Жанр: Электронное издание
bushkov7
...ератор в сопровождении
вооруженной охраны, благополучно прибыл в столицу, слегка расслабился.
Самую чуточку. Не больше, чем на одно деление. Расслабиться, скажем, на
два деления не позволял примечательный фактик: с помощью нехитрого, заранее
обговоренного словесного кода Довнар сообщил, что за ними какое-то время
тащилась машина, выполняя, вне всякого сомнения, функции хвоста...
Повесив трубку, он пытливо осмотрел в зеркале свою унылую физиономию,
вышел в коридор и вразвалочку направился к двери, украшенной табличкой
"менеджер по связям с общественностью". Открыл ее без стука - какие
формальности в учреждении в рабочее время - и, убедившись, что хозяйка
пребывает в одиночестве, вежливо осведомился:
- Простите, не помешал?
- Не помешали,- обнадежила хозяйка, послав ему безликую профессиональную
улыбку.- Вы из трансагентства?
- Отнюдь,- сказал он, садясь.- Я из Сибири, из головного, так сказать,
предприятия, Черский моя фамилия, по паспорту, вы только не смейтесь,
Данила, а по отчеству Петрович...
- Ого! - Какой-то миг казалось, что она по-мальчишески вдруг
присвистнет.- Мне встать в знак почтения?
- Да что вы, дамам вроде бы и не положено...
- Данила Петрович...- протянула она.- Смеяться я не буду, я и сама по
паспорту - Оксана Моллаховна. Ужас, верно?
Данил откровенно ее разглядывал, прежде всего, она вовсе не производила
впечатления убитой горем, что для ветреной красотки, которую иные обзывают
вовсе уж непечатно, в общем, объясни-мо... Самую чуточку перефразируя
классика, можно сказать: перед ним сидела совершеннейшая красавица. Вместо
роскошной косы, правда, роскошные распущенные волосы, а вот ресницы и в
самом деле стрельчатые, а уж синие глазищи... черные волосы и синие глаза -
сочетание, будоражащее кровь, можно приревновать и наделать глупостей. Из-за
такой вот - можно.
- Может, мне встать и повернуться вправо-влево? - спросила она с самым
невинным видом.
- Зачем?
- Вы с меня прямо-таки мерку взглядом снимаете...
- А вдруг - раздеваю? - усмехнулся он.
- Да нет,- серьезно сказала она.- Именно мерку снимаете, когда взглядом
раздевают, глаза совершенно другие... Каков же итог?
- Стараетесь показать, что вы чертовски независимы,- сказал Данил.- В чем
истоки и корни, понятно - хороший специалист, да еще с вашей внешностью, без
работы долго не останется. Про вас говорили, что вы хороший специалист...
- А у вас что, к независимым женщинам какое-то особое отношение? С ноткой
негатива?
- Помилуйте,- сказал Данил.- Независимые женщины мне всегда нравились:
Маргарет Тэтчер там, миледи Винтер... Знаете, я просто раздумываю, с чего
начать...
- А это зависит от того, что вам про меня наговорили.
- Почему непременно "наговорили", а не "рассказали"?
- Ох, да знаю я наши злые язычки, частная фирма кое в чем от коммунальной
кухни мало отличается...
- Это точно,- философски сказал Данил.- Итак, Оксана... вас нужно
называть по отчеству?
- Совсем не обязательно. Я от родителя не отрекаюсь, с чего бы вдруг, но
все равно звучит и в самом деле смешно... Хватит с меня школьных дразнилок.-
Она наигранно вздохнула, без нужды одернула строгий красный жакетик в черный
горошек.
У Данила понемногу стало складываться впечатление, что под этим жакетиком
либо ничего нет, либо наличествует самый минимум. Но главное, конечно, в
другом. Ее стол чертовски похож на климовс-кий - ничего лишнего, только то,
что необходимо в данный момент, и вообще, если не знать заранее, что кабинет
принадлежит женщине, ни за что этого не определишь при простом беглом
осмотре. Никаких посторонних безделушек, даже сумочки не видно - видимо,
лежит в шкафу. Стандартное обиталище делового человека, не имеющего на
службе ни пола, ни возраста. Что ж, девочка непроста...
