Жанр: Электронное издание
forspir
...емала.
- Его нельзя беспокоить, - заявила она.
- Да вы что? - рявкнула я.
Старуха поднялась и кивнула:
- Хорошо, я схожу за ним.
- Вот вы дурака валяете, - обиделся Юра, - а настоящий киллер...
- Замолчи, сейчас придет Лев Николаевич, и мы все узнаем.
- Пожалуйста, пускай приходит, мне что...
Раздались шаги, затем вошел Лев Николаевич все в том же нелепом колпаке и
синем халате.
- Что происходит? - спросил он растерянно. Юра смертельно побледнел, глядя
на него, и вдруг заорал:
- Сука... Как же ты... не может быть... я же придушил тебя, подонок...
Милиция явилась только утром. Сначала приехала "Скорая помощь" и увезла
охрану, а уж потом и менты пожаловали. Юру
отвязали от стола и, сковав наручниками, увели. Лев Николаевич объяснил, что
этой ночью его пытался убить бывший шофер,
состоящий в преступном сговоре с адвокатом, тот, по его наущению, опоил охрану,
и только благодаря нам Лев Николаевич
остался жив.
Я несколько раз пыталась заговорить о трупе, то есть о Льве Николаевиче, но
прикусывала язык, боясь, что нас с Женькой
тут же отправят вместе с Мстиславом, который продолжал изображать невменяемого.
Когда все бумаги были подписаны и милиция наконец удалилась, Лев Николаевич
пригласил нас к себе в кабинет.
Чувствовал он себя неважно, говорил с трудом, был бледен до синевы, на голове
его красовалась бейсболка, что было очень
странно. Мне казалось, что Лев Николаевич гордился своей роскошной шевелюрой, и
вдруг эта страсть к головным уборам. Я
пригляделась и увидела, что из-под бейсболки выбиваются совершенно седые пряди,
в ужасе попятилась и разговор слышала
как в тумане.
- Евгения Петровна, - ласково сказал наш хозяин. - После того что
произошло, я не вправе требовать от вас... Говоря
откровенно, я и сам не в состоянии работать. Разумеется, ваш труд и ваше время
будут должным образом компенсированы.
Олимпиада Назаровна об этом позаботится. Если вы захотите уехать еще сегодня,
катер в вашем распоряжении.
- Да-да, конечно, - промямлила Женька.
- И еще: огромное вам спасибо. Вы спасли мне жизнь. Я буду всегда помнить
об этом. - Он отвернулся к окну, давая понять,
что аудиенция окончена, мы вышли, и Олимпиада с нами.
- Вы не хотите вызвать врача? - шепнула ей Женька. - По-моему, Лев
Николаевич выглядит очень плохо.
- Он поправится, - заверила ведьма. - Ему нужен покой, месяца через два он
оживет, вот увидите.
- Оживет? - прошептала я.
- Да, это нервное, у него такое бывает. Вот вам деньги, - сказала она
Женьке. - Пять тысяч. Если мало...
- Хватит, - мотнула головой подружка, с подозрением косясь на конверт,
точно в руки ей сунули змею или жабу.
Пока мы собирали вещи, прибыл катер. Олимпиада отправилась нас провожать.
Как только катер отошел от пристани,
Женька достала конверт. Я едва успела перехватить ее руку - она собиралась
выбросить деньги за борт.
- Ты что? - ахнула я.
- Не нужны мне эти упыриные деньги, - пробормотала Женька. - Еще
заразишься.
- Не болтай глупости. Если они тебе не нужны, отдай в приют, еще куда-то,
топить-то зачем?
- От этих денег одна морока будет, вот помяни мое слово. А ты в приют.
Упырей к детям на пушечный выстрел подпускать
нельзя.
- Что ты заладила, какие еще упыри?
- А что? Конечно, упыри. Олимпиада эта, и Левушка, и папаша его... Замок
себе выстроил с подземельями, просто так?
Ничего подобного.
- Женя, ты меня пугаешь, - сказала я. - То есть меня пугает твое душевное
состояние.
