Жанр: Любовные романы
Жемчужная тропа
...Что?
Кортни показалось, что этот вопрос Говард Хилтон задает не ей, а самому
себе. Сказать, что его лицо изменилось после того, как она произнесла имя
Мориса Митчелла, ничего не сказать... Кортни закусила губу. Вот дура! Говард
Хилтон не знал, как зовут Мориса, очевидно, тот представлялся ему другим
именем... И как только она могла так сглупить... Впрочем, едва ли это имеет
какое-либо значение... Так или иначе, Говард связался бы с Морисом и узнал,
каково его подлинное имя... И все же почему это так удивило и озадачило
старого торговца
травкой
? Мало ли людей представляются выдуманным именем?
Уж Говарду Хилтону это должно быть известно, как никому другому...
Говарду Хилтону это действительно было известно. Но поразила его совершенно
другая вещь. Он вспомнил свою молодость, раннюю весну в небольшом городе под
названием... а, даже название он успел позабыть за столько лет, призрачную
свежесть, разлитую в воздухе, страсть, очень похожую на любовь, которую он
испытывал к молоденькой девушке, к Лиз, ее золотистые вьющиеся волосы,
обрамляющие щеки, ее голубые глаза... И эту нелепую свадьбу, на которой она
не менее нелепо настаивала. А ведь все могло сложиться по-другому, не будь
она такой ханжой... И, может быть...
— Что с вами, мистер Хилтон? — услышал он голос девушки, сидящей
рядом с ним. Девушки, которую он похитил, чтобы... Земля круглая. Земля
круглая, и ему всегда об этом говорили. Земля круглая, черт побери, но он
никогда не думал, что настолько...
— Морис Митчелл? — хрипло пробормотал он, сверля Кортни взглядом-
буравчиком. Теперь она по-настоящему испугалась. Отрешенное лицо Говарда
Хилтона, которое она видела несколько секунд назад, его пронизывающий
взгляд, который впивается в нее сейчас, натолкнул ее на мысль о безумии.
Что, если он безумен, этот Говард Хилтон? Что, если он убьет ее прямо
сейчас, в этой душной машине? Кортни задыхалась от страха и ничего не могла
с собой поделать. — Морис Митчелл, — повторил Говард, наклонив
свое безумное лицо к ее лицу, обескровленному страхом. — Ты уверена,
что ничего не перепутала, девочка? Не бойся, ответь мне... Клянусь, я ничего
не сделаю ни тебе, ни ему...
Кортни кивнула, чувствуя, как сердце ныряет в область пяток. Это безумец?
Или он знает что-то такое, чего не знает она?
— Ты должна показать мне, где он остановился...
— Нет, — ответила Кортни. Как бы ей ни было страшно в эту секунду,
что бы ей ни грозило, — она не выдаст Мориса. Не выдаст любимого этому
безумцу. Она почувствовала, как по спине бежит струйка холодного пота.
Возможно, это последнее ощущение, которое она почувствует в своей жизни.
Кортни закрыла глаза. Так будет проще... — Нет, — повторила она.
— Ты не можешь мне отказать... — Кортни не верила своим ушам, но в
голосе Говарда была не угроза, а мольба. — Потому что Морис Митчелл...
— Господи, да уберите же от меня эту безумную! Миссис Ширстон,
перестаньте царапать меня! Я ведь не когтедралка для кошек! — голосил
Аурилис Киббс, пытаясь хотя бы ненадолго усмирить атаки Миранды Ширстон.
В любой другой ситуации Морис помог бы бедняге Аурилису, но сейчас все
происходящее напоминало ему дурной сон. Стаканчик виски, который он
пропустил в ожидании хотя бы каких-то новостей о Кортни, ему не помог. Более
того, с появлением на пороге Миранды Ширстон его состояние только
усугубилось. Ему было плохо, почти физически плохо, и мысли о Кортни, увы,
не растворялись в том бреду, который происходил рядом с ним.
Морис мог только смотреть на то, что происходит. Вдова Роуз и Джеффри Ферч
пытались оттащить неугомонную Миранду Ширстон от Аурилиса Киббса. Отец Генри
стоял в стороне — сан не позволял ему вмешаться — и взывал к разуму миссис
Ширстон, которая вопила о том, что она не миссис, а мисс, что она размозжит
голову любому, кто укрывает ее дочь, и что она ни перед чем не остановится и
обязательно докопается до правды...
