Жанр: Электронное издание
cartash
...еняла, дедок весил немного, да и менялись они,
чтоб уж точно не устать, через каждые
четверть часа.
Это путешествие с дедом на закорках напоминало какую-то народную сказку
- то ли про горе-злосчатье, то ли про
лихо одноглазое. Весь фольклорный антураж был соблюден скрупулезнейше: темный
лес, уханье филина и бравый солдат
прет на себе через леса лесного старикана. Еще только не хватало, чтоб дед и
впрямь оказался лихом одноглазым. Вот
заведет в гиблое место, растает в воздухе под сатанинский хохот, а ты ходи
заколдованными кругами вокруг одного и того
же места и отбивайся от наседающей нечисти...
Но какая бы романтика в народных кафтанах не лезла Алексею на ум, ее
сметала неумолимая проза: в нос шибал
пот немытого старческого тела, чесались комариные укусы на шее и на руках, над
людьми вились голодные рои гнуса,
гудели ноги, покалывало в правом боку., да и примитивно хотелось жрать.
Они спустились в низину. Под ногами запружинил мох, идти стало труднее,
запахло прелыми листьями и сырой
мшиной. Пошел чахлый березняк - верное свидетельство того, что болото близко. А
вот и захлюпало под ногами, между
кочками травы показались лужицы "ржавой" воды с торчащими пучками жесткой,
мерзко шуршащей осоки. Ничего
удивительного, что за много лет никто не натолкнулся на раскольничью берлогу -
поди тут натолкнись, когда на десятки
километров протянулся однообразный, как рельсовый путь, болотный пейзаж, поди
тут сообрази, где надо сворачивать к
какой-то там заимке - про то ведь указатели не поставлены и путеводные маячки не
мигают... А тем более без большой
нужды люди сюда не ходят. Опытный таежник в болото и не сунется, а неопытные в
такую таежную даль забредают раз в
сто лет. К тому же таежный люд вообще предпочитал избегать этих сомнительных
мест, особенно в последние годы. Тайга
большая, есть где погулять и без этих болотин...
Дошли.
Собственно по болотине пришлось топать совсем немного, только до первой
гривы. Затем уже перебирались с
гривы на гриву, следуя указаниям старика. Грива - одно из слов, которыми старший
лейтенант Карташ обогатил свой
лексикон за время пармской ссылки: так в Сибири называют лесистые островки
твердой земли посреди трясин... Теперь
остается лишь уповать на то, что все эти словечки вроде "шишковать", "ломать
жадеит", "грива" в дальнейшем по жизни
напрочь не пригодятся...
Острова - пардон, гривы - тут располагались близко одна от другой,
видимо, раньше они составляли один большой
остров, со временем погрузившийся в болотную воду. Пришлось одолеть шесть или
семь грив, пока не достигли нужной.
Карташ сперва дергался, вспоминая охотничьи истории про то, что,
дескать, на гривах, если вокруг них болото не
слишком топкое, любит ошиваться разный зверь, в том числе и медведь.
Опытный, опять же, таежник на гриву не сунется, если нет в том большой
надобности, потому как ни к чему ему
нежданные встречи с туманным исходом.
Однако кроме разноголосой птичьей сволочи никто им на островах не
попался.
Углядеть жилище или иные признаки человеческого присутствия можно было,
только ступив на тот самый
обитаемый остров, что стал для раскольничьей семьи прибежищем и домом на долгие
годы.
Повесть о том, как советская семья очутилась в лесах, старик Силантий
им уже рассказал. На это ему хватило
одного короткого привала.
Ушли они с женой в леса "аккурат в тот год, когда деньги меняли" (из
чего слушателям не составило труда
догадаться, что в шестьдесят первом). До того оба, то есть сам Силантий и его
жена, проживали в поселке Вычуга, что на
берегу Шантары, и оба происходили из староверовских семей. Их поженили самым
домостроевским образом -
родительским выбором и родительской волей. Вопреки расхожим представлениям о
непрочности подобных семей, они с
женой жили в любви и согласии, душа, что называется, в душу.