- И меня оно пугает. Ведь мы видели его с удавкой на шее. Видели? И
Олимпиада его по коридору тащила, а башка-то по
полу стукалась... Как вспомню, дрожь берет. И вдруг... нате вам, жив... А через
пару месяцев будет живее всех живых, ведьма
так и сказала. Отлежится где-нибудь в подвале и опять здоров и весел. Не зря мне
его замашки не нравились, с виду вроде
молодой, а точно с древним старцем беседуешь.
- Прекрати, - зашипела я. - Не можешь ты всерьез в это верить.
- Я своим глазам верю. А ты своим нет?
- Конечно. Он сидел в кресле и вроде был мертвым. Может, он притворялся?
- Как же. Ты вспомни, что с Юриком делалось, когда он его увидел. Нет,
Анфиса, он его убил, киллера не обманешь...
- Послушай, всему должно быть разумное объяснение. И происшедшему с нами
тоже. - В этот момент я поняла, что просто
так оставить эту историю не получится, мы должны понять, в чем тут дело, иначе
всерьез можно с катушек съехать. - Мы
разберемся, - заверила я.
- Я туда ни за что не вернусь, - замотала головой Женька. - Мне этой ночки
за глаза хватит на всю оставшуюся жизнь.
Тут в моей сумке зазвонил телефон, и мы разом подпрыгнули: я-то про него
успела забыть, зато теперь вспомнила, что мне
милый женский голос сообщил: "Аппарат отключен". И вот, пожалуйста.
- Ответить? - пролепетала я.
- Ну вот, - побледнела Женька. - Начались упыриные штучки. Сейчас вороны
закаркают, черные коты из щелей полезут...
Я схватила телефон, он был включен и настойчиво звонил.
- Значит, я его включила нечаянно, когда в сумку положила.
- Ага.
Я зажмурилась и нажала кнопку.
- Привет, солнышко, - услышала я Ромкин голос и завопила:
- Ромочка, любимый, я так счастлива... Как ты дозвонился?
- Очень просто. Я вчера целый вечер названивал, потом сообразил, что у тебя
деньги кончились, звякнул Витальке, он
сегодня деньги заплатил, и ты снова на связи. Отгадай, где я?
- Не знаю. Ромочка, где бы ты ни был, я хочу быть с тобой.
- Наши желания совпадают. Я в аэропорту, сажусь в самолет. Через два часа
буду в Питере. Где там твой остров? Жди к
вечеру в гости.
- Рома... ты... ты просто чудо. У нас тут такое... На остров не надо, мы
тебя встретим.
- Что у вас "такое"? - посуровел муж. - И почему на остров не надо?
- Мы оттуда уже уехали. Я тебе сейчас объясню, как от Питера добраться, и
буду тебя ждать. Я тебя очень жду, любимый. -
Ромка подобрел, и я объяснила, куда ему надлежит приехать.
- Услышал бог мои молитвы, - истово перекрестилась Женька, когда я
закончила разговор. - Ромку упырями не проймешь.
Роман Андреевич должен был потратить на дорогу несколько часов, их
следовало как-то убить. Я предложила просто
погулять по городу, но Женьку распирала жажда деятельности: то она тащила меня в
гостиницу, то предлагала выехать
навстречу Ромке.
- Гостиница нам может и не понадобиться, - увещевала я подружку. - А
выезжать навстречу вовсе глупо, чего доброго,
разминемся и только дольше получится.
- Ну не на скамейке же сидеть, - возмущалась она.
- Кто говорил, что прогулки полезны? Вот и гуляй. Смотри на озеро, красотато
какая.
- Хорошо, - вздохнула Женька. - Буду смотреть на озеро.
Следующие сорок минут она вела себя вполне прилично, пока не увидела серое
здание с колоннами.
- Смотри, художественный музей, давай зайдем.
- У меня аллергия на музеи, - обиделась я.
- Да брось ты. К тому же мы без машины. Пойдем, Анфиса.
В конце концов я согласилась.
Музей был совсем маленький, я обошла несколько залов, и тут взор мой
привлек небольшой пейзаж. Огромные валуны,
деревушка на холме... да это же наш остров!
Я подошла ближе и в углу увидела подпись: "Вересов". Тот самый художник,
что написал портрет матери Льва
Николаевича. Конечно, он же из местных, Лев Николаевич рассказывал... Пейзаж
художнику удался ничуть не хуже портрета.
