Жанр: Электронное издание
bushkov7
...лосы, серые
большие глаза. Однако на лице, хоть и искусно подретушированном косметикой,
застыла словно бы маска - страх, тоска, боль... Синяк над правой бровью
запудрен и замазан, но фиксируется сразу.
- Когда вы видели Юлию? Где?
- Каюсь, - сказал Данил. - Я ее вообще не видел. Я иногда вру, такая
работа, уж не посетуйте.
- Наслышана...
- Да? А от кого?
- От всех сразу...
- Может, мы все-таки поговорим? - мягко спросил Данил. - Я вас не
собираюсь обижать, честное слово, иначе давно выскочил бы у меня из-за спины
какой-нибудь балбес, перекусил бы в два счета вашу цепочку ножницами для
металла... Вы - Марина Бурлаченко?
- Я.
- Впустите?
- О чем нам говорить?
- Давайте попробуем, может, и найдем точки соприкосновения. Чего не
бывает на свете... А захотите выгнать, выгоняйте, я тут же и пойду себе...
Нет, позвоните Мазуркевичу, в самом-то деле?
К его удивлению, Марина сняла цепочку и чуть отступила. Данил прошел в
комнату, быстро огляделся. Книг изрядно, телевизор работает ("Шарп"? Неплохо
для бюджетницы), а в остальном - стандартное обиталище не избалованной
деньгами, особенно в последние годы, гуманитарной интеллигентки. Большой
коричневый чемодан у стола, крышка закрыта, но замки не защелкнуты. Никаких
признаков обитания в квартире мужчины либо детей.
- Уезжаете? - спросил он непринужденно. Увидел пепельницу кучей окурков и
вытащил сигареты, глянул вопросительно.
- Да курите...
Данил щелкнул зажигалкой, глядя на собеседницу поверх пламени.
Положительно, красивая баба, особенно в тугих джинсах и синей летней маечке,
под которой ничего больше не наблюдается. Левая рука забинтована, бинт
охвачен сетчатой повязкой,
- Уезжаете? - повторил он, кивнув на чемодан.
- Только не знаю, куда... - она повертела баллончик, словно удивляясь,
как эта штука оказалась у нее в руках, отставила и потянулась к сигаретам. -
И выходить страшно...
- Что они от вас хотели?
- А вы?
- Давайте сначала определимся, ладно? - сказал Данил. - Я о вас знаю
только, что вы подруга Юлии. И работаете в музее. Все. А вот вы обо мне, как
выразились, "наслышаны" - и, что меня определенно радует, слышали не одно
плохое, иначе дверь ни за что не открыли бы... Знаете, откуда я?
- Да.
- Ну так вот, у нас случилась чрезвычайно склочная история, как-то
незаметно обросшая трупами и загадками прямо-таки в геометрической
прогрессии. И обернулось так, что мы, признаться, сторона пассивная, нам эту
историю навязали, а потому я обязан из кожи вон вывернуться. И привела
дорожка к живущей ныне в Москве Юлии Озеровской, оказавшейся вашей подружкой
еще со студенчества... Вот я и пришел. Пугать я вас ничем не собираюсь, а
вот помочь, право же, могу, - он говорил, как мог мягче и убедительнее,
боясь, что она сорвется в истерику. - Поговорим?
- Боже ж мой, во что они меня втравили... - это было произнесено на
всхлипе, но видимых слез, к счастью, не последовало.
- Кто? Юлия?
- И она тоже... Слушайте, а вы можете меня куда-нибудь увезти?
- В два счета, - сказал Данил.
- Нету меня надежды на милицию... Хоть и обещали...
- Да это ж не Америка с ее программой защиты свидетелей, - сказал Данил.
- Вы, значит, меня совершенно не боитесь... Ну просто прекрасно. У меня там
машины, а в машинах орлы, так что кончились все ваши неприятности, я вам
гарантирую. Вот только, уж простите, вынужден сказать чрезвычайно пошлую
фразу, затрепанную дешевыми романами - мне бы в обмен полную
откровенность...
