Жанр: Любовные романы
Сладкая, как мед
...наследник. И, по
его понятиям, это может быть главным и единственным предназначением его жены
— произвести на свет наследников его титула.
Господи, что же она натворила?..
Сара так расстроилась, что больше не в состоянии была заниматься своей
акварелью. Ей хотелось выйти из дома и брести, брести без конца куда глаза
глядят, но разве в Лондоне можно себе такое позволить?
В довершение ее бед сегодня к пяти часам должен был явиться герцог. Он
собирался отвезти ее на прогулку в парк. Официальное объявление о помолвке
появится в газетах только завтра, но Сара понимала, что одного появления на
людях в фаэтоне Чевиота будет достаточно, чтобы оповестить свет о
предстоящем браке.
Герцог нарочно назначил их прогулку на пять часов. В это время Гайд-парк
целиком принадлежит высшему свету. На ухоженных дорожках появляется
множество роскошных экипажей с элегантными, разодетыми в пух и прах
гуляющими — прекрасная возможность показать себя сливкам общества.
Их прогулка вдвоем будет воспринята как официальное объявление о помолвке.
Бедняжка металась по спальне, проклиная свою судьбу. И угораздило же ее
родиться девочкой? Если бы она была мальчиком, то давно училась бы в
Королевской Академии! И жила бы так, как хотела, — занималась бы
живописью и не думала ни о каких свадьбах!
Она и сама не заметила, как часы на каминной полке пробили четыре и в дверь
постучала горничная, обычно помогавшая Саре надеть платье и уложить волосы.
Пришло время готовиться к прогулке.
Сара выбрала простое розовое платье для прогулок и такой же свободный жакет.
Посмотрела на себя в зеркало и увидела тщедушную девицу, темноволосую, ничем
не примечательную.
Разве так выглядят герцогини? Если она выйдет за Чевиота, ей придется
позаботиться о более роскошном гардеробе.
Если выйдет...
При воспоминании о том, как губы Невилла впивались в ее рот, ее передернуло
от брезгливости.
Горничная напомнила, что пора спускаться в большую гостиную и ждать герцога.
Ровно в пять часов Крейшоу доложил о его прибытии с такой торжественностью,
что Саре стало смешно.
Гость вошел с привычным достоинством и уверенностью прирожденного
аристократа.
— Вы совсем ослепили бедного Крейшоу, ваша светлость! — заметила
Сара. — Он и ко мне теперь обращается так, словно я принцесса крови, а
не та несносная девчонка, которая вечно пачкает краской пол!
Он пересек гостиную и встал рядом с Сарой у камина. Каждое его движение
поражало грацией и изяществом.
— Вы не считаете, что могли бы уже забыть про мой титул? — с
легкой улыбкой промолвил Чевиот.
Сара, не представлявшая себе иного способа общения, застыла в
нерешительности.
— Меня зовут Энтони. — Его улыбка стала еще шире.
— Да, я знаю, — отвечала Сара, старательно разглядывая паркет у
себя под ногами.
— Мне было бы чрезвычайно приятно услышать свое имя из ваших уст.
От страха у Сары все сжалось внутри. Она собирается стать его женой, а сама
боится назвать его по имени!
— Что с вами, Сара? — тихо спросил он.
Она застыла, не смея поднять глаза.
Он терпеливо ждал ответа.
Наконец она промолвила дрожащим голоском:
— Мне страшно!
Он все еще молчал, и она наконец заставила себя поднять глаза. Они смотрели
друг на друга, в серо-зеленых глазах Чевиота не промелькнуло и тени
насмешки.
— Я понимаю, — наконец сказал он. Осторожно поднес к губам ее
вялую ручку и поцеловал в ладонь. — Вам совершенно не следует меня
бояться, милая Сара. Обещаю вам, все будет хорошо. — Он ласково сжал ее
пальцы. — Поверьте мне.
Напряжение постепенно отпустило ее, и на смену пришло какое-то странное
ощущение истомы. Она смотрела на него, слегка раздвинув нежные губы.
— Все будет хорошо, — повторил герцог. Он отпустил ее руку и
только теперь позволил себе улыбнуться. А у Сары вдруг неистово заколотилось
сердце.