Но как бы отвратительно Морис Митчелл ни чувствовал себя в этот момент, он
все же нашел в себе силы остановить это безумие. В конце концов, оно
происходит по его вине, и он не имеет права стоять и молчать, глядя на то,
как другие пытаются решить проблемы его и Кортни.
— Миссис, то есть мисс Ширстон. — Морис отодвинул Джеффри и
аккуратно взял Миранду за локоть. — Если вы хотите винить кого-то в
том, что произошло, вините меня. Вы можете царапать мое лицо, рвать мои
волосы и даже бить меня кулаками. Я выдержу все... Но отпустите наконец
шерифа Киббса, он только пытается помочь мне и вашей дочери...
К великому удивлению всех собравшихся, Миранда Ширстон притихла, отцепилась
от Аурилиса Киббса и только недоуменно смотрела на Мориса.
— Вашу дочь похитили из-за меня, — объяснил ей Морис, готовясь к
новой атаке ее когтей. — У меня есть деньги, которые хотят получить
похитители. Надеюсь, что скоро они заявят свои требования, я назову им номер
банковского счета, отдам им деньги, и Кортни вернут... Но если вы будете
лезть на всех с когтями и криками, это произойдет позже, — напугал он
ее. — Поэтому потрудитесь вести себя прилично...
На лице Миранды Ширстон отразилось все, что в тот момент она думала о
Морисе: гнев, ненависть и желание опробовать свои длинные ногти на этом
смазливом личике. Морис прекрасно понимал все это и был готов к атаке.
Впрочем, ему было все равно, что сделает с ним Миранда. Это, по крайней
мере, будет заслуженно. Это, по крайней мере, не прятать свою дочь в
психушку и не подкладывать наркотики ей в трейлер... Так что тут Миранда
Ширстон может развернуться на полную...
— Мисс Ширстон... — Вдова Роуз прочитала эмоции, написанные на
лице Миранды, и попробовала отвлечь ее внимание от Мориса. — Я не
советую вам портить лицо этому молодому человеку... Ему предстоит нелегкий
разговор с похитителями Кортни, а вы только помешаете этому разговору...
Разве вы не видите, что парню и так плохо? Что он раскаивается во всем, что
совершил? С него уже достаточно, поверьте... Похищение Кортни было высшей
мерой его наказания... Разве вы не теряли любимого человека, мисс Ширстон?
Разве вы не знаете, что такое боль, тоска по любимому?
Карие глаза Миранды Ширстон округлились по два цента каждый. Вдова Роуз
поняла, что сморозила лишнее, но ситуация уже вышла из-под контроля.
— Любимого?! — взревела Миранда, и Морис услышал в ее голосе вой
пожарной сирены. — Что еще за
любимого
, хотела бы я знать?! Моя дочь
уезжала из Эластера невинной девушкой... Что ты с ней сделал, подонок,
отвечай?!
Ее глаза налились кровью. Морис понял, что несколько минут назад он видел
цветочки. А теперь будут ягодки...
— Мисс Ширстон, я... — Язык будто присох к гортани. Но что он
может сказать в свое оправдание? Ведь он действительно спал с ее дочерью. С
ее невинной дочерью. Вопрос только в том, что Кортни хотела этого не меньше,
чем он... Но разве можно объяснить это разъяренной матери? Морис никогда не
попадал в такую ситуацию, но почему-то был уверен, что нет... Что ж,
остается только одно: стать когтедралкой для ногтей Миранды Ширстон...
— Послушайте, мисс Ширстон... — вмешался отец Генри. — Я
всегда думал, что любовь — это не грех, а самое большое благо, которое
происходит с людьми. Раз у Кортни и Мориса все произошло по взаимному
согласию, то я не вижу причин для негодования и осуждения...
— И это говорит мне священник?! — Налитые кровью глаза
сфокусировались теперь на отце Генри. Виновник
торжества
на время был
забыт. — Что за город?! Что за нравы?! — воздела она к небу
морщинистые руки в нелепых пластиковых браслетах. — Когда священник
проповедует свободную любовь, что говорить об остальных жителях?!
