Жанр: Любовные романы
Сладкая, как мед
... можете мне поверить - Оливия сумеет отлично управиться с вашим дедом!
- Хм-м-м, - задумчиво пробормотала Сара. Она удобно откинулась на спинку
сиденья, снова сложила руки на коленях
и сказала: - А вы, ваша светлость, не хотели бы рассказать мне о себе?
Он опешил, а потом громко расхохотался.
- Предложение следует делать более определенно, мисс Паттерсон. Вы должны
задавать мне наводящие вопросы.
Слева от них показалось поле, на котором мирно дремали овцы с ягнятами,
разморившиеся на полуденном солнце.
Свежая зелень радовала взор. За полем виднелся пологий холм, поросший плакучими
ивами.
- Боюсь, у меня это плохо получится, - озабоченно нахмурилась Сара. - Мне
всегда казалось грубым выспрашивать у
людей подробности их жизни.
- А вы постарайтесь сделать это тактично, - предложил герцог. Он явно
развлекался этим неожиданным уроком
светских манер. - К примеру, спросите меня для начала, люблю ли я лошадей.
Сара улыбнулась при виде двух овечек, тесно прижавшихся друг к другу на
мягкой траве.
- Разве они не милые? - спросила она. Герцог перевел взгляд с двух пушистых
клубков шерсти на ее одухотворенное
лицо и ответил:
- Да. Они очень милые.
Сара вдруг покраснела - сама не понимая отчего, - резко выпрямилась и
спросила:
- Вы любите лошадей, милорд?
На его губах все еще блуждала улыбка. И Сара поймала себя на мысли, что
впервые в жизни видит такой красивый рот.
- Да, я люблю лошадей, - отвечал Чевиот. - Очень люблю. Не хочу утомлять вас
подробностями, но можете поверить
мне на слово: при случае я способен говорить о лошадях без перерыва не меньше
полутора часов!
- Как раз столько, сколько займет дорога до саксонской церкви! Итак, я
слушаю!
Герцог снова рассмеялся.
- О чем бы вы хотели узнать, мисс Паттерсон?
- Много ли у вас лошадей? - без запинки спросила Сара. - Каких они пород?
Какие у них характеры? Кого вы любите
больше остальных? Сколько вам было лет, когда вы впервые сели в седло?
- Погодите! - Герцог умоляюще выставил вперед руку. - Я едва успею ответить и
на эти вопросы!
- Значит, нам останется о чем поговорить и на обратном пути! - невозмутимо
заключила Сара.
Навстречу им ехала крестьянская подвода. Как только возница разглядел, что
перед ним господский фаэтон, он поспешил
свернуть на обочину, чтобы уступить дорогу.
Герцог милостиво кивнул, проезжая мимо.
- Добрый день! - поздоровалась с фермером Сара. - Спасибо, что уступили
дорогу!
- И вам доброго дня! - просиял в ответ фермер. Рядом с ним на козлах
притулился маленький мальчик, и Сара
заметила, немного проехав вперед:
- Какой симпатичный малыш!
- Какой еще малыш? - растерялся Чевиот.
- Ну, тот мальчик, что сидел рядом с фермером. У него глаза как блюдца!
- А вы очень наблюдательны, мисс Паттерсон, - задумчиво проговорил герцог.
С заболоченной низины по левую руку от дороги с криком сорвалась стая
дроздов.
Сару его замечание явно удивило. И она с напускной строгостью воскликнула:
- Не пытайтесь увиливать, ваша светлость! Вы собирались рассказать мне о
своих лошадях.
- А вы сами любите лошадей? - спросил он. - Вам нравится кататься верхом?
- Кажется, мы собирались говорить о вас! - В ее взгляде промелькнуло явное
замешательство. - При чем тут я?
- Мне просто не хотелось вас утомлять! - со смехом признался герцог. - А
вдруг вы не любите лошадей? Тогда мы
могли бы найти более интересную тему!
- Я люблю всех животных, - просто ответила Сара. - Когда я была маленькой, мы
жили в деревне, и у меня была
собака, утка и даже пони. Но потом меня взял к себе дедушка, и с ними пришлось
расстаться. От животных у дедушки
начинается насморк.