Может быть, благодаря общей вере. Вот только детей им бог не давал.
Обоим было уже за тридцать, когда жена Силантия уверовала в то, что
причина их бездетности - совокупный
людской грех, в окружении которого они вынуждены жить. Безбожие, пьянство,
разврат и все такое прочее. И жена
заразила своей верой мужа. Она же настояла на необходимости укрыться от
греховной суеты, остаться наедине друг с
другом в тишине и чистоте нетронутого божьего мира - за что Господь несомненно
одарит их ребенком. А дите, когда
вырастет, само решит, где ему жить.
Однако детей бог им так и не дал.
Но они прижились в тайге и возвращаться не стали. Да и не тянуло их к
людям, пусть это и покажется странным.
Напрочь не тянуло. Им было хорошо вдвоем... Может быть, даже слишком хорошо им
было без людей, за эту гордыню
господь их и наказал, не дав ребеночка. И особо господь наказал Силантия, забрав
жену на небеса, а его оставив в
одиночестве дожидаться своего последнего земного часа.
Почему в тот далекий год они направились сюда? В староверских преданиях
часто упоминаются здешние края.
Говорят, что в этих болотах, начиная с петровских времен, старообрядцы не раз
находили укрытие в те годины, когда власть
учиняла гонения на праведную веру.
А именно эту гриву, сказал Силантий, крестясь двумя перстами, им с
женой указал господь.
Будто взял за руку и провел через болота. А когда ступили они на эту
твердь, словно кто-то сверху шепнул, мол,
оставайтесь тут, стройтесь и живите в спокойствии. Ну, в общем грех жаловаться,
прожили в спокойствии.
Сейчас Карташ с любопытством оглядывал места добровольного таежного
заточения. На поляне, находящейся
точно по центру острова, стоят две избы. Одна поменьше (это черная баня,
объяснил старик Силантий), вторая побольше.
Других отличий между ними не заметно. Темные бревна сруба, проложенные мхом,
крыша сделана из плах, по одному
узенькому оконцу. Между изб рос толстоствольный кедр.
Наверное, из его собратьев, росших на острове, и изготовили сорок лет
назад эти срубы.
Старика внесли в избу, положили на полати под закопченными иконами.
Алексей огляделся. Было заметно, что сейчас здесь не живут, а доживают.
Запах плесени. Кругом пыль и паутина.
Какое-то тряпье в углу. На столе две деревянные миски, одна алюминиевая.
Последняя, думается, принесена из прежней
жизни - вместе с немногим прочим скарбом, захваченными в дорогу.
- Пойду взгляну на баньку, - сказал Геннадий, - в ней же ночевать
придется.
Гриневский сел на пенек, стоявший рядом с лежанкой и служивший здесь
стулом. Карташ пристроился на таком
же пеньке возле стола.
Маша заинтересованно рассматривала иконы, на которых мало что можно
было разобрать, настолько они были
закопчены.
- Я ведь ведал там в лесу, что бог пришлет мне добрых людей, -
прошамкал Силантий.
- То есть как? - удивился Гриневский.
- Я бога просьбами зря не тревожил. А попросил единый раз сего дни:
"Дай в собственном доме помереть". И знал,
что сполнит он ту мою просьбу, потому как жизнью своей я то заслужил. Оттого вы
и не прошли мимо. А думали, что
случай.
- Так получается, случайностей вообще нет в природе? - чтобы не
молчать, поинтересовался Алексей, с
любопытством разглядывая муравьев, вольготно бегающих по столу.
- В божьем мире, сынок, налажен порядок и всему положен свой срок.
Солнце всходит всегда там, где ему
положено. Трава растет весной, а осенью усыхает. Твари божьи, бессловесные, тоже
тому порядку подчиняются... И коли ты
порядок тот понимаешь и принимаешь, то живется тебе легко и помирается легко. А
коли ты пьешь, сквернословишь или
вот дым через рот пускаешь, то тем заслоняешь от себя божий мир и отдаляешь себя
от Бога, приближая к Сатане.