В зале были представлены шесть его картин, и все мне понравились.
Подошла Женька и тоже обратила внимание на пейзаж с изображением нашего
острова. Женщина, до той поры со
скучающим видом сидевшая возле окна, заметив наш интерес, сказала:
- Очень хороший художник. Наш земляк. Вырос здесь неподалеку. Сейчас в
Питере преподает в училище.
- Так он жив? - спросила я, а женщина вроде бы обиделась.
- Конечно.
- Извините, - покраснела я. - Я хотела сказать, он ведь уже пожилой
человек?
- Да что вы, ему лет тридцать, может, чуть больше.
- А другого художника с такой фамилией у вас нет?
- Нет. То есть художников у нас тут каждый год пруд пруди, но из местных...
- Спасибо, - пробормотала я и, схватив Женьку за руку, потянула на улицу.
- Ты чего? - удивилась подружка.
Я извлекла телефон и позвонила Ромке.
- Ромочка, ты где?
- В Питере, заехал в одно место, сейчас возьму машину и к вам.
- Любимый, никуда ехать не надо, мы сами приедем.
- В Питер? - не понял муж.
- Конечно. Встретимся на Васильевском острове, возле биржи. И вот еще что.
Пожалуйста, узнай, где живет художник по
фамилии Вересов, он преподает в художественном училище.
- А что случилось? - насторожился Ромка.
- Я тебе все объясню, только найди этого художника.
- Ты что, с ума сошла? - возмутилась Женька. - Дался тебе этот художник,
когда у нас на острове упыриное семейство, с
которым надо срочно разобраться.
- Этот Вересов написал портрет матери Льва Николаевича. Так?
- Ну...
- Каким образом он мог это сделать, если ему немногим больше тридцати лет?
- А маменька наша преставилась годков сорок пять назад, - присвистнула
Женька.
- Вот-вот, я хочу знать, кто изображен на картине, то есть кого я в окне
видела?
- Анфиса, ты сама говоришь, что привидение толком не разглядела, и Вересов
мог написать портрет по фотографии... А что
такого, обычное дело.
- Вот это мы и выясним. Меняй баксы, лови такси.
Ромка ждал нас на "девятке" темно-зеленого цвета с питерскими номерами. Как
выяснилось, он одолжил ее у приятеля, с
которым свел знакомство в Моздоке. Первым делом муженек повел нас в кафе и
попытался довести до моего сознания мысль о
том, что он меня любит. Не то чтобы я его совсем не слушала, скорее
поторапливала. Ромка нахмурился и заявил:
- Ну, рассказывай... - И мы с Женькой, перебивая друг друга, начали
излагать. Муж мрачнел, криво ухмылялся, взирал на
нас с недовольством, после чего заявил:
- Вы все это выдумали. Анфиса, такую чушь не напечатают, вот увидишь...
- Да ты с ума сошел, - возмутилась я. - Все это правда, можешь узнать по
своим каналам: мы киллера поймали, Мстислав
отправился в тюрьму, а еще Руслан, но Руслана не мы, и в тюрьму его
незаслуженно, то есть он-то заслужил, но Любиного
мужа вовсе не он убил, а Юра.
- То есть ты отдыхала на острове, где полно киллеров и...
- Ромочка, я тебя умоляю...
- Я тебя сколько раз просил, - простонал он. - Ведь просил же? Ну почему,
где ты, там непременно убийство?
- Ты на что это намекаешь? - обиделась Женька, я всплакнула, а Ромка
расстроился и принялся меня утешать. - Мы должны
распутать этот клубок, - зашептала Женька, перегнувшись к Ромке, после того как
все понемногу успокоились и он перестал
рычать на нас.
- Отчего бы этим не заняться ментам? - съязвил муженек.
- Ментам, - фыркнула Женька. - Да они который день машину найти не могут,
где уж им упырей ловить. В общем, как
хочешь, а мы не успокоимся, пока не поймем, в чем там дело.
- Ясно, - вздохнул Ромка, сверля меня взглядом. Я на всякий случай еще раз
всплакнула, он тяжко вздохнул и спросил:
- Все, что вы здесь нагородили, правда?
- Конечно.
- Тогда еще раз и очень подробно.