Они приближались к повороту, и герцог придержал лошадей на тот случай, если
придется разминуться со встречным
экипажем. Сара молчаливо одобрила такую предусмотрительность.
- А как звали вашу собаку? - спросил он.
- Мы звали его Баунс , потому что он был очень прыгучий. - Сара грустно
вздохнула. - Мне пришлось отдать его
мальчишке из деревни. Мы часто играли вместе, и Баунс хорошо его знал. Джонни
обещал, что будет хорошо заботиться о
моей собаке, и я уверена, что он так и сделал.
- А мне тоже не хватает своей собаки, - признался Чевиот. - В детстве у меня
было два спаниеля, но потом я уехал в
школу, а после служил в армии. Я решил, что непременно заведу собак, когда у
меня будет свой дом.
- Очень мило, - в смущении пролепетала Сара.
- Вам не кажется, что мы впадаем в излишнюю сентиментальность?
- Вы правы, - усмехнулась она. - Вам следует поднять мой дух рассказами о
лошадях.
- Ну, - начал герцог, на этот раз выполняя ее требование, - тогда знайте, что
больше всего я люблю своего гнедого
жеребца по кличке Сэм.
- Сэм?!
- Сэм - самое подходящее для него имя!
- Это тот самый жеребец, на котором вы катались сегодня утром?
- Да.
- Это просто ужасно - называть Сэмом такого красивого жеребца! Ему бы подошло
что-то вроде... Медный!
Герцог упрямо тряхнул шевелюрой, и его собственные волосы блеснули медью под
ярким солнцем.
- Если бы вы хоть немного его знали, то сразу бы поняли, что кличка Сэм
соответствует его характеру больше всего. Я
понимаю, вам он кажется просто красивым, но уверяю вас, это самое чуткое
животное на свете. Я без опаски доверил бы ему
свою жизнь. Он гораздо умнее и преданнее многих моих знакомых!
- Да он у вас настоящий рыцарь! Расскажите о нем подробнее. Каким образом
проявляется его чуткость?
Герцог рассказал Саре весьма забавную историю, и она смеялась от души. За
этой историей последовала новая.
Они и сами не заметили, как пролетело время и перед ними показалась
саксонская церковь.
В этот вечер Сара долго не могла заснуть, вспоминая события минувшего дня.
Церковь оправдала ее ожидания. Главная
постройка датировалась десятым веком. В ней поражали и строгая соразмерность
линий, и удачно выбранное место -
возвышенность, господствовавшая над обширной долиной.
Сара уютно свернулась клубочком в своей просторной мягкой постели и снова
вспомнила, как они с герцогом стояли
перед алтарем в потоке солнечных лучей, проникавших через круглее оконце. И как
Чевиот задумчиво промолвил:
- Душа человека подобна воробью, которого дождь и ветер случайно занесли под
своды королевской палаты. На миг его
окружают свет и тепло, но птице суждено вскоре вылететь в другую дверь, чтобы
снова оказаться во власти стихий. Так и
человеческая судьба: краткий миг света, за которым неизбежно следует неведомое
ничто.
- Да, - выдохнула Сара, любуясь внутренним убранством церкви.
- Где это ты вычитал, Энтони? - Звонкий голосок Оливии разрушил хрупкую
тишину. Они с мистером Паттерсоном
подошли поближе, чтобы послушать, что говорит герцог.
- У Беды Достопочтенного. В его "Церковной истории народа англов".
- Ну и мрачная же это книга, коли он больше ничего не смог сказать о нашей
жизни! - загрохотал под древними
сводами самоуверенный бас мистера Паттерсона.
- Понятия не имею, мрачная она или нет, - беззаботно отвечала Оливия. - Я все
равно ее не читала.
- А церквушка-то довольно тесная и запущенная, верно? - заметил мистер
Паттерсон. - Ни тебе цветных витражей, ни
росписи на стенах.
- Дедушка, это же саксонская церковь! - робко возразила Сара. - Они всегда
стремились к простоте.
- Ну а что до меня, то я по своей воле не стал бы тащиться в такую даль,
чтобы любоваться этим убожеством, - отрезал
мистер Паттерсон.
