Жанр: Любовные романы
Любовницы президента
...ыло, по меньше мере, на три
дюйма короче, чем носят в Штатах. Д'Арси была в восторге. Затем они
прокатились на такси до Ру-де-Фаберже Сент-Оноре, чтобы сделать прически у
Александра. По словам Джейд, он был единственным мастером, кому доверяли
свои головы сливки общества.
— Но примет ли он нас без предварительной договоренности?
— Ну, ты выглядишь вполне представительно, а я в конце концов —
страстная девушка с обложки журнала.
Все случилось именно так, как предполагала Джейд. Когда они вошли в
парикмахерскую, состоящую из множества комнат, Джейд проигнорировала
протесты приемщицы, что их нет в ее журнале приема посетителей, и они
беспрепятственно прошли в салон. Там, бегая взад и вперед, их тщательно
осмотрели консультанты, потом провели в голубую комнату к Александра. Он
поцеловал Джейд и пробормотал что-то вроде
ужасное дитя
, но, оставаясь во
власти ее очарования, стал священнодействовать с ее волосами.
Три часа спустя, когда они пронеслись мимо все еще ожидающих своей очереди
графинь, баронесс и виконтесс с их очаровательными завитушками на затылках и
лбах, Д'Арси отметила про себя, что Джейд была такой же царствующей
королевой на современной парижской сцене, как и ее мать в свое время в
Голливуде
— Вот это шик! — прошептала Д'Арси, входя в квартиру близ Буа,
украшенную хрустальными люстрами, висящими гобеленами и дорогой
мебелью. — Ты должна так же жить.
— Я? — усмехнулась Джейд. — О, это слишком шикарно для меня.
Это декаданс.
Д'Арси огляделась вокруг. Неподалеку она увидела достаточно пожилую женщину
в платье с глубоким вырезом на груди, какого-то господина с румяными щеками
и еще одного в черном галстуке и с длинными волосами, завитушки которых
спадали на его щеки.
— Чья это квартира? Кто устраивает эту вечеринку?
— Марселла. Фотомодель, и причем самая крутая. Вон там, — показала
Джейд. — С молодым парнем в кафтане.
Д'Арси увидела женщину лет сорока с оранжевыми губами и мертвенно-бледной
кожей, с чертами лица, как будто вырубленными из мрамора. Она была тонка,
как рапира, с обвивающими подбородок платиновыми волосами.
— Если она модель, да еще и крутая, то тебя ожидают неприятности. Ты
никогда не будешь такой. Ху-у! Она роковая женщина. — Затем она
увидела, как Марселла повернулась к другой женщине и нежно поцеловала ее в
губы. У Д'Арси перехватило дыхание.
Джейд засмеялась:
— Се ля ви! — Она показала на стол из розового мрамора около трех
футов в диаметре, стоявший посредине комнаты. — Видишь тот стол? Когда
я впервые пришла сюда, выпила шесть бокалов вина и танцевала на нем.
— Ты что, серьезно? Сделай это сейчас для меня!
— Боюсь, что не смогу. Я таких вещей больше не делаю.
Мимо продефилировала белокурая женщина с массивным подбородком в белом
сатиновом платье.
Заметив ее белокурые волосы, Д'Арси прошептала:
— Я думаю, что она выдает себя за Мерилин Монро.
Джейд кивнула:
— Да, но только это он.
Д'Арси была поражена:
— Я понимаю, что это декаданс, но не вижу, чтобы кто-нибудь принимал
наркотики.
— Конечно же, нет. Это же рафинированный декаданс. Марселла никогда не
позволяет этого у себя в салоне. Если ты хочешь, пойди на кухню. Там,
вероятно, есть полный набор в серебряных кувшинчиках, даже тхай стикс.
Д'Арси покачала головой:
— Нет, спасибо. Я больше не балуюсь такими вещами.
Около полуночи Джейд отправилась на поиски своей Синдереллы, чтобы сообщить
ей, что пора возвращаться в свое элегантное убежище в
Ритце
. Она нашла
Д'Арси в спальне рядом с Марселлой, которая уже просунула под нее свои белые
длинные пальцы с оранжевым маникюром.
— Д'Арси! — вскрикнула Джейд, чтобы обратить на себя внимание.
Марселла повернулась и проворчала с досадой:
— Ох эти несносные американки!