Ромка выслушал наш рассказ, хмыкнул, покачал головой и взглянул на часы:
- Что ж, поехали к Вересову.
- Ты узнал адрес? - обрадовалась я.
- Узнал, конечно, раз ты просила.
Вересов жил на набережной Фонтанки, мы въехали во двор, оказавшийся на
редкость опрятным, и я, посмотрев на окна,
сказала с сомнением:
- Надо было ему позвонить и договориться о встрече. Вдруг его нет дома или
он вовсе не захочет с нами беседовать.
- Уже звонили, - кивнул Ромка и уверенно набрал код подъезда. Мы с Женькой
посмотрели на моего мужа с уважением и
вошли в подъезд.
Дверь нам открыл мужчина средних лет, впрочем, возраст ему скорее всего
прибавляла борода, совершенно седая. Несколько
седых нитей украшали и его шевелюру, а вот глаза были молодые, пытливые и
веселые.
- Жду вас с большим нетерпением, - заявил он. - Гадаю, зачем я мог
понадобиться правоохранительным органам. Прошу...
Чай, кофе? Могу коньяк предложить.
- Нет-нет, спасибо. Мы вас надолго не задержим, - затараторила я. - У нас
всего один вопрос. Мы видели портрет,
написанный вами, - женщина в темно-синем платье с белым воротничком. Мать Льва
Николаевича Илларионова.
- Вас портрет интересует или сам Лев Николаевич? - усмехнулся Вересов.
- А вы его хорошо знаете?
- Нет, зато здесь неподалеку живет человек, который знает о нем все. Если
есть желание, можем сходить к ней. Это сестра
Лидии Дмитриевны, покойной жены брата Льва Николаевича, Кости. Она живет в
соседнем дворе, в это время почти всегда
дома, кстати, она мой бывший педагог, отличный человек и милая женщина. Ну так
как, идем?
- Конечно, - кивнула я, и мы отправились в соседний двор.
- Сколько гостей, - хлопнув в ладоши, засмеялась женщина, пропуская нас в
прихожую. - Игорек, это твои друзья?
- Да, Мария Дмитриевна, и я вас очень прошу ответить на их вопросы.
- А что случилось? - насторожилась она.
- Действительно, что случилось? - вроде бы удивился Вересов, поворачиваясь
к нам.
- Мы хотели кое-что выяснить о Льве Николаевиче Илларионове.
- Вот оно что, - кивнула женщина и поджала губы. - Проходите. Вы из
милиции?
- Нет, - поспешно ответила я, потому что врать мне не хотелось.
- Мне из прокуратуры звонили, - вмешался Вересов. - Хороший знакомый. Очень
просил помочь.
- Разумеется, если смогу. Вы садитесь, пожалуйста.
Мы с Женькой сели на диване. Вересов предпочитал бродить по комнате, на что
хозяйка не обращала внимания. Ромка, с
подозрением взглянув на кресло, устроился в нем, а хозяйка выбрала стул с
высокой прямой спинкой, она сидела на нем, как
королева на троне, а я подумала, что женщина очень хороша, несмотря на возраст.
Ей было лет пятьдесят пять, возможно, чуть
больше, светлые волосы, большие голубые глаза, приветливая улыбка.
- Так что там Лева? - невесело усмехнулась Мария Дмитриевна.
- У него в доме завелось привидение, - брякнула Женька немного невпопад. -
Если честно, там вообще бог знает что
творится. Мы даже решили, что они с этой его Олимпиадой упыри.
- Как здоровье у Олимпиады Назаровны? - спросила хозяйка. - Давно мы с ней
не виделись. Я ведь ее к себе звала, после
того что случилось с Костей, но она решила остаться с этим мерзавцем, надеялась
хоть чем-то Косте помочь. Разумеется, не
помогла. Все ее старания напрасны, что неудивительно, Левушка об этом
позаботился.
- Постойте, - нахмурилась я, слегка сбитая с толку услышанным. - Ваша
сестра была женой Константина Илларионова, и он
ее убил?
- Лида была его женой, и они безумно любили друг друга. Костя ее не убивал.
Ее убил его брат, Лев Николаевич Илларионов.
- Но как же так? - растерялась я.
- Как он это проделал, не знаю. Но то, что убийца он, а вовсе не Костя...