— Мой фаэтон стоит у крыльца, — напомнил он. — Вы готовы? Я
бы не хотел, чтобы лошади застаивались.
— Я готова, — невнятно произнесла Сара, сделав над собой
героическое усилие. Она даже ни разу не споткнулась, позволив герцогу
проводить себя до экипажа и усадить на скамью.
Прогулка по парку оправдала ее самые худшие опасения.
— Наверное, нам следует нацепить табличку:
Это внучка Уильяма
Паттерсона, торговца хлопком!
— с некоторым раздражением заметила Сара,
когда они разъехались с восьмым по счету экипажем, владельцы которого
пожелали побеседовать с Чевиотом.
— Вам это неприятно? — моментально помрачнел герцог. —
Хотите, я отвезу вас домой?
— Ну что вы! — Она тут же пожалела о своей несдержанности. —
Простите, ваша... — Сара умолкла и с усилием произнесла:
— Простите, Энтони! Я сама не знаю, что говорю...
— Вы всего лишь констатировали очевидное. — Он грустно покачал
головой. — Ведь о моем плачевном положении знают все. Они только и
делают, что обсуждают скорое падение дома Селбурнов с того дня, как умер мой
отец.
Его голос звучал вполне спокойно, однако Сара уловила горечь, таившуюся за
этими словами.
— Расскажите мне об остальных ваших родственниках, — предложила
Сара, надеясь отвлечь его от неприятной темы. — Вы говорили, что у вас
есть сводные братья и мачеха?
— Да. — Он смотрел прямо вперед, словно боялся оторвать взгляд от
дороги. — Они живут в нашем родовом замке в Нортумберленде.
— Братья намного младше вас?
— Лоренсу двадцать один, а Патрику тринадцать.
Больше он не пожелал добавить ни слова.
— Вам больше нечего о них сказать?
— Простите, Сара, — вздохнул Чевиот, — но я почти их не знаю!
Когда родился Лоренс, мне было шесть лет, а в восемь меня отправили учиться
в школу. После школы я служил в армии. Я даже ни разу не видел их все эти
восемь лет.
— Но разве у вас ни разу не было отпуска? — Сару не на шутку
расстроило такое признание. — И вы совсем не появлялись дома?
— У меня был отпуск. Но дома я не появлялся.
Натренированный взгляд художника позволил Саре рассмотреть напряжение,
скрытое за непроницаемой маской.
— Вы избегали встречи с вашим отцом или с мачехой? — спросила она.
— А вам не откажешь в догадливости, — сердито покосился на нее
Чевиот.
— Но ведь не надо быть гением, чтобы заподозрить какую-то причину столь
упорного нежелания посетить родной дом, — с простодушным удивлением
пояснила она.
— Если вас это так интересует... я не желал встречаться с ними
обоими, — ответил герцог с гримасой горечи. — Мне невыносимо было
видеть, до какого состояния отец довел наше поместье. Мы терпеть не могли
один другого, и я предпочитал вовсе с ним не встречаться.
— А мачеха?
— Ее всегда раздражал сам факт моего существования, — небрежно
дернул плечом Чевиот. — Если бы не я, следующим герцогом стал бы
Лоренс!
Да, вряд ли такую семейную жизнь назовешь счастливой!
— Ну а теперь, — немного резко продолжил Энтони, — когда мы
покончили с обсуждением моих близких, позвольте сообщить вам не очень
приятную новость. Сразу после свадьбы нам предстоит поездка в Чевиот. Мне
необходимо убедиться, что полученные средства пойдут по назначению — на
восстановление поместья. Согласно отчетам управляющего, отец вот уже
двадцать лет совершенно не заботился о нуждах арендаторов.
— Боже мой! — вырвалось у Сары.
— Совершенно верно, — мрачно откликнулся он.
— Похоже, у вас остались не очень-то приятные воспоминания о детстве,
— заметила Сара.
— Моя мать скончалась, когда мне было четыре года, я почти ее не
помню, — подтвердил Энтони.
— А когда погибли мои родители, мне было пять, — помолчав,
заметила Сара.
— Как это случилось? — обернулся к ней герцог.
— Несчастный случай. Один молодой аристократ выпил лишнего и силой
отнял вожжи у кучера дилижанса. Они на полном скаку врезались в коляску,
которой правил мой отец.
