Жанр: Электронное издание
krovnik
...сортире.
(Примеч. авт.)" кувшин - в данном случае он служит емкостью для питьевой воды -
и хлеб. А в индивидуальный зиндан для особо важных вольноотпущенный заходит, как
в обычную комнату - под контролем стража, и даже иногда наводит там порядок.
Впрочем, все эти "удобства" Сергей оценил несколько позже - в день прибытия
еуу было не до анализа обстановки. Те, кто его привел, потратили что-то около
часа на трапезу - шашлык ели, судя по запаху, выгнали всех обитателей на улицу и
устроили представление, которое мы с вами уже имели сомнительное удовольствие
лицезреть.
Когда солдату отрезали голову, Сергей впервые в жизни упал в обморок. Он
вообще считал себя очень крепким и в глубине души был благодарен мужланистому
Papa, наделившему его богатырской статью.
А тут - не выдержал. В глазах вдруг потемнело, откуда-то из недр желудка
накатила вязкослюнная дурнота, горизонт поплыл вбок и плавно ухнул в кромешную
тьму.
После этого кошмарного дня юный пленник прочно впал в ступор и практически
перестал реагировать на внешние раздражители. Недвижно сидел на поддоне,
зарывшись в ворох смердящих влажных тряпок, тупо смотрел в одну точку и ни о чем
не думал. Когда кишечник и мочевой пузырь напоминали о себе, вставал, оправлялся
в ведро и вновь усаживался обратно. Ощущение времени пропало совсем: мерк ли
свет, занималась ли заря - ничего не волновало ступорозного узника. К холоду и
вечной сырости он быстро привык и перестал обращать на них внимание - все равно
подыхать, какая разница... Дед Семен вытаскивал "парашу", приносил хлеб с водой
и уговаривал поесть. Сергей как будто ничего не слышал. Тогда к нему спускался
очередной охранник и легонько пинал по ногам: жри, тварь, тебе умирать нельзя!
Так продолжалось до того момента, когда из лагеря убыл подстреленный гостем
Руслана солдат. Какой бес тогда толкнул Сергея нашептать воющему от боли
раненому парню номер телефона матери, он так и не понял, но нашептал. И впервые
за все время сидения почувствовал голод, заставивший сожрать заплесневелые
корки, забившиеся в пазы поддона.
В ту ночь мальчишка заснул с какой-то робкой надеждой: теперь все вскорости
разрешится. Если солдат благополучно доберется до нормальных людей, сумеет
звякнуть его матери, тогда наверняка все образуется...
Следующий день подарил Сергею новый кошмар. Вечерний гость взял солдата не
просто так, а за "бартер" - подарил Руслану молодую русскую пленницу. Сначала ее
вопли раздавались из "командирского" домика, в котором проживал Руслан с младшим
братом Мамадом. Натешившись, "большие" отдали женщину бойцам.
Утром Сергей слышал какие-то неплановые крики, затем, спустя некоторое
время, мог наблюдать через свое оконце в двери, как дед Семен, украшенный свежим
фингалом в пол-лица, тащит истерзанное тело несчастной пленницы к пропасти.
Старика избили за то, что он, неверно истолковав распоряжение, пытался
похоронить замученную неподалеку от лагеря.
Животный ужас, впервые испытанный в тесном отсеке фуры, вновь вернулся к
юному пленнику и всецело овладел его сознанием. "...Сла-а-адкая мамашка! Ух и
сладкая! Мы потом ее поймаем, попозжа, - как с тобой разберемся. Обязательно
поймаем! Ухх-х-х, мамашка! Тебя к батарее прикуем, а ее будем драть во все щели.
Ух-х-хх, как мы ее! Мы ее до смерти за...бем! А ты будешь смотреть. Тебе
понравится..."
Эта идиотская тирада, рожденная тусклым умишком озабоченного мужлана, вдруг
отчетливо предстала перед юношей, обретая реальные формы. Вот, значит, как оно
бывает на самом деле... Значит, это не метафора. Женщина действительно может
умереть от такого...
- Господи, какой же я идиот!!! - потерянно прошептал Сергей. - Господи...