- Итак, Оксана...- произнес Данил нейтральным тоном.- Скажите-ка, вы
ждете неприятных вопросов?
- Конечно.
- Почему?
- Ой, да не играйте вы в прятки! - досадливо поморщилась она.- Я о вас
чуточку наслышана. Вы из безопасности или как там это называется... Хотя,
конечно, судя по Сереже Климову и этому...- она на миг замолчала,-
называется это как-нибудь нейтрально. Второй отдел, второе бюро, "общие
вопросы" и "исследования"... И вам непременно Должны были открыть глаза на
наши с Сергеем отношения. Так что вы с меня начали, а?
- Люблю я умных женщин,- сказал Данил.- И боюсь я умных женщин.
Подсознательно. Как всякий мужик... Так вот, что касается взаимоотношения
полов. Месткомов давно уже простыл и след, а потому меня совершенно не
интересует, чем занимаются взрослые люди в постели. Меня интересует другое:
влияют ли в данном и конкретном случае постельные отношения на все прочее.
- То есть?
- Погиб человек,- сказал Данил.- Обстоятельства, мягко скажем,
странноватые. Многое я за ним знал, но не было у него привычки в пьяном виде
лазать по водоемам...
Он осекся: черноволосая красавица, выразительно на него глядя, приложила
палец к губам. Ах, вот даже как... Мгновенно сориентировавшись, Данил
продолжал, ничуть не сбившись:
- Да и в трезвом виде недолюбливал он воду...
Оксана тем временем что-то лихорадочно писала на нервом попавшем под руку
листочке. Толкнула его ногтем через стол Данилу. Он моментально прочитал
единственную строчку, написанную твердым, разборчивым почерком.
"Не здесь. Потом. Позже".
Глядя ей в глаза, Данил многозначительно покрутил пальцем вокруг правого
уха. Когда она кивнула с облегченным вздохом, мысленно выругался и произнес
самым нормальным тоном:
- Но это, если подумать, еще не предмет для немедленных допросов. В конце
концов, в прокуратуре не сообщили ничего такого, что заставило бы меня
подозревать уголовщину.
- Вот и не надо копаться в моем белье,- сказала Оксана.- Если нет на то
особой необходимости.
А взглядом меж тем показывала на бумажку в руке Данила.
- Пожалуй что нет,- сказал он, подыскивая нужные обороты.- Но я теперь,
сами понимаете, опрашиваю всех подряд...
- А вам не кажется, что проще поговорить с женой, нежели с... любовницей?
- Говорил уже,- сказал Данил.- Тут, знаете ли, кроется еще один камень
преткновения. Вы слышали про вчерашние события в климовской квартире?
- Еще бы. С самого утра приходили из КГБ... Говорили главным образом с
Багловским, но и остальных мимоходом порасспросили - не было ли у Климова
привычки держать на столе гранаты или прогуливаться во дворике с автоматом
наперевес... В таком примерно ключе,- она фыркнула, кажется, без всякого
наигрыша.
- Об этом-то и разговор...- сказал Данил.- Вы, Оксана,- здешняя связь с
общественностью номер один. А поэтому не можете не знать, что пишут о фирме
иные газетки...
Пытливо взглянул на нее, но она не подала никаких знаков. Похоже, эта
тема, по ее мнению, могла обсуждаться и при наличии гипотетических "жучков".
- Глупости,- пожала она плечами.- Кто эти газетки читает...
- И все-таки. Кое-какое мнение может сформироваться. У определенного
процента читателей.
- Вас что, волнует этот процент? - досадливо поморщилась она.- Знаете,
это для меня больной вопрос, у меня благоверный как дитятко играет во все
эти фронты, да и его сестрица тоже... А потому проблема знакома не
понаслышке, несерьезно все это, Данила Петрович.