— Мисс Ширстон! — Морис увидел, что обычно благодушный отец Генри
с трудом держит себя в руках. — Я не проповедую свободную любовь. Я
проповедую любовь, ибо нет ничего порочного в том, что два человека доверяют
друг другу, понимают друг друга, оберегают друг друга и, уж простите меня за
выражение, любят друг друга... Конечно, я, как священник, посоветовал бы
молодым людям обвенчаться, чтобы укрепить свой союз перед Богом... И,
надеюсь, они сами придут к такому решению. Но придут осмысленно, обдуманно,
самостоятельно, потому что нет ничего хуже необдуманных браков, в которых
оба мучаются и оба несчастливы. И которые, — подумав, добавил отец
Генри, — распадаются уже через два года после того, как заключены... И
что же плохого, мисс Ширстон, в том, что я говорю? Что порочного? Я не
погрешу против истины, если скажу, что жители Эпплдэя — самые счастливые
люди на свете... И все потому, что в этом городе никто никого ни к чему не
принуждает... Хотя, сомневаюсь, что вам понятна эта фраза. Мать, от которой
дочь спасается бегством, едва ли помнит о свободе воли... Впрочем, я не
вправе осуждать вас, мисс Ширстон. Это извечная ошибка, которую делают все
родители. Люди не хотят учиться на чужих ошибках, им непременно нужно
наделать своих... Но я полагаю, что этот опыт — ибо в том, что произошло,
виновен не Морис, а вы, именно вы, — станет вам уроком на будущее...
Кажется, отцу Генри удалось хотя бы немного пристыдить Миранду. Пока она
молчала, раздумывая над его словами, Морис воспользовался ситуацией и
обратился к Киббсу:
— Вы ведь не нашли людей Говарда?
Киббс покачал головой, указав на Миранду.
— Это единственная наша находка. Боюсь, тебе придется ждать. Ждать,
пока они не объявятся...
Морис облизнул сухие губы.
— У меня есть другая идея. Я сяду в автокемпер и сам прочешу
окрестности. Говард Хилтон где-то поблизости, я уверен. А эту машину они
помнят слишком хорошо, чтобы не отреагировать на нее... Думаю, что они
увидят меня и дадут о себе знать...
— Это опасно. — Аурилис поправил очки, съехавшие на
переносицу. — И безрассудно. Действовать в одиночку всегда безрассудно,
поверь мне, сынок... Тебе лучше остаться здесь, а мы будем неподалеку. В
засаде... Когда появятся эти люди, мы схватим их, и они выведут нас на
Кортни. Это лучший вариант...
— Но я не могу сидеть и ждать, сложа руки, — взмолился
Морис. — Больше не могу... Я сойду с ума раньше, чем они появятся...
Хлопок входной двери положил конец спорам. Морис обернулся и решил, что
сходит с ума гораздо раньше предполагаемого срока. На пороге стоял Говард
Хилтон. Рядом с ним, отнюдь не замученная и не испуганная, а, скорее,
обрадованная, стояла Кортни и глядела на него своими лучистыми черешневыми
глазами, которые он боялся не увидеть больше никогда. Их появление вызвало
гораздо большее удивление, чем недавний визит Джеффри Ферча.
— Кортни, доченька! — запричитала Миранда, но отец Генри приложил
палец к губам, и она смолкла. Кажется, он стал единственным человеком,
который смог повлиять на эту чрезмерно эмоциональную даму...
— Кортни! Здравствуй, моя бабушка на кривой телеге... — обалдело
выдавил из себя Джеффри Ферч, запуская руку во взъерошенную шевелюру.
— Кортни, деточка... — облегченно вздохнула вдова Роуз.
— Кортни? — выдохнул Аурилис Киббс. Ему еще ни разу не доводилось
слышать о том, что похититель сам возвращает похищенную домой.
— Господи, спасибо тебе! — Морис готов был упасть на колени, но
понимал, что сейчас не самое подходящее время для раскаяния. Да и потом,
ситуация не разрешилась до конца.
Он знал, чего хочет Говард, но не понимал, почему на этот раз мистер Хилтон
решил навестить его лично. Морис медленно, взвешивая каждый шаг и мысленно
оценивая каждое слово, подошел к скульптурной группе
Похищенная и
похититель
.
— Мистер Хилтон... — Морис старался выглядеть спокойно, однако в
душе его клокотала такая буря, которую могло переплюнуть только цунами у
полинезийских островов. — Я выполню все ваши требования. Я умру, если
нужно. Только отпустите Кортни...
— Она свободна, — улыбнулся Говард. — Абсолютно свободна. Я
не держу эту девушку и не требую у тебя денег...