Что же я наделал...
Он вдруг живо представил себе последовательность дальнейших событий. Мать -
дама своенравная, пробивная да целеустремленная, получив известие о его
местонахождении, немедля все бросит и примчится сюда его выручать. А тут, в этих
мерзких избушках...
"...Мамуля у тебя - классная телка. Эти метелки из "Апэнддаун" - и рядом не
стоят. Ты не обижайся, ничего такого - это я в качестве комплимента. Не будь она
твоей мамулей, я бы ее снял. Ты посмотри - на нее же наверняка все мужики
оборачиваются..."
Вот так однажды имел неосторожность выразиться Валера Киевский - клубный
мачо, развитой не по возрасту, - побывав в гостях у Сергея и пообщавшись с мадам
Кочергиной. А Валера, несмотря на младые года, в "метелках" толк понимает - о
его похождениях в их кругу ходят легенды...
"...Сережка - я здесь! Родной мой..." - и бежит к его зиндану,
оскальзываясь на снегу. Но не дают добежать... Мужланы появляются, улюлюкают,
догоняют... хватают мать. Тащат в свою хижину. Всю ночь - отчаянные крики,
похотливый рев...
"...Ух-х-хх, как мы ее! Мы ее до смерти за...бем! А ты будешь смотреть.
Тебе понравится..."
- Чтоб мне сдохнуть... Господи, да что же ты за чудовище создал?! Чтобы так
вот - родной матери, единственному близкому человеку...
А утром дед Семен потащит к пропасти труп. Нет, сначала потащит в сторону
от лагеря - хоронить. Но отследят недруги дедовы потуги милосердные, побьют
крепко и заставят тащить к пропасти. Истерзанное голое тело, сплошь испещренное
кровоподтеками и ссадинами. Тащить будет за ноги - как и ту несчастную. А голова
будет биться о камни, болтаясь в разные стороны, как переполненный пылесосный
мешочек - в детстве видел, домработница собралась вытряхивать, да зазевалась,
кот Кузя утащил мешочек и гонял его по комнате... "...А ты будешь смотреть. Тебе
понравится..." Это было стократ хуже всего, что Сергею уже довелось испытать за
последние дни. Невыносимая боль тысячами раскаленных игл вонзалась в сознание
при мысли, что он может стать свидетелем злодеяния, которое свершится с его же
легкомысленной подачи. Он все будет слышать и видеть - тут рядом, вон они,
мерзкие хижины мужланов...
О том, что может произойти с матерью во время путешествия через всю Чечню
(разносторонне развитый юноша достаточно разбирался в географии, чтобы
предположить, что лагерь находится в крайнем южном районе республики, на самой
границе с Грузией), Сергей не думал. Его это абсолютно не занимало - все
вытеснило из головы ужасающе ясное понимание того, что он является единственной
причиной страшной мерзости, которая произойдет именно здесь. Они на его глазах
надругаются над матерью, а потом выбросят в пропасть, как какую-нибудь падаль.
"...А ты будешь смотреть. Тебе понравится..." Сергей вдруг с какой-то
болезненной надеждой подумал: а ведь статистика автокатастроф такая
неутешительная... В столице ежемесячно гибнут десятки людей, и на дорогих
иномарках - в том числе...
Юноша поймал себя на мысли, что мечтает об ужасном, с точки зрения любого
нормального индивида, исходе. Если бы вдруг ему сообщили, что мамин "Мицубисигалант"
на МКАД угодил под панелевоз и спасти никого из пассажиров не удалось,
он, конечно, поплакал бы... но испытал невероятное облегчение. Тогда можно было
бы порадоваться напоследок, что все так благополучно разрешилось, и спокойно
умереть. На стражника, например, броситься - за автомат побороться...
Внезапный переход из длительного ступора в состояние великой тревоги,
донельзя обостренной чувством собственной вины, и невозможность как-либо
повлиять на ход событий не швырнули юношу в конечную фазу фрустрационной
безысходности. Спасибо, в самом деле, отцу - не только телом крепок оказался
отрок, но и в плане устойчивости психической не подкачал...