И помирать тяжелее, оттого что на душе грехи висят, как кандалы на
каторжанине. Так вот случай - это божий
подсчет твоих дел на сей час.
Поможет он тебе или отвернется, и ты останешься один, а то и вовсе в
дружбе с Сатаной.
- Вы хотите сказать, дедушка, что мы, допустим, согрешили, - Маша
озорно стрельнула глазками на Карташа, - и
теперь бог от нас отвернется?
- Он совсем отвернется, когда от грехов душа твоя черна станет. А так
лишь не поможет тебе, когда другому бы
помог.
- Дедушка, а нечистая сила здесь водится? - Маша отвела взгляд от
толстой пыльной книги, которую держала в
руках.
- Тьфу на тебя! Нашла о чем думать! Выкини из головы нечисть. И
запомни. Нет ей хода туда, где крест, вера и
праведная сила...
От долгого говорения дед заметно притомился. А его еще было о чем
порасспрошать. Карташ поднялся, жестом
остановил Машу, которая готова была пристать к старичку с новыми вопросами,
подошел к лежанке и присел на край.
- Расскажи, отец, как через болото пройти?
Как найти завтра поутру твои ветки? Какие там метки, кстати?
- Вешки, сынок. Найдете. Чую, угодное дело делаете, вот Господь нас и
свел. Все расскажу.
Найти просто. Вот послушай...
...Опять не спалось - да что ты будешь делать! То ли это выброс
адреналина такой мощный... то ли мерзавец от
археологии подсыпал в жратву какую-то дрянь. Только-только начинало светать, и
сквозь щели в ставнях сочился мутный
серый свет. Оттого предметы обстановки в комнате казались зыбкими, нереальными:
стол с остатками ужина, пни заместо
табуретов.
Он опустил ноги на вязаный коврик, встал, зашлепал босыми ступнями к
выходу. В сенях снял с гвоздя бушлат,
снял с входной двери тяжелый брус засова, на крыльце вдохнул всей грудью сырой
рассветный воздух. Заря еще не успела
хорошенько заняться над лесом, западный окоем мигал последними гаснущими
звездами. Карташ спустился с крыльца и
как был босой, в исподнем и накинутой на плечи куртке, сел на ступеньку,
закурил.
Скрипнула дверь в баньке, темный силуэт скользнул вдоль стены избы,
остановился неподалеку. Негромкой голос:
- Там, за банькой, чья-то могилка. Жены, наверное. Ухоженная...
Разрешите присоединиться, товарищ старший
лейтенант?
- Садитесь, товарищ контрразведчик.
Гена примостился рядом. Помолчали.
- А вот скажите мне, товарищ контрразведчик, почему меня не грохнули
вслед за Дорофеевым?
Силуэт в полумраке пожал плечами.
- Но ведь пытались, да? Думаю, что просто на всякий случай, тем более
вы сами в ловушку полезли. Вот если б им
зачем-то понадобился ваш труп, вы бы трупом стали, не сомневайтесь.
А так... Карта уже у них, вы ее не видели - чего беспокоиться?.. Да и
опоздали бы вы к головному разбору. Груз вотвот
вывезут, все равно вы ничего сделать не сможете... Но тебя же не этот вопрос
волнует, правда?
- Допустим.
- Слушай, - сказал "аспирант" решительно, без всякого перехода, - я вот
что хотел...
Понимаешь, мне нужна была Машка в поселке. Посылать двух чужаков в
Парму накануне изъятия - это слишком
опасно, могли вспугнуть. Поэтому и поехала она. Топтунова мы убедили, что
дочурка обязательно должна провести какоето
время в поселке. Он сначала был наотрез - мол, на зоне неспокойно, но я
обещал, что к зоне она и близко не подойдет.
- Да уж, не подошла... - грустно усмехнулся Карташ.
- Не в том дело, - отмахнулся Гена. - Не придирайся к словам. Ты ведь
думаешь, что мы ее под тебя решили
подложить - выпытать, что ты знаешь, что нет, так ведь?
- Так, - безразлично согласился Алексей.
- Ну так вот: не так. Можешь мне не верить.