- И тем не менее,- настойчиво продолжал он.- Должна быть какая-то тактика
противодействия...
- А почему вы решили, что такой тактики нет? - серьезно спросила Оксана.-
Давно отработана тактика... Продемонстрировать?
- Сделайте одолжение,- кивнул он, заинтересовавшись.
Оксана, бросив на него лукавый взгляд, вышла из-за стола. Лишь теперь
обнаружилось, что строгий, напрочь деловой жакетик сочетается с малиновой
юбкой-недомеркой, расклешенной и оттого колыхавшейся при каждом движении.
-Теперь сосредоточьтесь, Данила Петрович, и представьте, что вы - это
вовсе не вы, а дюжина шустрых мальчиков, газетчиков новейшей формации,
созванных на пресс-конференцию,- сообщила Оксана с лукавой улыбкой.
- Представил,- сказал он без улыбки. Она присела на короткий диванчик в
углу, закинула ногу на ногу, отчего юбка стала вовсе уж предельно
символической, обворожительно улыбнулась и с выверенной насмешкой начала:
- Господа, неужели вы всерьез полагаете, что мы будем это комментировать?
Ну разумеется, разумеется! Целая гора оружейного плутония валяется у нас в
подвале, пьяные, как водится, грузчики ворочают его лопатами так, что пыль
стоит столбом, а нейтроны разлетаются по всему двору, мерзко пищат и
светятся...-Она выпрямилась, как струнка, ухитрилась вроде бы мимолетным
движением пальцев одернуть жакетик так, что он обтянул все, достойное
внимания.- И, конечно же, каждый, у кого зрение в порядке, тут же определит,
что я - классическая жертва радиации. Безусловно, именно так и выглядят
радиоактивные мутанты. Вы согласны? - И состроила жалобную гримаску: -
Господа, ну неужели у вас нет более серьезных занятий, чем читать эти
газетенки? Ну что тут прикажете комментировать?
И развела руками с видом оскорбленной невинности. Данил пару раз
беззвучно хлопнул в ладоши.
- Вот так,- не без гордости сказала Оксана.- Между прочим, действует
безотказно. Присутствующие похохатывают, пытаясь в то же время определить,
что у меня под жакетом, а потом наперебой просят у меня телефончик и
независимо от того, отошьют их или нет, впоследствии пишут обо всех выдумках
народофронтовцев с должной издевкой. Могу показать вырезки, у меня здесь
подшито все, что касается "Клейнода"...
- А что делают газетчики женского пола? - по-деловому поинтересовался
Данил.- С их-то подсознательной завистью к посторонней красавице?
Затмевающей, бьюсь об заклад, иных репортесс?
- Нормальные газетчики женского пола - особы молодые, эмансипированные и
тоже отнюдь не уродки. А потому демократы их мало привлекают - они ж, как на
подбор, лишены того мужского начала, какое только и способно взволновать
эмансипированных особ...
- Здорово и лихо,- констатировал Данил.- Значит, все сводится к голому
фрейдизму?
- Ну, далеко не все, однакож тактика, могу вас заверить, беспроигрышная.
С одной стороны - зацикленные старые мальчики, сыплющие лозунгами и
штампами, с другой - неглупая, смею думать, и в меру циничная особа с острым
язычком...-Она прищурилась.- А вы не смеетесь... Это мне нравится.
- Помилуйте,- сказал Данил серьезно.- Зачем же смеяться, если эта
тактика, как вы заверяете, себя полностью оправдывает? Нужно и дальше ее
эксплуатировать без всякого смеха...
В дверь деликатно постучали, и показалась озабоченная физиономия Паши
Беседина. Данил поднялся:
- Извините, Оксана, дела...
Послал ей многозначительный взгляд, помахав в воздухе той самой
записочкой, быстренько вышел в коридор, тихо приказал:
- Проверишь насчет "ушей",- и показал большим пальцем за плечо, на дверь
только что покинутого им кабинета.- Что стряслось?
