Жанр: Любовные романы
Женские шуточки
...ассыпав по ковру золотые волосы. Теперь все виделось ей вверх ногами, и
мысль о Фредди не вызывала такой невыносимой скуки. — Мы мило
потанцевали, он мило краснел, потом мы мило поехали к нему и мило занялись
сексом. Утром я мило уехала, оставив записку... что-то вроде... ах, уже не
помню, да это и не важно... А через пару часов Фредди уже совсем не мило
насиловал мой телефон бесконечными звонками. Пришлось его отключить... Если
он продолжит в том же духе, мне опять придется менять номер. Впрочем, я его
все равно так и не запомнила...
— Да уж, — улыбнулась Дина. — С твоей памятью на цифры, я
удивляюсь, как ты не забыла дату своего рождения.
— Я постоянно путаюсь в годах... И, увы, не всегда запоминаю имена...
— Еще бы, это очень выгодно, — хмыкнула Дина.
— Неужели он тебе совсем не понравился? — вернулась к обсуждению
Фредди Кэтлин, которая втайне восхищалась этим молодым человеком, но страшно
боялась, что подруги узнают ее тайну.
— Понравился? — Лиси резко подняла голову и теперь, сквозь
звездочки в глазах, наблюдала за тем, как предметы становятся на прежние
места. — С ума сошла, Кэтлин? Скромность в поведении — это
очаровательно. Но в постели она — большой недостаток. Увы, все хорошее, что
есть во Фредди, — это его внешность. Но я не жалею — новый опыт...
Кэтлин кивнула и даже улыбнулась, чтобы скрыть свои чувства и не выглядеть
ни в чем не разбирающейся дурочкой. Лиси Старк — предмет для подражания. Но
Кэтлин никогда не стать такой, как эта роскошная, желанная всеми мужчинами
красотка. И, наверное, поэтому никогда не видать таких мужчин, как Лео и
Фредди...
— Ну что, куда пойдем сегодня вечером? — спросила Дина. —
Кстати, Лиси, помнишь Питера Клэйна? Он, кажется, тебе понравился... Так
вот, насколько я помню, он частенько бывает в
Белой Мамбе
. Не желаешь туда
заглянуть?
Так сильно Джейн Кампин не злилась еще никогда. А уж тем более никогда
объектом ее гнева не была лучшая подруга. Теперь-то Джейн вспомнила все эти
постоянные упреки в ее
синечулочестве
, в
неполноценности
ее жизни, в
чрезмерной скучности
, в
предсказуемости на все сто
.
— Ты посмотри на себя, Джейн, — сказала Лиси в их последнюю
встречу. — На кого ты похожа? На женщину — нет. На мужчину — тоже нет.
На старуху — вот на кого ты похожа! А тебе всего двадцать девять, Джейн,
вспомни об этом! О, прости, я забыла. Ты вспоминаешь о своем возрасте раз в
году — на свой день рождения. Да и тот ты ни разу не смогла отметить
нормально! Какие-то скучные старушечьи посиделки, Джейн... Не понимаю, как
так можно? Как можно вести такую жизнь, в которой каждый шаг, каждое
движение, каждая минута, каждая секунда расписаны в твоем чертовом
ежедневнике! А как ты одеваешься? Эти твои бесформенные серые свитера и
широкие брюки, которые сто лет назад вышли из моды! Эти безумные очки!
Джейн... Я же хочу тебе добра...
Значит, я предсказуема, черт возьми! — Джейн так сильно крутанула руль,
что чуть не съехала на обочину дороги. Предсказуема и скучна, как одинокая
старушка! Ну-ну, Лиси Старк, продолжайте в том же духе и скоро останетесь со
своими подружками, которые не могут поговорить ни о чем другом, кроме шмоток
и мужчин! Посмотрю, как вам понравится, Лиси Старк, что вашими единственными
собеседницами станут безмозглые курицы!
Почувствовав, что теряет контроль над своими эмоциями, Джейн затормозила
неподалеку от поворота на Вудлоу. Промокнув вспотевший лоб бумажным
платочком, она сделала несколько глубоких вздохов и заглянула в зеркало.