- Вы виделись с Юлией?
Данил прикинул и рискнул:
- Нет. Никто с ней не виделся. Исчезла Юлия... И увидел по ее лицу, что
попал в точку - полная готовность кинуться под его спасительные крыла...
- Давайте с начала, а? - сказал он. - Галопом пробежимся по основным
вехам... Или нет, иногда полезно с конца... Значит, к вам кто-то вломился?
- Да.
- Как они выглядели? Сколько их было?
- Четверо. Все в комбинезонах, в черных капюшонах, знаете, как в кино...
И у каждого на рукаве ваша эмблема, конь с солнцем, повыше написано
по-русски "Интеркрайт", пониже, по-английски "Сеньюрити".
- Наша нашивочка, - сказал Данил. - Но только это не мы...
- Я знаю. Сразу догадалась.
- Почему?
Она отошла к столу, выдвинула ящик и подала ему большую черно-белую
фотографию. Пикничок, должно быть, - на заднем плане притухший костер, на
чем-то белом - бутылки, тарелки, в кадр попало переднее колесо машины,
похоже, "Волги". Четверо: она сама, не в пример красивее и веселее,
незнакомый мордатый мужик с нагловатой будкой жуира и нахала, обремененного
дипломом, с аккуратной бородой под Высоцкого... и Вадька Ивлев - в самом
прекрасном расположении духа.
Данил вопросительно поднял брови.
- Они спрашивали, кто это, - Марина указала на Вадима. - Очень
добивались. Я сказала, пришлось... Они будто смутились чуточку: такое было
впечатление, хоть под капюшонами ничего не поймешь. Но ведь ваши его знали
бы?
- Непременно, - сказал Данил. - Мои орлы просто обязаны держать в памяти
некую пачку фотографий - ну, знаете, мало ли что случится, вдруг увидят на
улице, что к нашему хулиганье пристало... Бывали прецеденты.
- Да, Вадим что-то такое говорил... Он о вас очень хорошо отзывался, -
Марина попробовала улыбнуться, - с восторгом. Вы этакий... теперь я понимаю.
Мужик. А Вадик так пацаном и остался... Расписывал, как у вас поставлено
дело, и одно я себе уяснила: что у вас есть, как выражаются, стиль. А это
были чересчур УЖ уголовные...
- Это они вас? - Данил кивнул на повязку.
- Как сказать... Сама ошпарилась. Хотела плеснуть одному кофе в
физиономию, а он успел ударить по руке, все на меня и вылилось. Вот синяк -
да, толкнули, впечаталась в косяк... Да нет, ничего больше они мне не
сделали, только платье порвали напрочь, ножами играли...
Данил деликатно помолчал, косясь на экран, - там под тихий звук шла
очередная реклама очередного самого честного столичного банка.
- А что они искали? Что требовали? И когда нагрянули, кстати?
- Неделю назад, в субботу. План они требовали...
- План - в смысле "анаша" или в смысле "карта"?
- Какая анаша? Конечно, карту...
- А у вас была карта? - спросил Данил.
- Не было. Вообще не было никакого плана, что я им и пыталась сквозь
слезы с соплями объяснить... А они не верили, - ее передернуло. -
Перевернули всю квартиру, потом стали уже всерьез раздевать, оторвали провод
от лампы, чтобы током... Если бы телефон не зазвонил...
- А что такое было связано с телефоном?
- У меня под телефоном лежала бумажка, чтобы позвонила... при
необходимости. Они видели. Я и заорала, что звонит этот самый человек, что
он должен приехать... Они ушли. Обещали что придут еще...
- Могут, - сказал Данил задумчиво. - А бумажка-то сохранилась?
- Вот...
Он бегло глянул и присвистнул:
- Ну, я их понимаю...
- Кто это?
- Бортко Кирилл Борисович - милейший человек, - сказал Данил. - Начальник
управления по борьбе с организованной преступностью. Честно вам скажу,
спасла вас эта бумажка, не стали они испытывать судьбу, действительно -
пехота... Кто вам этот телефончик оставил?