- Там к вам приехали...- со странным выражением лица сказал Паша и от
дальнейших комментариев воздержался.
Шагая за ним следом, Данил пытался в темпе обмозговать весьма интересную
мысль: почему Красавина Оксана боится микрофонов? Точнее говоря, почему ей
вообще пришло в голову, что в ее кабинете могут оказаться микрофоны? Только
потому, что она неглупа? Да нет, должны быть более серьезные причины...
Он энергично распахнул дверь, с кресла в углу неторопливо поднялся
человек лет тридцати пяти, в штатском, с неброским лицом субъекта
определенной профессии. Не представившись, спросил негромко:
- Здесь можно говорить... свободно?
- Можно,-сказал Данил.-Нужно, чтобы...- сделал выразительный жест, указав
на Пашу.
- Желательно.
Данил кивнул, и Паша молча вышел.
- Товарищ генерал-лейтенант считает, что вам имеет смысл взглянуть...- с
расстановочкой произнес гость, ухитрившийся так и не представиться.
Расстегнул свою желтую папочку, вынул несколько больших черно-белых
снимков и, не выпуская из рук с профессиональной сноровкой, развернул
веером, показал Данилу:
- Этого человека вы, случайно, не знаете? Данил всмотрелся - и
почувствовал, как сердце мерзко ворохнулось в груди. Стандартные снимки,
сделанные, судя по всему, ночью, с сильной фотовспышкой, стандартная мерная
линейка, а здесь в кадр попал носок форменного сапога...
- Знаю,- медленно произнес Данил.- И не случайно. Это - Кирилл Николаевич
Ярышев, работник фирмы "Интеркрайт", некоторое время назад командированный в
наш здешний филиал, то бишь "Клейнод"...
- И он, насколько я понимаю, выполнял те же функции, что и покойный
гражданин Климов? Данил, поразмыслив пару секунд, молча кивнул.
- Я думаю, в ближайшее время будут проведены допросы по всей форме....-
так же негромко сообщил безымянный гость.
- Где его нашли?
- На тракте Калюжин-Жодино. Примерно в трех километрах от Калюжина.
Характер травм вроде бы указывает на обыкновенный наезд, совершенный
автомобилем неизвестной марки... однако при вскрытии обнаружен след ножевого
ранения. Одного-единственного. Ранение было нанесено под левую лопатку и,
несомненно, оказалось смертельным.
- А потом его кинули под колеса...
- Не обязательно,- мотнул головой незнакомец.- Мог просто лежать на
дороге. Дорога проселочная, неосвещенная, водитель, чего доброго, решил, что
переехал пьяного, задавил насмерть,- и рванул с места происшествия. Машину,
конечно, ищут, но найти ее будет трудновато... Отпечатки протектора
нечеткие, их пока что не идентифицировали.
- При нем что-нибудь нашли?
- Совершенно ничего. Ни даже спичечного коробка...
- Он не курил,- устало уточнил Данил.
- Я для примера... Совершенно ничего. Следствие в числе прочих
рассматривает и версию об ограблении.- Он аккуратно сложил фотографии в
папочку и педантично застегнул ее на "молнию".- В общем, Данила Петрович,
генерал про-сил вам передать... Не нужно заниматься самодеятельностью.
- Понимаете...
- Извините, я просто выполняю поручение, а потому абсолютно не
уполномочен что бы то ни было понимать,- совсем уж сухо отрезал незнакомец.-
Мне поручено передать, чтобы вы не увлекались самодеятельностью. Остальное
будет происходить согласно заведенному порядку. Простите, мне пора.
Он коротко кивнул и прошел мимо Данила к двери. Данил длинно, шумно
выдохнул сквозь зубы. Из глубин сознания поднималась слепая ярость. И он,
чтобы не поддаться этому вреднейшему из чувств, побыстрее заглушить его
работой, дернул на себя дверь, поманил Пашу. Взял его двумя пальцами за
лацкан пиджака и произнес с расстановкой:
- Слушай внимательно, не переспрашивай, ничему не удивляйся. Делаем
так...