Джейд подала Д'Арси ее пальто:
— В самом деле! Что ты себе позволяешь? Я больше не возьму тебя с
собой.
— Да что ты разошлась! Я не собираюсь ничего делать.
— Ты чуть было уже не сделала.
— — Я же была одета, не правда ли?
— Да, но как долго ты была бы одета?
— Я ничего не собираюсь делать. Мне было просто интересно, что будет
дальше.
— И когда же ты собиралась остановиться?
— В момент истины! — И они обе засмеялись.
— Твой момент истины мог бы наступить, когда было бы уже поздно, и что
тогда?
Они вышли из дома и окунулись в холодную, чистую ночь. Д'Арси снова
хихикнула и сказала:
— Ну, тогда бы я получила интереснейший парижский опыт любви и увезла
бы его с собой. Ведь, в сущности, сама эта вечеринка была прекрасным
парижским опытом, во всяком случае, достаточно интересным для меня.
— Знаешь, что было бы настоящим французским опытом? Небольшое любовное
приключение. Ни одна парижская женщина не верит в существование опыта одной
встречи. Нужен какой-нибудь любовный эпизод. Я подумаю об этом и, может
быть, приведу кого-нибудь специально для тебя.
— Любовный роман?
— Да, коротенький. — Джейд засмеялась. — Только на тот период
времени, когда ты будешь здесь.
— Не утруждай себя. Так или иначе я больше этим не занимаюсь.
Джейд вздохнула:
— Я знаю. Я тоже этим больше не занимаюсь.
— Джейд, давай не будем возвращаться в
Ритц
. Мне кажется, я уже
пресытилась роскошью. Давай вернемся в твою квартиру. Там как-то уютнее.
— Окей, пошли. — И они, взявшись за руки, направились вниз по
улице.
— Ты уверена, что не останешься здесь до Рождества? Виндзоры устраивают
вечеринку в своем доме в Бау-де-Болонь, и я уже получила приглашение. Из-за
этих приглашений творится смертоубийство! — Джейд так не хотелось
отпускать Д'Арси.
— О, Джейд, мне бы хотелось остаться, но только ради тебя, а не каких-
то там Виндзоров. В конце концов, я уже встречалась с ними. Помнишь, они
были у нас на моем шестнадцатилетии? И мне что-то не очень хочется их больше
видеть, — сказала она, пытаясь развеселить Джейд. Но ей это не удалось.
Тогда Д'Арси взмолилась: — Я должна вернуться к Рождеству! Отец уехал, и
мать там совсем одна.
— Я знаю и очень сожалею, что твои родители разошлись, — сказала
Джейд и подумала при этом, что, вероятно, и она сама внесла свою лепту в то,
что с ними произошло.
Д'Арси пожала плечами:
— Я считаю, что это было неизбежно. После всех этих лет он просто не
мог смириться с тем, что мать имела свое собственное мнение.
— Как ты думаешь, почему он выбрал именно Бостон?
Чтобы быть рядом с Редом
, — подумала она, как бы отвечая на этот
вопрос.
— Ну, это его родной город. Мать говорит, что он собирается основать
движение, направленное против преступности. То есть организованной
преступности и всего такого. Кто знает, о чем он думает? Возможно, он
намерен использовать все это, как трамплин для организации третьей партии.
— О нет, Д'Арси! Он не должен этого делать!
— Что именно? Создавать третью партию? Это действительно кажется
безнадежным.
Джейд было все равно, безнадежное это дело или нет. Но она хорошо знала, что
борьба с организованной преступностью и такими, как Росс Скотт, была крайне
опасной.
— Не позволяй ему начинать эту борьбу!
Д'Арси засмеялась:
— Неужели ты думаешь, что он послушает меня? Кроме того, какая разница,
чем он будет заниматься? Для политики одна тема столь же хороша, что и
другая. Ты просто пытаешься найти для себя такую, из-за которой еще никого
не забили насмерть.
— Но я не имею в виду борьбу с преступностью как политическую тему. Он
не должен связываться с членами преступных синдикатов. Они уничтожат вас.
Они всегда доберутся до тех, кто им мешает!
— Но это же политика, Джейд. Здесь всегда кто-то хочет уничтожить тебя,
и для этого вовсе не обязательно быть членом преступного синдиката.
— О, Д'Арси! Ты не понимаешь и так цинична!