- Лева... - уголки губ поползли вниз. - Мой...
- Друг? - пришел Данил ей на помощь. - Понятно...
Ничего ему не было понятно, но вспыхнула вдруг ослепительная догадка. Бог
ты мой, вот так завитушки... Это ж, выходит, Марина и есть?..
- Костерин? - чуть ли не вскрикнул он.
Марина молча кивнула.
Неделю назад, в субботу, соображал он лихорадочно. В то утро
неразысканная иномарка писателя Костерина и протаранила. Ах, как изящно все
складывается...
Не меньше пяти человек были поставлены на уши и носились по Шантарску,
разыскивая любовницу покойного детективщнка - а она сидела напротив Данила,
малость побитая, крепко изобиженная, но живая. Поистине, дядюшка Случай и
тетушка Оказия.
Она перехватила его взгляд и горько усмехнулась:
- Плакать я не буду, наплакалась, за все вместе...
- Поправляйте меня, если я ошибусь, - сказал Данил решительно. - Вы
четверо - вы, Юлия, Вадик, Лева - старая компания, еще с томских
студенческих времен, потом жизнь, как водится, разбросала. И опять свела.
Юлия - человечек решительный, умеет делать себя... с Вадимом у них что,
постель была?
- Эпизодически. Это еще с томских времен. Потом-то она зацепилась за
Москву... собственно, у нас с Левой все тоже было еще в Томске, потом, как
вы говорите, разбросало-свело... Только так уж, должно быть, сложилось, что
я, несмотря на всех его баб, самый лучший кандидат на роль тихой пристани...
понимаете?
- Господи, что тут непонятного... Значит, клад есть?
- Должен быть, - сказала Марина. - Юлия...
Данил вскочил. В два прыжка оказался рядом с телевизором и увеличил
громкость.
- ...некоторые источники связывали Карема Бароева с организованной
преступностью, считая его одним из крестных отцов мафии, - в наигранном
ужасе пучила глазенки беленькая дикторша с сексопильным вырезом блузочки. -
Во всяком случае его убийство, как считают представители правоохранительных
органов, несло все черты заказного...
...Карема Бароева по прозвищу "Интернационал", Дернули из снайперской
винтовки. Средь бела дня. Хотя и не на самой оживленной столичной улице.
Выстрела никто не услышал. Карем шел к предупредительно распахнутой дверце
черного "Бентли", КОТОРУЮ держал один из мальчиков в галстуках и
безукоризненных костюмах потом словно споткнулся вдруг, стал заваливаться,
двое ближайших телохранителей надрессированные по методике охраны президента
США, моментально затолкнули его в машину, и она рванула с места. Те, из
второй, уже озирались, держа пушки наготове, но вокруг все было совершенно
тихо и благостно, ни малейшего шевеления, а открытых окон вокруг
насчитывалось десятка два - и они, прыгнув в "Мерес", рванули следом за
машиной босса. А в "Бентли" уже не оставалось никаких неясностей, Карем,
мертво нелепо переваливался на сиденье черной машины, с отчаянным визгом
тормозов срезавшей углы, глядя в никуда открытыми глазами, и на виске у
него, буквально под самыми темными волосами первыми серебристыми ниточками
седины, чернело аккуратное входное отверстие, совершенно не кровоточившее...
Данил убрал звук и обернулся к ней:
- Продолжим...
- Что случилось?
- Ничего, показалось, знакомая фамилия... Ошибся. Значит никакой карты
нет, но клад тем не менее есть... Вот теперь можно и с начала, мы
довольно-таки изящно соскользнули от конца к началу... Что нашли, кто
нашел?
- Месяц назад Юлия прилетела в Шантарск поработать в музее. Не в первый
раз уже. Вас интересует тема ее диссертации?
- А с находкой это связано?
- Нет.
- Тогда пропускаем, - сказал Данил.