Герцог промолчал.
— И все же у меня сохранилась о них самая светлая память, —
сказала Сара.
— Наверное, я бы тоже мог припомнить что-то приятное, если бы
постарался.
— Герцог! — жеманно окликнула его молодая леди, восседавшая в
фаэтоне рядом с элегантным джентльменом. Скамейка в их экипаже оказалась
выше, чем у Чевиота.
Энтони остановился, чтобы поболтать с очередной знакомой.
— Какой сегодня чудесный день! — мелодично промолвила дама. Она
красовалась в наимоднейшем голубом платье для прогулок и столь же
ослепительной голубой шляпке, едва прикрывавшей ее белокурые локоны.
— Совершенно верно, — подтвердил герцог. — Леди Мария,
позвольте представить вам мою спутницу, мисс Сару Паттерсон. Мисс Сара, это
леди Мария Слоун и ее брат, лорд Генри Слоун!
— Очень приятно, леди Мария, лорд Генри! — отвечала Сара, улыбаясь
как можно учтивее.
Две пары любопытных глаз смерили ее с головы до ног.
Сара не удержалась и украдкой взглянула на герцога. Его явно забавляла эта
сцена.
— Герцог, мы ждем не дождемся того дня, когда ваш траур закончится и вы
снова начнете выезжать в свет! — сообщила леди Мария.
— Очень вам признателен, — отвечал Чевиот.
— Вам нравится прогулка, мисс Паттерсон? — поинтересовался лорд
Генри.
— Очень, — заверила его Сара. — Такая замечательная погода!
Краем глаза она успела заметить, как герцог чуть заметно дернул левую вожжу.
Один из жеребцов тут же нетерпеливо вскинул голову.
— Боюсь, мои лошади слишком застоялись, — как ни в чем не бывало
заметил Энтони. — Леди Мария, лорд Генри, желаю вам приятной прогулки!
— Всего хорошего! — вторила ему Сара. И фаэтон покатил дальше.
— А я видела, что вы нарочно дернули вожжи, — сказала Сара.
Он расхохотался.
— Как долго вы собираетесь пробыть в Чевиоте?
— По меньшей мере несколько месяцев. — Он обернулся и взглянул на
нее. — А потом я повезу вас в Париж.
Ее лицо, оживленное счастливой улыбкой, показалось ему по-настоящему
прекрасным.
Недавние страхи развеялись, и Сара подумала, что все-таки сделала правильный
выбор. Герцог пустил лошадей легкой рысью, и девушка с наслаждением
подставила лицо ласковому весеннему ветру.
— В Нортумберленде я наверняка найду подходящую натуру, — сказала
она.
— Вы можете начать с самого замка, — подсказал герцог. — А
еще там очень красивое море, и развалины Римской стены, и чудесные луга. В
мае они будут сплошь покрыты полевыми цветами.
— Вот и прекрасно, — с удовлетворением заключила Сара.
— Герцог! — снова раздался чей-то кокетливый возглас. Энтони,
заговорщически улыбаясь своей спутнице, придержал лошадей.
И Сара почувствовала себя вполне счастливой.
Глава 10
Леди Линфорд огорошила деда Сары неожиданным для того известием: формально
герцог Чевиот еще соблюдает траур по своему отцу, а посему свадьбу придется
обставить как можно скромнее.
Для мистера Паттерсона это был тяжелый удар, ведь он уже давно тешил себя
мыслью о роскошной церемонии, на которую герцог явится в короне и при всех
регалиях, а зрителями будет вся лондонская знать.
Эта свадьба прогремела бы на весь город!
Но увы, его мечте не суждено было воплотиться в жизнь. Леди Линфорд в
присущей ей безапелляционной манере поставила мистера Паттерсона в
известность, что уважение к памяти предков — одно из непререкаемых правил
хорошего тона. А с такими вещами шутить не принято.
— Слишком шумная церемония сразу выставит бедную Сару в невыгодном
свете, мистер Паттерсон, — пояснила достойная дама. — А ведь мы не
станем подвергать опасности ее признание в обществе!
Волей-неволей вынужденный смириться с такими причудами высшей знати, мистер
Паттерсон предложил отсрочить церемонию с тем, чтобы дождаться конца траура.
