Жанр: Электронное издание
bushk10
..., как бы не соврать, жена приехала
на белом БМВ, довольно новеньком, года девяносто третьего. Я посмотрел в
окно - дочка сказала что-то вроде: "Смотри, мама приехала". Они поговорили
возле машины с минуту, потом она вошла в подъезд... Да, если подумать, это и
привлекло внимание - длинное, модное черное пальто на фоне белого БМВ... Я
ни о чем не стал спрашивать - мало ли кто из знакомых может подвезти...
- Вы ручаетесь, что это был он?
- Пожалуй, - сказал Родион. - Чертовски похож. Улыбочка эта
характерная...
- Он сам сидел за рулем?
- Да. Я сначала подумал, у нее новая машина и новый шофер, но она бы
сказала...
- Значит, недели три назад?
- Да, примерно. Недели три, плюс сколько-то дней... Откуда я знал, что
надо запомнить дату?
- Действительно... - сказала она без малейшей иронии. - И номер машины,
конечно, не помните?
- Я его и не видел, по-моему. Сверху же не видно... А что, этот тип имеет
какое-то отношение...
Теперь она пожала плечами с видом полнейшего неведения.
- Хорошенькие дела, - начал он, решив, что не помешает немного
рассердиться. - Человека... даже двух убивают средь бела дня, а вы задаете
какие-то дурацкие вопросики, ничего не хотите сказать точно...
Она, глядя на бумаги, сказала негромко:
- Вечером, если быть точным... Родион Петрович, я все понимаю, но с
такими преступлениями очень сложно...
- Вы мне можете сказать хотя бы приблизительно, кто ее убил и почему?
Майор Шевчук грустно улыбнулась:
- Если бы я это знала, здесь сейчас сидели бы не вы, а тот, кто их убил.
Вот что... Может, приставить к вам человека?
- Ко мне!? - он в нешуточном удивлении разинул рот.
- Все бывает. К вам домой могут нагрянуть...
- Да нет, глупости. Кому я нужен?
- Знаете, случаются разнообразнейшие коллизии... Ваша жена держала дома
служебные бумаги?
- Да, в сейфе. Крохотный такой, с цифровым кодом. Но ваши его
осматривали, забрали все...
- И тем не менее, - сказала она настойчиво. - По-моему, какое-то время
вам необходимо сопровождение. Скрытое, конечно...
- Увольте, - сказал он. - Ни к чему.
- Хотите сказать, будете встречаться с вашей невестой?
- Да. Простите за откровенность, мне, конечно, больно и горько, но так уж
получилось, что о жене я давно уже думал как о бывшей... Это плохо?
- Ну что вы, Родион Петрович... Это жизнь. И все же позвольте мне
настоять на своем.
- Да к чему?
И спохватился вдруг. Возможно, ему сейчас как раз и полагалось немного
бояться загадочных убийц? Пожалуй. Нельзя представать очень уж уверенным в
своей полной безопасности...
- Если надо... - сказал он, словно сдаваясь. - Вот только как это будет
выглядеть?
- Какое-то время вы будете ставить в известность о всех своих
перемещениях человека, с которым я вас сейчас познакомлю. - Она слегка
покривила губы. - Не беспокойтесь, в вашей спальне он не будет
присутствовать, на вашу личную жизнь никто не посягает, тем более что речь
идет о невесте... Видите ли, мы не знаем еще, каковы были мотивы. Вы можете
ничего не знать - но они могут придерживаться другого мнения...
- Вы думаете, мне что-то грозит? - постарался он сделать испуганное лицо.
- Я обязана предусмотреть все случайности. Служба такая.
- И надолго это?
- Не знаю, честное слово.
"Сработал на свою голову, - сердито подумал он. - Только персонального
хвоста и не хватало. Ну, предположим, акций больше не предвидится, но нужно
еще съездить к Виталику, да и с Ириной придется встречаться. Самое смешное,
хвост будет не шпионить, а охранять от несуществующих в природе гангстеров,
обхохочешься... Ладно, после всего прожитого не так уж трудно будет от него
оторваться..."