Через полтора часа после того, как дед Семен сбросил тело замученной
женщины в пропасть, Сергей принял решение, единственно доступное для него в
сложившейся ситуации.
Бежать. Потратить дня три-четыре на сбор информации, обдумывание способов,
накапливание запаса хлеба. И драпать. Все герои романов, которые некогда читал
Сергей, отовсюду бежали. Эдмон Дантес (для однобоко развитых тинэйджеров: к
заказухе против Пушкина данный тип никакого отношения не имеет - отвечаю чем
хотите), например, бежал вообще из совершенно невероятных условий!
Пока солдат доберется до большой земли, пока позвонит, пока там суть да
дело... А он, Сергей, здоровый и крепкий, не успел еще ослабнуть от голода и
холода. Что тут за препоны: замок на двери да страж, интеллект которого на
уровне плинтуса в папином офисе. Да, все верно - подготовиться и бежать.
Добраться до первого блокпоста федеральных сил, звякнуть куда угодно,
назваться... А дальше все закрутится.
И как только юноша принял такое решение, стало ему легче. Цель появилась.
Отчетливая, ясная, близкая. Ужасный комплекс вины, разрушающий душу, злобно
рыкнув, отступил в кусты и затаился...
...Все-таки вредность человечья сильнее всех вместе взятых положительных
качеств любой, даже наиширочайшей натуры. И достойным подтверждением этому
служит факт, что зачастую человек, угодив в заведомо для себя опасную и
невыгодную ситуацию по вине самоуверенного и довлеющего над его личностью
соратника, никогда не упустит случая позлорадствовать.
Антон, хорошо осознавая все свои глубинные недостатки, тем не менее скромно
считал себя пупом - как и все упертые товарищи, чего-либо добившиеся на своем
поле деятельности. Ну, пусть не пупом всей земли, но пупом ЗОНЫ - непременно.
Этаким пупком, в меру торчащим, слегка заволосевшим и обветрившимся от суровых
условий. А тут рядышком вдруг возник еще один пуп, с претензиями на то же
положение, что и пуп номер один. Два пупа, согласитесь, это аномалия. Любой
гомо, заметив у себя такую аномалию, приложит все усилия, чтобы доказать: да не
пуп это вовсе, а прыщ! Надуется, лопнет, и сразу всем станет ясно - все в норме,
пуп один...
Трое суток все было, как предсказывал полковник. Маяк функционировал
регулярно. Ночью шли за колонной Беслана, перед рассветом залегали на дневку, в
сумерках готовились к движению, с наступлением полной темноты опять пускались в
путь. Шведов набивал на карте базы, прокладывал маршрут, аккуратно вычерчивая
все загогулины. Вектор перемещения в сравнении с длиной пройденного пути был
мизерным: за трое суток продвинулись в южном направлении едва ли на сотню
километров.
А на четвертый день на Ичкерскую землю из-за Кавказского хребта прыгнул
хорошо прижившийся здесь, полупьяный отморозок-циклон. Не циклонище-ветродуй,
яростный и настойчивый, а так - вялый тучегон-градосып. Не ждали гада: пятые
сутки стояла необычная для зимнего времени в нашем регионе ясная, тихая погода,
и синоптики-провокаторы торжественно обещали такую благодать еще минимум на
протяжении недели.
Эту дневку готовили особенно тщательно: колонна Беслана уже перевалила в
район, находящийся под контролем боевиков, следовало ежесекундно держать уши
торчком и пребывать в готовности к стремительной ретираде по заранее намеченному
для такого позорного дела маршруту. Замаскировались, выставили охранение,
пожевали и пристроились дремать. А через час полковник разбудил Антона
негодующим возгласом:
- Не по-онял!? Эт-то что за бардак?!
Антон нервно покрутил головой, убедился, что причины, способные вызвать
недоумение старшего товарища, в пределах видимости отсутствуют, и уставился на
приемник, который полковник как раз включил, дабы проверить лишний раз, как там
поживает заветная желтая точка.
А точка, сволочь такая, как раз начала проявлять нездоровую
самостоятельность. Двигалась она, вот что! В отведенное для отдыха дневное
время. Да притом с хорошей крейсерской скоростью - даже медленно пропадающий
след за ней тянулся. В ночное время такого следа не было, потому как конвой
перемещался черепашьими темпами.
