Жанр: Любовные романы
Хочу все и сразу
...более безразлично.
Блэр приподняла голову и сощурилась. Ох и потеха! Она села, предоставив себя
на полное обозрение.
— Привет.
Майлз уткнулся взглядом в песок и покраснел. Вообще-то он сейчас классно
гляделся в своих рыжих шортах, с ожерельем из ракушек, с торчащими во все
стороны соломенными волосами.
— Гм, я просто хотел спросить, будете ли вы на празднике.
Блэр повернулась к Серене и прошептала, чтобы Майлз не услышал:
— Мы идем на рождественский праздник? Серена улыбнулась и приставила ко лбу ладошку козырьком:
— А то.
Блэр снова повернулась к Майлзу:
— Мы придем.
Майлз кивнул, стараясь не смотреть Серене в глаза.
— Тогда до встречи.
Блэр улыбнулась, наблюдая, как Майлз возвращается к своей доске, поигрывая
мускулами, как он сталкивает доску обратно в воду. Вот умора! Они нашли
способ держать парней на расстоянии. Блэр легла на полотенце и перевернулась
на живот.
Умора-то умора, но даже крем от загара сверхсильной защиты не спасет
обнаженную девичью грудь, если слишком долго подставлять ее солнцу.
Прошло часа полтора. Серена уже хотела скачать Блэр, что пора, и вдруг...
— Серена? Серена резко села.
Это был Флоу. Вот так так, а она топлесс.
Но Флоу словно не замечал этого. Он подошел к Серене вплотную и завис над
ней. Блэр все еще лежала на животе, накинув на голову белую футболку. Она
притворялась спящей.
— Наконец-то я тебя нашел, — выдохнул Флоу и тряхнул своими
темными кудряшками. На нем были ядовито-оранжевые шорты. Стройное
мускулистое тело было покрыто светло-коричневым загаром. На шее висел амулет
— зуб акулы. — Ты скучала по мне?
Серена пожала плечами и скрестила руки, прикрыв грудь:
— Ну... присылаешь мне так много подарков...
— Не так и много, — сказал он вполне серьезно.
— Как сказать... Кстати, ты следишь за светскими новостями? Оказывается, мы с тобой помолвлены?
Флоу довольно ухмыльнулся:
— Да, я слышал. Но не беспокойся. Ты к этому привыкнешь.
Но, пардон, Серена вовсе не желала привыкать к подобным вещам. Конечно,
прежде она не встречалась с рок-звездами... И хотя они с Флоу поладили и
хорошо провели время, вокруг было столько красивых парней. Скалолазы, художники-
фотографы, автогонщики, актеры, диджеи... Вообще-то Серена как та птичка-
пересмешник, которую она видела вчера днем на кусте цветущего гибискуса.
Птичка перепархивала от одного цветка к другому. Так и Серена. Ей было не в
кайф застревать на одном цветке, даже если в нем полно нектара. Ей
непременно хотелось перепробовать как можно больше цветков.
Серена перекинула свой конский хвостик через плечо и стала машинально
перебирать ломаные кончики. Она ничего не ответила Флоу. А он не привык,
чтобы девушки так спокойно реагировали на его присутствие. Серена должна
была кинуться ему на шею и сказать, как она скучала и что не хочет
расставаться с ним никогда.
— Мы выступаем на рождественском празднике, — сказал Флоу. —
Может, потом общнемся? У меня для тебя подарок.
Серена улыбнулась.
О боже! Еще один подарок?
— Непременно.
— Отлично. — Флоу немного помедлил, надеясь, что Серена скажет что-
нибудь еще. Но она ничего не добавила. — Ладно. Тогда до завтра.
— Пока! — И Серена снова легла на песок. Она тихонько толкнула
Блэр локтем.
— Ну ты и лицемерка, — проговорила Блэр, перевернувшись на спину и убрав с лица футболку.
— Почему это я лицемерка?
— Ведешь себя так, словно тебе плевать на его знаки внимания. А ведь
наверняка не терпится узнать, что за рождественский подарок он приготовил.
Серена лукаво улыбнулась. Она могла нудеть сколько угодно, мол, ей надоели
подношения Флоу, но все девчонки без исключения любят подарки, особенно если
их делают знаменитые, отпадно красивые рок-звезды...
Источник ссылки обнаружен
— Какая к черту камера? — пробормотала Руби, двадцатидвухлетняя
сестра Ванессы.