Глава седьмая
Верещагин, уходи с баркаса!
"Приют охотника" Данилу нравился всегда- еще и за то, что кафе
практически не изменилось за те десять лет, прошедших с открытия его, по
чистой случайности, троицей командированных сюда господ офицеров. Впрочем,
тогда они еще были товарищами, понятное дело. Шли-шагали три товарища,
прямо-таки по классику Ремарку, вдоль бесконечного проспекта (в те времена
еще носившего имечко вождя, из-за коего негры преклонных годов всерьез
опасались, что их заставят выучить русский) - и наткнулись на уютнейшее, как
оказалось, заведение. С тех пор много воды утекло, судьба, как водится,
открывателей разбросала качественно - Володе Лахову отрубили голову в
Сумгаите, Дильдаш Кучукбаев стал большим чином в новехоньком, с иголочки
(крохотном, одна беда) государстве, а Черский... Ну, с Черским более-менее
ясно: погон лишился, деньгами разбогател, обзавелся молодой женой и кучей
проблем. Знать бы только, каков будет итог?
Рассуждая философски, за эти десять лет на доброй половине земного шара
все перевернулось так, что пресловутый дом Облонских не годился и в бледное
подобие. Развалилась империя, именовавшаяся союзом нерушимым, новые
государства плодились, как кролики, иные чудики, на которых в жизни не
подумаешь, ухитрились стать кто президентами, кто генералами, кто духовными
отцами нации, иные раззолоченные живые монументы, казавшиеся верными,
оказались кто на виселице, кто в далеком изгнании, величаво бороздили моря
громады авианосцев, метались боевые вертолеты, с лязгом и дребезгом рушились
валюты, гибли принцессы и умирали короли - зато в "Приюте охотника"
ничегошеньки не изменилось. Те же два тесноватых зальчика, то же чучело
громадного кабана, те же деревянные прямоугольные подносы, волчья шкура на
стене, шкура медведя - на другой, тот же сине-красный витраж. Настолько все
прежнее, что Данила на миг пронзил иррациональный страх: вот выйдешь на
улицу, а там - восемьдесят девятый, со всей его шизофренией, и нет никакого
"Интеркрайта", нет "Клейнода", но при этом ты знаешь все наперед...
Рехнуться можно.
Он первым спустился на шесть ступенек, уверенно направился к заказанному
столику - в самом углу, под распластанной волчьей шкурой. Следом подошли
Багловский с Бесединым, поставили подносы и стали расставлять тарелки.
Вокруг стоял гомон, надежно защищавший от любых нескромных ушей,- хоть
обсуждай тихонечко, как похитить Батьку Лукашевича, увезти его в мешке за
город и потребовать тех самых свобод. Правда, исход проблематичен: мы-то, в
России, насмотрелись, как выглядит эта свобода, призываемая на наши головы
бородатыми дефективными детишками...
- Шумновато здесь,-поморщился Багловский.
- Тем надежнее,- сказал Данил.- Столик я из автомата заказывал, так что
никакая подслушка не прицепилась бы...
- За нами был хвост.
- Да, я заметил,-сказал Данил.-Опять объявился старина "Фольксваген", а
то я уж беспокоиться начал, не случилось ли с ним чего... Ну и что? Пусть
себе топчутся на улице. Вы, я вижу, так и не стали еще настоящим вороном
здешних мест, Багловский. В это время дня сюда без предварительного заказа
просто-напросто не попасть, мы с вами почти что в Европах... Самое большее,
чего они достигнут, - при особой удаче прорвутся к стойке выпить рюмочку, но
оттуда нас не видно и не слышно...- Он обернулся и потрепал жесткое кабанье
ухо, припахивающее пылью.- Сколько лет прошло, а он все стоит, клыкастый...
