Жанр: Электронное издание
bushkov9
...ткрывается после методичных раздумий за столом и
решение соскальзывает с кончика пера, словно результат долгих, старательных,
несуетливых вычислений. Обычно озарение приходит вспышкой. Не само по себе,
конечно, - после того, как мозг долго и мучительно перебирает все мыслимые
варианты, не в силах поймать ускользающую истину, после того, как человек
ощущает лбом холодный камень тупика, совершенно внезапно подсознание
выбрасывает отгадку, словно игральный автомат - звенящую груду монет.
Примеров в истории хватало - а уж в сыскном деле тем более... "Случай, все
случай!" - любил восклицать один из лучших сыщиков России Иван Путилин,
Именно так с ней произошло - и тоже не впервые. Потому что пребывала в
некоем измененном сознании - после бешеной любви, коньяка, ощущения
противоестественной игры с партнером, который, в свою очередь, старательно
ведет свою игру...
Уже ближе к утру, лежа в объятиях заснувшего Романа и ощущая вокруг
зыбкий полусон-полуявь, она вдруг поняла, почему ее до сих пор не убили.
Почему ее и не собираются убивать. А самое главное - нашла крота.
Ошибиться она не могла по одной-единственной, чертовски веской причине:
стоило сделать оба пришедших ей в голову допущения, как абсолютно все
происходящее нашло свое место в мозаике. Не осталось никаких противоречий,
все до единого факты получили объяснение, все странности перестали быть
таковыми, ни одной загадки не осталось.
Правда, она не чувствовала ни малейшей радости - одно тупое отвращение от
того, что в наш богатый на гнусности век, как оказалось, все-таки возможно
выдумать вовсе уж запредельную пакость...
Даже в жар бросило, она испугалась умереть в следующую секунду - и унести
все это с собой. Как ни удивительно, теперь стало еще труднее: она
совершенно не представляла, как следует играть в изменившихся
обстоятельствах. Плюнуть на этику и неписаный кодекс, разыскать Фрола и
выложить все? Самой можно и не справиться...
Нет, не пойдет. Самой придется расхлебьпзать. И мстить - тоже самой...
Глава девятнадцатая
ИГРА С БОЛВАНОМ
Шумков вошел соколом, не глядя по сторонам, приблизился к столу и,
придерживая генеральскую шашку, отвесил короткий поклон по всем правилам
русской императорской армии.
- Садитесь, - как ни в чем не бывало сказала Даша. - Шапочку снимите, а
то у нас жарко, голова взопреет...
Орел-атаман одарил ее неприязненным взглядом, но папаху снял и положил на
колено. С шашкой у него проблем было больше - то стукала по полу, то
скребла, стоило ему пошевелиться.
- Может, в уголок поставите? - невинно спросила Даша. - Мешает ведь... в
старые времена, я слышала, господа офицеры садились за стол токмо сняв
сабли...
- Объясните, по какому праву меня арестовали.
- Помилуйте, кто это вас арестовывал? - спросила Даша,
- То есть как это?
- Заявились ваши сержанты, дали расписаться в повестке, привезли...
Он покосился через плечо - Паша Горбенко, согласно старой диспозиции,
расхаживал у него за спиной, задумчиво постукивая кулаком по ладони. И, как
всегда, производил впечатление.
- Вас не только не арестовывали, но и не задерживали, - сказала Даша без
малейшего ехидства. - Вас всего-навсего доставили. Если выражаться
бюрократически, для выяснения некоторых обстоятельств.
- Вопрос можно? - ощетинился Шумков. - Вам объяснили уже, что не следует
по-бандитски хватать на улицах членов нашего движения?