Я вообще могу тебе всего этого не рассказывать... Это Топтунов вдруг
загорелся выдать ее за тебя, такого всего
красивого и московского.
А нашей конторе на фиг не нужно подсовывать тебе начальникову дочку с
целью извлечения информации, у нас
другие агенты по этой части есть... А девка на тебя в самом деле запала, как
специалист говорю. И без всякого нашего
участия. Так что ты, сокол мой...
- Тихо! - Карташ схватил "археолога" за руку.
"Археолог" не подкачал - заткнулся мгновенно, как будто ему с размаху
влепили кляп. Бесшумно сунул руку в
карман куртки, Карташ услышал, как негромко щелкнул предохранитель.
- Погоди ты стрелять...
- Бля, это еще что...
- Ш-ш...
За банькой, на фоне серого предрассветного неба по-над серым клубящимся
туманом медленно шла, нет, - плыла
над самой землей неясная фигура в черном, беспросветно черном плаще с надвинутым
на самое лицо капюшоном.
И было столько жути, столько нечеловечности в ней, что Карташ буквально
остолбенел. И, похоже, то же
почувствовал и гэбист - они сидели неподвижно, не дыша, не моргая, даже не
думая, хотя ясно было, что это не морок, не
бесплотное привидение, потому как потревоженный туман медленно, будто нехотя
завивался в спирали в ее кильваторе...
Они просто смотрели. А фигура - росту в ней было метра два не меньше, -
проскользила к ельнику по левую руку от дома
раскольника, на миг замешкалась... На уровне ее груди возник вдруг синеватый
огонек, ровный и нереальный, как от лампы
дневного света, но отчего-то глядеть на него было вовсе уж невмоготу, фигура
склонилась к самой земле, опустила огонек в
туман, подержала малость и снова спрятала в складки одеяния.
Над болтами пронесся негромкий, но полный столь невыразимой тоски стон,
что захотелось завыть вместе с
ночным гостем... Волосы на голове шевелились от ужаса. Между тем некто в плаще
скользнул в ельник - и исчез с глаз
долой. Не шелохнув веткой, не потревожив сучка.
Лицо Гены было мокрым от пота, хотя утренний холод к повышенному
потоотделению никак не располагал.
- Фух... - шепотом наконец выдохнул "археолог", вынул трясущуюся руку
из кармана, в которой был зажат
пистолет и тыльной стороной ладони провел по лицу. - Вот же Хрень какая...
Что это было, а?
- А я почем знаю, - сказал Карташ. Голос не слушался. Он достал
сигарету, сломал случайно и в сердцах отбросил. -
Было и сгинуло. Мало ли что в тайге бывает...
- Не-ет, ребяты, обратно в баньку я не пойду.
Страшно до усрачки.
- Ну так в дом пошли. Надо бы поспать, чует мое сердце, тяжелый день у
нас будет.
- Да уж, уснешь теперь...
Старик не спал, глядел в потолок и шевелил губами - не иначе, молился.
- Дед, - негромко позвал Алексей, чтобы Машу не разбудить... ну и чтобы
лихо лесное не услышало.
- Никон это был, - преспокойно ответил Силантий. - По болоту шляется,
чуть не кажную ночь ходит кругами, да
приблизиться не может.
Гриневский, сволочь, мирно похрапывал на своем месте.
- Тот самый? - выдохнул Геннадий. - В жизни бы не поверил...
- А то кто ж! - старик говорил на полном серьезе. - Он, антихрист. Сами
ж его встретили. Ходит по топям,
успокоения не находит. Три перста его десницы огнем горят. Он опускает их в
болото, словно остудить хочет, ан нет ему
избавления. Бог покарал... Ну чего встали? - вдруг повысил он голос. - Ложитесь
давайте, вам в путь скоро.
Глава пятая
УГОЛОВНЫЙ СПЕЦНАЗ
30 июля 2000* года, 8.45.
Вышли, когда совсем рассвело, иначе вешек в темноте ни за что не
углядели бы.
Утро выдалось как на заказ - тихое и теплое.