- Что-то вы ненормально говорливы, шеф,- усмехнулся Паша Беседин.
- Так ведь есть с чего,- сказал Данил.- Пошла работа, ребятки, пошла
работа... На крыло пора, соколы вы мои винтомоторные... Другими словами, в
самое ближайшее время как раз и начинается серьезная работа, для коей
"Клейнод" и был изначально предназначен, как вам обоим прекрасно известно...
Он замолчал, взял туповатый нож и занялся котлетой - в меню она испокон
веков значилась "котлетой из лосятины с грибами", что, конечно же, следовало
считать поэтическим преувеличением. Не напастись столько лосей... Грибы,
правда, были настоящие, да и поименованная лосятиной говядина - недурна.
- Ешьте, други, ешьте,- поощрил он.- Это вам не реквизит, а доподлинные
яства...
По многолетней въевшейся привычке он сидел спиной к стене, лицом к арке,
сквозь которую сюда попадали из примыкающего зальчика. А потому сразу засек
субъекта, якобы высматривавшего свободный столик. "Якобы" - никаких
сомнений. В кавычках. Тип был чересчур собран, зажат для простого
прожигателя жизни, решившего побаловать себя котлетой из фальшивого лося. Не
хватало ему той шпиёнской утонченности, что приходит с годами...
Постаравшись не встретиться с ним взглядом, Данил держал наблюдателя в
поле зрения. Надолго ты, милый, задержаться не сможешь, дураку видно, что
свободных столиков нема ни единого... ну вот, побрел себе восвояси, исчез с
глаз.
- Итак...- продолжал Данил, с крестьянской бережливостью подобрав вилкой
остатки котлеты.- Пора заниматься настоящей работой, соколы. Беда только,
что ситуация осложнилась. Я до сих пор не могу разобраться в истории с
Климовым, но истина тут не столь уж и важна. Другое важнее: против нас,
очень похоже, начали работать. У вас есть возражения, Виктор? Нет?
Отрадно... Наезды в печати, в том числе и заграничной, возня придурков с
дозиметрами вокруг наших грузовиков, пошлая клевета в Интернете - такое
случайностью не объяснишь.
- Но ведь никто не собирается ввозить сюда нечто, хоть в малейшей степени
связанное с радиацией, с атомом...- пожал плечами Багловский.
- Конечно, не собирается,- сказал Данил.- Ну и что? Настоящая, штучная
клевета как раз и должна быть, во-первых, смачной, во-вторых, фантастичной.
Обвинения в неуплате налогов, педофилии или контрабанде водки даже здесь
выглядят уныло и читающей публике насквозь неинтересны. Зато радиация - это
звучит. Ядерные отходы - это звучит...
- Мне так и не удалось выйти на источники...- сказал Багловский.
- А я вас за это и не собираюсь виноватить,- великодушно сказал Данил.-
Возможности у вас довольно скромные, а источник, надо полагать, закопался
глубже, чем достает ваш экскаватор... В общем, пока что меня вполне
устраивает тактика вашей "паблик рилейшен". Оксана Башикташ и в самом деле
чертовски сексапильна, я уверен, репортерам еще долго не надоест любоваться
ее ножками и домогаться телефончика. Скажу вам откровенно, будь я помоложе,
тоже, глядишь, домогался бы. Но этой тактики не хватит надолго, пока что нас
цепляют исключительно маргинальные газетки, то есть народофронтовская
туалетная бумага. Однако те западноевропейские газеты, что легонько по нам
проехались, к желтым уже не отнесешь. Значит, в игре приличные деньги. Если
здесь, в стране, наши таинственные противники не станут ограничиваться
маргиналами, а впрыснут хорошие бабки в читаемые, коммерческие, популярные
газеты - легко предвидеть, чем кончится. Те же самые прыткие современные
мальчики весьма искусно и квалифицированно польют Оксану грязью, невзирая на
ее юбчонки и вырезы. Есть такое свойство у денег - подавлять здоровые,
нормальные инстинкты. Высмеют, грязью польют...