Но тогда сам герцог дал ему понять, что долговые обязательства не терпят ни
малейшей отсрочки.
А когда в разговор вмешалась Сара и с чувством заявила, что вовсе не хочет
поднимать слишком большой шум вокруг своей особы, мистер Паттерсон понял,
что его обложили со всех сторон, и нехотя сдался.
Однако ему, подобно разъяренному быку, непременно требовалось излить куда-то
избыток упрямства и энергии, что он и сделал, когда дело дошло до
составления брачного контракта.
Он заявил, что должен лично просмотреть список долгов герцога Чевиота,
перечень его недвижимости и копии всех закладных.
Паттерсон также пожелал, чтобы герцог представил ему подробный финансовый
план, рассчитанный на процветание рода Селбурнов на ближайшие двадцать лет.
Все предварительные переговоры было поручено вести Максвеллу Скотту и
стряпчим Чевиота, однако в конце концов, как герцог и ожидал, ему пришлось
самому присутствовать при этой акции.
Макс кипел от ярости не в пример Энтони, который с поразительным терпением и
учтивостью отвечал на все наглые расспросы торговца и его не менее грубого и
дерзкого поверенного в делах. Они напоминали рассвирепевшему Максу жирных
мясных мух, которые назойливо вьются и жужжат возле гордого чистокровного
жеребца.
Почему он их терпит? — в отчаянии спрашивал себя Макс, любуясь
благородным профилем герцога на фоне окна библиотеки. — Почему не
выставит вон?
Увы, Макс слишком хорошо знал ответы на эти вопросы. У герцога не было иного
выхода, ему нужны были деньги, и ради этого он должен быть обходительным с
этими неотесанными выскочками.
И все же, несмотря ни на что, герцогу удалось выйти победителем в этом
затянувшемся споре. Макса это ничуть не удивило — уж он-то лучше других
знал, какая железная воля кроется за благородной внешностью и учтивыми
манерами Энтони. Даже грубый напор мистера Паттерсона ничуть не поколебал
решение герцога получить в приданое за Сарой не меньше четырех миллионов
фунтов стерлингов.
А когда наконец настырный торговец сдался и согласился дать эти четыре
миллиона, Энтони несказанно удивил Макса, потребовав выделить из этой суммы
четверть миллиона в качестве личного фонда для Сары.
— Что же вы тут твердили, будто вам нужно не меньше четырех миллионов,
чтобы расплатиться с долгами и привести в порядок поместье? —
язвительно осведомился Паттерсон.
— Мне действительно нужны эти деньги, но и Саре требуется иметь свой
собственный фонд, — невозмутимо ответил герцог, — А я постараюсь
обойтись остальными тремя миллионами с тремя четвертями.
— Ничего себе — обойтись! — дерзко передразнил его
торговец. — Да будет вам известно, ваша светлость, что на всех
Британских островах вы не найдете человека, кроме меня, способного разом
выложить четыре миллиона в приданое своей внучке!
— Возможно, так оно и есть, — согласился Энтони с очаровательной
улыбкой. — Вы проявили настоящую щедрость, мистер Паттерсон! Вот почему
я не стал просить эти четверть миллиона фунтов для Сары у вас, а предпочел
выделить их из моих денег.
К полному недоумению бедного Макса, Паттерсон вдруг откинулся в кресле и
расхохотался на весь дом.
— Черт побери, а парень не промах! Надо же —
из моих денег
! —
Торговцу пришлось снять очки, в которых он просматривал бумаги, и вытереть
выступившие на глазах слезы. — Вам, ваша светлость, следует стать моим
компаньоном в
Паттерсон коттон
: с вашей хваткой мы заработаем столько
денег, что ваши четыре миллиона покажутся мелочью.
Макса передернуло при одной мысли о такой возможности.
А Энтони только засмеялся в ответ:
— Вы делаете мне весьма завидное предложение, мистер Паттерсон, вот
только боюсь, что у меня не хватит времени на столь хлопотливое мероприятие!
— Что правда, то правда, — пробасил Паттерсон, снова нацепив
очки. — Герцогу не по чину торговать хлопком рядом с нашим братом. Уж
это я понимаю. — Он пронзительно глянул сквозь стекла очков на будущего
зятя и добавил:
— Однако сегодня, ваша светлость, вы заключили весьма выгодную сделку.