- Объяснили, а как же... - рассеянно кивнула Даша. - Подробно. Только
тема нашего разговора будет совершенно другая. Для начала я вас должна
официально предупредить об ответственности за дачу ложных показании... Вам,
помнится, эта процедура по нашей первой встрече знакома? Распишитесь,
пожалуйста. И - за дело. Постараюсь поберечь ваше драгоценное время, да и
свое, с вашего позволения, тоже... Кроме приватизированной вами квартиры,
где вы прописаны, вам принадлежит, как оказалось, еще одна - Короленко, дом
тридцать один, квартира сорок шесть...
- Это что, против законов?
- Ничуть, - сказала Даша. - А вот убивать сотрудников милиции - это как
раз против законов...
И, не теряя времени, выложила перед ним стопочку бумаг с подколотыми
фотоснимками - мертвый Воловиков, в нескольких ракурсах, интерьер квартиры,
автомат крупным планом...
На человека стороннего, мирного обывателя такие снимки действуют, словно
в поговорке насчет простейшего сельскохозяйственного орудия и деталей
мужского организма.
Шумков не стал исключением - и, глядя на его ошарашенное лицо,
переместившуюся в район пупка челюсть, Даша окончательно уверилась, что этот
остолоп представления не имел, в какие забавы его втянули. А гениальным
актером он оказаться никак не может, не тот типаж.
Тем временем Паша, пользуясь шоковым состоянием клиента, словно бы
невзначай прикоснулся к воротнику его шинели из хорошего драпа - и крохотная
иголочка прочно угнездилась в воротнике.
- Водички не хотите? - спросила Даша. Шумков уставился на нее белыми от
ужаса глазами:
- Это что, всерьез...
- Нет, я это ради собственного удовольствия состряпала, - сказала Даша
без улыбки. - Делать мне решительно нечего...
- Начальник городского уголовного розыска...
- Представляете теперь, во что влипли? - продолжала она без всякой
жалости.
- Но я же... меня же... я там недели три не был! Тут даже написано,
когда... - Он лихорадочно стал листать бумаги. - Я дома был, жена, дети...
все скажут... Спросите...
- А как вы думали, обязательно спросим, - пробасил Паша. - Тут еще
столько вопросов предстоит... Искали хозяина квартиры, с ног сбились, а он
вон он кто оказался...
Шумков даже не заметил, что каракулевая папаха упала на пол. Он потел, но
распахнуть шинель не догадывался. "Спекся", - холодно констатировала Даша.
Вверни сейчас про злобных уголовничков в камере, которые моментально ребра
поломают, вещички проиграют, а самого в задницу оприходуют, вызови с понтом
"конвой" - и слушай признания пополам со слезами и соплями. Одна беда:
признаваться ему решительно не в чем, а его крохотные секретики сейчас
нисколечко не интересуют, не в том хитрость...
- Вы хоть понимаете, что вас отсюда могут отправить прямиком в камеру? -
спросила Даша.
- Но нельзя же так сразу...
- Это почему это? - зловеще прищурилась она.
- Ну есть же разница... общественный деятель... алиби...
- Ваше алиби еще проверять предстоит, - сказала Даша. - Я, конечно,
понимаю, что вы не запойный слесарь, а доцент и общественный деятель, но
ведь депутатской неприкосновенности у вас нет? Ну, видите...Так что мне
писать? Что в ночь убийства вы находились...
- Дома! И жена, и дети подтвердят...
Даша старательно занесла это в протокол. Сказала:
- Неувязочка получается. Зарплата у вас, прямо скажем, не впечатляющая.
Наследства от бабушки с Барбадоса не получали. И супруга ваша капиталами
похвалиться не может. Откуда же деньги на квартиру взяли?
- Спонсоры...
- Кто?
- Ну, всякие... Это ведь не для меня квартира, там мы планировали
устроить штаб-квартиру... движения... Но это же невероятная дикость! -
вскрикнул он, потея. - Зачем мне убивать вашего...
- А кто мог его убить?
- Ну откуда я знаю?! - стоном вырвалось у него.
- У кого еще были ключи?
- Я и не упомню сейчас, у многих...
У Даши создалось впечатление, что он немного опамятовался. Самую чуточку.
