Жанр: Электронное издание
cartash
... 29июля 2000* года, 01.48.
Наверное, это как-нибудь объяснимо с точки зрения психологии и какойнибудь
там физиологии, но едва они
нашли новое место для стоянки, возле начала распадка, у устья ручья, едва
перекусили концентратами из "аспирантского"
мешка, как Маша тут же провалилась в глубокий, спокойный, прямо-таки
младенческий сон, словно не она только что едва
не погибла от заточки накаченного наркотиком уркагана. У троих же оставшихся
сидеть возле костра беглецов сна не было
ни в одном глазу. Хотя поспать ох как не мешало - учитывая, сколько им еще
предстоит топать до станции.
Над ручьем стлался туман, мерно клокотал далекий лягушачий хор, изредка
взбулькивала рыба. В таежной чаще
давешний ручеек теснился в обрывистых берегах, временами превращаясь чуть ли не
в речку; нырял под коряги, подмывал
корни вековых елей, разделялся мизерными островками на микроскопические протоки,
закручивался водоворотами.
Гена и Гриневский говорили по очереди - сначала неохотно, но когда
поняли, что только совместно могут
нарисовать общую картину, то разошлись, дополняя друг друга и уточняя детали.
Карташ же все больше слушал - и в голове
его наконец стала выстраиваться та самая мозаика, стройная, в которую
вписывались все загадки, странные события
последнего года и необъяснимые, на первый взгляд, факты.
В самом деле, не было никакой соболиной фермы в Шаманкиной мари. А есть
там нелегальный платиновый
прииск - по отрывочным сведениям, неимоверно, несказанно богатый.
Кто и когда его открыл - неизвестно, однако достоверно, что он вовсю
разрабатывался до самого недавнего
времени. Платина превращалась в доллары, доллары уходили за бугор и там оседали
- непонятно на чьих счетах.
А вкалывают на прииске рабы. Иначе говоря, примитивно похищаемый по
окрестным городам и весям рабочий
материал - мужчины, женщины, подростки - желательно из тех слоев населения, кого
не кинуться разыскивать с собаками и
вертолетами, но который способен к физическому труду. Материал сей
эксплуатируется на выработке до полного износа, а
затем уничтожается. Просто, дешево и удобно.
Но никакая тайна не может храниться вечно - и о почему-то
неподконтрольном ему прииске узнал некто Пугач. И,
разумеется, тут же решил прибрать его к рукам, потому как непорядок. Однако не
на тех нарвался: когда Пугач, под видом
богатенького буратины-бизнесмена, вышел на контакт с владельцами прииска -
дескать, берите меня в долю, не то хуже
будет, - те просто-напросто его завалили... Точнее, завалили бы, не случись в
ненужное время и в ненужном месте некий
доброхотный таксист Петя Гриневский, который и отволок истекающего кровью папика
в больницу...
Однако и хозяева прииска не знали, с кем имеют дело. Получив столь
недвусмысленный отказ, Пугач, что
называется, завелся. И решил костьми лечь, но прииск захапать. Тем более,
шантарский сходняк его поддержал - конечно,
такие деньги... Какими путями Пугач вышел на Шаманкину марь, как узнал, что
именно здесь в землю зарыты миллионы, с
этим еще предстоит разобраться, но факт остается фактом: он задумал операцию
столь же наглую, сколь и простую - но, как
обычно в истории и случается, именно поэтому имеющую все шансы на успех.
Не так далеко от Шаманкиной мари расположена крохотная, тихая зона, где
отсиживают свое урки мелкого и
среднего звена, причем местного значения. И вот Пугач садится, набирает из среды
контингента боевой отряд - как
совершенно справедливо выразился гражданин Таксист, "уголовный спецназ", -
завозит в лагерь взрывчатку, оружие,
наркотики (это очень, чрезвычайно дорого провернуть, но дело того стоит, хотя
много ввозить, на самом деле, не надо,
главная захоронка со снаряжением и оружием находится в тайге, неподалеку) и
уходит в рывок, имея целью перекрошить в
капусту персонал прииска, захватить вертолет, прилетающий за грузом, и
смыться...
Но.