В такое время хорошо на рыбалочке дожидаться первого клева. Или хорошо,
- если не сказать здорово, - просто
спать в своей постели, сладко чмокая во сне. Короче говоря, хорошо все, кроме
разве как переть по болоту, отфыркиваясь от
комарья, выискивая раскольничьи метки, прощупывая вагой дно перед каждым шагом.
Вот они как раз по болоту и перли.
Болото болоту рознь, это вам скажет любой мало-мальский грамотный в
лесном отношении человек. Есть
собственно болота, а есть топи.
Первые могут быть труднопроходимы, но, в общем-то, опасны лишь для
совсем неумелых людей. Топи же
непроходимы ни для кого... За исключением тех, кто знает тропку, если
разумеется, эта тропка вообще существует в
природе.
Они двигались по наихудшей из разновидностей болот - по гнилой трясине,
состоявшей, казалось, из одних "окон".
Что такое "окно", Карташ испытал на себе, когда оступился, соскользнул с кочки и
бухнулся в черную стоячую воду.
Полное ощущение - под ним разверзлась бездна. Первобытный страх холодом
разлился под кожей, когда Алексею
представилось, что эта непроглядно-темная, мало напоминающая воду субстанция
сомкнется над головой.
Понятно, что выходя на болотину, они готовили себя к подобным
сюрпризам. Поэтому действовали без суеты и
паники: Карташ положил вагу поперек "окна", ему бросили один конец заранее
подготовленной веревки, другой конец
обмотали вокруг ближайшей чахлой березки. И он выбрался, можно сказать,
отделавшись лишь легким испугом.
А самым тяжелым испытанием для них стало одоление участка, который
Алексей про себя окрестил "водяным
матрацем". Полоса салатно-зеленого мха едва ли превышала в ширину сто метров,
мох накрывал болотную воду ровным,
без кочек и "окон", симпатичнейшим с виду ковром. Ковром, который гулял под
ногами, как "водяной матрац" или как
однослойное днище резиновой лодки. На каждом шагу нога проваливалась в мох,
каждый раз проваливалось куда-то и
сердце - а что, если этот покров прорвется и прореха начнет расползаться?
Никакая вага с березками не спасут... Карташ
невольно повторял про себя как заведенный: "Господи, если ты есть, не дай
погибнуть так".
Пронесло.
Они прошли этот участок и продолжали путь - от вешки с истлевшим
тряпичным лоскутом к другой такой же.
Вешки отмечали, может быть, единственный проход через эти топи, представлявшим
собой узкую, извилистую тропу из
плотно сросшейся болотной травы.
Они добрались до Шаманкиной мари, или на раскольничий язык переводя, до
Вороньего Глаза за два с небольшим
часа. Довольно быстро добрались, если принять во внимание, какую полосу
препятствий пришлось одолевать. Карташ даже
не поверил своим глазам, когда за сухими деревцами наконец показалась темнозеленая
лента нормальной тайги.
Десять минут молча переводили дух, сидя на твердой земле, рассматривали
карту, устанавливая точное место
выхода из болота.
- Вот мы и в Африке, - вдруг сказала Маша.
- В какой еще Африке? - удивленно спросил Карташ.
- Да вот привязались детские стишки. Всю дорогу покоя не давали. В
Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке
большие злые крокодилы, будут вас кусать, бить и обижать, не ходите, дети, в
Африку гулять...
- В зоне Африкой звали территорию за вторым бараком, - вспомнил
Гриневский.
- Ладно, хорошо тут с вами калякать обо всем, но пора, - сказал
Геннадий, поднимаясь. - Кстати, мне раз довелось
побывать в этой вашей Африке. На сафари. В качестве как бы телоохраняющего
сопровожденца одного нашего,
отечественного босса, ныне закономерно покойного.
Прелюбопытная история вышла в этой вашей Африке. Потом как-нибудь
расскажу.
На разведку отправился "археолог" - как самый опытный в делах подобного
рода.