Словно этот вопрос был кем-то предусмотрен, и Шумкову на сей счет даны
инструкции, причем строжайшие. Он должен быть чертовски внушаем, как все
невротики...
- У многих, - повторил он. - Понимаете, у людей есть проблемы - -кому-то
нужно встретиться с... со знакомой, выпить спокойно подальше от жены... да
просто посидеть, отдохнуть. Я сам там не был недели три...
- Да, я помню, вы говорили, - сказала Даша. - Сколько человек имели
ключи? Десять? Двадцать?
- Ну, я бы сказал, десять... Я заказывал дюжину на рынке, там есть такой
станочек...
- И автомата этого вы не видели?
- В жизни не видел! Мебель там оставалась от старого хозяина, так что все
возможно...
- И Евгению Беклемишеву не знаете? - вкрадчиво спросила Даша.
- Никакой Евгении... то есть, Женю я, конечно, знаю, она член движения,
но уже давно не появляется...
- У нее были ключи от той квартиры?
- Н-нет... кажется...
- Нет или кажется?
- Не было.
- Насчет ложных показаний не забыли?
- Не было у нее ключей! Послушайте, я ведь могу требовать адвоката...
Он даже не заметил, что Паша, повинуясь Дашиному знаку, тихонько
выскользнул за дверь.
- Адвокат - это потом, - сказала Даша. - А пока что нам с вами предстоит
множество скучных, но неизбежных мероприятий - очные ставки с соседями на
Королева... и кое с кем еще... жену вашу нужно будет пригласить, все это на
пару деньков затянется, и если я вас при этих условиях оставлю на свободе, с
меня прокурор шкуру спустит. Оставила одного такого, а он в бега ударился...
Паша заглянул в дверь и с видом глубочайшей озабоченности пробасил:
- Дарья Андреевна, машина подошла, ни минутки свободной...
Шумков обмер. Вне всякого сомнения, он был уверен, что на запястьях сию
минуту лязгнут кандалы.
- Вы, Константин Михайлович, в бога верите? - задумчиво спросила она,
собирая в стол бумаги.
- Верю...
- Везет вам, как утопленнику. Мне сегодня работать до глубокой ночи, и с
вами заняться просто нет физической возможности... Если я вас до завтрашнего
утра отпущу под подписку о невыезде, из города не сбежите?
- Да куда же я сбегу?! - горячо воскликнул Шумков.
- А и в самом деле, куда... - протянула она, пододвигая бланк. - Вот
здесь распишитесь, давайте я вам повестку отмечу, но чтобы завтра к девяти,
как штык. Договорились? Ну, идите, да шапочку не забудьте...
Он вылетел бомбой, стукнув ножнами по притолоке. Даша, мгновенно
исполнившись деловой собранности, схватила с вешалки куртку, кивнула Паше.
Оба неторопливо спустились по лестнице, огляделись на крыльце. Пробежали
десяток метров до светофора, дождавшись зеленого, перешли на другую сторону.
Шумков летел, то и дело натыкаясь на прохожих, задевая их шашкой.
Временами он оглядывался, совершенно бестолково пытаясь обнаружить слежку, -
но Даша с напарником спокойно шли по противоположной стороне улицы, а туда
он глянуть не догадывался...
Дашина машина неспешно катила в крайнем правом ряду, шофер готов был в
любой момент подъехать по сигналу. Все шло в полном соответствии с Дашиной
задумкой - Шумков подлетел к киоску, ко второму, где и обрел искомое, стал
лихорадочно озираться в поисках телефона. Спешил поделиться горестями с
кем-то, кто наверняка обещал покровительство и защиту.
- Бег зайца по полям... - хмыкнул Паша.
- Помолчи, - одернула она. - Лучше проверься, нет ли за нами хвоста...
Что вылупился? Проверься, говорю...
- Никого.
- И то хлеб...
Видимо, номер был занят - Шумков бросил трубку, выколупал жетон и стал
нервно расхаживать рядом, следя, чтобы никто не занял очередь впереди него.