Так и смотрели наши бравые парни за движением точки: Антон молча, покачивая
головой, полковник - невнятно чертыхаясь и нанося на карте штрихи. Это было как
в кино: все видишь и примерный финал уже знаешь, но повлиять на развитие событий
не можешь. Как тут повлияешь? День, чужая земля, тут не то что прокатиться куда
- носа высунуть невозбранно нельзя!
Точка между тем доползла до границы экранного поля, мигнула напоследок и
пропала. Зона приема сигнала - тридцать километров. От села, где остановился на
дневку конвой, наши хлопцы залегли километрах в пяти. За каких-то сорок минут
Беслан преодолел двадцать пять кило - почти половину обычного ночного
автоперехода. То есть заехал, перышки почистил, пожрал как следует, да и втопил
на всю железку. Милое дело - это тебе не по ночи с дозором красться!
- Какое идиотское стечение обстоятельств... - пробурчал Шведов, тоскливо
глядя в окно. Полковник ошибался очень редко, в основном по мелочи, так что не
имел готовой модели поведения при крупном конфузе. - Редкое стечение... А-а-а,
черт! Какое, на хер, стечение?! Идиота кусок, вот что! Старый козел - влез не на
ту грядку, так на тебе! Понадеялся, кретин, на синоптиков да авиацию! "Тут
Шведов действительно дал маху. Когда ясно, работает наша авиация, патрулируя как
"наши" районы, так и находящиеся под контролем боевиков. И в этих "духовских"
районах лупят любую колонну, что не была заявлена в утреннем наряде, а то и
приглянувшийся одиночный транспорт подозрительного вида. В связи с этим
существует негласное правило поведения: услышал гул приближающегося самолета,
вертолета или даже пьяного дельтапланериста - останови транспорт, раскрой все
двери и немедля выскакивай из машины метров на пять, не меньше, с поднятыми
руками. Пусть оператор убедится, что ты мирный гражданин и никого не прячешь.
Поэтому днем, в ясную погоду, "духи" катаются даже по своей территории только по
великой нужде. Но зимой ясно бывает довольно редко - следовало это учитывать.
(Примеч. авт.)" Это же надо - такого косяка упороть!!!
- Ничего страшного, дядь Толь, - задушевно обронил Антон, избегая
встречаться с полковником взглядом - еще, не дай бог, разгадает искорки
злорадного торжества, готовые стрельнуть наружу горделивой ухмылкой. - Выспимся,
пожрем, проскочим вот сюда, - Антон по-хозяйски выдернул из пальцев полковника
карандаш, жирно нанес пунктир от точки их стояния на восток к периферии. - И
работаем по варианту номер один. Всего-то одни сутки потеряли. Не бог весть
какая беда! Спокойно выдвигаемся в конечный пункт, становимся вот тут и ожидаем
поступления сигнала. По-любо-му мимо нас пройдут, никуда не денутся, - и, не
удержавшись, добавил как бы мимоходом, невзначай:
- Нет безвыходных положений, дядь Толь. Любая ошибка поправима - не нами
придумано...
...Не откладывая в долгий ящик, Сергей сразу же приступил к сбору
информации. Едва к нему вошел дед Семен, юноша спросил шепотом:
- Дедушка, расскажите, как отсюда выбраться. Озолочу!
Дед вздрогнул и покосился на открытую дверь, у которой разгуливал страж.
Юный пленник заговорил - это было странно и неожиданно.
- Вы мне только направление покажите, - подмигнул Сергей. - Как отойти от
этого места, чтобы не попасться. Я географию знаю, выберусь. Только бы отойти
подальше! Обещаю - как доберусь до дома, я о вас позабочусь. Мои родители -
очень влиятельные и богатые люди. Не пожалеете.
- Щас, - дед ухватил "парашу" и потащил ее на выход, заметив, что страж,
проходящий мимо, заглянул в зиндан, проверяя, все ли в порядке.