- Будда стоял у нас в запаснике. Особого интереса статуэтка не
представляла, таких известно множество, в экспозиции не хватало места и для
более любопытных экспонатов... сколько я знаю, он туда попал еще до войны,
когда закрывали повсюду буддинские дацаны. Что-то уничтожали на месте,
что-то попадало в музей. Так и забыли. В любых запасниках масса подобных
вещичек, самых разных, учет сплошь и рядом не верится. Даже в столицах были
случаи, еще до нынешнего разгула, когда гораздо более ценные экспонаты
преспокойно выносили украдкой, и никто не замечал... Юлия его увидела, когда
мы "уплотнялись".
- Это когда у вас оборотистые ребятки арендовали полмузея под мебельный
салон?
- Да. Обещали сделать ремонт, у музея же ни копейки... Одним словом,
стали уплотняться, из четырех комнат сносили все в одну, там Юлия их... его
и увидела. Знаете, в статуэтках Будды частенько делали тайники. Туда клали
мощи, священные тексты, всякие предметы, представляющие теперь для науки
определенный интерес. Вот она и решила просветить статуэтку рентгеном. Вадим
ей где-то устроил. Оказалось, там внутри и в самом деле что-то есть. Вадим с
Левой поехали в какую-то мастерскую и слепили основание...
- А мне-то казалось, что такие вещи делают под бдительным оком седенького
профессора... Марина чуть смутилась:
- Конечно, это было против правил, но началась бы волокита, а Будды даже
не было в инвентарной описи...
- Вот видите, я сразу угадал, что Юлия - женщина решительная, - сказал
Данил. - Ну, понятно, я бы и сам, наверное, так сделал... Дело вполне
житейское. Что там было? Если не карта - значит, текст?
- Да, пергамент. На одном из диалектов тайджиутского. Хотя писал, Юлия
была уверена, китаец. Тайджиуты - это древний род, впоследствии частично
уничтоженный монголами, частично ассимилированный маньчжурами, но уже
гораздо позже... Дальнейшие тонкости пропускаем?
- Пропускаем, - кивнул Данил.
- Там было подробное описание места, где зарыт клад. Что за клад, я не
знаю. Я специализировалась больше на археологии, а древние языки - сфера как
раз Юлии. Но нужно было еще привязать указания к местности, работа
предстояла огромная - все названия изменились не единожды, иные реки давно
пересохли. Здесь, в Сибири, это отняло бы много времени, и Юлии повезла
пергамент в Москву...
- К Елагиным?
- Да. Сергей Ипполитович - один из лучших специалистов...
"Был", - добавил про себя Данил и промолчал.
- А Спаровский?
- Бывший Юлин муж? Пожалуй, специалист, профессор считал, что надежды он
подавал огромные. Только потом ушел из института и стал делать хорошие
деньги на частном преподавании...
- Значит, вы организовали компанию пайщиков-концессионеров... - сказал
Данил. - Неужели рассчитывали украдкой выкопать все и продать?
- Вадим это и предлагал, - с бледной улыбкой сказала Марина. - Только
Лева смотрел на вещи гораздо взрослее и реалистичнее... Клад, по Юдиным
словам, был богатейший. Даже законные двадцать пять процентов, поделенные на
четверых - сумма для меня непредставимая. У Левы были хорошие связи в
милиции, собрался организовать все так, чтобы нас не обманули, выплатили...
Потом... - она поколебалась, - потом начались ссоры. Вадим настаивал, что
клад нужно продать весь, говорил, что кое-чему научился в "Интеркрайте" и
знает, как это устроить, хотя бы через вас... Лева предпочитал синицу в
руках. Они постоянно ссорились. Юлия звонила очень редко, у нее там все
затянулось, а они ссорились, начинали даже ем подозревать.
- И тогда на сцене появилась Ларочка Глаголева? Нет?
- Вадим ей, видимо, проболтался, - кивнула Марина. - Стал пугать Леву,
будто отколется и обойдется без него, что сможет с Лариной помощью
доискаться сам... Они сцепились прямо здесь у меня, разбили вазу, Лева ему
прилично накидал... Ох, знаете ли, картинка была еще та. Оба поддавшие, Лева
пугает его милицией, а Вадим кричит, что возьмет в долю кого-то из
глаголевского ведомства и всем устроит кузькину мать... Это было дня за три
до того, как Вадима...