Вы поймите, Костя никого не мог убить, просто не
мог. Даже муху. У него было такое уважительное, такое восторженное отношение к
жизни... Они с Лидочкой познакомились,
когда учились в художественном училище, и сразу полюбили друг друга. Потом
появился Лева. В день, когда он увидел Лиду...
Вы знаете, она произвела на него такое впечатление... Лева утверждал, что она
очень похожа на его мать, а тут еще имя: Лида. В
общем, он стал за ней ухаживать. Он считался завидным женихом, очень
перспективным, молодой человек пошел по стопам
отца, служил в КГБ, получил квартиру здесь, в Питере. Одно время я даже боялась,
что Лида может предпочесть его, но моя
сестра была умным человеком и прекрасно понимала, что представляет собой любимец
женщин Левушка, оттого и вышла
замуж за его брата, нищего художника с золотым сердцем. Свадьба была на
студенческий манер, веселая, шумная, а потом Лева
предложил им поехать в отцовский дом: романтика, возможность побыть наедине. В
общаге, где они жили, на это
рассчитывать не приходилось. Молодые согласились. Лева отвез их на служебной
машине, на лодке вместе с ними прибыл на
остров... Говорят, они много выпили. Очень может быть, художники, знаете ли,
никогда пуританством не страдали, Лева уехал,
а утром... утром моя сестра была мертва, а Костя в шоке. Он ничего не мог
вспомнить, а тем более объяснить. Его признали
невменяемым, что вполне могло быть правдой - он так любил мою сестру, что мог
лишиться рассудка, узнав о ее гибели...
- И вы уверены, что убийство сестры дело рук Льва Николаевича? - с
сомнением спросила я.
- У меня нет доказательств, если вы это имеете в виду, - усмехнулась
женщина. - Одно я знаю точно: Костя был человеком
редкой доброты и обаяния, и он никогда, никогда и пальцем бы не тронул мою
сестру. А вот Лева... он соперников не терпел,
даже если соперник - родной брат.
- Если вы правы, то, выходит, Костя все это время...
- Лева свалил убийство на брата и отправил его в психушку, где и держит до
сих пор. Я несколько раз пыталась увидеться с
Костей. Куда там... Впрочем, за эти годы он мог... - Женщина поспешно
отвернулась. - У Льва Николаевича были прекрасные
возможности осуществить задуманное и выйти сухим из воды. Сначала связи отца,
потом деньги. Знаете, он ведь приезжал ко
мне лет пять назад. Вспоминал Лидочку, сказал, что так и не смог встретить
женщину, способную заменить ее... В первое
мгновение я хотела выставить его за дверь, а потом мне стало даже интересно. Мы
долго разговаривали. Я думаю, он
сумасшедший. - Женщина замолчала, и мы сидели, точно воды в рот набрав. История
потрясла меня: неужели такое может
быть правдой? Вересов метался по комнате, и я наконец вспомнила, зачем хотела
его увидеть.
- Простите, вы писали портрет матери Льва Николаевича по фотографии?
- Как вам сказать... - нахмурился он. - Фотографии он показывал, но
позировала мне девушка, Лев Николаевич утверждал,
что она очень похожа на его мать. В самом деле, тип лица тот же. В общем, я
придал портрету сходство, воспользовавшись
фотографией. Заказ был необычным и заинтересовал меня. Если честно, была еще
причина взяться за эту работу. Я надеялся,
что у меня будет возможность кое-что выяснить.
- Что? - влезла Женька.
- Видите ли... - Вересов вроде бы смутился. - Меня очень интересовала
гибель его матери. Вы знаете, что она погибла при
весьма таинственных обстоятельствах?
- Если верить слухам, ее убил муж, у нее был роман с местным учителем...
- Муж ее не убивал, - покачал головой художник. - Это совершенно точно. Он
в тот момент был в Москве.
- Но откуда вы можете знать наверняка?
- Был человек, который много лет пытался разобраться в этой истории.
- И кто этот человек? - нетерпеливо спросила Женька.
- Мой отец. Тот самый учитель. Видите, как все переплелось, - невесело
усмехнулся Вересов. - Да-да. Мой отец был
любовником его матери. В день ее гибели они виделись, а через несколько дней
отец узнал, что она застрелилась.