Было воскресенье, три часа дня, но видок у Руби такой, словно заснула она
только пару часов назад. На глазах потекшая тушь. И даже не сняла свои
бордовые кожаные брюки. Руби растянулась в гостиной на разложенном диване-
футоне. Сестры жили в маленькой двухкомнатной квартирке в районе
Вильямсбурга. Она была завалена аппаратурой: динамики, микрофоны, гитары,
видеокамеры, осветительное оборудование. И все это
добро
принадлежало
группе
Сахарный дядюшка
, в которой играла Руби. На полу гостиной был
брошен ковер, сотканный на настоящем ткацком станке их хиппующими предками.
Станок и теперь еще стоит в их отчем доме в пригороде Берлингтона, штата
Вермонт. Это был красно-зеленый ковер с изображением Ноева ковчега: каждой
твари по паре разместились на огромном плоту, плывущем по Красному морю.
Сейчас ковер завален одеждой Руби, так что божьих тварей за грудой почти не
разглядеть.
— Где моя цифровая камера
Сони
? — не отставала разъяренная
Ванесса. — Я оставила ее на кухонном столе.
Ванесса собиралась просмотреть сегодня футаж, отснятый ею в пятницу в парке;
ей не терпелось увидеть, хорошо ли получились сосульки, а кадры с Нейтом и
Дженни она решила стереть. Но камера куда-то запропастилась, как сквозь
землю провалилась.
Руби перевернулась на живот и накрыла голову подушкой:
— Я ее на время ребятам дала. Ванесса с ужасом посмотрела на сестру.
— Как отдала? Каким ребятам?
— Парням из клуба
Медяк
. Они хотят снять материал про скейтбординг.
— Он же был с моей кассетой! — закричала Ванесса. — С
материалом для моего нового фильма!
Руби стащила с головы подушку и приподнялась.
— Я тебя умоляю, сестрица, у тебя еще с десяток камер. Ах, извините,
пожалуйста, что я вас так обидела. Ну прости, — примирительно сказалa
Руби. — Мир?
Ванесса тупо глядела на Руби, крепко сцепив руки. Теперь понятно, что
означают эти электронные послания. За сегодняшний день она получила их
сотни. И как только ее не называли! Но обиднее всего — грязной лесбиянкой,
снимающей порно. Похоже, друзья Руби перестарались. Они выставили отснятый
ею материал в Интернете.
А что Дэн? Он и так считает ее наполовину извращенкой. Можно представить,
что он думает теперь.
Днем накануне Рождества Дэн гулял по Интернету в поисках материала,
посвященного творческому кризису. Но ни одного дельного совета. Только
всякая чушь типа:
Совершите прогулку
. Да он уже исходил весь Манхэттен,
пытаясь сочинить хоть что-нибудь. Или:
Примите ванну
. Он терпеть не мог
принимать ванну. Они только вызывали у него сонливость.
Сделайте
зарядку
. —
Премного благодарствую
. Он жил на сигаретах и кофе, что
никак не вязалось с физическими упражнениями. На одном сайте рекомендовали
даже понюхать кокаин. Ну да, можно себе представить: какой-нибудь
писателишка наширялся и за одну ночь состряпал целый роман, а на следующее
утро и вспомнить не мог, кто написал такое. Нет уж. Дэн мог себе позволить
наклюкаться с друзьями на вечеринке, но заделываться кокаинщиком... Нет, это
не для него. На другом сайте советовали написать первое слово, какое придет
в голову, а потом двигаться дальше. Правда, говорили авторы, может
получиться сплошной компот из слов, но это лучше, чем ничего. Дэн решил
попробовать. Открыл чистую страницу своего черного блокнота и задумался.
Набил:
Телефон
. Засигналил компьютер, подсказывая, что пришло новое
сообщение. Дэн щелкнул мышкой и открыл почту. Писал Зеке, его лучший друг из
Риверсайда
:
Привет, посмотри вот эту ссылку. 3.
.
Дэн проигнорировал послание, решив, что Зеке опять что-то надыбал про
баскетбол. И снова уткнулся в блокнот, не глядя на монитор.
Телефон
. А дальше что? Какое слово дальше?
В приоткрытую дверь его комнаты просунулась голова отца.
— Дэн, я в магазин за рогаликами. Тебе ничего не купить?
Дэн развернулся на крутящемся кресле, чтобы попросить отца купить большую
банку черного кофе, и увидел, что тот аж обомлел, уставившись в монитор.