Если бы небо разверзлось и из белоснежных облаков посыпался конфетный дождь
— это желание маленький Морис неизменно загадывал на Рождество Санте, —
он удивился бы куда меньше, чем тому, что сейчас услышал. Говард Хилтон
отпускает Кортни. Говард Хилтон не требует денег. Говард Хилтон улыбается и,
очевидно, готов полюбить весь мир... Выходит, что Морис и вправду тронулся
умом, если думает, что такое происходит наяву.
— Да, да. Ты не ослышался... — произнес Говард Хилтон, по-прежнему
глупо улыбаясь. — Все в прошлом. Я обо всем забыл, и, надеюсь, ты тоже
забудешь...
— Но почему? — вырвалось у Мориса. — Почему? Так ведь не
бывает...
— Я тоже думал, что так не бывает... — Голос Говарда
дрогнул. — Но сегодня у меня открылись глаза. И я понял, что все бывает
так, как мы и не предполагаем... Я, может быть, не очень умен. Может быть, я
ужасный человек и отвратительный отец... Но я твой отец, Морис. Понимаешь,
твой отвратительный отец...
По лицу Говарда текли слезы. Теперь он не казался Морису исчадием ада, не
казался ему тупицей из тупиц. Он был его отцом, как ни странно было
сознавать это новое для Мориса понятие. Этот человек, причинивший ему
столько горя, человек, из-за которого он всю свою жизнь провел в бегах и
обмане, человек, которого он сам же обманул и был почти им наказан, был его
отцом. И теперь стоял перед Морисом, хныча хуже ребенка, которому не дали
обещанной конфеты...
— Да... — Аурилис Киббс поставил точку на всеобщем молчании,
разлитом в воздухе. — Да... Иногда у меня возникает ощущение, —
сказал он не то сам себе, не то отцу Генри, задумчиво глядящему то на
Мориса, то на его вдруг обретенного отца, — что весь мир за границами
Эпплдэя сходит с ума... Не думаю, что людям это нравится... Но почему они не
делают ничего, чтобы это остановить?
Отец Генри перевел взгляд на Аурилиса Киббса.
— Все дело в территории, мой друг... Эпплдэй — маленький городок, и ты
сам знаешь, что здесь проще навести порядок. И потом, традиции... Кто знает,
сколько времени нашим предкам понадобилось на то, чтобы мы жили так, как
живем сейчас?
— Да, — кивнула вдова Роуз, утирая уголки глаз платочком. Ей не
хотелось плакать, но слезы упрямо текли по ее лицу. Ведь на такое невозможно
смотреть глазами равнодушного наблюдателя... — Да... Верно... Только
самая сильная традиция в нашем городе одна: делай добро, и люди ответят тебе
тем же...
На это Миранде Ширстон, женщине, у которой всегда находилось едкое словцо,
нечего было сказать... Крепостные стены, которыми она была окружена в родном
Эластере, рушились на глазах. Она стояла и смотрела на свою повзрослевшую
дочь, которая была совсем девочкой, когда оставляла город своего детства. На
ее любимого, отец которого обливался слезами. На вдову Роуз, утиравшую глаза
белоснежным платком. На отца Генри, который умел произносить проповеди не
только в стенах церкви. На шерифа Киббса, который был похож на кого угодно,
но только не на шерифа. И на Джеффри Ферча, которому нечего было сказать,
так же, как и ей... Она смотрела на всех этих людей и думала, почему никогда
раньше ей не хотелось плакать так сильно, как сейчас...
Эпилог
Если когда-нибудь вы заезжали в городок Эпплдэй, то, наверное, знаете, как
красиво бывает там поздней осенью. Пурпурные, желтые, огненно-рыжие листья
украшают кроны деревьев и лежат мохнатым ковром у вас под ногами.
Хрустальные глаза озер чуть подернуты первыми заморозками и глядят на вас с
каким-то почти детским удивлением и восторгом. Горький запах костра щекочет
вам нос, и вы вдыхаете его, с каждой секундой все глубже и глубже проникаясь
воистину прекрасной атмосферой Эпплдэя. А еще — неотъемлемый запах яблок,
который преследует вас на повороте каждой улицы. Ведь только ленивый не
варит компот, не печет пироги, не делает наливку из самых вкусных, самых
сочных, самых сладких на свете эпплдэйских яблок...