— Возможно, ты права. Возможно, я цинична. Может, мне самой придется
заняться политикой. Кто знает? Может быть, я буду первой женщиной —
президентом Соединенных Штатов.
Стало ясно, что бесполезно пытаться заставить Д'Арси понять, насколько
опасной была ситуация. Она просто отказывается воспринимать это все
серьезно.
— Лично я бы предпочла видеть тебя с любящим прекрасным мужем в доме,
полном детей, чем президентом.
Фраза была бестактной, поскольку Д'Арси была вынуждена отказаться от
ребенка.
Наступило грустное молчание. Но Д'Арси быстро пришла в себя:
— Большое спасибо. Я здесь мечтаю о президентстве, а ты вынуждаешь меня
играть роль домохозяйки и няни.
Джейд засмеялась:
— Ну, может быть, ты будешь одной из тех удачливых женщин, которые все
это имеют, — мужа, детей и президентство!
Д'Арси снова призадумалась.
— Может быть, я действительно все это буду иметь. Все, что для этого
нужно, — это безошибочно выбранный муж, верно? Я хочу сказать: если я
сделаю правильный выбор, я буду иметь президента в моем распоряжении, даже
если сама им не стану. Разве это не так?
Джейд не знала, шутит ли Д'Арси или все еще окружена романтическими мечтами,
несмотря на здравые мысли о Реде. Но как сама могла спросить об этом? В
чужом сердце всегда остаются заповедные уголки, куда не может вторгаться
даже самый близкий друг.
Когда они прибыли в Орли, обнаружилось, что самолет Д'Арси отправится, по
меньшей мере, через час.
— Давай выпьем немного вина, пока есть время, — сказала Джейд,
уводя Д'Арси в буфет. Они сели за небольшой столик и были так взволнованы,
что не могли даже говорить.
— Ты обещаешь писать мне? — спросила Д'Арси со слезами на глазах.
— Да. А ты должна отвечать мне. И, пожалуйста, постарайся почаще видеть
Эбби.
— Джейд, я уже говорила тебе. Она не хочет встречаться со мной.
— Но ты попытаешься сделать это для меня? Я уверена, что ей тоже нужна
подруга.
— Зачем? У нее есть Джудит и Ред. Ей больше никто не нужен. Ладно, я
попытаюсь. Для тебя. Но только, если мне не придется общаться с ее
бесценными Стэнтонами.
Джейд сжала ее руку:
— Спасибо. Я знаю, что тебе это нелегко.
Затем, чувствуя, что их время подходит к концу и что у нее, вероятно, не
будет другой такой возможности, Д'Арси сказала:
— Знаешь, тогда, в ту неделю в Палм-Бич, я была убеждена, что ты и Ред
симпатизировали друг другу. Это правда?
Теперь они были друзьями навсегда, и хотя Джейд знала, что между друзьями не
должно быть лжи, она все же не смогла заставить себя сказать Д'Арси всю
правду о том, что произошло между ней и Редом.
— Ты ошиблась. Мы отталкивались друг от друга, как масло от воды. Разве
ты этого не помнишь? — И чтобы хоть как-то ее утешить на прощание, она
добавила: — И еще, Д'Арси, даже тогда у меня было ощущение, что вы не
подходите друг другу. У меня было такое чувство, что Ред и Эбби как раз и
нужны друг другу.
— Ну, это самая ужасная нелепость, которую я когда-либо слышала, —
резко сказала Д'Арси.
— Извини. Это только мое личное ощущение.
— Ощущения обманчивы, — сказала она грубовато.
Джейд вынуждена была рассмеяться, а Д'Арси неохотно отбросила свою горечь и
тоже засмеялась. Она не хотела улетать в подавленном настроении.
Они медленно шли к выходу на взлетную полосу.
— Джейд, когда ты вернешься домой?
— Я не знаю, где мой дом. Моя мать как-то сказала, что дом — это место,
где тебе хорошо. Я даже не знала, какое именно место она имела в виду. Но у
меня было чувство, что это Бостон, а не Лос-Анджелес. Я не уточнила этого,
так как она была очень печальна. Но одно я знаю хорошо: мой дом наверняка не
в Лос-Анджелесе, где находятся Трейс и Скотт. По крайней мере, у тебя нет
такой проблемы. Ты знаешь, где тебе хорошо — во Флориде со своей матерью. Я
до сих пор не могу понять, почему ты хочешь вернуться в Бостон, в то время
как твоя мать остается совершенно одна. Из-за того, что ты хочешь
примириться с отцом?