Он вернулся через полчаса, усталый, грязный, но довольный, как шагающий
экскаватор:
- Быстро их отыскал - двинулся на голоса и вышел куда надо. Гомонят на
всю тайгу. Почти не скрываясь уже,
гады... - Он перевел дух, отхлебнул из фляжки. - Сворачиваются они там, ребята,
вот и развили бурную деятельность.
Таскают ящики, сматывают кабели, ямы какие-то закапывают. Я особо не
вглядывался, так, отметил подходы, засек, что где
находится, и назад.
Ну чего, двинули?
- Да передохни ты, - сказал Алексей. - Что там с нашими уголовными
друзьями?
- Не попадались. Никаких следов их тайного присутствия не засек. Но они
уже должны быть где-то поблизости.
- Будем надеяться, и они тебя не засекли, - пробурчал Гриневский.
Гена вел группу уже проверенным маршрутом. Несмотря на это, двигались
они на пределе осторожности,
старались как можно больше походить на бесплотные тени, скользящие над землей,
поставили на первое место не скорость
передвижения, а его незаметность.
Они залегли за пригорком, расположившись так, чтобы солнце светило в
спину и не бликовало на линзах бинокля.
Тайный прииск отсюда просматривался во всей своей красе.
Обжитое пространство, размером с футбольное поле на краю скалистого
островка... то есть полуостровка, поскольку
примерно в километре от них Большую землю с полуостровом соединял невысокий,
метров до пяти-семи кряж - этакая
окаменелая щербатая челюсть доисторического чудовища. В щербинах буйствовали
заросли. Другой край гряды исчезал под
сосновыми каскадами на берегу.
- Наши уголовные, как ты выразился, друзья кряжем пойдут, - негромко
сказал Гена, точно боясь, что его могут
услышать. - Так что увидим, когда двинутся...
Алексей молча кивнул.
- Вышки нет, - заметила Маша. - Они что, не охраняют?
- Охраняют наверняка только кряж, - ответил Гена. - Вот там, я думаю,
понаверчено и электроники, и секреток
всяких. А со стороны болот кого им ждать? Брода ведь, по идее, не существует в
природе.
- И потом, вышку можно случайно с вертолета приметить, - добавил
Гриневский. - Ее-то издалече видать, не то что
сараи... И если кто вдруг заинтересуется - а что это за фигня торчит посреди
болота? Да стуканет, куда надо. А это пацанам с
прииска на фиг не надо...
Обжитое пространство включало в себя бревенчатый дом, несколько сараев
разной величины, пара армейских
палаток-шатров (возле одного сложены штабелем несколько зеленых армейского же
образца ящиков), длинный стол из
неструганных досок, лавки по бокам, козлы, дровница. А еще имелась территория, в
которой Карташ без всякого умиления
признал уменьшенную копию зоны: забор из колючей проволоки огораживает постройки
барачного типа и небольшой
прилегающий к ним участок. По прииску активно перемещались люди, все как один
обряженные в камуфляж.
- Концы зачищают, - сказал Гена и передал Карташу бинокль.
При помощи оптики тридцатипятикратного увеличения Алексей смог
разглядеть даже лица обитателей загадочной
Шаманкиной мари. Да, концы эти обитатели решили зачистить старательно. Вокруг
строений они расставили канистры с
прикрученными детонаторами - по всему выходило, детонаторы срабатывают от
радиосигнала, а его, не иначе, мыслят
подать с борта вертолета. И пламя окончательно уничтожит здесь все следы
человеческого пребывания.
Двое автоматчиков вывели из-за приземистого домика с высокой трубой
("местная кухня", - предположил Карташ)
человека со связанными за спиной руками, толкая прикладами в спину, погнали к
бараку за колючей проволокой. Человек
сопротивлялся, сучил ногами по песку, наверное, вопил - но отсюда все было, как
в немом кино. Охранники открыли дверь
барака, втолкнули внутрь и тут же дверь вновь заперли.
После этого один из автоматчиков поднес к губам рацию, что-то наговорил
в нее.