- Так оно с кладами и бывает, - философски сказал Данил. - В общем-то,
как нас учит мировая классика, резаться начинают, стоит только выкопать, но
не обязательно... Можно и раньше начать, запросто. А потом пошли убийства?
Да? Вы обо всех знаете?
- Про Вадима сказал Лева. Тогда-то он и оставил мне телефон, сказал,
чтобы я звонила в случае... неожиданностей.
- И звонили?
- После... субботы. Приезжал старший лейтенант, фамилия, кажется,
Клепатов...
- Клебанов?
- Да, верно...
- Вы ему рассказали про клад?
- Нет, - решительно мотнула головой Марина. - Все еще не потеряла надежды
на Юлию, она-то, я уверена, сможет закончить... При моей-то нищей жизни...
- Да я прекрасно понимаю, - сказал Данил. - Чего там... Клебанов как-то
касался клада?
- Нет. Записал все подробно, пообещал, что они примут меры.
"Вообще-то могли и принять, - подумал Данил. - Бортко не впервые через
третьи уста предупреждает по-хорошему Беса, когда тот, стервец, заиграется.
А налет на эту милую вдовушку (пусть и незаконную вдовушку-то) - дело рук
определенно Беса, по грубой работе видно".
- Что, в музее так никто и не заметил? - спросил он с интересом.
- Никто. Там половину вынести можно, откровенно говоря...
- Запомню на будущее, если придется грабить музеи, - сказал Данил. - Вы
можете срочно связаться с Юлией?
- Да, у меня есть ее домашний телефон.
- Вы ей звонили, когда... все это началось?
- Да.
- И выложили все открытым текстом.
- Ну, обиняками, конечно... До она все поняла. Она как раз уезжала
куда-то, сказала, позвонит мне сама.
- А вам не приходило в голову, что вы ей больше не нужны? - спросил
Данил. - Нет, в самом деле, зачем вы ей теперь? Подругами-то вы с ней были
при развитом социализме, а с тех пор много воды утекло...
- А если я ей верю?
- Тогда, конечно... - задумчиво сказал Данил. - Уехать-то куда
собирались?
- У меня больничный еще на неделю, думала, к маме в Красноярск...
- Я вам найду место поближе, - сказал Данил. - Тут у нас за городом есть
пансионат, все удобства, а главное - охрана не из бабулек с огурцом в
кобуре. Вас как, надо уговаривать, или успели сообразить, что по вашу душу
может придти кто-нибудь еще, но гораздо злее?
- Не надо меня уговаривать... - она вздохнула и встала - Чемодан уже
собрала, что ж...
- Лева уже вел переговоры в УВД насчет клада?
- Ох, не знаю, - сказала Марина и вымученно улыбнулась. - Я ведь, если вы
не забыли, была тихая пристань, а не доверенное лицо, если вам такие
тонкости что-нибудь говорят...
...Вообще-то с квартиры Данил прочно собрался съезжать. Были сильные
подозрения, что засвечена, но, намотавшись за день, решил все же
переночевать в последний раз в старой берлоге. Дверь выдержит любую атаку,
подмога в случае чего примчится быстро, главное - не отираться на кухне...
В дверь позвонили часов в десять вечера, когда он валялся на диване с
детективом незабвенной леди Агаты и не столько читал, сколько похихикивал,
представляя Агатиных аристократических убивцев и отравителей на просторах
его милой Родины, где им моментально открутили бы головенки, как кутятам...
Посмотрел в глазок и, не тревожа рацию, открыл. Ухмыльнулся:
- Какие люди - и без охраны... Ну, заходите. Клебанов вошел, остановился
посреди прихожей, сунув руки в карманы исторической рыжей кожанки. Сегодня
он выглядит еще более упрямым и принципиальным, потому Данил, воздержавшись
от ехидных реплик, спросил вполне мирно:
- А не выпить ли нам водочки?