Провинциалы, толкавшиеся возле ЦУМа, оторопело таращились на его папаху,
шашку и сияющие погоны - вполне возможно, кто-то из селян и полагал в
простоте душевной, что узрел взаправдашнего генерала, запросто гуляющего по
улицам град-столицы.
С третьего звонка атаману повезло. Прижимая трубку к уху, что ни миг
оглядываясь, он возбужденно затараторил что-то. Ни она, ни Паша не смогли с
такого расстояния разглядеть, какой номер он набирал - но такой задачи Даша
перед собой и не ставила. И приемник доставать не стала - в толчее и гомоне
возле телефонов голос Шумкова все равно не удалось бы расслышать.
- Ты смотри, - сказала она. - Просиял, сукин кот, утешили деточку, чтоб
мне с места не сойти... Стоять!
Повисла у Паши на шее, подобно нынешним раскованным малолеткам, нежно
прильнула, спрятала лицо у него на плече и зашептала:
- Чуть-чуть вправо повернись... ага... он на нашу сторону переходит...
теперь меня влево поверни... больше страсти, непринужденно...
Прохожие равнодушно обтекали их, причем никто даже не пытался залезть в
карман - коли уж везет, так везет, возле ЦУМа исстари работали щипачи, не
пропускавшие подобной оказии. Возможно, их просто узнавали в лицо шантарские
"соловьи".
- Ну что там, хахаль? - спросила Даша.
- Ловит... опа, есть!
- Все, поамурничали. - Она вывернулась из его рук и махнула своему
шоферу. - Паша, когда будем ехать, проверяйся...
Нет ничего проще, чем следить за случайной машиной, водитель которой и не
подозревает, что стал объектом слежки. Шумков же ни разу не оглянулся -
видимо, уверовал, что все невзгоды позади. Вскоре белый "жигуленок" свернул
на Энгельса, проехал мимо гостиницы, мимо стадиона, теперь он двигался назад
к УВД - оба центральных проспекта Шантарска были параллельными улицами с
односторонним движением, и передвижение в центре требовало хитрых маневров.
Через пару минут "жигуленок" замигал правым поворотом, прижался к
тротуару и высадил пассажира.
- Пешком дойти не мог? - фыркнул Паша. - Тут два шага...
- Это он след сбивал, - сказала Даша. - В меру интеллекта... - Обернулась
к шоферу: - Направо, во-он туда!
- Сам знаю, - проворчал тот по привычке всех водителей. - Сейчас у
магазина встану, маневр обеспечен...
Машина остановилась у небольшого квадратного скверика, некогда разбитого
в честь классика советской литературы Шишкова. Чтобы народ не сомневался,
что почтили именно Шишкова, скверик тогда же украсили небольшим бюстом
писателя (которого из-за бороды некоторые принимали то за художника
Сурикова, то ли за сказочника Бажова). Местечко было тихое и уютное. Ходили,
правда, среди краеведов слухи, что именно в этом скверике, когда Шишков был
еще не советским классиком, а благополучным господином инженером
императорского геодезического ведомства, ольховские мазурики по ночному
времени сняли шубу с припозднившегося франта. И обиженный Шишков в одной из
своих самых знаменитых повестей изобразил под видом города Разбойска именно
Шантарск...
Шумков расхаживал неподалеку от бородатого бюстика, то и дело глядя на
часы. Двое бичей, примостившиеся было под сенью классика раздавить
бутылочку, покосились на "генерала" и на всякий случай убрались восвояси.
Даша опустила стекло и закурила, старательно оглядываясь.
Прошло минут пять. На противоположной стороне скверика остановилась
темная иномарка, кажется, "Ауди". Даша ее, конечно, зафиксировала, но
особенного внимания не обращала. Зато Шумков, когда машина призывно
прогудела, уставился в ее сторону, потом прямо-таки помчался к машине, не
стал даже удлинять путь, следуя по дорожке, - перемахнул через невысокий, по
колено, гранитный барьерчик.