— Нет. И не потому, что снова хочу возобновить отношения с Редом, если
ты это имеешь в виду. Я тебе уже говорила: возвращаюсь в Бостонский
университет. Возможно, удастся выбить у них несколько кредитов. К тому же
там хорошая школа политических наук. Да и какое место может быть лучше, чем
то, где находится объект для реванша? Но, Джейд, я все еще не понимаю, что
ты собираешься делать?
— Что ты имеешь в виду под делами? Завтра я позвоню Арману и скажу, что
готова приступить к работе, а он наорет на меня и будет клясться, что
уволит, если я снова прогуляю так много дней.
— А что потом?
— Потом я пойду на занятия по французскому, а через день, возможно,
напишу рассказ. Или, пожалуй, попытаюсь написать его. А потом Рождество, и я
пойду на вечеринку к герцогу и герцогине.
— А потом?
— Да не беспокойся ты обо мне, Д'Арси. У меня множество приглашений на
Новый год. У меня даже есть одно приглашение на ужин к Ноэлю Коварду в
Швейцарию.
Д'Арси нетерпеливо покачала головой:
— Я имею в виду остаток твоей жизни. — Она была так озабочена
судьбой подруги, казавшейся ей необыкновенно одинокой.
Настало время для посадки на самолет. Джейд поцеловала ее:
— Не беспокойся обо мне. Я делаю то, что делают все: живу сегодняшним
днем. Но я всегда буду помнить о тебе, обещаю!
Д'Арси удалось лишь прошептать в ответ:
— Береги себя, слышишь?
И она улетела, а Джейд все не уходила, пока самолет не скрылся в небе.
II
На рождественском приеме в Виндзорском дворце собралась довольно пестрая
группа гостей — итальянский кинорежиссер, известный мастер по женским
прическам, несколько выдающихся модельеров, какие-то богатые американцы и
беспокойные европейские аристократы, утомившие всех своими рассказами о том,
где они недавно были — Мексика, острова Греции, Лондон — и где они
собираются побывать — в Биаррице, Риме и Коста-дель-Сол. Еще одной весьма
популярной темой разговоров были другие приемы, на которых они
присутствовали, — кто там был, в чем они были одеты и что подавали к
столу.
В самом центре внимания, естественно, была герцогиня, прославившаяся как
своим фантастическим гардеробом и драгоценностями, так и тем, что до развода
была женой американца и имела прямое отношение к английскому трону. Она
спросила у Джейд, какие чулки та носит, на что Джейд ответила, что носит
только гольфы и колготки. Уэллис призналась, что она все еще носит чулки и
закупает их в Соединенных Штатах по цене один доллар девяносто пять центов.
— Фантастически выгодная сделка, не правда ли? — гордо спросила
она.
— О! — воскликнула Джейд. — Еще бы!
Затем Уэллис подозвала мужа и вынудила его сказать Джейд, что он тоже был
чрезвычайно горд тем, что она так умна, покупая чулки в Штатах по цене один
доллар девяносто пять центов за пару.
— О, дорогая! Да, да, я очень горжусь этим, — пробормотал он с
нескрываемым энтузиазмом.
Джейд наигранно улыбнулась и сделала большой глоток из бокала с вином.
Затем герцогиня, бесспорно владевшая самой большой коллекцией драгоценностей
в мире, поинтересовалась тем, что произошло с драгоценностями Карлотты
Боудин.
Джейд попросила принести ей чего-нибудь покрепче и рассказала герцогине всю
историю с драгоценностями ее матери: небольшую часть их она вынуждена была
продать, а большую хранит в надежном банке. При этом она пообещала герцогине
сообщить ей о своем намерении продать часть этой коллекции, если возникнет
такая потребность.
— Ты демонстрируешь мини? — спросила герцогиня.
— Конечно, если это соответствует договору. Вам нравится мини?
— Да, это прекрасно, если молодая леди имеет чудесные формы. Что же
касается меня, то я предпочитаю двубортные костюмы и не люблю, когда женщины
носят брюки. А что вам нравится?
— О, помилуйте, герцогиня, — рассмеялась Джейд. — Если это
вам действительно интересно, я люблю стихи Руда Гернрейх, знаете, открытый
бюст...