Он не особенно и удивился, когда опер, чуть заметно кивнув, направился
было в кухню. Поторопился тормознуть:
- Нет, давайте в комнату.
- А...
- Да я один, - сказал Данил.
Ольга все-таки вернулась к матери, но он, понятно, не стал вдаваться в
такие тонкости. А кухни опасался, чтобы не запустили в окно какую-нибудь
пакость вроде маленькой аккуратненькой гранатки из портативной "Мухи" - на
балконе-то остекление с секретом, любая граната там и рванет, не пройдя в
комнату... "Муха" - это вполне во вкусе Беса. А Бес, очень похоже, прослышал
краем уха о кладе, только ничего толком не знает...
Он, не зажигая света, принес из кухни тарелки, а из холодильника в
прихожей - едва початую бутылку кошерной "Выборовой", которой снабжал Януш,
поинтересовался:
- Вы, часом, не антисемит?
- Бог миловал, - сухо отозвался Клебанов.
- Вот и отлично. Слеза, - повертел бутылку, всю в наклейках с надписями
на иврите. - Хоть мы с вами не иудеи, причаститься стоит - нектар...
Разлил по рюмкам. Сначала не сообразил, чем занят Клебанов, потом понял и
откровенно фыркнул: старлей выискивал среди сварганенной на скорую руку
закуски, не столь уж и изысканной, нечто совсем уж простенькое.
- Ну, глупо, - сказал Данил. - Зачем же принципиальность до абсурда
доводить? Колбасу вон берите... Выпили. Минутку посидели. Данил с
любопытством ждал.
- Меня посылают в Чечню, - сказал Клебанов. - Чистить тылы. Завтра
полетит сводная группа от трех управлений.
- Вот уж, честное слово, это не я, - сказал Данил.
- Догадываюсь, - он поднял глаза, поиграл желваками. - Я вам больше не
опасен, а?
- А вы что, были для меня опасны? - ухмыльнулся Данил и вновь наполнил
рюмки. - Что-то не припоминаю...
- Где Марина Бурлаченко?
- Ну не под асфальтом же... - Данил, подавая пример, опрокинул рюмку. -
Слушай, давай-ка бросим множественное число, за русским столом не принято
как-то... И ответь ты мне на один-единственный вопрос: твои дела передали
кому-то другому или закрыли?
Клебанов угрюмо молчал.
- Господи ты боже мой, - с досадой сказал Данил. - Ты хоть понимаешь, что
в Чечне тебе, как манекену, пальнут в спину некие заранее неустановленные
личности - и адье? Это они, конечно, хорошо придумали. Отстранять от дела -
вонь пойдет, а против исполнения служебного долга в диких теснинах Кавказа
не больно-то и попрешь. Заерепенишься - выгонят, только и делов... Хочешь,
отмажу? Без всяких меркантильных соображений?
- Нет, спасибо.
- Честно, без всякой отработки. На кой ты мне сдался, у меня полковники
есть...
- Я сказал, не нуждаюсь.
- Бортко тебя, выходит, сдал, - задумчиво произнес Данил. - Он, конечно,
мужик хороший, но беда его в том, что он - начальник. А любой начальник
вынужден быть дипломатом, учитывать кучу тонкостей да помнить о куче
ниточек, связывающих его с другими начальниками. Это не коррупция и не
разорение рядов, это жизнь на грешной земле... А я ведь тебе пошел навстречу
тогда - с Есаулом. Хоть и не обязан был. И когда речь зашла об Есауле, ты
все-таки хоть капельку служебных тайн, да выдал...
- Что тебе нужно?
- На кого вы поставили засаду в "Кинг-Конге". Это раз. Все, что тебе
известно об убийствах Ивлева, его непутевой супруги и Костерина. Это два.
Кто среди ваших шишек влез в наезды на "Интеркрайт" и историю с кладом. Это
три. Все.
- А зачем?