Этот жест, такой непривычный, напомнил ей о словах Лиси. Да, временами она,
и правда, забывает о своей женской сущности. Но ведь это нормально для
людей, погруженных в науку! Вряд ли Мария Кюри помогла бы мужу сделать
столько открытий, если бы постоянно подкрашивала губы, поправляла прическу,
обновляла маникюр и бегала в солярий...
Несмотря на доводы рассудка, Джейн не могла не признать, что выглядит
паршиво. Растрепанный пучок волос, выбившиеся на лицо пряди, сурово
сдвинутые брови — а вот и первая морщинка между ними, синяки под глазами,
обветренные губы. Да и очки давно уже пора было обновить. Кажется, Джейн
купила их на свою первую зарплату...
Впрочем, подумала Джейн, кого это волнует. В конце концов, я не собираюсь
никого соблазнять. Моих коллег вполне устраивает мой внешний вид, а Лиси
Старк — если ей не нравится мой облик, мой характер и моя жизнь — пусть
катится ко всем чертям.
Набрав полную грудь воздуха, Джейн приказала себе успокоиться и покатила в
Вудлоу, стараясь забыть о неприятном разговоре.
В Вудлоу — где, как всегда, царила атмосфера благодушия и уюта — ей наконец-
то удалось расслабиться. Элен Ричтон, бабушка Джеймса, почуяв, что с Джейн
творится что-то неладное, поспешила сделать девушке свой фирменный
расслабляющий чай. Несмотря на статус бабушки Джеймса и прабабушки двоих
детей, Элен выглядела довольно молодо для своего возраста и была очень
энергичной дамой. Джейн всегда удивляло — откуда у восьмидесятилетней
женщины столько сил и энергии. Элен, хоть и жила в отдельном доме, почти
каждый день приезжала к внуку и правнукам, готовила и следила за чистотой в
доме, где хозяйствовала приходящая домработница Маргит.
— Джейн, да на тебе лица нет! — всплеснула руками Вики,
молоденькая сестра Джеймса. — Что с тобой случилось? Надеюсь, ты не
попала в аварию?
— Слава богу, нет, — кисло улыбнулась Джейн. — Но, если
честно, могла бы...
— Тетя Джейн приехала! — По лестнице к Джейн скатился огненно-
рыжий шар — Брэд, сын Джеймса. Он, по его собственным словам,
до смерти
обожал
оранжевый, поэтому Джеймс всегда покупал ему вещи этого яркого
солнечного цвета.
Следом за Брэдом торжественной поступью шествовала Китти, которая была
старше Брэда на целых (!) два года, мечтала стать актрисой и обожала
перевоплощения. В понедельник Китти изображала светскую даму, во вторник —
кокетливую представительницу богемы, в среду — деловитую бизнес-леди (роли
менялись в зависимости от того, какой фильм посмотрела Китти). А четверг,
пятницу, субботу и воскресенье — на этом настоял отец семейства — Китти была
самой собой и страшно переживала, что
потеряет форму
. Десятилетняя девочка
обожала сыпать взрослыми словечками, чем доводила до слез (от смеха,
разумеется) даже самых серьезных людей.
Джейн очень нравились эти дети, отличавшиеся непосредственностью и
жизнерадостностью, и дети отвечали ей тем же. Элен Ричтон часто жалела, что
Джеймс и Джейн не влюблены друг в друга. То-то была бы мачеха для ее внуков:
спокойная, серьезная, внимательная и такая милая! Не то что та вертихвостка,
которая бросила своих детей и укатила с любовником-бизнесменом!
Джейн расцеловала детей и сердечно обняла Джеймса. Оглядев подругу, Джеймс
покачал головой:
— Вики права. Ты и впрямь сама не своя. Что-то случилось? Все из-за
того ухажера, которого подсунула тебе твоя подружка? Ты только скажи, я живо
объясню этому парню, что к чему...
Джейн покачала головой.
— Тогда кто? Может, что-то случилось в университете?
Джейн снова покачала головой.
— Ну ладно. Расскажешь потом. Если, конечно, захочешь, — понимающе
кивнул Джеймс.
За это Джейн его и любила. Этот человек понимал ее, как никто другой. Даже
лучше Лиси. Кстати, Лиси Старк была знакома с ним только по рассказам Джейн.
Эти двое были настолько далеки друг от друга, что Джейн так и не решилась их
познакомить. Впрочем, как и Лиси, которая так и не познакомила ее ни с одной
из своих подружек.