Спустя минуты две к дверям барака, возле которого перекуривали, чего-то
ожидая, давешние охраннички, подошли
еще трое - один с пулеметом-ручником на плече, другой тащил цинк. Третий, как
тут же стало понятно по его действиям и
жестам, а также по тому, что шел налегке, в этой группе был за командира.
Пулемет разместили на пороге. Открыли цинк, вытянули из него конец
гибкой металлической ленты, заправили
ленту..
Алексей прекрасно понимал, что происходит сейчас и что произойдет
дальше. Но вмешаться не мог. Даже пусть,
предположим, они наберутся безрассудства и вмешаются... Допустим, каким-нибудь
невероятным образом они вчетвером
сумеют одолеть охрану прииска, не понеся потерь. Но они выдадут себя для
притаившегося где-то поблизости отряда
уголовников, которые во время лихого наскока или после него перещелкают их, как
курей, четырьмя меткими выстрелами
из засад. А уголовники, уж конечно, тоже не намерены оставлять свидетелей.
Поэтому рабов прииска (а именно их заперли в бараке, тут не надо ломать
голову) расстреляют если не те, то эти.
Нет, единственная приемлемая для них стратегия - выжидание. Выждать,
когда на прииск нападут уголовники,
выждать, пока обе стороны постреляют друг дружку - желательно, чтобы те и те
били метко и уложили побольше боевиков -
и только тогда наступит их очередь. И никак не раньше. Все, что бы они не
придумали по части "раньше", есть авантюра,
граничащая с глупостью.
Так убеждал себя Карташ.
- Что там происходит? - спросила у них Маша, но никто не взялся
отвечать.
- Чего, не ясно, что это сучье задумало? Беспредел, начальник, -
задергался Гриневский. - Будем глядеть, как в
телевизоре, да?!
- Тихо ты, тихо, - сквозь зубы прошипел Геннадий. - Хочешь, чтоб и нас
ухлопали заодно?
Если мы...
Однако любые "если" уже опоздали.
Один из охранников прииска отомкнул висячий замок на дверях барака,
снял его с петель, отбросил в сторону и
ногой распахнул створы.
И сразу вслед за этим с порога ударил пулемет.
Пулеметный ствол с дрожащим на конце язычком пламени поворачивался из
стороны в сторону. Черным градом
летели гильзы. Монотонно выползала из цинка лента с патронами.
До их пригорка доносился лишь глухой, несерьезный треск - словно кто-то
вдалеке строчит на швейной машинке.
Ни криков, ни прочих звуков слышно не было. Совсем рядом в кустах деловито
шуршала какая-то зверушка.
А может, пичуга. С далеких паленых торфяников тянуло горьковатой
сыростью... Как будто ничего и не
происходило. Словно смотришь фильм про войну в летнем кинотеатре - на экране
убивают понарошку, а вокруг, в
реальности, жизнь идет своим чередом.
Алексея передернуло.
Вскоре все было закончено. Пулеметчик, даже не расстреляв до конца
ленту из цинка, поднялся, отошел в сторону.
А в дверь барака, сдернув с плеч автоматы, проскользнули четверо охранников.
"Педантичные, твари... - подумал Карташ. И
мстительно ухмыльнулся. - А ведь вы, ребятки, тоже отработали свое - и
превратились в обыкновенных, никому не нужных
свидетелей".
Из барака вышли все четверо, остановились на пороге. Приблизился
пулеметчик, всех угостил сигаретами. Дружно
задымили. Ну ни дать ни взять работяги, сладившие трудную работу и получившие
законное право на перекур.
- Вот сейчас их хорошо бы достать из "Мухи", одной гранаткой - и всю
банду накрыть... - донесся до Алексея
напряженный шепот "аспиранта". Гена словно давал совет ничем себя пока не
обнаружившим, но предполагаемым
уголовникам к началу акции. Но уголовники удобной ситуацией не воспользовались.
- А что делать нам, если нападения не будет? - вдруг спросил Карташ. -
Расчеты расчетами, а мало ли... Допустим...
самое простое и очень даже реальное: зэковский отряд напоролся на мины, и всех
людей Пуг
...Закладка в соц.сетях