Московский ОБЭП при поддержке Шантарского ФСБ тоже давно искали подходы
к прииску. И тоже кое в чем
преуспели - хотя и отставали от угловых на несколько корпусов. Им неизвестно
было, ни где находится прииск, ни как туда
пробраться - по возможности без стрельбы, ни кто стоит за всем этим, кто
управляет и дергает за ниточки. Для ответа на
первые два вопроса, и был взят в разработку охотник Егор Дорофеев. Который,
кстати, как выяснилось позже, работал на
два фронта - собственно на ФСБ и на некоего никому неизвестного старшего
лейтенанта ВВ Алексея Карташа, который, в
свою очередь, тоже зело прииском интересуется. Так родилась встречная операция:
использовать и охотника, и Карташа
втемную добраться до загадочного прииска и при этом не спугнуть его хозяев.
Однако Дорофеев погибает. А по некоторым сведениям, прииск уже
выработан до донышка и его собираются
закрывать, буквально со дня надень, вертолетом вывезут последнюю партию платины,
место зачистят и никаких концов не
остается. Ищи ветра в поле. Вот и пришлось частично перед старлеем раскрыться...
- Так за что же все-таки убили Егорку? - спросил Алексей после
длительной паузы. Голова пухла от обилия
информации.
Значит, что же это получается, значит, Маша была с ним по заданию ФСБ -
и только?.. Твою мать...
- А вот за это убили, - "археолог" полез в карман, достал сложенный
вчетверо листок бумаги. - Это карта: где
конкретно расположена Шаманкина марь, как обойти внешний периметр колючки, как
проникнуть со стороны кряжа...
Других путей нет, только по кряжу - вокруг топь тропы не существует...
Дорофеев, шельмец, нарисовал две карты,
одну послал нам, вторую собирался отдать тебе. Но не успел. Кто-то его зарезал.
- Кто?
"Археолог" понуро пожал плечами.
- Я не успел выяснить. Слишком быстро все началось...
."Подарочек для тебя имеется, - как наяву услышал Алексей голос Егорки
Дорофеева. - Сам сделал, вот этими вот
рука ми. Лучше всяких зарубок..."
Прошептал потрясение:
- Карта... - и вдруг почти крикнул:
- Так!
Минутку! Карта, етить ее дрыном... От я ж кретин, а!.. - Он судорожно
зашарил в потайном кармане, выудил
полетную карту, найденную им во время шмона и уже напрочь позабытую, и резко
сунул ее под нос Гриневскому. - Не
нашли. Шуруп со товарищи, искать не умеют...
Твое, сволочь?!
Таксист молча кивнул.
- Ты же рассказывал раненому Пугачу, что был вертолетчиком, там, в
такси, как я сразу не допетрил! Поэтому он
тебя в свой спецназ и определил, когда встретил на зоне! И это твоя карта, по
ней ты должен был вывозить Пугача с грузом
из Шаманкиной мари! Так?! Говори, падаль!
- Так! - выкрикнул тот нисколько не тише. - Да, Пугач сказал, что я
должен буду вести вертолет, а что или кто будет
в вертолете, об этом мне знать не положено! Ясно? И я перед тобой отчитываться
не должен, у меня свой опер есть!
- Тихо! - рявкнул "археолог". - Ну-ка дай сюда. - Он буквально выхватил
карту из рук Алексея.
Но тот уже успокоился. Неконтролируемая вспышка агрессии, только и
всего. Просто еще один элементик
головоломки встал на свое место. Только и всего...
- Значит, у Пугача теперь нет летчика, - сказал он. И хмыкнул:
- Вот бедолага - устроить такое шоу и оказаться с носом...
- Вряд ли, - возразил Гена. - Пугач не такой дурак, чтобы не
перестраховаться. В этом его спецназе наверняка есть
дублер - как есть дублеры и всех прочих необходимых ему в деле бойцов...
- Ясно. - Алексей хлопнул себя по колену. - С этим вопросов больше нет.
А теперь отвечай прямо. Ежели это
операция ФСБ, секретная операция... так какого ж лешего ты нам - вэвэшнику и
уголовнику - все про нее выложил?!
И Гена вдруг запнулся, низко опустил голову.