Видимо, она нажала кнопку под столом - и не успела вынуть руку из-под
столешницы, как дверь распахнулась:
- Познакомьтесь, - сказала она. - Старший лейтенант Сурганов, ваш
ангел-хранитель на ближайшие несколько дней.
Родион обернулся - и приложил грандиознейшие усилия, чтобы лицо осталось
бесстрастным. Это был тот, из обменного пункта, он же "подставка" из поезда
- высокий, крепкий, светловолосый, в тех же черных джинсах и клетчатой
рубашечке... На краткий миг сердце оборвалось - что, если тут тонкий умысел,
дьявольская игра, ловушка? Нет, рано паниковать, допрос шел бы совершенно
иначе, заподозри они что-то...
- Послушайте, я вас помню, - сказал он простецким тоном. - Я тогда ехал
мимо обменного пункта, а вы с каким-то капитаном меня остановили и попросили
подвезти до УВД...
- Да? - старший лейтенант смотрел на него, как на незнакомого, и этот
взгляд успокоил Родиона окончательно. - Я и не запомнил вас тогда, голова
была другим забита... Надо же, совпадение...
- Ну, давайте все быстренько обговорим, - сказала майор Шевчук. - У меня
еще масса дел, уж простите, Родион Петрович...
Он предпринял последнюю попытку отбиться от нежданной чести:
- Вообще-то, у меня дома лежит газовый пистолет, от жены остался...
Увы, эта фраза возымела обратное действие. Она совсем было собралась
улыбнуться, но вспомнила, что говорит с мужем злодейски убитой женщины,
посерьезнела:
- Во-первых, Родион Петрович, пистолет должен быть должным образом
зарегистрирован, а во-вторых, против таких людей он вам ничем не поможет...
...Нежданно-негаданно Родион оказался самым натуральным "охраняемым
лицом". Нужно отдать им должное, они не доставляли хлопот - ехали следом на
ничем не примечательной белой "семерке", чертов Сурганов по имени Слава и
второй, которого Родиону так и не представили. Если не поглядывать в
зеркальце, можно решить, что никакого хвоста и нет. Главное, не навести их
на "берлогу"... Сколько дней пройдет, прежде чем отстанут? Вряд ли отцепятся
скоро...
Соблюдая уговор, он ехал не спеша и лихих маневров не совершал.
Припарковал машину возле магазина "Арлет", купил мороженое, свежие газеты,
устроился на скамейке. Слава-клетчатый расположился чуть поодаль, мастерски
притворяясь, что они незнакомы. Так и хотелось его пристукнуть, но такой
роскоши себе никак нельзя было позволить...
Самое интересное, двойное убийство на Каландаришвили в газеты так и не
попало. Несомненно, коллеги Лики и Толмачева нажали на все кнопки, до
которых смогли дотянуться, и понять их легко: очень уж порочащие декорации
сему убийству сопутствовали. Парочка семейных прелюбодеев, занимавших
немаленькие посты в "Шантар-Триггере", сексодром, оборудованный в служебном
офисе, надо полагать, за казенный счет... Для репутации фирмы такая плюха,
безусловно, станет не роковой, но весьма обременительной... Интересно,
сколько отвалили вахтеру, чтобы помалкивал?
Впрочем, и о безвременно скончавшемся самой естественной смертью (по
российским меркам конца двадцатого века) Вершине практически перестали
писать. В тех газетах, что полагали себя респектабельными столпами
"четвертой власти", он удостоился пары строчек - да и то возвещавших, что
следствие продолжается, но никаких подвижек пока что не произошло.
Зато "Шантарский сплетник", как и следовало ожидать, потрудился на славу.