По правде говоря, в Эпплдэе хорошо не только поздней осенью, но и в любое
время года. Потому что, когда бы вы ни приехали в этот город: летом, зимой
или весной, — вы запомните его навсегда. Этот город — самый счастливый
город на свете. Только здесь вы можете услышать под окнами местного шерифа
Аурилиса Киббса, который вовсе не похож на шерифа, детскую песенку:
А потом — смех ребятни. Только здесь вы можете увидеть, как по воскресеньям
целая толпа народу идет в дом вдовы Роуз для того, чтобы поесть кнедликов,
выпить яблочной наливки и повеселиться. И только здесь вы можете понять, что
такое настоящее веселье. Потому что искренне, беззаботно веселиться каждый
день могут только эпплдэйцы.
Сегодня в Эпплдэе особый день. Отец Генри готовился к этому дню целый месяц.
Он каждый день сочинял проповедь, а на следующий — откладывал старую и
начинал новую. А все потому, что каждый раз перед венчанием молодых в
Эпплдэе отец Генри не может найти слов, для того чтобы сказать, какое это
счастье — любить и быть любимым...
Около местной церкви полно народу — на свадьбу Кортни и Мориса собрался весь
город. Здесь и Аурилис Киббс, тот самый, который совсем не похож на шерифа,
и у которого однажды, если верить детской дразнилке, скис компот. И его жена
Лавиния, у которой на лице всегда играет счастливая улыбка, что
неудивительно, ведь они с мужем без ума друг от друга, несмотря на то что
вместе уже двадцать лет. И вдова Роуз, которая наконец-то смогла отдать дом
своей двоюродной сестры в хорошие руки. Отец и сын Бредли тоже здесь. Их
рыжие шевелюры тщательно расчесаны и завиты.
Кое-кто приехал из других городов. Это Миранда Ширстон, мать невесты, и
Джеффри Ферч, который поведет невесту к алтарю. Рядом с Мирандой и Джеффри
стоит счастливый Говард Хилтон, отец жениха. Он переехал в Эпплдэй совсем
недавно. У него сомнительное прошлое, но в Эпплдэе не любят судачить об
этом, потому что сплетни — скверное дело. Тем более что Говард Хилтон теперь
занимается очень хорошим делом: он решил открыть в Эпплдэе парк
аттракционов, чтобы дети и взрослые могли каждые выходные крутиться на
разных занятных штуковинах...
Но мы, пожалуй, отвлеклись. Ведь самые главные на этом празднике — жених и
невеста. Морис и Кортни действительно счастливы. Они обрели то, что хотели:
свободу и любовь. И теперь, когда они стоят у алтаря перед ласковым взглядом
отца Генри, едва сдерживающего счастливые слезы, в их глазах светится такое
пламя, какое никто и никогда не сможет потушить. Правда, у каждого из них
есть друг от друга секреты. Но совсем маленькие, размером с почтовую марку.
Кортни по ночам любуется спящим Морисом и называет лунную дорожку на его
лице Жемчужной Тропой. Что это такое? Спросите лучше у Кортни. Может быть,
если вы зайдете к вдове Роуз в субботу, когда Кортни будет помогать ей печь
кнедлики для Воскресника, она расскажет вам об этом... У жениха тоже есть
свой маленький секрет. Он влюблен в родинку на подбородке своей невесты,
называет ее
шоколадной звездочкой
и любуется ею, когда Кортни читает книги
и не видит его внимательного взгляда.
Кстати, медовый месяц молодые проведут в Мексике, в городе Ларедо, куда
невесту когда-то возил отец. Морис немного боится этой поездки — когда-то
ему приснился страшный сон о мексиканских кактусах, — но он уверен, что
все это — блажь и пройдет само собой...
Ну вот, мы пропустили самый волнующий момент. А все потому, что я слишком
долго рассказывал вам о маленьких секретах наших новобрачных... Впрочем,
имеет ли значение
да
, сказанное у алтаря, когда жених и невеста уже давно
вручили друг другу свои сердца? Не знаю... Думаю, каждый из вас имеет на
этот счет особое мнение...
И вот они выходят из церкви. Невеста хороша, как ясный день. В белоснежном
платье, расшитом цветами, она похожа на сказочную принцессу. Да и жених не
отстает. На нем темно-синий костюм и белоснежная роза в петлице. Но самое
главное — их глаза. В них столько счастья, радости и света, что, думается
мне, они могли бы поделиться этим со всем миром и не обеднеть. Впрочем, что
в этом удивительного, ведь Кортни и Морис теперь — жители Эпплдэя. А, как
уже было сказано, эпплдэйцы — самые счастливые люди на свете...
Закладка в соц.сетях