Сара успела заметить, какими взглядами обменялись герцог и Оливия, и
покраснела от стыда.
- Возможно, вам больше по вкусу готическая архитектура, мистер Паттерсон, - с
невозмутимой учтивостью заметил
Чевиот.
- Мне по вкусу все, что выглядит большим и нарядным, - отвечал торговец. -
Если это готическая архитектура -
стало быть, так оно и есть. Не то чтобы я был большим знатоком старых храмов, -
с грубоватым смешком добавил мистер
Паттерсон. - Вот старые банки - это по моей части!
- Банки в нашей жизни не менее важны, чем церкви, - все так же учтиво
откликнулся Чевиот.
Лежа в своей необъятной постели, стоявшей в куда более роскошной и просторной
спальне, чем та, где она ночевала в
первый раз, Сара вновь и вновь повторяла себе, что ее дедушка не виноват в своей
неуклюжести и отсутствии вкуса. Ведь
герцога с самого детства окружали красивые, изящные веши. А сочинения Беды
Достопочтенного он наверняка изучал в
школе. Тогда как у дедушки не было такой возможности.
И все же Сара не могла забыть ту неловкость, которую причиняло ей откровенное
невежество мистера Паттерсона во
всем, что касалось искусства. Ведь одно дело не разбираться в том, что понастоящему
красиво, и совсем иное - презирать
других людей за их любовь к прекрасному. Так, например, как дед презирает ее. Да
он презирает ее всю жизнь!
Вот почему даже самые строгие порядки в закрытой женской школе мисс Бейтс
казались Саре избавлением от насмешек
деда. Хотя мистер Паттерсон отправлял ее в школу единственно с той целью, чтобы
девочка освоилась в обществе настоящих
аристократок и научилась тому, что принято именовать светскими манерами.
Она выполнила эту задачу, но вдобавок получила превосходное образование.
Трудолюбие, сообразительность и тяга к
знаниям сделали Сару любимой ученицей у всех без исключения преподавательниц.
Именно в школе она познала, что такое искусство.
И именно ради искусства Сара единственный раз в жизни осмелилась перечить
своему деду. Мистер Паттерсон был
против частных уроков у Джона Блейка. Но Сара стояла на своем. По ее просьбе
школьная преподавательница живописи
написала торговцу, рекомендуя ему развивать природный дар его внучки. Когда и
это не помогло, Сара упросила написать
письмо саму мисс Бейтс.
Строгая наставница согласилась, что само по себе говорило о том, какое
уважение вызвала в ней целеустремленность
талантливой ученицы.
Мистер Паттерсон рвал и метал. Ему казалось, что на него оказывают давление,
а ведь до сих пор Уильям Паттерсон не
склонялся ни перед чьей волей. Он не поленился лично явиться в Бат, чтобы
сорвать на Саре свою ярость. К его удивлению,
девчонка и не думала пугаться.
- Дедушка, мне непременно нужно брать эти уроки. Я готова выполнить все ваши
требования, но я непременно буду
заниматься у Джона Блейка! В противном случае я сама стану платить ему за уроки!
- Из каких же это денег ты собираешься ему платить? - язвительно
поинтересовался дед. - Все, что у тебя имеется, -
это мои деньги на карманные расходы!
- Я найду способ их раздобыть, - твердо заявила Сара. - И во что бы то ни
стало заплачу за уроки.
Так или иначе, но мистер Паттерсон сдался и стал платить сам. Правда, он без
конца ворчал, что выбросил деньги на
ветер, но платил исправно.
Сара всегда старалась думать о нем почтительно и с благодарностью, но когда
снова оказалась под одной крышей с
дедом, вынуждена была признать, что в Бате выполнить это было значительно легче.
А с другой стороны, ей больше некуда было деваться. Она знала, что дед прочит
ей в женихи Невилла Харви, но ведь
Невилл мог похвастаться лишь юными годами, тогда как во всем прочем являлся
точной копией Уильяма Паттерсона.
Невиллу не дано понять ее тяги к живописи.
Сара улеглась на спину, рассеянно глядя на розовый балдахин над кроватью.