— Дженифер Хамфри — это ты? — завопил Руфус и ворвался в комнату,
как разъяренный зверь. На нем была белая рваная футболка, седые волосы
торчали в разные стороны, как у безумца.
Дэн развернулся к компьютеру. Сначала он узнал красную мохеровую шапочку
Дженни. Потом... Кажется, это была ее попка со спущенными белыми трусиками.
А какой-то парень с золотисто-каштановыми волосами наклонился и приложился к
ней, к попке, губами. Затем камера наехала на парня и запечатлела, как тот
стягивает свои штаны, а дальше — с перебивкой — парочка уже катится по
снегу, завернутая в его пальто и, кажется, занимается чем-то нехорошим.
— Дженифер! — снова заорал Руфус, брызжа слюной на монитор.
В дверях появилась Дженни: в голубом свитере, волосы затянуты в хвостик.
Сама невинность.
— Что такое? — спросила она.
Дэн откатился на кресле, чтобы сестра могла взглянуть на экран.
— Ну что? — нетерпеливо переспросила Дженни. Она сделала только
один шаг вперед и в ужасе закрыла рот ладошкой.
На экране была ее голая попа. Словно показывали фильм ужасов с ней в главной
роли.
Как такое могло случиться?
— отчаянно думала Дженни.
Руфус ткнул пальцем на изображение в мониторе:
— Это ты и твой Нейт. — Его лицо исказила гримаса гнева.
Он был демократичным отцом. Позволял Дэну курить в комнате и выпивать. Купил
Дженни туфли на платформе, когда ей было всего девять. Каково было ему
видеть, что его дитя, Дженни, его доченька, полураздетая извивается под
парнем. И эти кадры гуляют по Интернету! Это просто невыносимо.
Онемев от ужаса, Дженни смотрела на экран: одни кадры сменялись другими, а
потом повторялись снова и снова. Самые интимные моменты их с Нейтом
взаимоотношений растиражировали по всему миру. Она вскрикнула и убежала в
свою комнату.
Руфус еще какое-то мгновение тупо смотрел на экран, а потом спросил Дэна:
— Ты не знаешь, кто это мог сделать?
Дэн покачал головой. Он испытывал угрызения совести. Пока он упивался своим
творческим кризисом и размышлял, стоит ли заняться сексом с Ванессой, этот
гад Нейт совратил его малолетнюю сестру.
— Чтобы глаз с нее не спускал, — прорычал Руфус. — Я мягкий
человек, но не позволю, чтобы моя дочь стала шлюхой.
Руфус похлопал сына по плечу и пошел в комнату к Дженни. Она лежала на
кровати, уткнувшись лицом в подушку, обложенная портретами Нейта.
— Дженифер! — Руфус старался говорить как можно спокойнее. —
Я никогда не думал, что придется пойти на такой шаг, но у меня нет выбора.
На все каникулы ты под домашним арестом. Никаких прогулок. Никаких карманных
денег. Никаких телефонных звонков. Никаких электронных посланий. И никаких
контактов с этим твоим Нейтом. Дэн будет следить, чтобы ты не сбежала, как
коршун стережет свою добычу, потому что тебе больше нет веры.
Дженни села. Ее лицо покрылось красными пятнами, нижняя губка дрожала.
— Это несправедливо! — воскликнула она. — Я не знаю, кто это
сделал. Я не виновата! Мы с Нейтом любим друг друга! Он водил меня на
Щелкунчика
! Мы ничего такого не делали!
Руфус взмахнул рукой, пытаясь успокоить ее.
— Ты слишком мала, чтобы рассуждать о чем-либо, особенно о
любви, — твердо сказал он.
— Но папочка, я не знала, что нас снимают на камеру, — взмолилась
Дженни, крепко прижимая к себе медвежонка панду.
Седые кустистые брови Руфуса вскинулись, и он задумчиво почесал небритый
подбородок:
— Ты думаешь, это тебя оправдывает?
— А мне плевать! — воскликнула Дженни и швырнула медвежонка на пол
и разразилась горючими слезами. — Мне плевать, что вы обо мне подумали!
Между нами не было ничего такого.
Руфус присел на корточки и поднял с пола
Анну Каренину
, которую дал
почитать дочери. Покрутил в руке, а потом бросил книгу на кровать.
— Знаешь, что я скажу? Сиди-ка ты лучше дома и читай книжки.
Дженни зло спихнула ногой книгу на пол. Руфус грустно покачал головой,
развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью изо всех сил.