- Как с твоего оконца глядеть - влево от дороги, - нашептал дед Семен,
вернувшись с пустым ведром, притащив хлеб с водой и совковую лопату. - Справа -
пропасть. Если по ночи, надо смотреть, кабы не упасть. И все время от дороги
влево держать. Если доберешься до ущелья, значит, повезло. По ущелью как раз в
долину выйдешь. По дороге нельзя - прямиком в Китум-Вале попадешь. А там сразу
поймают.
- Спасибо, дедушка, - горячо пробормотал Сергей. - Спасибо, что не
побоялись помочь.
- Не за что. Все равно поймают, - дед махнул рукой и со странной
беззаботностью хмыкнул:
- Тут всех ловят. Никто еще не убежал. Некуда бежать. В села нельзя. А по
горам блукать - сдохнешь али волки заедят. Тут всех заедают.
- А наши далеко? - с надеждой спросил Сергей.
- Которые - наши? - не понял дед.
- Как это - которые? - безразмерно удивился Сергей. - Вы что, дедушка?!
Войска наши! Как далеко отсюда ближайший блокпост?
- Семен, ти там застрал зачэм?! - окликнул сверху страж, заглядывая в
дверной проем. - Чиму хочиш?
- Щас, щас, подчищщу тута, - дед принялся скрести по полу лопатой,
напряженно сморщив на удивление гладкий лоб - пытался отыскать ответ на вопрос
юного пленника.
"А дед, похоже, не в себе, - сделал неприятное открытие Сергей, наблюдая за
вольноотпущенным. - Может, зря я к нему обратился?"
- Эта, как его... Щас, погоди, - дед вдруг подхватился, проворно поднялся
по ступеням и спросил у стража:
- Ваха, ты не знаешь - федералов с Кутумского перевала вышибли? Мальчонка
спрашивает, где тут поблизи наши сидят.
- Оо-о-о, господи! - прошипел Сергей, мгновенно наливаясь пунцовой краской.
- Идиот!!!
Ваха повел себя вполне адекватно: удивленно хрюкнул, отвесил деду
затрещину, пинками прогнал его прочь и быстро спустился к Сергею.
- Чиму хочиш? - страж растопырился на нижней ступени, с любопытством
уставившись на юного пленника и даже не озаботившись перевести из-за спины
оружие. - Бижят хочиш?
Богатырем страж не выглядел. Молодой мужик среднего телосложения, какой-то
недотепистый и расхлябанный, в замызганной форме. Сельскохозяйственного типа
мужичок, как говорит мама. С оружием обращается небрежно...
"Вот он, момент истины, - молнией мелькнуло в голове юноши. - Один прыжок,
захват, удушающий, забираем автомат и... Сейчас или никогда!"
Сергей качнулся назад, группируясь для прыжка, но более ничего полезного
сделать не успел - страж, мгновенно среагировав, шагнул вперед и ловко пнул
пленника в грудь, опрокидывая его на поддон. В правой руке ею неведомо как
оказался здоровенный тесак, кончик лезвия которого тотчас же уперся в кадык
юноши.
- Ох-х-х... - болезненно выдохнул Сергей, прижимая руки к ушибленной груди.
Дышать было больно, острие ножа, безжалостно давящее на кадык, не давало
сглотнуть подступившую вязкую слюну.
Хотелось расплакаться. Черт, что за люди?! Вроде неказистый
сельскохозяйственный мужичок, самого пре-чмошного обличья... почему бы не дать
себя обезоружить такому умелому знатоку айкидо?
- Такой нэ стрилят, - усмехнулся страж, убирая нож и похлопывая ладонью по
автомату, так и оставшемуся болтаться у него за спиной. - Адын нож или рукам
уби-ват - запраста. Тэпэр давай гаварыт будим. Как жжит будим. Как умират
будим...
В течение последующих пяти минут сторож Ваха провел с пленником вдумчивую
беседу, суть которой сводилась к следующему. Пленник - Сергей то бишь - совершил
ужасный проступок. Если Ваха расскажет об этом командиру - Руслану, то Сергея
тотчас же расстреляют. Нет, даже не расстреляют - просто в пропасть сбросят.
