропагандистов о том, что две социальные системы
разделены непроходимой пропастью, а западный мир и советский блок никогда не
смогут найти меж собой общий язык. Видали б они...
Прошло довольно много времени, прежде чем дружба народов получила
некоторую передышку, и представители двух социальных систем умученно
успокоились, лениво поглаживая друг друга.
- Точно, на следующий год поедем в Польшу, - заключила Джоанна, умело
охальничая пальчиками. - Может, там все не так и ужасно?
- Да ну, какие там ужасы...
- А меня там не начнут вербовать, если я в Польше буду с тобой спать?
Сфотографируют украдкой...
- Глупости, - сказал Мазур. - Ты что, знаешь какие-то секреты?
- Да никаких я секретов не знаю. Просто пишут так...
<Самое интересное, что у меня абсолютно те же подозрения, - подумал
Мазур. - Возможно, и не контрразведка. Возможно, это просто девочка-вербовочка.
Вербушечка мелкого пошиба, работающая по тем, кто приезжает из-за <железного
занавеса>. Вот смеху-то будет, если нас сейчас щелкают, и нынче же ввечеру
какой-нибудь скользкий хорь начнет этими фотографиями в харю тыкать. Ну и
завербуемся от имени пана Юзефа, что нам стоит? Пусть ищут потом в Польше, пока
пятки до задницы не собьют...>
Дверь громко стукнула, и он машинально напрягся, - но тут же подумал,
что всполошился зря, спецура постаралась бы войти совершенно бесшумно.
И точно, вместо хмурых типов со стволами наперевес появилась блондинка в
красном бикини - не та, что выглядывала утром из окна вместе с Джоанной,
незнакомая какая-то. Мазур со свойственной полякам стыдливостью быстренько
прикрыл кое-что простыней, зато Джоанна и ухом не повела, раскинувшись в
непринужденной позе. Только повернула голову:
- Это Алиса, из нашего университета. Алиса, это Джузеф, он поляк,
представляешь?
Алиса, присев на краешек постели и меряя Мазура бесстыжим взглядом,
поинтересовалась:
- Судя по твоей довольной физиономии, сделан почин?
- Ага, - сказала Джоанна. - А учитывая, что у них там еще куча
симпатичных парней, дела обстоят и вовсе прекрасно.
- Можно, я пока к вам присоединюсь?
- Да сделай одолжение, - хмыкнула Джоанна, усаживаясь в постели и
потягиваясь.
Глянув на Мазура с потребительским интересом, Алиса притянула к себе
Джоанну, погладила по груди, и подружки принялись целоваться взасос с большой
сноровкой, выдававшей немалую практику. Стало ясно, что Мазура вот-вот затянут
в вовсе уж растленные буржуазные забавы. Он в принципе был и не против -
ситуация вынудила, так что нечего опасаться взбучки по партийной линии, - но
хорошо понимал, что сослуживцы сидят сейчас как на иголках, гадая о его судьбе,
просчитывая все мыслимые варианты и ожидая самого худшего. Делу время, потехе
час...
Он бочком-бочком соскользнул с постели, прежде чем до него успели
добраться расшалившиеся подружки, смаху запрыгнул в штаны и стал продвигаться к
двери. Едва не налетел на третью жиличку - довольно симпатичную шатенку в
коротком пестром платьице, вежливо посторонился.
- Джузеф! - с укором позвала Джоанна.
- Милая, великолепная! - проникновенно сказал Мазур. - Ты была
прекрасна, я тебе безмерно благодарен, но мы, поляки, люди ужасно старомодные.
Что поделать - католическая страна, застарелые предрассудки... Для меня это уже
чересчур, я лучше назначу тебе свидание, и мы будем романтически гулять вдоль
морского берега.
Он галантно раскланялся и выскочил наружу под взрыв девичьего хохота.
Успел еще услышать, как Алиса жизнерадостно пообещала:
- Ничего, сами доберемся...