- А я могу тебе ответить, - победно продолжал Карташ. - И мой тебе еще
один вопрос: а что в таком случае с Машей
будет?
- Таксист ее выведет к станции, все расскажет, она подтвердит... -
глухо ответил "археолог", глядя в огонь. - Если...
если с нами что-нибудь случится, то информация через Таксиста попадет, куда
надо. - Он вдруг резко вскинул взгляд,
посмотрел прямо в глаза Карташу - как тогда, во время первой вербовки. - Ты
понимаешь, что мы должны остановить
вывоз платины?! Вертолет заберет ее - и все! И никаких концов! А я один не
справлюсь. Слишком внезапно все получилось
- я не успел подать сигнал, сообщить...
- Значит, я опять угадал, - удовлетворенно хмыкнул Алексей. - Ай да
Карташ, ай да сукин сын... Ты хочешь, чтобы я
пошел с тобой и помешал вывозу. Взорвал вертолет, перестрелял охранников на
прииске, поубивал этот спецназ
уркаганский. Да?
Гена молчал, но взгляд не отводил.
- И ты за это орден хочешь получить, что ли?
- У меня нет другого выхода. Это дело чести, - сказал "археолог". - Не
знаю, поймешь ли ты...
Но я пойду туда и сделаю все, чтобы платина досталась только
государству. Пойду с тобой или без тебя.
- Я тоже пойду туда.
Они синхронно обернулись. Маша уже не спала, сидела на лапнике и
внимательно слушала.
- Мария Александровна... - начал было Гена, но "хозяева" дочь его
перебила, ответила в тон:
- Это дело чести. Я пойду туда и убью того, из-за кого погиб мой отец.
Пойду с вами обоими или без вас... Меньше
надо было орать, разбудили.
- А я, значит, один пешедралом на станцию? - хохотнул Гриневский и
яростно почесал темечко. - Не, братва, не
прокатит. Я с вами. Если победим, то мне, глядишь, и амнистия будет - за
спасение платинового запаса родины...
- Маша, - просительно сказал Алексей, - Ма-аша! Я же еще не решил. Я
вообще никуда не пойду - с одним
"макаркой" под пулеметы лезть!
- Ну, положим, не с одним "макаркой"... - "археолог" задумчиво
посмотрел на свой вещмешок. - Найдутся игрушки
и для каждой Марфушки.
- А я пойду - Она упрямо тряхнула челкой.
- Без карты?
- Без карты.
И Карташ вдруг захохотал - оглушительно, на весь лес.
- Такого приключения я на свою жопу еще не искал, - простонал он сквозь
слезы. - Даже и вообразить себе не мог.
Ну и команда спасателей подобралась - вэвэшник, кагэбэшник, дочка "хозяина" зоны
и беглый уголовник с этой же зоны!..
В общем, можно сказать, что им пока фартило изо всех сил. У Геныпсевдоархеолога
в вещмешке обнаружилось
масса полезных штуковин - начиная от репеллента против комарья и гнуса,
походного складного топорика и
саморазогревающихся консервов (поворачиваешь крышечку, в банке что-то шипит позмеиному,
и пышущий паром,
например, гуляш готов) и заканчивая прибором ночного видения, двумя бесшумными
пистолетами 6П9, пятью
светошумовыми гранатами "Заря" и даже СВУ-АС в количестве одной штуки -
снайперским автоматом с дальностью аж до
трехсот метров, который Карташ прежде видел только на картинках в методичках
ДСП. Коньячку не было.
- Мы сейчас здесь, - на ходу ткнул Гена в карту покойного Дорофеева.
Они двигались цепочкой по дну глубокого
песчаного оврага, стены которого были, как очередями из крупнокалиберного
пулемета, истыканы стрижиными гнездами.
Спасибо Егорке, толковую карту нарисовал - с указанием вовсе уж
непроходимых участков, окольных путей и
достопримечательностей вроде скального отрога или исполинского кедра на верхушке
сопки - для пущей ориентации. - А
Шаманкина марь - вот она. Нашими темпами "дня два пути...
- Ну и дальше что? - спросил Алексей, косясь на карту.