Чтобы патронов не тратить. А потом поймают всю его семью и - тоже в пропасть.
Каким боком они всю семью достанут, Ваха даже думать не желает - это не его
проблемы. Но обязательно всех достанут. Амба всем, короче. Но! Ваха добрый. Он
не злодей, а просто настоящий солдат ичкерского спецназа, который запросто рвет
глотки врагам голыми руками, но в перерывах между многочисленными боями
становится классным парнем, способным на добрые дела. Вот такое доброе дело он
сейчас как раз и вершит - спасает Сергея от верной смерти. А Сергей за это ему
будет по гроб жизни обязан.
- Что надо делать? - живо поинтересовался Сергей, уловив, что Ваха чего-то
от него хочет. - Если в задницу трахаться или оральным сексом заниматься -
никогда в жизни! Все остальное - пожалуйста. - Питарас сабсэм нэ любим! -
презрительно скривился Ваха. - Настоящщий мужжик любим - вот так. Атдихай -
патом пагаварым... - и убыл, заперев дверь.
Ближе к полудню Ваха вновь посетил провинившегося пленника и щедро одарил
неслыханными по тутошним условиям ценностями: вручил старенькое шерстяное
одеяло, ломоть сравнительно свежей лепешки из белого теста, три куска сахара.
Апофеозом проявления неожиданной приязни явился тлеющий бычок самокрутки с
характерным сладковатым запахом. Сергей с благодарностью принял подношение,
повертел в руках бычок - он никогда не курил, считая это одним из проявлений
слабости, достойной лишь плебса, и, чтобы сделать Вахе приятное, осторожно
затянулся. Ваха поощрительно кивнул - не стесняйся, попробуй еще. Юноша,
освоившись, сделал три глубокие затяжки, к удивлению своему, не закашлялся и
заметил вдруг, что зиндан плавно качается, как на волнах утлый челн, а
физиономия Вахи расплывается наподобие студня.
- Что это? - заплетающимся языком поинтересовался Сергей, с любопытством
глядя на тлеющий бычок. - Мариуху. - .уху... хуана?
- Шала, - весело осклабившись, пояснил Ваха. - Ти кайф паймаль - тры минуты
прайдет. Нищщтяк - этат нэ врэдна.
Дождавшись, когда пленник несколько пришел в себя, Ваха приступил к делу.
Род у Вахи небольшой и не шибко богатый. В прошлом году отец умер, и теперь Ваха
остался за главного. У него есть младший брат, который хочет летом этого года
поступать в университет. Вот, собственно, и суть дела. Деньги, конечно, у Вахи
есть - у настоящего мужчины всегда деньги должны быть. Но семья большая, надо
всем помогать. Ваха знает, что в особом индивидуальном зиндане кто попало не
сидит - только шишки. Значит, родственники Сергея - большие люди. Отношения
родственников Сергея с Русланом Ваху не касаются, это не его ума дело. А с
Сергеем он желает сделать свой маленький бизнес. Дашь на дашь, или по-простому -
бартер. Ваха Сергею - жизнь, а Сергей Вахе - помощь в засовывании брата в
университет и обеспечении молодого оболтуса временным жильем на пять лет. Сделка
очень выгодная, с какой стороны ни смотри. Для состоятельных людей устроить
парня в университет и снять ему квартиру - не проблема. А жизнь...
- Жжизн бивает адын. И пражжит его н гдо так, щтоб патом никакой ни сказат:
зачэм такой, сабсэм плахой питарас, сразу нэ сдох, э?
Столь вольное цитирование классика Сергей пропустил мимо ушей - он был
настолько потрясен простецкой наглостью стража, что не сразу и нашелся, что
ответить. Это что ж такое? Вот это чудище гороховое всерьез полагает, что оно
может рассчитывать на выполнение условий такого рода сделки после возвращения
пленника в лоно семьи?! Ну извините - это уже патология. Что там у нас
рекомендуют специалисты при обращении с одержимыми всякого рода маниями? Ага -
во всем соглашаться, не перечить и с самым серьезным видом относиться к предмету
мании...