Герцогиня закашлялась, покраснела и тоже рассмеялась, а
господин Чу
, один
из наиболее любимых ее псов, сидевший у нее на коленях, засуетился и написал
на ее дорогое, от Диора, платье.
— Ох-ох! — воскликнула Уэллис, набросившись почему-то не на
виновника этого происшествия, а на герцога. — Ты не выгулял его! Это
единственное, о чем я тебя прошу, и ты не сделал этого!
Услышав это, герцог разрыдался и выдавил из себя:
— О, Уэллис, ты опять заставила меня плакать! — Затем он спустился
вниз по лестнице в свою спальню, а Джейд приказала принести свое пальто и
покинула гостеприимный дворец.
Некоторое время спустя Джейд воспользовалась приглашением Ноэля Коварда и
поехала к нему на Новый год, который он встречал в своем бело-розовом доме в
Альпах. Она не была до этого знакома с ним, но хорошо знала, что его друзья
любят, когда вечеринки украшают хорошенькие девушки. Ей было, собственно
говоря, все равно, и она решила отправиться туда.
Элегантный мистер Ковард в остроносых тапочках, которые, по его словам,
сделал сам Мерле Оберон, был приятно удивлен, узнав, что Джейд была
карбоновой копией легендарной Карлотты.
— Она была абсолютно восхитительна! Вы непременно должны попробовать
эту сладчайшую малину, которую доставили самолетом из Израиля. Вы так же
восхитительны, как и ваша чудесная матушка.
Весь этот дом, как, впрочем, и его хозяин, воплощал в себе всю цветовую
гамму красок, на что Джейд не смогла не обратить внимания. Вдоль дороги,
ведущей к его вилле, цвели розовые и белые петунии, несмотря на то, что была
уже середина зимы. А сам Ноэль был одет в ярко-пурпурный смокинг,
гармонировавший с его пурпурной софой, а его зеленый галстук вполне
соответствовал цвету скатерти, покрывавшей кофейный столик. Повсюду
виднелись многоцветные подушки с острыми углами.
— Эту сделала Мэри Мартин, а ту — Дороти Хамерштейн. Вы знакомы с
Дороти? Она просто очаровательна!
Джейд была представлена Биллу Холдену, который тут же поинтересовался,
приедет ли Одри.
— Одри? — удивилась Джейд.
— Да, Одри Хэпберн, — сказал Билл, как бы удивляясь, что имя этой
актрисы кому-то может быть неизвестным.
Там был также Орсон Уэллис — впечатляющая фигура, необыкновенно
заинтересовавшая Джейд. Мистер Уэллис сказал ей, что она точная копия своей
матери и что, несмотря на то, что был женат на легендарной блондинке Рите,
он все же считает Карлотту Боудин самой прекрасной блондинкой в мире.
В этот самый момент к разговору присоединился Джеймс Мэйсон, заявивший, что
считает Карлотту воплощением голливудского обаяния, а подошедший Ноэль
произнес:
— Когда Герти... Гертруда Лоуренс, — объяснил он, полагая, что
Джейд слишком молода, чтобы знать, кто она такая. — Когда Герти и я
танцевали, все вокруг говорили, что мы являемся самым точным определением
изящества!
Давид Нивен, еще один житель Швейцарии, поведал Джейд о том, какая это была
трагедия, что ее талантливая мать прожила столь короткую жизнь. Затем он
представил ее Чарли Чаплину, который сидел один, погруженный в свои мысли.
Мистер Чаплин обошел молчанием Карлотту, поскольку ее творческая карьера
протекала уже после его собственной, и Джейд была признательна ему за это. В
конце концов, она приехала в Швейцарию не для того, чтобы собирать мемуары о
своей блистательной, но уже покойной матери.
Она взяла четвертый бокал шампанского и направилась к окну, чтобы поглазеть
на уже невидимый Монблан.
— Прекрасный вид, не правда ли? — сказал подошедший к ней Ноэль.
— Нет, не очень, — откровенно призналась Джейд, повернувшись к
нему.
— Какая ты капризная, — сказал мистер Ковард, шутливо пригрозив ей
пальцем. — Точно как твоя прекрасная матушка.
Пронесся слух, что скоро, возможно, приедет сам Ирвин Шоу, что очень
обрадовало Джейд, обожавшую его короткие рассказы. К тому же он, наверное,
не знал ее мать. Но узнать, приехал ли он, ей так и не довелось, так как
вскоре она покинула этот дом в сопровождении какого-то принца из какого-то
княжества, покорившего ее своими необыкновенно голубыми глазами и
напоминавшего кого-то из прежней жизни.