Дашин шофер торопливо включил мотор. Она жестом велела не суетиться -
иномарка не спешила отъехать, - поднесла к уху приемник.
Слышимость была прекрасная. Пришлось даже приглушить звук - Шумков во
весь голос, захлебываясь и частя, рассказывал жуткую историю своих недавних
хождений по мукам - причем безбожно привирал, приписывая Даше самое хамское
обхождение, угрозы и чуть ли не рукоприкладство.
- Поближе немножко, - сказала Даша. - Во-он туда, чтобы можно было номер
рассмотреть...
Шофер проехал метров пятнадцать. Теперь можно было разглядеть капот
иномарки. Шумков тараторил. чуть ли не стеная...
"Ага, - сказала себе Даша. - Дело-то даже облегчается..."
Это была машина Стольника. Сам он к тому времени уже стал задавать
вопросы, определенно стараясь унять разыгравшуюся фантазию собеседника и
выкачать максимум толковой информации, что было делом нелегким:
разнервничавшийся орел-атаман, воочию узревший призрак мрачного каземата,
был перепуган не на шутку. Кажется, до него только сейчас стало помаленьку
доходить, что между суровой жизнью и игрой в солдатики - дистанция огромного
размера.
- Глупости все это, Константин Михайлович, - сказал в конце концов
Стольник, когда смог вставить словечко.
- Да что вы говорите?! - саркастически возопил Шумков. - Посмотрел бы я
на вас, окажись вы на моем месте...
Даша осклабилась - не зная того, атаман угодил в десятку.
Во время исторической вербовки Стольник держался, правда, не столь
медузообразно, однако размазан был Дашей по стенке не менее качественно, уж
у него-то были реальные шансы уйти из ее кабинета под конвоем...
Однако сейчас его голос звучал с ленивым превосходством:
- Вы уж простите, Константин Михайлович, но сыскари вас поймали на
примитивный ментовский трюк. Напугали с ходу, вы и поддались сгоряча. Нечего
было пугаться... - Хорошо вам говорить! А подписка о невыезде?
- Эту подписку ваша рыжая может использовать вместо "тампакса". Подписка
о невыезде - дело серьезное, требует согласования и одобрения в верхах...
- Правда?
- Будьте уверены. И потом, с ответственностью за дачу ложных показаний
они вас опять-таки примитивно подловили. Алиби у вас имеется твердое -
значит, вы не более чем свидетель. Отсюда проистекают два немаловажных
обстоятельства: во-первых, вы имели право вообще не давать никаких показаний
- никто не обязан свидетельствовать против себя самого, есть такая статья в
новой Конституции. Во-вторых, на предварительном дознании с вас и не имели
права брать подобных подписок.
"Нахватался, обормот", - мысленно прокомментировала Даша. И виртуозно
смешивает сейчас правду с утешительной ложью, успокаивая дурачка...
Последовала долгая пауза, и наконец Шумков растерянно, зло протянул:
- Так это что же, она меня взяла на пушку?
Смешок Стольника:
- Константин Михайлович, вы талантливый ученый и блестящий политик, но в
общении с мусорами, простите, дитя малое. Да еще вдобавок детективов не
читаете. Это же примитивнейший прием - напугать человека с ходу и попытаться
выудить максимум информации, пока он ошарашен, растерян...
Шумков после очередной паузы дал Даше развернутую характеристику - с
использованием всех богатейших возможностей великого и могучего русского
языка, почти не повторяясь. Даша и не подозревала у него такого таланта.
- Не переживайте вы так, - примирительно сказал Стольник. - Дашенька
Шевчук - очаровательная женщина, вот только должность у нее собачья. Это она
от бессилия. Не знает, к чему и прицепиться - следствие буксует, начальство
давит...
- Но не врала же она насчет их подполковника...