- Ввяжемся в бой - а там посмотрим, - уверенно сказал Гена. Помолчал и
добавил:
- Главное - не дать им увезти платину. А уж как сообщить своим, я
придумаю, не боись...
- Если "уголки" нас не опередят.
- А вот тут уж - на все воля аллаха. Но не должны: им еще вертолета
ждать.
Алексей вздохнул. Искала его деятельная натура приложения сил - и вот
пожалте, нашла...
Нет, ему по-прежнему не было страшно, скорее просто интересно, жутко
интересно... однако, господа офицеры,
ежели рассуждать здраво, то ничем иным, кроме как глупостью, безрассудством и
самоубийством, их поход назвать нельзя.
Трое мужиков, не считая девки, - против вооруженной охраны прииска, против
уголовного спецназа! А еще и девку под
пули подставляем... Он посмотрел на спутников.
Машка, вот же зверь-баба, шла вперед как заведенная, упрямо прикусив
губу и глядя прямо перед собой из-под
сведенных бровей. Гриневский же, шалопай уркаганский, двигался вроде как даже
весело - отгонял комаров веточкой и
радостно щурился на солнце. Ну да, ну да, почуял свободу - да еще и возможность
искупить вину перед обществом опять
же...
К вечеру небо затянуло тучами, стал накрапывать мелкий дождик -
бесконечный, как тайга, и унылый, как пеший
переход по ней. Быстро темнело.
- Стоп, - сказал наконец Гена и шумно перевел дух. Потянулся, сбрасывая
с плеч рюкзачок, - дальше не пойдем,
промокнем на фиг...
- Смотрите! - Маша вдруг вытянула руку, указывая на бурелом слева по
курсу.
Алексей вгляделся. И впрямь: за серыми нагромождениями поваленных
деревьев отчетливо угадывался темный
силуэт, напоминающий косо воткнутый в землю крест. Причем явно сие было
человеческих рук творение - уж слишком
правильных форм.
- Что это, как думаете? - отчего-то шепотом спросила Маша.
"Аспирант" же молча достал топорик и двинулся к бурелому. Карташ пожал
плечами и пошел следом...
Самолет.
Алексей сунул сигарету между губ, прикурил со второй попытки - пальцы
дрожали, все ж таки давненько он не
ходил в столь длительные пешие прогулки...
Крошечный двухмоторый "ан", свалившийся посреди тайги неведомо когда и
неведомо по какой причине - но, судя
по всему, очень давно. Борта проржавели, сквозь фюзеляж проросли крепкие осинки
и прочие лопухи. Дверь нехотя
подалась, когда Гриневский потянул за ручку, - и вдруг с шумом отвалилась, упала
на жухлую листву, разбрызгивая
дождевые капли, как крышка гроба. А в кабине... Маша испуганно ойкнула, даже
Алексею на миг стало не по себе - в
кабине, на истлевшем кресле первого пилота, сидел натуральный скелет и таращился
на незваных гостей пустыми
глазницами. Ухмылялся приоткрытым ртом. Правая костяная рука лежала на колене,
прихлопнув ржавый пистолет - "ТТ",
машинально определил Карташ.
Второе кресло пустовало.
- Однако, - негромко прокомментировал Геннадий. - Чего только в тайге
не найдешь...
Он потыкал носком сапога порог - не провалится ли - осторожно поднялся
и скрылся в салоне. Самолет качнулся со
скорбным скрипом.
- Там змеи могут быть, господин археолог! - запоздало предупредил
Карташ. И добавил вполголоса:
- Любят они такие укрытия...
- Гляди-ка, начальник, - Гриневский аккуратно, чтобы не потревожить
кости, колупнул пальцем обшивку кресла
под черепом, и на ладонь ему упала какая-то металлическая хреновинка. - А здесь
весело было...
Алексей наклонился поближе. Пуля. Пистолетная пуля, немного
деформированная... И только теперь он заметил,
что в отвалившейся дверце имеют место несколько аккуратных дырочек. Стреляли
явно снаружи.
- Чудны дела твои, господи, - в кабине показался "аспирант" с
расползающимся от дряхлости холщовым мешком,
спрыгнул вниз, бухнул мешок на землю.