В отличие от чопорных изданий, объявлявших себя не более не менее как
сибирскими аналогами "Вашингтон пост" или "Тайме" (но черпавших доходы
главным образом из рекламы сомнительных фирм и дотаций от властей),
"Сплетник" честно признавался, что является бульварнейшей газеткой (и даже
сделал эти два слова подзаголовком).
Его владельцы были достаточно осторожны, чтобы не навлечь на себя гнев
по-настоящему опасных фигур или заведомо проигрышные судебные процессы, но в
тех случаях, когда точно знали, что последствий не предвидится, лезли вон из
кожи. Вот и сейчас Родион не без удовольствия прочитал обширный репортаж о
личной жизни покойного - начинающая певичка из ресторана "Приют путника",
скороспелые мемуары секретарши г-на Вершина под лихим заголовком "Меж
телефоном и факсом", скандальная история с флагом города, который послужил
вдребезги пьяному и голому бизнесмену чем-то вроде римской тоги, когда он
держал ночью речь перед памятником Чехову на набережной, случай с
кордебалетом в варьете "шантеклер", в полном составе приглашенном на
зафрахтованный теплоход... Насколько он мог судить. Вершин продолжал
традиции старорежимных золотопромышленников, чудивших так, что исправники на
десять верст вокруг прятались в чуланах, а губернатор страдал мигренью и
ипохондрией - и, мало того, творчески их развивал. Именно Вершин, погрузив
на борт воздушного лайнера полсотни японских телевизоров и примерно такое же
количество репортеров, велел держать курс на Северный полюс, где вся эта
компания, за время полета накачавшаяся шампанским, бодро вышвырнула
импортные ящики за борт, все до одного. Прежде чем свалиться в здоровом
алкогольном сне, Вершин успел сделать официальное заявление для прессы:
выяснилось, он таким образом протестовал против засилья зарубежного товара и
выражал надежду, что принадлежавший ему радиозавод переплюнет всех этих
косоглазых в сжатые сроки. Каким-то чудом никто не вывалился в распахнутую
дверь, а конкурент Вершина Зыбунов, чьей фантазии хватило лишь на хоккейный
матч, устроенный на том же полюсе, умирал от зависти...
Смешно, но Родион, не спеша прочитав все это, ощутил к Вершину нечто
вроде симпатии - увы, чувства эти оказались несколько запоздалыми. "Вообще,
- повторил он про себя, - Ирину можно понять..."
Перевернув страницу, он убедился, что и прелестная вдова не осталась
забытой. Правда, в отличие от беспутного муженька, Ирина Викентьевна Вершина
представала в самом выгодном свете - для Родиона полной неожиданостью
оказалось, что она входит в правление едва ли не всех мужниных фирм.
Впрочем, он этому ничуть не удивился. Осталось стойкое подозрение, что
репортер был Ириной куплен на корню, - даже немного зная ее, Родион находил
некоторые эпитеты чрезмерно льстивыми...
Имевшиеся при репортаже фотографии он обозрел взором знатока - и пришел к
выводу, что в жизни она значительно пленительнее. А это еще что? Дела...
Под занавес сообщалось, что вдова, пережившая нешуточное нервное
потрясение, в самые ближайшие дни отправляется на пару-тройку недель
подлечить здоровье - возле некоего теплого моря за тридевять земель. Какое
именно море, не уточнялось, но подчеркивалось, что сведения наивернейшие и,
не исключено, получены из первых рук.
Так и было написано - в самые ближайшие дни...
Воровато оглянувшись, он вернулся к киоску, купил жетон и направился к
расположенному неподалеку телефону. Клетчатый, бдительно приподнявший
голову, собрался было встать, но видя, что Родион стоит у телефона, остался
на месте. Никто не подошел следом, не стал топтаться рядом, делая вид, будто
ожидает очереди, - значит, второго хвоста нет. Конечно, и про направленные
микрофоны забывать не стоит...
Трубку сняли после третьего звонка.
- Да? - послышался голос Ирины.
- Надо увидеться, - сказал он. - Это срочно.