- Не врала. Увы. История вышла банальнейшая, Константин Михайлович.
Означенный подполковник, будучи мужиком нормальной ориентации, старательно
трахал Женечку Беклемишеву, где только удавалось. Где-то они там пересеклись
и познакомились... Эта дура притащила его на Короленко, и там... Она же была
полной и законченной наркоманкой, вы не догадывались? Наглоталась своей дури
вовсе уж под завязку, взяла пистолет... Бог знает, что ей там
примерещилось... Менты эту историю замалчивают, как могут - ну, неудобно
же... Однако сделать вас козлом отпущения - кишка тонка. Никто вас не
отдаст. Константин Михайлович, не берите в голову. А на рыжую смотрите
философски. Многого она добилась в прошлый раз? То-то. Вы телефонлик
адвоката не потеряли?
- В блокноте лежит...
- Сейчас же позвоните, назначьте встречу и обговорите все. Если вызовет
снова - идите с адвокатом. Имеете право. Игорь вам составит такую телегу,
что рыжая долго будет охать по ночам... Они вам ни-че-го-шеньки пришить не в
состоянии. Алиби у вас железобетонное. Давать другим ключи от своей-квартиры
- не преступление.
- А если они станут выяснять, кто дал деньги на квартиру?
- Обязательно спросят, я думаю. Хоть за что-то постараются зацепиться.
- Что же, мне рассказать о Фирсове?
- Нет, о Фирсове рассказывать не надо... - задумчиво протянул Стольник. -
Ага, вот что! Скажите им, что квартиру оплатила фирма Марины. Ничего
криминального в этом нет. Вот когда в следующем году вы не заплатите налог с
дареного, сие будет противозаконно, а пока что все чисто. Меценатствовать не
возбраняется.
- А Марина Сергеевна...
- Сейчас, - сказал Стольник. - Какие-то время стояла тишина, раздавались
лишь тихие звуки, свидетельствовавшие, что он снял телефонную трубку и
набирает номер. - Марина? Виктор, если ты не узнала.. Слушай, я тут только
что узнал о твоем ужасно благородном поступке... То есть как это о каком? О
той квартире, которую твоя фирмочка преподнесла в дар господину Шумкову для
штаб-квартиры его движения... Да что ты, какие слухи? Не надо стесняться
благородных поступков, звезда моя, у меня самые точные сведения, и напрасно
ты скромничаешь. Роман мне по секрету рассказал. Твоя фирма, и не спорь...
Умница ты моя! Я же говорю, что сведения у меня совершенно точные... Ну да.
Ну конечно. Только, Мариночка. ты это по бумагам проведи в самые кратчайшие
сроки, а то тут объявились любители считать деньги к чужом кармане... Нет,
несерьезно. Ерунда. Вот и лапочка, целую... - тихий стук вложенной в гнездо
трубки. - Ну вот все и уладилось, Константин Михайлович. Это непробиваемо.
Уже через четверть часа будет готова надлежащая бумага... А параллельно, я
вам гарантирую, предпримем кое-какие шаги, чтобы подобрать очаровательной
Дашеньке намордник по размеру. Честью клянусь. Ну, успокоились? Не паникуйте
по пустякам, берегите нервы - вы необходимы Сибири...
- Спасибо...
- Пустяки. А то вы не знали, что в моем лице имеете верного сторонника...
Но к адвокату обязательно идите. Она уже получила выволочку за Киреева,
нужно развивать успех...
Похоже, собрались расставаться. Даша взяла тощую папочку и приоткрыла
дверцу:
- Я пошла работать, ждите. Только передвиньтесь во-он туда, чтобы был
полный маневр...
- А Шумков? - спросил Паша.
- А черт с ним, - сказала она. - Он свою функцию выполнил, пусть катится
на все четыре...
Быстро пересекла скверик по диагонали, подождала, когда Шумков вылезет и
направится в сторону проспекта, а машина, медленно развернувшись, двинется к
светофору. Ускорила шаг, сошла на проезжую часть и энергично замахала. Почти
сразу же "Ауди" сбросила скорость и притерлась к тротуару - Стольник ее
моментально узнал...