— Все за стол! — скомандовала Элен. — Мы только тебя и ждали,
Джейн. Я испекла потрясающий пирог с ежевикой. И, конечно же, приготовила
твое любимое мясо в сливовом вине.
Джейн благодарно улыбнулась Элен. Только в этом доме она могла позволить
себе есть по-человечески. У себя она не готовила — не умела, да и времени
никогда не находилось. Зато всякий раз, когда Джейн приезжала в Вудлоу, ее
кормили до отвала, так, что она с трудом поднималась со стула после сытного
обеда.
За обедом Кэтти с Брэдом устроили настоящий концерт. В этот раз Китти
изображала светскую даму и пела, а начинающий музыкант Брэд — полгода назад
ему взяли учителя по фортепиано — старательно изображал аккомпаниатора.
Глядя на то, как маленькая Китти, завернувшись в бабушкины меха, старательно
выводит:
У любви, как у птички, крылья, ее нельзя никак поймать
, Джейн с
трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться и не обидеть маленькую певунью.
Не менее комично выглядел Брэд, под ноги которому пришлось поставить
скамеечку, — они не доставали до пола. Когда молодые люди закончили
свое выступление, раздались громкие аплодисменты. Китти торжественно
удалилась, а вслед за ней убежал Брэд, не забыв отвесить поклон.
— У тебя замечательные дети, — улыбнулась Джейн другу, — а у вас, Элен, — внуки.
— Спасибо, дорогая... — кивнула Элен. — Но, увы, мы никак не
найдем им няньку. Все женщины, которые приходят сюда, уходят в тот же день и
клянутся, что ни за какие деньги не будут работать с этими дьяволятами.
— Неужели? — удивилась Джейн. — Но они такие милые...
— Милые, — пробормотала Вики, пережевывая мясо. — Когда спят
зубами к стенке... Ты бы видела их выкрутасы, когда сюда приходят эти
несчастные женщины. Они та-акое творят... — Вики развела руками,
показывая, что даже ее это зрелище не может оставить равнодушной.
— Да уж, Вики права, — согласился с сестрой Джеймс. — Вот,
например, вчера, когда к нам пришла миссис Хольм — гувернантка, между
прочим, с идеальными рекомендациями, — дети запрыгнули на подоконник,
открыли окно и заявили, что спрыгнут вниз со второго этажа, если эта дама не
оставит их в покое.
Дама
удалилась, красная как рак и злая, как тысяча
разъяренных тигриц. А приходила милейшим ангелочком, прямо-таки доброй феей
из сказки... Впрочем, я ее понимаю. Эти дети доведут и святого. Хотя, надо
признать, у обоих хорошие задатки. После визита миссис Хольм я даже перестал
сомневаться в том, что Китти станет трагической актрисой, а Брэд даст жару
Джиму Кэрри.
— Они так сильно не хотят, чтобы с ними возилась няня? — спросила
Джейн.
— Скорее, им страшно, что кто-то может претендовать на роль их
матери, — объяснила Вики. Джеймс сделал вид, что ничего не услышал — он
не любил, когда при нем упоминали имя его бывшей. — Они все еще любят
ее, Джейн.
— Странное дело, — вмешалась Элен. — Они не видели ее столько
лет, что вполне могли позабыть. Но нет — до сих пор помнят...
Джейн, глядя на несчастного Джеймса, тактично промолчала.
— Причем, что самое обидное, помнят все хорошее и начисто забыли, как
эта потаскушка обошлась с ними...
— Бабушка... — напомнил о себе Джеймс.
— А что? — вскинулась Элен. — Разве я говорю неправду?
Джейн поняла — ссоры не миновать. Она опередила Вики, которая решила
вставить в перепалку и свое словечко.
— Вы спрашивали, что у меня случилось? — напомнила о себе
Джейн. — Так вот, моя дорогая подруга Лиси Старк отчихвостила меня за
то, что я пренебрегла кавалером, которого она, по доброте душевной, пыталась
мне сосватать...
Джеймс благодарно улыбнулся подруге. Он хорошо знал, чего стоило Джейн
завести разговор на столь неприятную тему.
Элен и Вики во все глаза посмотрели на Джейн.
— Она? Тебя? Отчихвостила?