- Что-то случилось? - голос мгновенно стал озабоченным.
- Ну, не так чтобы, однако...
- Не можешь говорить... раскованно?
- Вот именно. Не горит, но желательно...
Она помолчала. Клетчатый зыркал поверх газеты.
- Если это необходимо... - наконец промолвила она не без колебаний.
- Необходимо.
- Завтра. Там, где мы... возле медведя. Понимаешь?
- Вполне, - сказал Родион. - Когда?
- Когда... - повторила она, явно измышляя торопливо непонятный
посторонним код. - Когда... Вот что - единственная цифирка моего первого
взноса, помноженная на четыре. Понял?
- Ага, - сказал он. - Ничего сложного.
- Только постарайся...
- Будь спокойна, - сказал он. - Постараюсь.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Как кормят рыб в Шантарске
Ничего мучительнее он в жизни не испытывал. Будь его воля, ни за что не
поехал бы на кладбище, но отказываться было никак нельзя.
Мучило его одно, не столь уж сложное ощущение - казалось, что эти украли
у него не только Ликину жизнь, но и ее смерть. Длиннейшая кавалькада
разномастных иномарок сразу вызвала у него неодолимое желание шарахнуть туда
парочку гранат.
Лики не было - чье-то незнакомое восковое лицо на подушке
умопомрачительного гроба с посеребренными ручками, нелепая маска. Он
совершенно не чувствовал ни с м е р т и, ни ухода." Все было чуточку
ненастоящим - идиотский гроб, вульгарно пышные венки из живых цветов, сытые
рожи, вереницей подходившие к нему соболезновать с одинаково казенными
фразами и однотипно-скорбно поджатыми губами. Иные их холеные самки норовили
всплакнуть над Зойкой, хорошо хоть, конвейер не оставлял им времени.
И все-таки он выдержал стойко. Он был уже другим, битый жизнью разбойник,
шантарский Робин Гуд, ему надлежало остаться непроницаемым и
неразоблаченным, возвыситься над этой поганой толпой, чтобы вскорости,
навсегда вышвырнув их из памяти, начать новую жизнь. Вряд ли почтенным
сквайрам из красивых поместий так уж часто снились окутанные пороховым дымом
корабли в теплых морях и дерзко трепетавший когда-то над головой Веселый
Роджер...
Он выдержал. Стоял с каменным лицом, сжимая маленькую ладошку Зойки.
Невыносимо хотелось прижать ее к себе и поделиться радостью: сказать, что
все позади, что ожидающая ее новая жизнь будет чище и счастливее, но он еще
не придумал подходящие слова.
"Ангела-хранителя", неизменного Славу, он не видел - тот, конечно,
явился, но маячил где-то в отдалении. А вертеть головой в положении Родиона
было как-то непозволительно. "Надо будет Лике рассказать про этот
паноптикум..." - подумал он.
Вспомнил. Сардонически ухмыльнулся про себя такой забывчивости. Именно
сардонически, он это прекрасно знал. И опустил уголки рта, продолжая
механически кивать подходившим к нему соболезнующим - сколько ж их, тварей,
до темноты будут идти?! - беззвучно шевеля губами, притворяясь, будто
отвечает.
Наконец все кончилось. Кавалькада иномарок проследовала в обратном
направлении. Убитому горем мужу и осиротевшему ребеночку было предоставлено
заднее сиденье чьего-то кремового "Крайслера". Как легко было предугадать,
для поминок эти сняли большой зал "Казачьего подворья", одного из
престижнейших шантарских ресторанов.
Именно там Родион и избавился от хвоста. Возле входа он приметил Славу,
садившегося в знакомую "семерку", прочно обосновавшуюся на стоянке. Ну
конечно, сыскари знали свое место и не собирались садиться за стол с
бомондом. Когда толпа в приличествующем случаю скорбном молчании набилась в
зал и вокруг длиннейшего стола воцарилась легкая неразбериха, Родион
направился в дальний угол, взял за лацкан подвернувшегося официанта - обычно
они тут щеголяли в старинных казачьих нарядах, но организаторы поминок
решили, должно быть, что для великосветской тризны все же уместнее смокинги,
- без церемоний спросил:
- Где тут черный ход? Мне нужно выйти...