ИГРА С БОЛВАНОМ НОМЕР ДВА
Стольник распахнул дверцу. Судя по его лицу, он все еще верил в
невероятное совпадение, ему чертовски хотелось верить... Даша преспокойно
влезла в машину, села, вольготно вытянув ноги - после "Волги" было не в
пример просторнее, - закурила, принялась созерцать преуспевающего чиновника.
- Какими судьбами? - спросил он напряженно.
- А вы не рады? - обольстительно улыбнулась она. - Помнится, с чьей-то
стороны однажды последовали самые заманчивые предложения и самые
недвусмысленные признания...
Он сухо бросил:
- Насколько я понимаю, у вас другой объект появился...
- Боже мой, - сказала Даша. - Меня так давно не ревновали по-настоящему,
с кипением страстей...
- Ну, не преувеличивайте...
- Стоит ли придавать значение случайным эпизодикам, - сказала она. - Я
женщина, а это ветер вольности, рассеянный в печали и любви... Вы слышали,
что красавицы бывают ужасно ветрены? Особенно если они совершенно
независимы?
- Как вы здесь оказались? - сказал он сухо.
- Гуляла, - ответила она безмятежно. - И увидела вдруг, как из хорошей
машины вылезает его высокопревосходительство Шумков, а там и узнала
машину...
- Зачем вы цепляетесь к Шумкову?
- Ну, это мои дела... Вы, часом, никуда не торопитесь, Виктор? Неотложных
дел нет?
- Да нет...
- Вот и прекрасно. Можем сидеть и щебетать, на улице ветер препоганый, а
у вас тепло и уютно...
- Зачем вы цепляетесь к Шумкову? - повторил он. - Вы же умная. В толк не
возьму, к чему вам понадобилось действовать столь примитивно...
- Не возьму никак я в толк, отчего взбесился волк... - нараспев
продекламировала Даша. - Отчего он убежал? А лиса отвечает медведю: "Ты
слегка его прижал..." Читали в детстве такую милую сказочку?
- Это же глупо...
- Он нажаловался? - спросила Даша.
- Можно и так сказать...
- Отсюда плавно вытекает вопрос, - сказала она. - Почему он помчался
жаловаться вам, Виктор? Вы ему что, закадычный друг? Начальник? Насколько я
помню, вас всегда интересовали главным образом бумажки с водяными знаками,
длинноногие ляльки и прочие приятные мелочи, вытекающие из обладания
бумажками с ликами королев и президентов... Никогда вы не были замечены в
симпатиях к ряженым дурачкам...
- Следили?
- Ага, - безмятежно сказала она. - А что, нельзя?
- Зачем?
- Господи, да просто мне было интересно, что предпримет наш орел-атаман,
если его вдруг напугать качественно, до дрожи. Теперь вот знаю: помчался к
господину Логунову... Вы не можете рассказать хотя бы в общих чертах, как
его успокоили? Он вылез, прямо-таки сияя...
- А я обязан отчитываться?
- По-моему, у вас передо мной есть довольно серьезные обязательства...
- Пугаете?
- Освежаю память, только и всего. Так в чем причина вашей непонятной
симпатии к господину Шумкову?
- Я могу полагаться на вашу деликатность?
- Можете, - сказала Даша.
- Шерше ля фам, - сказал он, отведя глаза в довольно натурально
изображенном смущении. - Вы его старшую видели? Нет? Очаровательная фея...
- Ага, - с пониманием кивнула Даша. - А вы с ней, пардон, уже...
- Вот то-то и оно. Согласитесь, должен же я приглядывать за папашей? Оля
очень просила, он же, как все интеллигенты, будет забавляться идиотскими
идейками, пока не влетит в нешуточные неприятности...
- Право, я в
...Закладка в соц.сетях