— Вот это наглость, — покачала головой Вики. — Не хочу
говорить плохо о Лиси, тем более что я ее не видела, но, по-моему, она
недалеко ушла от бывшей Джеймса... уж прости, Джеймс. Довольно
легкомысленная особа, судя по тому, что ты о ней рассказывала, Джейн.
— Она... ну, может быть, слегка... — стушевалась Джейн. Несмотря
ни на что, ей совсем не хотелось, чтобы кто-то плохо думал о ее
подруге. — Но Лиси — душевный человек. Просто она видит все... по-
другому...
— По-другому, по-третьему, — разворчалась Элен. — Живем-то мы
на одном свете...
— Ошибочка, ба, — пробормотал Джеймс, ковыряя вилкой в остатках
мяса. — Если бы все мы жили на одном свете, то понимали друг друга
гораздо лучше... Ладно, суть не в этом. Чего тебе еще наговорила твоя
Лисичка?
— Сказала, что я скучная, предсказуемая, похожа на старую одинокую
бабку, что вся моя жизнь расписана вплоть до мелочей... И, честно
говоря, — Джейн потупилась, как будто почувствовала за собой
вину, — я боюсь, что она права...
— Твоя Лиси — полная дура!
— Вики, не стоит так резко судить о человеке, с которым ты
незнакома, — одернул сестру Джеймс. — Ты и сама, знаешь ли, не
подарочек, если посмотреть со стороны... — Вики смолкла и принялась
прожигать взглядом скатерть. — А эта девочка, кажется мне, слишком
много на себя берет, — повернулся он к Джейн. — Она — бабочка-
однодневка. Вот пусть и живет в своем легком и ярком мире. А мы будем жить в
своем, может быть, не таком ярком, но интересном и полном смысла. Забудь об
этом. Просто не бери в голову, Джейн. И, если сможешь, донеси это до Лиси. А
если нет — зачем тебе все это нужно?
— Сдается мне, чего-то я намудрила с мясом... — улыбнулась Элен,
оглядывая сидящих за столом. — Может, специи не те?
— Ты о чем, ба? — поинтересовалась Вики.
— Мы чуть не поругались, а с нами это редко бывает...
— Да уж, — кивнул Джеймс. — Вот только, боюсь, дело не в
мясе.
— А в чем же? — хитро улыбнулась Элен.
—
Прогнило что-то в датском королевстве
... — многозначительно
изрек Джеймс.
— Да брось, братишка, не драматизируй, — махнула рукой отходчивая
Вики. — К тому же на носу праздник, который не позволит нам совсем
прогнить
, как ты выразился.
— Не я, а Шекспир.
— Шекспир или Лопе де Вега — Дня дурака это не отменяет.
— День дурака... ведь и правда, первое апреля совсем уже
близко... — задумчиво произнесла Джейн. — Лиси как-то сказала, что
я в жизни не придумала ни одного интересного розыгрыша. Я же предсказуема.
На все сто...
— Послушайте-ка, — оживилась Вики, — а что, если нам
разыграть твою Лисичку? А, Джейн?
Ее глаза заблестели, голос зазвенел колокольчиком. Джеймс покачал головой —
ничего хорошего это не предвещало. Вики — мастерица розыгрышей, наверняка
задумала что-то такое, отчего чертям в аду станет жарко. Впрочем, это
качество в сестре ему нравилось. Он и сам не прочь был подурачиться, правда,
получалось это все реже и реже из-за научной работы, которой он посвятил все
время, оставшееся от преподавания в университете.
— Я даже не знаю, — неуверенно произнесла Джейн. — Честно
говоря, розыгрыши — не моя стихия.
— Это будет не просто розыгрыш, а розыгрыш века, — сообщила Вики,
не обращая внимания на сомнения Джейн. — Если все получится, твоя
Лисичка просто охнет, когда поймет, что ее разыграли!
— Выкладывай, — рассмеялся Джеймс, глядя на загоревшуюся сестру.
— Да уж, — кивнула Джейн. — Нам надо знать, на что мы
подписываемся.
3
— Билли...
— Прости, детка, но я не Билли.
— Черт, Фредди...
— Милая, но я не Фредди...
— Да какая, к дьяволу, разница... О господи, как же больно... Ради
бога, дорогой, принеси мне таблетку от головной боли...
— Тебе плохо, радость моя?
— Нет, милый, мне дерьмово...