Он был одет не хуже других - а холуи, как в прежние времена, свыклись с
любыми капризами чудящих бар. Не удивившись, официант провел его каким-то
узким, пропитанным густым запахом жареного мяса коридором, несколько раз
изгибавшимся под самыми невероятными углами, вывел в крохотный дворик, где
вокруг мусорных баков кружили тощие собаки. Родион не беспокоился о Зойке -
тесть с тещей ее давно увезли домой. Снял галстук, сунул его в карман,
расстегнул пиджак и верхнюю пуговицу рубашки (чтобы хоть чуточку
гармонировать с грязными задворками, по которым пробирался) - и, поплутав с
минуту, определил, где находится. Уверенно направился к стоянке, где оставил
"копейку" ("Форд" отдыхал в гараже возле дома).
Ручаться можно, что его отсутствия никто и не заметит. Для них он всегда
был досадным привидением, второй тенью Лики, тенью, по странному капризу
природы передвигавшейся вертикально. Пусть таким и останется - Родион не
собирался им ничего доказывать, сильные стоят выше таких мелочей...
Соня ждала его у помпезного памятника писателю Чехову, когда-то
пробывшему в Шантарске по неведомым причинам всего сутки. Он нарочно
назначил встречу именно здесь - был слишком неопытен, чтобы засечь
квалифицированную слежку, а на набережной любой прилипала поневоле выдаст
себя...
Немного побродили вдоль набережной, над серой Шантарой. Оба молчали.
Антон Павлович, гордо задрав ришельевскую эспаньолку, провидчески взирал на
правый берег, над которым висела серая пелена индустриального смога -
половина заводов была остановлена, однако новая Россия продолжала
иждивенчески прирастать старой Сибирью... Насколько Родион мог судить, ни
одна из машин, проехавших за это время мимо набережной, не выказывала
желания остановиться, два раза одна и та же не показывалась. И среди редких
прохожих новых лиц не прибавилось. Отвязались...
- Ну как? - осторожно спросила Соня.
- Так... - махнул он рукой. - Жрать уселись. Соня на миг прижалась к
нему, но тут же отстранилась, словно боясь рассердить его своим сочувствием.
- Приходила мне повестка... - сказала она.
- В уголовку?
- Ага. Допрашивала какая-то рыжая кошка в майорских погонах. Шевчук ее
фамилия. Улыбается, а глаза змеиные...
- По-моему, недалекая мусорня. Думаешь, у них погоны известным местом не
зарабатывают?
- Кто ее знает... - пожала плечами Соня. - Может, и дура, но баба
ядовитая. Нет, обошлось без подковырочек, но если такая вцепится, до кости
кусанет...
- Брось, - сказал Родион. - Все нормально прошло?
- Ага. Она меня особенно и не теребила. Так, формальности. Я, конечно,
держала ушки на макушке. Да, хотим пожениться. Да, расходились вы с женой
культурно, без битья тарелок и физиономий. Да, мы с тобой уже познали друг
друга, что по нынешним временам позволительно любому, а уж жениху с невестой
- тем более.
- Было что-нибудь типа: "А где он был в такие-то дни?"
- Ты знаешь, нет, - сказала Соня. - Я, вообще-то, ждала, чем черт не
шутит... Но она этой темы и не затрагивала.
- Значит, все прекрасно, - вздохнул он облегченно. - Мы с тобой вне
подозрений...
- Касаемо чего? - быстро спросила она. Родион посмотрел на нее - она
потупилась, зачем-то дернула плечиком, - с расстановкой сказал:
- Касаемо всех наших подвигов на ниве экспроприации экспроприаторов,
конечно. Все, что мы наворотили, ведению уголовки как раз и подлежит... - и
на всякий случай поторопился перевести разговор. - Звонила?