Мешок развалился окончательно, и на прелую хвою веером разлетелись
пачки красных купюр в банковской
упаковке. Старые "червонцы".
- И таким добром там - весь салон набит, - сообщил "археолог",
отряхивая ладони.
- Мама моя, - Маша наклонилась, осторожно взяла пачку, - это сколько ж
здесь?
- Старыми - миллиона на два, - усмехнулся Гена, - а по нынешним
временам - даже на антиквариат не сгодятся.
Гнилые к тому же...
- Интересное кино... - Алексей поднял воротник бушлата. - Что ж его,
самолет этот, получается, сбили?
- Не факт, - возразил Гриневский. - Мог и сам шмякнуться. А мог и
напарничек этого, костлявого, принудить
сесть. Второе-то кресло ведь пустует, а по одному никто не летает...
- А почему тогда второй деньги не забрал? - тихо спросила Маша.
Таксист пожал плечами.
- Всяко могло быть, - философски ответил за него Геннадий. - Друг друга
постреляли, а второй снаружи был, его
тело зверье потом растащило... А могли и местные, какие-нибудь мимо проходящие
охотники услышать, что самолет упал -
да и поспешили на помощь, с ружьями да рогатинами. А что такого, пилотов в
расход, деньги, естественно, себе, а тайга -
она все спишет... В те годы старатели по государственным золотым приискам знаете
сколько зарабатывали? А ежели одному
такое богатство? Да вот что-то не срослось...
- В общем, темная история, - подытожил Алексей.
- Так где ночевать будем? - подал голос Гриневский. - Дождик
усиливается.
- А можно прямо тут, под фюзеляжем. Сухо и бумажек много, на костер
хватит до утра, - сказал "археолог".
- Вот уж нет, - решительно заявила Маша. - Еще рухнет на нас такая
махина... Да и рядом со скелетом что-то не
хочется ночевать.
- Тоже верно, - сказал Карташ. - Предлагаю денежек набрать, сколько
унесем, и передислоцироваться вон туда - там
как будто скальный уступ виднеется, под ним и переждем...
- Такие деньжищи - и только на растопку, - покачал головой Гриневский.
Цыкнул зубом:
- И впрямь, гражданин "аспирант", - чудны дела твои, господи...
К счастью, дождь закончился к полуночи.
- Люди!
Когда за сотни верст от жилья слышишь человечий голос, то реакции могут
быть самые различные - от буйной
радости до леденящего страха. Все зависит от того, насколько желательна тебе
самому встреча с другим человеком. Как это
ни странно, большинство из тех людей, что бродят по тайге, вовсе не жаждут
встреч с себе подобными.
Крик донесся из оврага, мимо которого они проходили.
- Падай! - выпалил Гена и первым рухнул на землю, одновременно
сбрасывая с плеча автомат.
Карташ прыгнул к замешкавшейся Маше, обхватил ее за талию, завалил за
осину и сам упал рядом.
В них никто не стрелял. В общем-то, трудно ожидать, что сначала
предупредят окриком, а потом начнут садить из
всех стволов. Это надо чтобы враги были или очень благородные или очень дурные.
Однако ежели в экстренных ситуациях
будешь сперва рассуждать, а потом уж действовать, долгожителем не станешь. Лучше
повиноваться рефлексам, лучше
перебдеть. И плевать, что глупо и смешно они выглядят в чьих-то глазах... Зато
поживут еще, даст бог.
Рассмотрев же сверху окликнувшего их человека, они переглянулись и
стали спускаться по склону оврага -
совершенно безбоязненно.
Дед, этакий таежный Берендей, идиллически восседал под елью. Возле его
ног, обутых в самые натуральные лапти,
валялся латаный-перелатаный "сидор", пустой, судя по виду. Совершенно белая
борода топорщилась клочьями, на плечи
свисали такие же белые, длинные волосы. Кожа - дубленая, коричневая, как
сосновая кора, кожа человека, живущего под
открытым небом. А морщин на лице, наверное, столько же, сколько и лет ему самому
- огромное, в общем, множество.