Весьма!
— Благодарю вас, сэр, — учтиво отвечал Энтони, умудрившись принять
такой вид, будто он и правда польщен этой грубой похвалой.
Сара, конечно, знала о том, что их свадьбе предшествуют нелегкие переговоры,
но не пыталась узнать подробности ни у деда, ни у жениха. Это ее просто не
интересовало. Достаточно было и того, что Энтони женится на ней ради денег
ее деда, и она не хотела лишний раз вспоминать об этом и портить себе
настроение.
Леди Линфорд с энтузиазмом взялась присмотреть за тем, чтобы у будущей
герцогини был приличный гардероб, и при поддержке Оливии энергичная дама
протащила Сару буквально по всем магазинам на Бонд-стрит, торговавшим
женской одеждой.
Они покупали и покупали утренние туалеты, дневные туалеты, туалеты для
прогулки верхом и в экипаже, вечерние туалеты, белье, жакеты, шляпки,
перчатки, муфты, гребенки, шпильки и заколки для волос. Сара всерьез
предположила, что леди Линфорд решила обеспечить ее одеждой на ближайшие
десять лет, воспользовавшись тем, что дедушка согласился оплатить гардероб
невесты.
В чем-то графиня Линфорд частенько напоминала Саре ее деда. Конечно, она
была настоящая аристократка, прирожденная голубая кровь, однако ее
чрезмерная напористость и самоуверенность были сродни характеру мистера
Паттерсона. Но Саре легче было уступить, чем пытаться спорить и отстаивать
свою точку зрения, тем более что ее не особенно волновали наряды, столь
милые сердцу достойной графини.
Единственный поход за покупками, предпринятый Сарой по личной инициативе,
был сделан в магазин, где торговали принадлежностями для занятий живописью.
Она хотела заранее запастись всем необходимым, чтобы послать эти вещи в
замок в Нортумберленде, и уговорила герцога сопровождать ее на этот раз.
Ведь он был единственным человеком, способным понять, что это ей
действительно нужно. Иначе она не сможет заниматься живописью, пока будет
находиться в замке Чевиот.
Сразу же после ленча они отправились на Найтсбридж, где располагались
магазин и галерея, которые Сара посещала на протяжении пяти лет. Герцог
оставил фаэтон на попечение слуги, а сам отправился с Сарой в магазин.
— Это может затянуться, — честно предупредила она.
— Обо мне не беспокойтесь, — заверил ее Энтони. — Я отлично
проведу время среди картин.
И он отправился в галерею, где висели выставленные для продажи работы. Сара
то и дело оглядывалась на него, пока делала покупки, но вскоре успокоилась:
судя по всему, он действительно не скучал.
Окажись на его месте дедушка или леди Линфорд — и ее наверняка задергали бы
требованиями поторопиться. Она поступила мудро, уговорив Энтони сопровождать
ее в этот магазин.
Наконец список покупок был составлен, и Сара еще раз просмотрела его вместе
с хозяином магазина, чтобы удостовериться, что ничего не упустила.
— Вы получите все это завтра утром, мисс Паттерсон, — пообещал
хозяин.
Сара посмотрела на него в недоумении. А потом рассмеялась:
— Боюсь, что вы так легко не отделаетесь, мистер Шилдс! На этот раз вам
придется переслать покупки не в дом моего деда. Понимаете, я выхожу замуж и
хочу, чтобы вы доставили их в мой новый дом.
— Замуж? — просиял чернявый подвижный продавец. — И кто же
этот счастливец, мисс, Паттерсон?
— Я, — раздался за спиной у Сары мужской голос. Герцог не спеша
вышел вперед и встал возле своей невесты, приведя хозяина магазина в полное
замешательство.
— Познакомьтесь, Энтони, это мистер Шилдс, — представила его
Сара. — Он владелец этого замечательного магазина. Мистер Шилдс, это
герцог Чевиот.
У бедного мистера Шилдса глаза на лоб полезли.
— Боже милостивый! — выдохнул он.
Герцог сохранял совершенно невозмутимый вид, однако от Сары не укрылась едва
заметная улыбка, тронувшая уголки его губ.