- А затем, что я терпеть не могу, когда всякая сволочь ползет в огород,
который я подрядился стеречь, - сказал Данил. - И я им устрою панихиду с
танками...
- Вот то-то и оно. Не ты им должен устраивать панихиду, а я...
- Ну так устраивай, - развел Данил руками. - Бардзо проше! Я тебе мешал?
Клебанов медленно надул щеки, шумно выдохнул. Покосился на бутылку, и
Данил наполнил по новой.
- Я им должен устраивать панихиду... - повторил Клебанов. - Лично к тебе
у меня злобы нет, но вот ваши шараги...
- А это наш министр себе в башку девять граммов загнал или ваш? -
вкрадчиво спросил Данил. - Шараги, говоришь? Между прочим, наркотой мы не
торгуем. Пенсионеров ради квартир не душим. И пятиклассниц в эскорт не
загоняем.
- А все остальное?
- Остальное? - Данил говорил спокойно. - Представь себе такую картинку:
были овечки, был вокруг них двухметровый забор, быки пастухи с двустволками
и волкодавами. Потом пришел новый председатель колхоза, пастухов разогнал,
собак перестрелял, а забор за бутылку продал на дрова... Пришли волки.
Может, их и следует стрелять, только не кажется ли тебе, друг ситный, что
волки тут явление вторичное, а вина лежит прежде всего на председателе? Хоть
он сам со всех трибун серых разбойников и поносит последними словами...
- Ну, эту философию мы слышали...
- А ты можешь другую предложить? - спросил Данил. - Можешь? Может, ради
светлого будущего нас всех стоит перестрелять? Только если ты завтра
хлопнешь Фрола с Кузьмнчом, на их место моментально встанут в первом случае
Слон, во втором - какой-нибудь Мнльков. Их тоже? Так это ж до бесконечности
может тянуться, и придется тебе положить столько народу, что свихнешься, не
дойдя до половины очереди...
- Значит, следует окончательно отдать вам все на откуп?
- Чуть-чуть не так, - сказал Данил. - Взять все самое лучшее... не
лыбься, самое лучшее. В конце-то концов, где были бы работяги, не купи Фрол
завод? А? Отсечь самый откровенный криминал, а в остальном - ну, смириться,
что ли, амнистию объявить, предупредить, что уж впредь-то, при малейшем
прегрешении... Нет другого пути, поздно. А максимализм - он только в розовой
юности хорош... Либо будем налаживать жизнь с теми, кто есть, либо, в самом
деле, бульдозерами жмуров в овраги грести. Вот только не захочет никто в
овраги, и начнется такая войнушка, что обезлюдеет одна шестая... Понимаешь,
все упирается в разумный компромисс, это в сказках выбираешь меж добром и
злом, а в жизни тебе постоянно приходится меж двух зол болтаться... И так,
чтоб вечно оставаться посередине, не бывает, хоть ты тресни.
- А интересно, что бы ты на моем месте делал? - Клебанов спросил это без
всякого ехидства.
- Я тебе скажу так, - сказал Данил. - Я бы покрывал своего генерала. Из
той самой корпоративности и ради чести мундира. Покрывал бы, воруй он, бери
взятки, копай он клады в свободное от работы время. Но если бы он пошел
через кровь, пусть даже стороною, я бы закусил удила. Все стерплю, кроме
крови. Стрелять надо только в ответ. А уж если бы мой генерал вдобавок
подставил меня, как тебя с Чечней, если бы он спалил в печурке все, что я
накопал, а меня - и со мной неизвестное количество будущих жмуров, в
перспективе - загнал в расход в буквальном смысле, а не в бухгалтерском... Я
бы с чертом закорешился, лишь бы приложить его мордой об стол... Вот такая у
меня философия. Не самая, понимаешь ли, гуманная и передовая, но на большее
не способен, в чем честно и подписываюсь... Хочешь, я тебе облегчу задачу?
Еще по одной?
- Не будем пока...
- Как хочешь, - спокойно пожал плечами Данил. - Так вот, я уже накопал
достаточно, чтобы
...Поділитися у соцмережах