- Но ведь это могло быть правдой?
- Возможно, только отец в это не верил. Он очень любил ее. Оттого я и
согласился написать портрет. Я приехал на остров
немного поработать, Лев Николаевич как раз занимался строительством своего
замка, и я добился, чтобы нас познакомили.
Разумеется, я умолчал об истинной причине своего интереса, а потом ему в голову
пришла мысль о портрете. Вот и все.
- А что за женщина вам позировала?
- Его подруга. Он был в то время занят ее карьерой и...
- Карьерой? Чем она занимается?
- Кажется, она певица. Да, точно, певица. Он устроил ее в театр...
- Что? - ахнула я, и все взглянули на меня с удивлением. - Боже мой, -
пробормотала я.
Женька испуганно спросила:
- Ты чего, Анфиса?
- Заметка в газете, помнишь? Бесследно исчезла солистка музыкальной
комедии. Что, если...
Наступила жуткая тишина, и в этой тишине Мария Дмитриевна со вздохом
сказала:
- Он уничтожает всех, кто его отвергает. Такой уж он человек...
- Ты хочешь сказать, девчонка послала его подальше, а он ее похитил? -
вытаращив глаза, спросила Женька, когда мы ждали
Романа Андреевича в машине.
- Если окажется, что пропавшая девушка была знакома с Илларионовым...
- Господи, да что ж это делается? Девчонку похитили и держали в этом жутком
каземате?
- Боюсь, не просто держали. Если учесть, как любил развлекаться Руслан с
охраной...
- Постой, убитый охранник, ножницы...
- Конечно, она смогла отвинтить болты на решетке и нашла эти ножницы. Когда
ее мучители явились...
- Ударила охранника? Оттого Руслан и принялся пудрить нам мозги, что якобы
отправил Сашку и он пропал по дороге, а
Левушка ему подыграл, боялся, что ты сможешь узнать девушку, и услужливо
преподнес нам всю эту чушь о привидениях.
Годовщина смерти матери пришлась весьма кстати. В общем, разыграл все как по
нотам.
- Она смогла вырваться, и они ее убили, - пробормотала я. Вернулся Ромка,
сосредоточенный и бледный.
- Все так и есть, - сказал он мрачно. - Вашим Илларионовым милиция
интересовалась, разумеется, без всякого толку. Мать
девушки говорит, что они расстались за три месяца до ее исчезновения. Леву
считает замечательным человеком, помогавшим
ее дочери. Он ей звонил, утешал, последний раз всего несколько дней назад,
предлагал свою помощь в розыске дочери.
- Ну, сволочь, - рявкнула Женька, я стиснула кулаки, чувствуя, как по моим
щекам катятся слезы.
- Анфиса, - обнял меня муж. - Пожалуйста...
- Я могла ее спасти. Она увидела меня в окно... если б я не испугалась, как
последняя дура...
- Наше счастье, что испугалась, - покачал головой Ромка. - Не то трупов
было бы не один, а три.
- Но почему труп? - возмутилась Женька. - Может, она еще жива? Вдруг она
где-то в подземелье...
Ромка покачал головой:
- Очень жаль, но это невероятно. Они просто не могли оставить ее в живых.
Скверно то, что, пока труп девчонки не найдут,
прижать эту сволочь мы не сможем. А труп найти не так просто, возможно, придется
перерыть весь остров. Есть еще озеро.
Одно хорошо: вряд ли они смогли ее вывезти с острова. Поехали.
- Куда? - ахнула Женька.
- На остров, естественно, - пожал плечами Роман Андреевич. - Я позвонил
кое-куда, нас ждут.
И мы поехали. Сидя на заднем сиденье, обхватив свои колени руками и глядя в
окно, я в который раз перебирала все
обстоятельства происшедшего и где-то через пару часов сказала тихо:
- Я знаю, где ее искать.
Ромка нахмурился, а Женька схватила меня за руку.
- Шутишь?