Лиси с трудом открыла глаза, казалось, навеки запечатанные похмельем. Перед
ней замаячил обнаженный торс мужчины, на данный момент не подлежащий
опознанию. Вспомнить подробности вчерашнего вечера Лиси не смогла бы даже на
сеансе гипноза. Алкоголь начисто отшиб память.
От торса отделилась довольно крупная рука и, как показалось обладателю руки,
потрепала Лиси по волосам. Лиси же почувствовала себя, как курица, которой
собираются рубить голову.
— Больно же... Ты принесешь эту чертову таблетку? — простонала
Лиси и зарылась лицом в подушку.
Судя по удаляющимся шагам, обладатель торса и руки поплелся за таблеткой
обезболивающего. Лиси изо всех сил пыталась напрячь больную голову, чтобы
вспомнить, с кем и как провела эту ночь. Но голова отказывалась варить, в
ней, как выражалась Джейн,
вымерли серые клеточки
. Джейн... —
подумала Лиси. Кажется, вчера она впервые поругалась с лучшей подругой. Их
разговор, в отличие от всего остального, Лиси помнила хорошо, до мельчайших
деталей. Джейн была вне себя, когда они прощались. Все-таки нельзя быть
такой резкой, осудила себя Лиси. Надо позвонить Джейн. Разумеется, когда
серые клеточки
воскреснут
.
Ну где же этот черт с таблеткой? — Лиси заставила себя оторвать голову
от подушки и оглядеться по сторонам. Ее мутный взгляд наткнулся на белую
футболку с кровавыми пятнами. О господи, я кого-то убила?! — испугалась
Лиси, но тут же вспомнила, что облила вином мужчину, с которым танцевала. С
кем же она танцевала? Перед глазами потихоньку начали всплывать картинки
вчерашнего бурного вечера и не менее бурной ночи. Красивое мужское лицо,
выразительный, полный желания взгляд...
Ну конечно же, она была с Питером Клэйном! Ей так хотелось затащить его в
постель, и вот — ее желание исполнилось, впрочем, как всегда. Но кто бы
знал, какая тяжкая расплата последует за ночью, которой Лиси практически не
помнит!
Наконец-то в комнату вернулся Питер. На его лице была блаженная улыбка,
словно жестокое похмелье обошло его стороной. На подносе у него стоял стакан
с водой и блюдце со спасительной таблеткой.
— Милая, ты уже пришла в себя? — поинтересовался Питер,
присаживаясь на краешек постели.
Лиси готова была убить его за дурацкий вопрос, но решила отложить это
мероприятие до того, как ее голова придет в норму.
— Уже... — пробормотала она и потянулась за стаканом.
Пит взял таблетку и поднес ее к губам Лиси.
— Открой ротик, детка, — заботливо предложил он.
Нашел время играть в свои дурацкие игры! — возмутилась про себя Лиси, но рот все-таки открыла.
— Тебе хорошо было этой ночью? — не унимался Пит.
Отвратительно, хотелось ответить Лиси.
— Прости, милый, но я с трудом вспоминаю подробности.
— Ужасно, — огорчился Пит. — Но я могу помочь тебе
вспомнить... — прошептал он и потянулся губами к губам Лиси.
Лиси увернулась от поцелуя. Что за идиот! Интересно, если бы она лежала на
смертном одре, Пит тоже лез бы к ней с домогательствами?!
— Пит... — из последних сил изображая кокетство, шепнула
Лиси. — Я скверно себя чувствую. Но, думаю, пока ты будешь принимать
душ, приду в себя...
— Конечно, милая, — оживился Пит. — Моя киска подождет меня в
кроватке?
— Разумеется, пупсик... — улыбнулась Лиси.
Питер Клэйн слишком плохо знал Лиси, чтобы догадаться, что именно означает
это
пупсик
и эта лисья улыбочка, скользнувшая по ее губам...
— Дина, я умираю... — трагическим тоном сообщила Лиси.
— Лиси, милая, но я не одна, — умоляюще шепнула в ответ подруга.
— Дина, ты не можешь вот так меня бросить... — не сдавалась
Лиси. — В конце концов, идти одной в
Чокнутую Лошадку
просто
неприлично. Представь себе — все эти люди, и я — в ужасном одиночестве...
— Но я же не могу бросить своего друга одного в постели?
— Я же смогла...