Головной убор старика напомнил Карташу иллюстрации в книге о Робинзоне Крузо - в
такой, с позволения сказать, шапке
обычно изображался популярный островной сиделец. Тело дедка прикрывало
невообразимое рубище - то ли остатки какогото
кафтана, то ли кафтан, пошитый из остатков всего на свете.
- Ты кто, отец? - спросил Геннадий, присаживаясь напротив деда на
небольшой выворотень. Автомат "археолог"
перевесил на грудь.
Дед приоткрыл совершенно беззубый рот, прошамкал:
- Человек божьего мира, как и всяк. А наречен Силантием, по отчеству
Петрович. Ваших имен не спрошу, не
запомню. Памятью худ стал.
Ранешнее помню, а новое проваливается, как сквозь сито...
- Сколько ж вам лет, дедушка? - Маша во все глаза пялилась на
диковинного старца.
- Одному богу ведомо. К чему считать? Проживу, сколько положил господь,
а больше мне не надо. Но, вестимо, к
закату идет. Ноги отказали. Потому и позвал вас. Самому, чую, до дому не дойти.
Дед говорил странно, словно спотыкаясь в конце каждого слова. Но какоето
спокойствие исходило от его слов и от
него самого - такое исходит от реки утренней порой вместе с поднимающейся над
водой дымкой и поразительным
затишьем всей природы.
- И откуда сам будешь? - Воспользовавшись внеплановым привалом,
Гриневский закурил.
- Здесь живу.
И тут Карташа осенила догадка:
- Уж не из раскольников ли, отец?
- По разному нас величают. Двоеперстцами тож. От никонианцев скверна
идет. Мы-то люди праведной веры.
Оттого и гонимы. С протопопа Аввакума горе мыкаем...
Значит, не все байки врут. Выходит, и вправду обитают в болотах
раскольники...
- А где твои...
"Как же их назвать, - Карташ не мог подыскать подходящего слова, -
единоверцы, сородичи, что ли..."
- ...ну, братья и сестры?
- Померли все. Один я остался. Доживаю-от.
Уж недолго ждать.
Геннадий расстегнул рюкзак, достал карту, положил дедку на колени.
- Карту читать умеешь, отец?
- Не обучены. Грамоту раньше знал, а теперь не ведаю. Глаза давно
мелкоту не различают.
- Ясно, - "археолог" карту убрал. - Ну чего, попробуем подняться, отец.
- Да уж пытал. Ноги не держат.
Но все-таки Геннадий приподнял старика, ухватив под мышки. И убедился,
что ничего не выходит.
- Не держат, сынок, я ж говорю, - дедок покосился на сигарету
Гриневского, насупил брови. - Зелье греховное
потребляешь. Дым люб сатане, потому и ад утопает в дыму.
- Эх, отец, - вздохнул Гриневский, - если такие пустяки признавать
грехами, то праведников вообще на земле не
отыщется. И царствию небесному пустовать придется.
- А Сатана помалу в нас проникает, - не задумываясь, сообщил старец. -
Сперва одну щупальцу запустит,
ухватится, потом другую, а потом ты уж и заметишь, как весь его...
Пока дед с Гриневским спорили о смертных грехах, Гена отвел Карташа в
сторону.
- Ты понимаешь, что нельзя с ним возиться?
- Бросить помирать?
- А что ты предлагаешь? Оставим еды и воды.
Может, посидит и отойдет. Могу вколоть ему препаратец под названием
"Прилив"... Только сомневаюсь, что
подействует.
- Погоди-ка.
Карташ, в отличие от "аспиранта", знал и помнил местные байки. И если
одна оказалась правдой, то почему бы и
другой к ней не присоединиться?.. Старлей вернулся к раскольнику.
- Скажи, отец, ты здешние болота хорошо знаешь?
В ответ прозвучал короткий старческий смешок, похожий на кашель.
- Средь них жизнь прожил, как не знать.
- Самолет упавший встречал?
- Ероплан-то? А то. Давно тут лежит, за грехи был с небес свергнут.
- Ну уж у самолета-то какие грехи? - устало, как учительница у тупого
второгодника, спросил Гриневский.
- Так ведь деньги - грех, - назидательно сказал старик.