- Нет. Все очень просто. Собака. Добрейший Ник, с чего бы ему кусать своего
хозяина? Собаку пришлось убить. Для того
Руслан и выдумал историю с его неожиданным бешенством. Если б я не была такой
дурой, поняла бы это раньше. Ведь когда
мы вошли в комнату Льва Николаевича той ночью, повязки на руке не было и никаких
следов укуса, только я в тот момент не
обратила на это внимание. Все очень просто: труп девушки зарыт прямо напротив
моста под большой сосной, Ник разгребал в
том месте землю и очень волновался. Мы с Русланом это видели. Оттого перед нами
и разыграли очередной спектакль, а
бедного пса застрелили.
- Подожди, - забеспокоилась Женька. - Если девушку зарыли под сосной, то
почему труп охранника в подземелье оставили?
- Не знаю, - пожала я плечами. - Возможно, просто не успели...
- Может быть другая причина, - заметил Ромка, с сочувствием глядя на меня.
- Девчонке, которую держат в подземелье на
воде и хлебе, не так легко убить ножницами дюжего мужика. Скорее всего парень
умер не сразу, а похоронить его живьем
даже чертов Руслан не смог.
Мы были правы. Прибывшая на остров милиция обнаружила труп девушки, который
вскоре опознали. Однако, несмотря на
это, арестовать Льва Николаевича оказалось делом непростым: из дома он исчез,
впрочем, как и Олимпиада Назаровна. Никто
их не видел и сообщить, куда они скрылись, не мог.
- Давайте-ка прогуляемся по дому, - решил Роман Андреевич.
Поначалу мы с Женькой ушам своим не поверили, но отказываться не стали.
Переночевали у Любы и с утра отправились в
пустовавший замок.
Ромка без труда открыл стеклянную дверь и присвистнул:
- Да... Показывайте свою шахту и кладовую.
Женька провела экскурсию. Муженек немного побродил, подумал и весело
хмыкнул:
- Все проще простого. Бочка.
- Что бочка? - нахмурилась я.
- Ход в бочке. Ты ж сама говорила - охрана появлялась из кладовой. Никого
нет и вдруг есть. Конечно, может, ход
замаскирован полками, но мне больше нравится бочка. Особенно вот эта, из которой
вино течет тонким ручейком.
- Почему же эта, а не пустая? - разозлилась Женька.
- Потому что я кино люблю, историко-приключенческое.
Ромка долго бродил вокруг бочки, тщательно осмотрел ее, убрал с соседней
полки всю снедь и вновь принялся насвистывать
и рассматривать, потом вдруг протянул руку... что-то щелкнуло, и бочка медленно
отодвинулась в сторону, а мы увидели дверь,
запертую на внушительного вида засов.
- Что я говорил? - довольно потирая руки, спросил Роман Андреевич и тут же
нахмурился. - Вы вот что, вы меня наверху
подождите...
- Еще чего? - возмутилась Женька. - Открывай быстрей.
- А ну марш наверх, - рявкнул Ромка, и я, само собой, бросилась к выходу,
но Женька, набычившись, осталась стоять на
месте. - До чего ж ты упрямая, - вздохнул Роман Андреевич.
- Упрямая, - согласно кивнула подружка.
- Ну что ж, пошли, тебе же хуже.
Ромка отодвинул засов, открыл дверь и вошел первым, а за ним Женька. Только
я собралась последовать их примеру, как
подружка заорала, а я хлопнулась на ступеньки, ожидая самого худшего.
Через минуту Женька явилась моим очам бледная, с дрожащими губами. Потом
показался Роман Андреевич и буркнул:
- Звони ментам.
- Что там такое? - пискнула я.
- Труп вашего Льва Николаевича, разумеется. Вы ведь всерьез не верите, что
он бессмертен?
- Но как же...
- Анфиса, от ваших тайн ничего не осталось, или почти ничего. Вот, взгляни.
- Ромка протянул мне два листка бумаги. Пока
Женька объяснялась с милицией, я торопливо прочитала их.
- Так брат Льва Николаевича бежал из клиники? - ахнула я.
- Бежал. Это и была та самая "неприятность", о которой говорил ваш хозяин.
А теперь взгляни на даты рождения. Ну, как?
- Двадцать седьмого сентября и год... Они близнецы.
- Конечно. Киллер свое дело сделал.
- Но куда он делся? То есть куда они с Олимпиадой сбежали?
- Не знаю, - пожал плечами Ромка. - Не думаю, что для них было разумно
оставать
Закладка в соц.сетях