- Ага. Конспирации ради не ему самому, а одной знакомой, которая точно
знает, где он есть... Сидит дома.
- Прекрасно, - сказал он сквозь зубы. - Образец при мне - ну кто бы
вздумал на похоронах обыскивать убитого горем мужа? Так что поехали...
...Виталик с глубокомысленно-загадочным видом набрал на кончик ложечки
рассыпчатую розовую массу, послюнил палец, попробовал крупинку на язык,
возведя глаза к потолку. Пожевал губами. Поджег щепотку на блюдечке,
приблизив его к носу...
Родион зорко и недоверчиво наблюдал за ним, сидя на широком поручне
дивана. Квартирка была однокомнатная, маленькая, но, в противоположность
логову злосчастного Витька, содержавшаяся в идеальной чистоте и порядке.
Даже сейчас, восседая за столом в сером спортивном костюме, юный деятель
эскорт-бизнеса щеголял безукоризненной, волосок к волоску, прической.
Вел он себя спокойно, без всяких внешних признаков удивления согласившись
провести экспертизу, но Родион сторожил каждое его движение, наученный
горьким опытом. Паренек это чуял, но виду не показывал, движения остались
столь же расслабленными.
Соня беспокойно ерзала в кресле.
- Интересно... - сказал, наконец, Виталик, страдальчески покосился на
дымившую, как паровоз. Соню (сам он не курил, сигарет на столе не видно), но
смолчал. Поднял глаза на Родиона. - И какие ваши проблемы?
Не моргнув глазом, Родион спокойно сказал:
- Мне предлагают купить.
- Ну и?
- Немного сомневаюсь в качестве. Заверяют, что товар якобы первосортный,
но я не специалист. Хотелось бы вас послушать. Процент обговорим...
- И много предлагают?
- Поллитровую банку, - сказал Родион, осторожности ради занизив
количество непонятной субстанции ровно наполовину. - Я видел товар, весь он
выглядит точно так же...
- И вы совершенно не разбираетесь? Родион молча развел руками,
усмехнулся:
- Бич нашего века - узкая специализация...
- Ну не тяни ты кота за хвост, Виталька... - нетерпеливо вмешалась Соня.
- Хорошие вы мои... - протянул парень с отрешенным видом. - Значит, целую
поллитру? А вы сомневаетесь?
В комнате почувствовалась нехорошая напряженность. С каменным лицом
Родион легонько прижал левый локоть к боку, почувствовав под тонкой курткой
рукоятку гнуснопрославленного "ТТ". Под костюмчиком у сопляка нигде не
выпирает, да и расстегивать "молнию" придется долго, стол без ящиков, и на
столе ничего похожего на прикрытое газетой оружие... Нет, рано пока
дергаться.
- А давайте в открытую? Ради экономии времени? - спросил вдруг Виталик. -
Сколько вы этого добра сперли?
Родион сделал оскорбленное лицо:
- Лексикончик у вас...
- Простите, достопочтенный Робин Гуд, - поклонился Виталик. - Сформулирую
иначе: сколько вы этого добра обрели? И, что гораздо существеннее, не
сопровождалось ли это обретение некими действиями, после которых кто-нибудь
расстался с бессмертной душой?
- Ладно, - сказал Родион. - Не понимаю подвоха, но просекаю где-то
подвох... Сперли. Каемся. Насколько я понимаю, вы вовсе не горите желанием
поделиться этими откровениями с гражданами в мышастых кительках? Вот и
прекрасно. Предложение насчет процента остается в силе. Можем даже взять в
долю - на разумных условиях...
- Чтобы я продал? - усмехнулся Виталик.
- Почему бы и нет? Трупов не осталось. Ни единого. Даже раненых нет. Вас
это вдохновляет?
- Ничуть.
- Почему? - серьезно спросил Родион. - В самом деле, не тяните кота за
хвост...