- Резонно,- задумчиво сказал Багловский.
- Еще как,- кивнул Данил.- Мало того... Где-то идет утечка информации,
Виктор. В первый день я был с вами излишне резок, извините... Поторопился,
понервничал. Все сложнее, где эта чертова утечка, определить пока
невозможно. То ли в вашей структуре... то ли метастазы пошли глубже и
протечка - в самом "Интеркрайте". Не удивлюсь, если Климов...- Он досадливо
махнул рукой, помолчал.- Короче говоря, до окончательного выяснения отсекаем
от операции всех нижних чинов. Только мы трое, командный состав,- поскольку
я в вас уверен, да и в себе, знаете ли, тоже...-Он двумя пальцами достал из
бумажника небольшую фотографию.- Этот человек прибывает завтра утром
московским поездом. И так уж легли карты, что о его прибытии стало известно
другой стороне. Не спрашивайте, откуда я это узнал, все равно не скажу, дело
тут не в недоверии, у каждого командира должны быть свои секреты... Если он
сойдет с поезда нормальным путем, на вокзале, засветится моментально. А
этого нельзя. Нам нужно выиграть хотя бы сутки, только сутки.
- Значит, насколько я понимаю, его поездку отменить нельзя? - спросил
Паша.
- Правильно понимаешь,- сказал Данил.- Он непременно должен приехать
завтра. И хотя бы на сутки выпасть из поля зрения нашего противника.- Он
нехорошо оскалился.- А там, с божьей помощью, и сможем кое-кому основательно
прищемить хвост... Ну, понимаете свой маневр?
- Не совсем,- признался Багловский.
- Стратеги...- беззлобно ухмыльнулся Данил.- Если отменить поездку нельзя
и на вокзале непременно будут торчать шпики... Ну, ребята, что-то вы резко
поглупели. Надо снять его с поезда по дороге. Гениальная голова у вашего
шефа, а?
- Черт, действительно...-сконфуженно фырк-нул Беседин.- Я просто до сих
пор немного теряюсь в такой ситуации...
- Понятно,- сказал Данил.- Мне и самому слегка непривычно... да и
унизительно чуточку, чего там. Привыкли работать в открытую, не прячась,
чувствуя за спиной мощный концерн... Что поделать, придется пока уподобиться
большевикам образца года этак девятьсот третьего, когда весь мир идет на
тебя войной... Итак, только вы двое. Меж российской границей и столицей
много мест, где останавливается московский скорый?
- Дайте подумать...- наморщил лоб Багловский.- Так... Ромены - три
минуты, Орешкови-чи - пять, Жабрево - три. Это - глядя от границы.
Расстояние, соответственно...
- Расстояние берите о т столицы,- уточнил Данил.
- Можно приблизительно? Точно я сейчас не помню.
- Приблизительно, конечно...
- Жабрево - полсотни километров, Орешковичи - сто двадцать, Ромены...
- Стоп,- поднял ладонь Данил.- Ромены можем исключить. Значит, так.
Возьмете машину, рассчитаете все точно. В Орешковичах один из вас сядет на
поезд. В поезде отыщет нашего и до Жабрево в контакт не вступает:
осматривает, выявляет возможную слежку и все такое прочее... Второй, из кожи
вон вывернуться, должен к моменту прихода скорого в Жабрево уже быть там...
- Ну, в таком случае в машине нужно оставаться мне,- сказал Багловский.-
Я-то здешние дороги знаю лучше.
- Резон,- кивнул Данил.- Значит, в поезд садится Паша, а вы, Виктор,
устраиваете ралли по дорогам... да не в буквальном смысле! Исхитритесь
правил не нарушать и ГАИ не попадаться. В Жабрево выходите все трое и катите
в город. Вот, держите.- Он достал ключ на никелированном брелоке, подтолкнул
его через стол к Багловскому.-Улица Талаш
...Поділитися у соцмережах