Карташ оттеснил настырного Таксиста в сторонку:
- С этим понятно. А известен ли тебе... как бы его назвать... остров,
который почти со всех сторон окружен
болотами?
- Так то ты про Вороний Глаз говоришь, - кивнул старик.
- Ты там бывал? - быстро спросил Геннадий.
- Захаживал по молодости. Потом уже нет. С тех пор, как на Вороньем
Глазу нехристи поселились.
- А когда они там появились?
- Не помню, сынок, - развел руками дед. - Годы сливаются в один поток,
как ручьи в реке.
И уже не разобрать, когда и откуда что влилось.
- В какой стороне твой... дом, отец? - спросил Алексей.
Старец уверенно указал направление морщинистой ладонью.
- Там же сплошные болота, - задумчиво проговорил "археолог".
- Не одни болотины, сынок, не одни. Язык человечий привык одним вымахом
все крошки слизывать. Он и веру
христову одним словом величает, будто разницы нет. А ты плод яблоко возьми,
вглядись. Не одна мяготь в нем. Есть
червоточины, есть черви, мяготь грызущие...
- Ты погоди про веру, давай с болотами закончим, - Гена, прищурившись,
посмотрел на карту, раздраженно пожал
плечами и карту спрятал. - Я не могу в толк взять, вы что, на топях живете?
- Не живем. Один я, говорю, век доживаю.
И не на топях, а на тверди. Там край низкий, однако ж тверди хватает,
хотя и затеряна в болотине, лежит гривами,
одна грива больше, другая меньше, третья совсем крохотная.
- И сколько идти до твоего обиталища?
- Лесным шагом к сумеркам окажешься.
Ежели ходко двигаться, то раньше.
- То есть часа полтора-два, - Гена посмотрел на часы.
- А как ты до Вороньего Глаза ходил, отец? - осторожно спросил Алексей.
- В обход или по болоту?
- По болотине ходил.
- И... можно сейчас напрямки по болотине пройти к этому Вороньему
Глазу?
- Чего ж нельзя, когда можно, - усмехнулся старец. - Тропка-то
помечена. Главное, выход на нее найти, а там иди
от вешки к вешке, и пройдешь. Эх, сынки... Понимаю, что недалече уж отход.
Однако душе - ей не все равно, где с телом
расставаться. Одно в лесу, как зверю какому, другое помереть в своем доме, под
иконами.
- Ну-ка покажи свою карту, - Карташ, отобрав у Геннадия бумагу
Дорофеева, отошел с ней на пару шагов, присел
на выворотень. "Археолог" примостился рядом. - Вот примерно, где его обиталище,
а вот где прииск. До дедовского
жилища около трех километров. Если все так, как он говорит, то что мы имеем?
Отсюда в обход болота - до прииска крюк
километров в двенадцать. А напрямую всего пять.
- Да. Но пять по трясине. А это все равно что десять по суше...
- Твердая земля тоже не всегда быстро носит, - негромко сказал Карташ.
- Завалы, заросли, овраги, прочая
хренотень. И потом, Гена... Мы выйдем оттуда, где нас никто не будет ждать.
Главное, мы минуем известные и неизвестные
препятствия. Ты уверен, что кроме колючки нет никаких иных сюрпризов? Можешь
гарантировать, что уголовный спецназ
не прибавит к уже имеющимся закладкам свои собственные? В одну "растяжку" мы уже
чуть было не вляпались. И
"растяжка" - это не самое поганое из того, что они могут подсунуть. Так что мы
все равно будем каждый шаг как по
минному полю делать, а это скорости не прибавит...
- Да, резон имеется... Имеется, - Гена задумчиво почесал переносицу. -
Старичок легкий, сухонький. Килограммов
пятьдесят от силы. Три километра на закукорках по очереди... Не должны
выдохнуться...
- К тому же, - усмехнулся Алексей, - богоугодное дело делаем, господин
аспирант. Грехов на нас и так хватает,
глядишь, потом и зачтется при подсчете...
Переход занял полтора часа. Старика, как и договорились, по очереди
несли на себе Гриневский, Карташ и Гена"археолог".
Ноша не слишком обрем
...Закладка в соц.сетях