— О, это вполне в твоем духе. Но не в моем, — продолжала
упорствовать Дина, но Лиси не сомневалась: не пройдет и минуты, как Дина
Марц сдастся и приедет, чтобы скрасить ее одиночество.
— Дина, мы же подруги... — печально вздохнула Лиси. — Я
надеялась, это что-то значит для тебя. Мне так плохо, я только что сбежала
от Пита Клэйна. И стою на улице, совершенно не соображая, что делать...
Когда ты нуждалась в моей помощи, я не оставила тебя. Вспомни, мне пришлось
плюнуть на свидание с Лео, когда ты просила помочь тебе выбрать платье для
коктейля...
— Ладно, Лисичка, — сдалась Дина. — Лови машину и подъезжай к
Чокнутой Лошадке
. Я буду там раньше тебя, поэтому успею сделать заказ.
Тебе — как обычно?
— Как обычно, — с облегчением кивнула Лиси.
Чокнутая Лошадка
была не ахти каким ресторанчиком, но Лиси ее любила.
Лошадка
напоминала ей о маме, которая, чтобы хоть как-то порадовать дочь,
приводила ее сюда и заказывала молочный коктейль — только на это и хватало
денег.
Мама работала продавщицей в цветочной палатке и получала какую-то смешную
сумму, которая разлеталась в первую же неделю получки. Отца, бросившего мать
на седьмом месяце беременности, Лиси не видела до тринадцати лет. В
тринадцать, когда умерла мама, он вдруг объявился и сказал дочери, что
теперь она будет жить с ним. Лиси, потрясенная обрушившимся на нее
несчастьем, даже не смогла должным образом отреагировать на появление
блудного отца, и тот решил, что это типичное для обиженной дочки поведение.
Чувствуя за собой вину и будучи человеком состоятельным, он принялся
баловать девочку.
Теперь у Лиси было все, о чем раньше она не могла и мечтать: роскошный дом,
шикарно обставленная детская, сотни дорогих игрушек, новые платья из
последних коллекций
Гуччи
и
Версаче
, пустые, но модные и богатые
подружки, у которых Лиси училась
хорошим манерам
.
Отец отдал богу душу, когда Лиси исполнилось двадцать два. Он оставил ей
приличное состояние, на которое долгие годы можно было жить, ни в чем себе
не отказывая. Отец Лиси был женат, но давным-давно развелся, поэтому Лиси
оказалась единственной наследницей. Но она не чувствовала благодарности —
отец, сам того не желая, прочно вбил ей в голову, что вся эта роскошь —
расплата за его многолетнее безразличие к дочери.
С Джейн Кампин Лиси познакомилась в университете, когда отцу пришла в голову
блажь дать дочери хорошее образование, которое сама Лисичка считала пустой
тратой времени. Но это, пожалуй, было единственным, на чем настаивал ее
отец, поэтому Лиси решила хоть в чем-то не перечить старику.
Джейн и тогда уже была довольно замкнутой девушкой, живущей в мире своих
никому не понятных проблем и исследований. Если бы не экспедиция, в которую
отправилась Джейн, и каникулы Лиси, которые она проводила в том же месте,
что и будущая подруга, они, возможно, никогда бы не познакомились. Но в
чужой стране — обе девушки оказались в Марокко — оказалось гораздо легче
найти общий язык, нежели в университете, где было достаточно единомышленниц,
говорящих на родном языке. Очень скоро Лиси начала поверять Джейн свои
любовные секреты, а Джейн подолгу говорила о своей учебе и планах остаться
работать в университете. Чуть ближе узнав Джейн, Лиси невольно сравнила ее
со своими подружками. Джейн оказалась гораздо более интересным и начитанным
человеком, чем те девушки, с которыми привыкла общаться Лисичка. Но, увы, у
Джейн не было того легкого отношения к любви и жизни, которое Лиси привыкла
встречать у своих сверстниц.
Однако это не помешало подругам продолжить общение в университете. Девушки
оказались достаточно умными для того, чтобы сохранять нейтралитет и не
вторгаться в круг общения, который у обеих к тому времени уже сложился.
Правда, Лиси все-таки познакомила подругу с Билли Торном, но только потому,
что Билли очень сильно отличался от большинства молодых людей, с которыми
встречалась Лисичка.
...Закладка в соц.сетях