Дэн из своей комнаты все слышал, тупо уставившись в экран и наблюдая, как
гнусные кадры до бесконечности мелькают на экране. Мало того что он увидел
свою сестру в порносайте. Страшное сомнение закралось в его сердце. Рука
оператора казалась ему подозрительно знакомой. Эти неординарные планы,
близкие наезды, пока картинка не начнет размываться, затем резкий отъезд — и
вот! изображение превращается в пятно на белом снегу... Ошибки быть не
могло, Дэн даже не сомневался: это манера съемок Ванессы Абрамс.
Он выключил компьютер, ненавидя себя за то, что так долго смотрел эту
пошлятину. А еще больше он ненавидел Ванессу и Дженни. Как они могли
опуститься до такого... Дэн подвинул к себе блокнот и сразу же вспомнил про
творческий кризис и про первое
спасительное
слово, которое поможет снять
наваждение. Он взял ручку и написал это слово.
Шлюхи...
Вы думаете, что деревенский дом на острове Маунт-Дезерт — это одинокое
строение, а вокруг ни души? На самом деле Маунт-Дезерт застроен бесконечными
огромными коттеджами, которые принадлежат самым богатым семьям Нью-Йорка.
Каждое лето они привозят сюда своих детей, и те вместе проводят время —
играют, дурачатся. Но вот детки подросли и пришла пора идти им в школу, и
семьи разъехались по всему восточному побережью. Но год от года, каждый раз
вновь приезжая сюда, они вспоминают старые добрые времена. Так, четвертого
июля большой компанией они жгли фейерверки. И по сложившейся традиции
накануне Рождества Нейт приглашает кого-нибудь из своих друзей, чтобы
запустить
кальян в музыкальной комнате. В это Рождество он осчастливил
Джона и Райана.
Музыкальная комната обшита дубовыми досками, пол выложен плитками с
подогревом, в углу — огромный каменный камин. На стенах оленьи рога —
охотничьи трофеи дедушки. Есть и встроенный бар с выдержанными виски, с
редкими коллекционными европейскими винами. А если откинуть толстый
персидский ковер на полу, можно обнаружить люк, ведущий в бильярдную. В
самом центре бильярдной на резных ножках из красного дерева стоит старинный
антикварный стол, обтянутый красным велюром.
Нейт приготовил маленький кальян. Он прожил уже большую и длинную жизнь и,
словно раненый боец, был обклеен пластырями с картинками из мультфильмов.
Старый друг кальян. Нейт
подружился
с ним с тринадцатилетнего возраста,
чуть позже к нему приобщились Джон и Райан. Встреча со
старым другом
была
бурной.
Джон был одет в замшевую рубашку, джинсы-варенки и ковбойские ботинки. Ну
вылитый чел из рекламы
Мальборо
.
За неделю до экзаменов Джона исключили из школы в Диэрфилде за
распространение марихуаны. Десять дней он проторчал на ранчо в Вайоминге,
где ему втолковывали прописные истины о правильном образе жизни и любви к
ближнему.
Нейт надел трубку на кальян и передал его Райану. Райану всего пятнадцать,
но он марихуанщик будь здоров, похлеще Нейта с Джоном. Проучившись в школе
Сент-Джуд
всего неделю, его турнули оттуда, и Райан перешел в школу-
пансион в Гановере — не так давно там училась и Серена.
— По-моему, ты подрос, — сказал Нейт и обратился к Джону: — Скажи,
он подрос?
Райан щелкнул зажигалкой. Он уже вымахал до метра восемьдесяти двух и
отрастил свои кудрявые черные волосы до плеч, почти как Флоу.
— Отзынь, — сказал Райан и поправил свои крутые штаны для
сноубординга.
Райан затянулся и передал трубку Нейту. Нейт посмотрел в окно. Солнце уже
садилось, окрашивая стекла в багряный цвет. Зима стояла снежная, и дом был
окружен двухметровыми сугробами. Там, за окнами, удивительно тихо: никаких
тебе звуков проезжающего транспорта, никакой срабатывающей сигнализации. А
если напрячься и прислушаться, то можно услышать, как бьется о скалы океан.
Нейт любил шум океана. Иногда ночами он лежал и, закрыв глаза, упивался этим
нарастающим гулом.
Нейт затянулся, прикрывая сосуд рукой, чтобы оттуда выходило меньше дыма.