— Добрый день, мистер Шилдс, — поздоровался он.
— Добрый день, милорд! — раскланялся торговец. Герцог как бы не
заметил, что мистер Шилдс забыл обратиться к нему по титулу. Он лишь сказал:
— Упакуйте как следует все эти вещи и отправьте на имя герцогини Чевиот
в замок Чевиот в Нортумберленде.
— Слушаюсь, милорд. Я лично обо всем позабочусь. — Торговец, все
еще не веря своим глазам, смотрел то на герцога, то на Сару.
Стараясь подбодрить его, она спросила с теплой улыбкой:
— Если я что-нибудь забыла, я ведь смогу послать вам заказ по почте? Я
всегда ценила качество ваших товаров, мистер Шилдс.
— Конечно, конечно, мисс Паттерсон, не извольте сомневаться! —
затараторил торговец.
— Итак, Сара, если вы сделали все покупки, мы могли бы отправляться,
— заметил герцог.
— Сегодня вы проявили редкостное терпение, — сказала Сара по пути
к двери. — Вы даже ни разу не посетовали на то, что ваши лошади могут
застояться.
— Это потому, что я велел Холмсу прокатиться вокруг квартала, пока мы
будем в магазине. Надеюсь, он уже успел вернуться, — ответил Чевиот.
И действительно, запряженный великолепными черными жеребцами фаэтон как раз
подъезжал к крыльцу в тот момент, когда Сара с герцогом вышли из магазина.
Сидевший на козлах слуга — мужчина средних лет с явно военной выправкой — с
улыбкой поклонился хозяину:
— Нынче утром с ними нет никакого сладу, ваша светлость!
Герцог помог Саре подняться на скамью, обошел экипаж и уселся на место
кучера. Холмс передал ему вожжи и вернулся на запятки экипажа.
— Вы не против прокатиться по парку? — обратился Чевиот к своей
невесте, — Холмс прав, этим красавцам не мешает немного размяться!
Сара, давно переставшая тревожиться о том, что Энтони окажется плохим
кучером, просияла в ответ.
— С удовольствием! — воскликнула она.
Герцог улыбнулся и повернул в сторону Гайд-парка.
Церемония бракосочетания герцога Чевиота и мисс Сары Паттерсон состоялась
третьего мая в городском особняке графа и графини Линфорд на Гросвенор-
сквер. Здесь присутствовали леди Оливия Энтсли (подружка невесты), графиня и
граф Линфорд (посаженый отец), мистер Уильям Паттерсон, а также полковник
Колин Мелвилл (шафер) — близкий друг герцога, не поленившийся приехать из
Парижа, чтобы быть вместе с ним в этот знаменательный день.
Мистер Паттерсон был горько разочарован столь скромной обстановкой. Герцог
так и не надел свою корону, не говоря уже о прочих регалиях. Он вышел к
преподобному Элленсби в строгом вечернем фраке, черного цвета с белоснежной
манишкой и галстуком. Конечно, он выглядел чертовски элегантно, но это не
могло утешить мистера Паттерсона, лишенного возможности полюбоваться
герцогской короной.
На невесте был роскошный вечерний туалет из бледно-розового кружева с белой
атласной подложкой. Густые темные волосы гладко зачесали на затылок и
украсили венком из свежих роз.
Мистер Паттерсон недоумевал — по его мнению, платьишко было так себе, а ему
пришлось выложить за него весьма круглую сумму. Перед этим Сара измучилась,
пытаясь втолковать ему, что ее совсем не будет видно, если переборщить с
украшениями. А он-то надеялся, что внучка пойдет под венец в герцогской
бриллиантовой диадеме, о которой толковал ему Чевиот!
Какие же они после этого жених и невеста? Да их не отличишь от любого гостя!
Мистер Паттерсон вполуха слушал их брачные обеты, чувствуя себя
несправедливо обиженным.
И все же, в короне она или без, его Сара теперь герцогиня! Кто еще в городе
мог бы похвастаться тем, что так выгодно выдал замуж свою внучку?
Эта мысль утешила торговца настолько, что он даже не отказался выпить со
всеми шампанского за здоровье молодых.
Праздничный стол был накрыт всего на несколько человек, зато леди Линфорд
позаботил
...Закладка в соц.сетях