Принц решил показать ей свою виллу, расположенную чуть выше виллы Ноэля, и
все то, ради чего обычно приезжают в Швейцарию: набережные, виллы и лыжные
прогулки.
Утром она почувствовала легкие угрызения совести. Наступило разочарование в
виллах вообще и в этой в частности. Ведь нарушено собственное обещание не
ввязываться больше в амурные дела и не искать себе любовных приключений.
Так наступил этот первый день Нового, 1965 года. Она даже не решила, как
проведет этот год. Слава Богу, что закончился старый.
Встреча с Д'Арси принесла Джейд некоторое беспокойство. Вся ее жизнь стала
казаться бесцельной и бессодержательной, и она снова и снова задавала себе
те же вопросы: что ты собираешься делать дальше? Как ты собираешься прожить
остаток своей жизни?
А весной у нее вдруг появилось чувство, что за ней следят. Идя по бульвару,
она как бы кожей почувствовала на себе чей-то взгляд. Но вокруг никого не
было. Может, это был призрак? Ее одолели сомнения, временами стала даже
подумывать о том, чтобы перебраться в Лондон. Она могла получить там работу
фотомодели, ведь у нее действительно была неплохая профессиональная
репутация. Но что-то подсказывало, что следует подождать до осени.
А некоторое время спустя, в июне, убедилась в том, что была права. В один
прекрасный день она открыла дверь и увидела того, кто ее преследовал.
Удивления совершенно не было, так как давно уже жила ожиданием. Он заполнил
собой все пространство двери — был выше, шире и прекрасней, чем прежде. Она
сразу забыла о том, что во время их последней встречи игриво отвергала все
его попытки заполучить ее. Забыто было все, кроме счастья повиснуть на руках
Реда Стэнтона.
За все это время у нее накопилось к нему множество вопросов, она хотела
сказать ему миллионы слов, но все это сейчас было неважным и могло
подождать.
Их тела и губы слились в одно единое целое. О, губы Реда привели ее в
состояние экзальтации: сперва они были сухими, мягкими и плотно сжатыми,
затем они разжались, дав ей почувствовать его возбуждающе сладковатый язык.
Поначалу их руки двигались медленно и осторожно, но вскоре их движения стали
быстрыми и нетерпеливыми. Она с невероятным трудом оторвала себя от него,
чтобы освободиться от скрывающей ее тонкой белой ночной рубашки. Затаив
дыхание, он наблюдал за ней, еще более прекрасной, чем прежде. Как долго он
мечтал о ней, представляя белую кожу, розовые соски и красноватый шелк
треугольника внизу живота. Сперва он долго держал в голове все эти грезы, но
потом они стали постепенно забываться. Это было так давно.
Он начал возиться со своей собственной одеждой, бросив на пол пиджак, затем
галстук.
— Давай я, — сказала она, видя, что он не может справиться с
пуговицами рубашки. Ее пальцы оказались более ловкими и быстрыми.
Дальше все пошло более слаженно: она расстегнула его ремень, он —
молнию
,
она сняла с него брюки, он ногой отбросил их в сторону. Затем он снова
прижал ее к себе, наслаждаясь близостью ее тела и совершая движения,
приводящие их обоих в неописуемое возбуждение. Он поднял ее на руки и отнес
на ту самую кровать, про которую Д'Арси сказала, что она маловата для любви.
Кузина ошиблась. Если она для чего-нибудь и была пригодна, так только для
любви.
Он не хотел спешить, опасаясь утратить всю остроту и полноту ощущений. Он
хотел долго ласкать ее тело легкими прикосновениями рта, языка и рук, но
почувствовал, что у него просто не хватит сил для такой неспешной и ленивой
любви. Ждать было уже невмочь. То же чувствовала и она.
Джейд откинулась на спину и раздвинула ноги, позволяя ему сильнее прижаться
к ней. Одной рукой он ласкал ее грудь, а другая скользнула вниз живота,
нащупывая ее трепетную плоть. Всем своим телом она прильнула к нему,
страстно подталкивая и направляя. Еще одно усилие, и она с приглушенным
стоном приняла его в себя. Подчиняясь женскому инстинкту, все ее тело стало
совершать конвульсивн
...Закладка в соц.сетях