Потом сделал еще одну затяжку, вознаграждая себя за двухчасовой труд по
заполнению заявок на поступление. Он выдохнул дым, передал кальян Джону и
закрыл глаза. Как хорошо быть вдали от города, от школы, от всех этих
разговоров про будущее. Только здесь можно расслабиться и забыть про это
чертово поступление.
Джон сделал затяжку и поставил кальян на бильярдный стол. Взял бильярдный
шар, стал катать его на своей ладони.
— Ну что, Нейт, — сказал он, — колись про эту порноссылку в
Интернете.
Нейт замигал глазами, словно ящерица на ярком солнце.
— Что?
Наступила очередь Райана. Затянувшись, он начал пускать дым в потолок.
— Ну, та самая ссылка, где ты фигурируешь с девчонкой, у нее такие
черные кудряшки и пышна и грудка.
Нейт кивнул. Он понимал, о ком говорит Райан, но мгновение не мог припомнить
ее имя.
— А, Дженифер, черт! — осенило его вдруг. — Дженифер.
— Ладно, пусть Дженифер, — сказал Райан. — Так ты что, не
видел сайт?
Нейт покачал головой:
— Нет. Что за сайт?
Джон достал из подставки кий и начал крутить его в руках:
— Да об этом весь город говорит. Ты что, не заходил в Интернет?
Райан взял кусочек мела и понюхал его — только под кайфом можно додуматься
до такого.
— Там целое кино про тебя и Дженифер. Как вы трахаетесь в Центральном
парке.
Нейт взял в руки кальян. Он не помнил, чтобы они с Дженни трахались. Он
вообще не помнил никакую Дженифер. Единственное, что приходило на ум, —
это идиотские портреты, развешанные у кого-то в комнате. Он покачал своей
обкуренной головой и хмыкнул. Порнофильм в Интернете? Нормально. Да они
издеваются над ним. Он обхватил губами мундштук и сделал крепкую
рождественскую затяжку. Ничего, скоро он окажется, где всякие там Дженифер с
ее дурацкими портретами сотрутся в его сознании или останутся лишь
маленькими точками.
Затрещал домофон, и раздался голос отца:
— Мы с мамой уже разлили коктейли в гостиной. Ты идешь?
Можете смеяться, но Нейт обожал общаться со своими светскими предками в
обкуренном состоянии. Ура! Рождество! Его ждет хорошая выпивка!
Нейт передал Джону кальян и, нажав кнопку домофона, ответил:
— Иду. — Отпустив кнопку, кивнул Джону: — Еще по одной и
расходимся. Давай!
Джон сделал прощальную затяжку:
— Так ты все еще встречаешься с этой Дженифер? — спросил Райан.
Нейт взял шар с цифрой
8
и пустил его по столу. Он пытался припомнить, на
чем они с Дженни остановились, но всплывал лишь медвежонок панда, сидящий на
ее кровати.
Забавно, как быстро он забыл главные слова:
Я тебя люблю
.
— Да нет, — ответил он. — Вроде не встречаюсь.
Нейт выпустил друзей через черный ход, и те ушли, пробираясь сквозь сугробы.
Потом, закрыв дверь, засунул кальян в большую жестяную коробку и спрятал в
баре. И направился к родителям, чтобы выпить с ними джин с тоником и
закусить свежими устрицами.
Блэр приняла душ и надела розовое шелковое платье. Вышла на террасу и
закурила. Ей сейчас думалось про Одри Хепберн. Как будто ей не думалось про
Одри всегда!
Она решила упомянуть в своем очерке о способности актрисы менять облик.
Какую бы роль та ни играла, какие бы одежды ни надевала — будь то твидовый
костюмчик в
Забавной мордашке
или кружевное платье с немыслимой шляпкой
(
Моя прекрасная леди
, эпизод на бегах в Аскоте), она всегда чувствовала
себя непринужденно, приноравливаясь к любой обстановке и при этом оставаясь
все той же Одри.
Блэр представляла, что, когда поступит в колледж, будет так же одеваться.
Что ж, коль ей не суждено снимать с Нейтом квартиру в Нью-Хейвене, придется
жить на пару с какой-нибудь из девчонок в общежитии. Она станет питаться в
столовой, конечно же, ходить на занятия. Но ни за что не наденет эти
дурацкие фирменные йельские рубашки, которые полнят, и ни за что не будет
ходить с рюкзачком. Ей хотелось одеваться с достоинством, стильно, как Одри
Хепберн. Блэр дымила сигаретой, пытаясь представить Одри в интерьере
Йельского университета: допустим, на ней черное платье из
Завтрака у
Тиффани
, перчатки по локоть и жемчужное ожерелье.