Ханжески закатив глаза, Мазур размашистыми шагами направился к своему
домику, ни о чем особенно не беспокоясь. Существовала, конечно, слабая
теоретическая вероятность, что за время его отсутствия всех остальных повязали
враги, но ей противоречили два железобетонных практических факта. Во-первых,
захвати кто-то в плен группу, ни за что не оставили бы Мазура разгуливать на
свободе, с девочкой развлекаться. Во-вторых, если бы его друзей попытались
брать всерьез, ни за что не застали бы врасплох. Не те ребята, какое коварство
враг ни измысли. В случае чего шум стоял бы сейчас на десять верст в округе,
отовсюду торчали бы ноги незадачливых агрессоров, мирные туристы с воплями
разбегались бы подальше от канонады ополоумевшими толпами, и пламя вставало бы
до небес.
Он шагнул через порог, встретил профессионально настороженные взгляды
Вундеркинда и Лаврика. Сменивший Куманька Викинг бдительно прилип к окну.
- Итак? - без выражения спросил Вундеркинд.
- А что там спрашивать? - ухмыльнулся Лаврик. - Насколько я могу судить
по своему скромному жизненному опыту, вон те пятна у него на шее в народе
именуются засосами. Эвон как жемчужные зубки отпечатались... - Он прищурился. -
И она, конечно же, не мешкая сделала к тебе вербовочный подход, ты размяк и в
темпе Родину продал за смешные деньги...
- Вот за это я тебя и люблю, - устало сказал Мазур. - За твой
неиссякаемый оптимизм и веру в людскую порядочность.
- Работа такая, - спокойно сказал Лаврик.
- Нет уж, милый друг, - сказал Мазур убежденно. - Не на мне ты
заработаешь очередную звездочку, не надейся.
- Да я и не надеюсь, - сказал Лаврик. - Просто не хочу форму потерять. А
заодно не мешает напомнить, что тебе отписываться придется.
- Я так понимаю, она вас затащила в постель? - бесстрастно
поинтересовался Вундеркинд.
- Ага, - сказал Мазур. - Простите уж, я не особенно и сопротивлялся. Ну
подумайте сами, какой нормальный курортник будет сопротивляться?
- Проститутки?
- Любительницы, - сказал Мазур. - Студентки. Профессионалке, как легко
догадаться, мне нечем было бы платить, и она меня сразу выставила бы без всяких
цигель и ай-люлю... Девочкам скучно, и они, по их собственному выражению, хотят
как следует оттопыриться. Как оно на курортах во всем мире и происходит. Чтобы
не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Вундеркинд никак не
отреагировал на столь кощунственное употребление святых для всякого советского
человека цитат. Он только спросил деловито:
- Вы стопроцентно уверены, что с ними обстоит именно так, как
обрисовали?
- Я ни в чем не могу быть уверенным, - сказал Мазур ему в тон, так же
деловито и отстранение - Просто пока что абсолютно все происшедшее укладывается
именно в эту версию. И ничего пока ей не противоречит. Не то что вербовочных
подходов, но даже провокационных разговоров...
- Внимание! - сказал Викинг, не отворачиваясь от окна. - Они идут, все
трое.
Вундеркинд преспокойно распорядился:
- Быстренько налейте себе по рюмочке. Натюрморт выглядит очень уж...
нетронутым. Кто поверит, что нормальные люди, разгульные поляки не коснулись
этого великолепия?
С превеликой охотой выполняя приказ, Мазур промычал:
- Коли уж на то пошло, кто поверит, что славяне пьют водку рюмками...
Дверь распахнулась без стука, и ввалилась вся троица соседок, хихикая и
подталкивая друг друга: впереди Джоанна, за ней Алиса в том же бикини и третья,
державшая сразу четыре бутылки вина. Джоанна без церемоний прильнула к Мазуру,
крепко обняла за талию, по-хозяйски положила голову на плечо и спросила:
- Интере
...Закладка в соц.сетях