- Хорошо... - Виталик играл ложечкой. На лице у него Родион увидел не
алчность, не желание обставить недотеп - страх... Что-то тут было не так.
- Сколько у вас всего?
- Примерно литр, - сказал Родион. - Если считать банками.
И увидел, что щекастенькая физиономия Виталика еще более вытянулось.
- Артисты... - сказал парень тихо. - Предложили им... Мистер Робин Гуд,
тут могут быть только два объяснения, напросившихся практически мгновенно:
неспециалисту такой товар никто не предложит на толкучке и не поднесет на
блюдечке. Либо продавец был еще большим растяпой, либо... Ну, вы сами
признались.
- Короче, - бросил Родион грубо.
- Это кокаин.
- Но кокаин же белый? - в голос воскликнули Родион с Соней.
- Ох вы, спецы... Белый кокаин - конечный продукт. После всех разбавлении
безобидными, а порой и не особенно, присадочками - детской присыпкой,
тальком, мелом... Выгоды ради. А это, - он усиленно старался не смотреть в
сторону спичечного коробочка с наркотиком, - это чистейший кокаин.
Неразбавленный. Стопроцентной чистоты.
- И сколько стоит литр?
- Кому как, - сказал Виталик. - Нам с вами, если сунемся продавать,
заплатят свинцом в медной оболочке. Как только о нас прослышат те, у кого вы
его сперли. В России это стоит несколько сот тысяч долларов. Литр.
Неразбавленный. Разбавленный должным образом -за миллион зелеными. Понятно?
Да не щупайте вы свой пистоль! Я вас закладывать не пойду - скальп снимут
моментально не те, так эти...
- Кто?
- А я откуда знаю?! - огрызнулся парень с детской беспомощностью. - Это ж
надо было додуматься,.. Надо ж было так... Вернуть незаметно нельзя?
- Увы... - сказал Родион.
Почему-то он поверил сразу - с таким лицом не врут...
- Виталик, а что ж делать? - спросила Соня тихо.
- Жопу заголять и бегать! - рявкнул он, впервые потеряв вальяжность и
безукоризненные манеры. - Ты ему наводку дала?
- Ну, я... - она прищурилась. - Виталик, ты уж извини, но как в песне
поется - связал нас черт с тобой веревочкой одной... Уйдем не раньше, чем
растолкуешь, как из этой истории выскочить.
- Кристально излагает девочка, - сказал Родион, вспомнив о своем
положении атамана.
- Свалились на мою голову...
- Быстрей просветишь - быстрее уйдем, - безжалостно сказал Родион.
- Вас видели? Или все чисто?
- Ручаюсь, чисто, - сказал Родион.
- Трупов, точно,нет?
- Говорю же - даже побитых нет... Связали и оставили грустить. Следов к
нам ни малейших.
- Вашим бы хлебалом, дяденька, да медок наворачивать... Сонька, а тебя
кто навел?
- Людка.
- На нее могут выйти?
- Вряд ли. Там, на Киржаче...
- Эй, я знать ничего не хочу! - он прямо-таки подскочил за столом. -
Значит, Людка... Надо подумать. Она сегодня с десяти работает, успею
поговорить. Деньги в зубы - и пусть исчезнет недель на пару. Давно
собиралась мамашу навестить,только рада будет...Софи,ты меня не благодари. Я
не заботливый, я жить хочу, и, что характерно, с целым, не
разукомплектованным организмом... Вы тоже, а? Итак... Прощенья просить
бесполезно - и потому, что могут прирезать сгоряча, и оттого, что хата
наверняка уже пустая. Серьезный человек после такого налета слиняет
моментально. На всякий случай. Вас, ребятки, да и меня заодно, спасти может
одно: будем богу молиться, чтобы это был гастролер, бегун на длинные
дистанции. А может, ему не поверят и самого возьмут в ножи. Был бы идеальный
вариант... - он зап
...Закладка в соц.сетях