Между тем Ваха сделал вывод, что парень считает, во сколько это ему
обойдется, и думать не мешал.
- Хорошо, я согласен, - оправившись от удивления, заявил Сергей. -
Университет, квартира - это не проблема. Сделаем.
- Толка он сабсэм никак нэ пищет, - скромно уточнил Ваха. - Читат - тоже
нэт. Такой - барян пасот всигда. Нэкагда.
- Устроим ему ликбез, - Сергей, почувствовав искреннюю заинтересованность
стража, рискнул форсировать события. - Это тоже не проблема. И квартиру не
просто снимем - подарим. И сто тысяч баксов - лично тебе... Если поможешь мне
отсюда удрать.
Сказал и напрягся: как-то отреагирует страж? Страж отреагировал.
Ухмыльнулся, развел руками, посмотрел на юношу, как на последнего недоумка. И
терпеливо объяснил, что бежать отсюда не стоит даже и пытаться. Без еды далеко
не уйдешь - сдохнешь в горах. Или волки съедят. Первый, с кем встретишься в
горах, поймает и приведет обратно. С гор спустишься - в первом же селе схватят и
тоже привезут обратно. Если будет село, где проживает недружественный тейп, -
опять же схватят и будут требовать от родителей деньги. Или вообще убьют - такое
часто бывает. А украсть еду здесь нельзя - это не Россия. Каждый дом обнесен
высоким забором, за забором ходят волкодавы. Съедят, если полезешь. Через
границу с Грузией - полный облом, пограничники не пристрелят, так соплеменники
Вахи, проживающие в Ахм стеком районе, поймают и продадут в рабство куда-нибудь
на Ближний Восток.
- Там сабсэм питарас будиш - многа там, который жапа ибат и рот дават
лубит. Нэ надо так дэлаит...
А вот тут неподалеку, на Кутумском перевале, феде-ралы сидят, до сих пор не
выбили, все как-то недосуг. Так в ту сторону вообще соваться не стоит: по
любому, кто идет с этой стороны, сразу долбят без предупреждения из всех
стволов. У них там позиция хорошая - за два километра все видно. И не крикнешь,
что свой. Так что, догогой дгуг, дюша лубезный, тебя здесь особо и не стережет
никто. Вот дверь, можешь топать на все четыре, если жизнь недорога.
- Ищо адын раз такой будиш сказат - сабсэм дрю-жьба нэт, - предупредил
Ваха. - Нищщтяк?
- Хорошо, не буду, - поспешно кивнул Сергей. - Нет так нет. А насчет брата
ты не беспокойся - все сделаем в лучшем виде...
И началась неделя великой ичкеро-московской дружбы. Да, ровно неделя, так
уж получилось, никто по срокам не подгонял. Ваха нес службу с полудня до
полуночи, затем его менял другой страж, стоявший с полуночи до полудня, и так -
непрерывно по двенадцать часов. Суточный двусменный пост. Остальные бойцы
Руслана охраняли перевал и постоянно куда-то ездили: Ваха с легким презрением
утверждал, что это лафа, а не служба. А настоящая служба - вот тут, у зинданов.
Самый опасный и ответственный пост. Однако наблюдательный Сергей сделал вывод,
что его приятель несколько кривит душой: на перевал ходили рослые, хорошо
экипированные бойцы, оснащенные пулеметами, биноклями, радиостанциями и
усугубленные двумя кавказскими овчарками. Кроме того, их частенько проверял
Руслан. На пятачок же с зинданами "хозяин гор" не заглядывал вообще, а страж
вольно бродил по всему лагерю, небрежно закинув автомат за спину и поигрывая
ключами. В отсутствие же Руслана, который частенько отлучался в родное село
Китум-Вале, страж вообще мог завалиться спать в хижине для бойцов или прямо н?
лавке под навесом - если было не слишком холодно.
Плодами вышеупомянутой дружбы явилась ощутимая прибавка к питанию,
включавшая даже остатки обеденного хаша "Х а ш - жирный суп из ножек, головы и
прочих субпродуктов, остро приправленный чесноком и специями", вручение
алюминиевой тарелки с ложкой - для потребления
...Закладка в соц.сетях