И тут ее осенило. Она знала, как выстроит свой очерк! Она напишет что-то
вроде сценария, представляя Одри студенткой!
Ведь мисс Глос говорила ей о творческом подходе. Это ли не творческий
подход! Блэр вскочила на ноги и поскорее вернулась в домик, сгорая от
желания приступить тотчас же. Она может и не пойти на эту дурацкую
рождественскую вечеринку. Гораздо важнее поступить в Йель.
Серена стояла перед зеркалом, обвязываясь бирюзовым парео со стразами. Она
все еще была в мокрых трусиках от купальника, в которые набился песок.
— Я думала, что ты переоденешься, — сказала Блэр.
Серена нахмурилась:
— Не хочется.
Все считают, что она нарядится как куколка ради этого Флоу, но с какой
стати? Но даже в таком виде Серена оставалась самой красивой девушкой на
острове.
— Ты что, отправишься на вечер в купальнике? — удивленно спросила
Блэр.
Серена кивнула.
Блэр вытащила из сумки ноутбук и положила его на кровать.
— По-моему, ты разочаруешь публику. Серена плюхнулась на постель Блэр:
— Возможно. — Она пристально посмотрела на подругу, которая засела
за компьютер и что-то судорожно набивала. — Что ты там строчишь?
— Пишу сценарий. — Блэр уже напечатала дату, 24 декабря, и рабочее
название:
Одри идет учиться в колледж
. — Я, пожалуй, не пойду на
вечеринку, поработаю.
— Кто бы говорил о разочаровании! Майлз горит от нетерпения, чтобы
пообщаться с тобой. Нет, я без тебя никуда не пойду, — заявила Серена и
положила голову на плечо подруге. — Ну, разве ты не хочешь отметить
Рождество?
Блэр сосредоточенно покусывала нижнюю губку.
— Хочу, но поступить в университет мне хочется больше.
Серена дотянулась до компьютера и захлопнула крышку.
— Послушай, я буду паинька, — она вскочила на ноги, — только
пойдем, пожалуйста.
Блэр вздохнула. У Серены определенный талант переходить от уныния к веселью.
— Ладно. Но если я не поступлю, виновата будешь ты.
Майлз и Аарон ждали девушек в баре. Аарон уложил свои дреды: по бокам они
были приглажены, а на макушке торчали. На нем были черные брюки и черный
пиджак, под пиджаком — серая футболка. Если бы он не был сводным братом
Блэр, она бы сказала, что он очень даже ничего.
Аарон был в восторге от облика Блэр: она уже подзагорела, а немного
выгоревшие от солнца волосы отливали золотом. Розовое платье свободного
кроя, но облегающее где надо. Она божественна, но, конечно же, он никогда не
произнесет этого вслух. Рядом с ней он чувствовал себя роботом, так как
боялся ляпнуть что-нибудь невпопад.
— Пойдемте сядем, — предложил он, обращаясь ко всем и ни к кому в
отдельности. — Твоя мама и мой отец хотят сказать нам какую-то новость.
Они ждут тебя около часа.
Блэр отыскала взглядом мать, Сайруса и Тайлера, дружно сидящих за столом.
— Ну конечно, умираю от любопытства. Но сначала выпьем, — сказала
она.
— Ладно, только оперативно, — согласился Аарон.
С этим у Блэр нет проблем. Майлз улыбнулся:
— Ты очень красивая, Блэр.
Аарон весь сжался. Ведь то же самое мог сказать и он.
Майлз тоже был ничего: в черной рубашке с белыми пуговицами, в бежевых
брюках и кожаных сандалиях — серьезная заявка. Блэр невольно улыбнулась,
глядя на него. Все-таки хорошо, что она пришла на праздник.
— Ты очень любезен, — ответила.
Серена поправила узел на парео и посмотрела вокруг, выискивая в толпе Флоу.
Часть столов отодвинута, чтобы расчистить место для танцев: на сцене
расставлена аппаратура группы
45
и музыкальные инструменты. Но самих
участников группы нигде не видно.
— Они начнут в девять, — пояснил Аарон, прочитав мысли Серены. — Я спросил у бармена.
Серена ничего не ответила. До девяти оставалось двадцать минут, и она вовсе
не горела желанием увиде
...Закладка в соц.сетях