А вот герцог понял ее с первой минуты!
И она снова невольно вспомнила его лицо.
"Вы - настоящая художница. А художнице полагается писать".
Он, конечно, высокородный герцог и красив как бог, но все равно он очень
добрый и отзывчивый человек.
И Сара чувствовала себя в его обществе гораздо свободнее и увереннее, чем с
теми людьми, которых знала всю свою
жизнь - хотя, конечно, это было довольно странно.
Только тут она осознала, какой опасный поворот принимают ее мысли, и сердито
нахмурилась.
"Не будь идиоткой, Сара! - одернула она себя. - Он герцог Чевиот! И просто
старался быть любезным! Нечего
раздувать из мухи слона!"
И все же она бы не отказалась воспользоваться приглашением посмотреть на его
картины.
Глава 7
Герцог вернулся в Лондон куда в более приподнятом настроении, нежели перед
поездкой в Кент.
- Мисс Паттерсон очаровательна, - сообщил он своему секретарю утром после
возвращения, когда они встретились в
библиотеке, чтобы просмотреть новую пачку предъявленных к оплате счетов.
- Очаровательна? - переспросил Макс, не в силах скрыть свое удивление. - Ты
не шутишь, Энтони?
- Нисколько. - И герцог добавил с лукавой усмешкой: - Теперь я не боюсь
признаться тебе, Макс, что меня до смерти
пугало это знакомство. Особенно после того, как мне представили дедулю. Но ее
манеры оказались безупречны - ни дать ни
взять истинная леди! А ведь все могло обернуться гораздо, гораздо хуже.
Темные глаза Макса смягчились, наконец он видел спокойное, привычно уверенное
лицо своего друга. Герцог впервые
так улыбался после их возвращения в Англию.
- Я рад, Энтони, - сказал он. - Благовоспитанная девушка должна понимать, что
ваш брак - неслыханная честь для
нее. А поскольку ей предстоит стать одной из самых знатных особ в Англии, это
тем более важно.
- Если уж быть честным до конца, я вовсе не уверен, что ее волнует мой титул,
- признался герцог в замешательстве. -
Она мечтает стать художницей, а не герцогиней.
- Художницей...
Герцог кивнул, и солнце, проникавшее в библиотеку через огромные витражи,
радугой прошло по его шевелюре.
"Он носит корону от рождения!" - с болезненной ревностью подумал Макс.
- Между прочим, она действительно талантливая художница, - продолжал Энтони.
- Я сам видел сделанный ею в
Хартфорде набросок, он оказался на диво хорош.
- Боже милостивый! - вырвалось у Макса.
- Макс, - беззаботно рассмеялся Чевиот, - да пусть себе рисует хоть сутки
напролет - лишь бы ее дед не пожалел
четыре миллиона фунтов приданого! Конечно, будь моя воля, я бы выбрал девушку из
своего круга, которая понимала бы
ответственность, которую налагает мой титул. Но у меня, как известно, выбора
нет. А эта девушка по крайней мере
достаточно умна. И вполне способна научиться всему, что ей потребуется.
- Поздравляю тебя, Энтони. - Макс, натянуто улыбаясь, пожал другу руку. -
Похоже, тебе все-таки улыбнулась удача!
- Надеюсь, что ты прав! - Герцог неохотно ответил на пожатие и поспешил
отнять руку, опустив ее на подлокотник
кресла. - Однако остается одна маленькая неувязка.
Макс поперхнулся от неожиданности и, откашлявшись, осторожно спросил:
- Какая же неувязка?
- Мисс Паттерсон до сих пор в неведении насчет наших матримониальных планов.
Паттерсон заявил, что не собирается
отдавать ее замуж против воли. Значит, чтобы добиться своего, мне необходимо
получить ее согласие.
- Не думаю, что у тебя возникнут с этим проблемы, - сказал Макс, не сводя
преданных глаз со своего хозяина.
- Я, разумеется, сделаю все, что в моих силах! - с чувством сказал герцог,
раздраженно хлопнув по толстой пачке
неоплаченных счетов.
По возвращении из Хартфорд-Корта Уильям Паттерсон изъявил желание пообедать
вместе с внучкой.
- Пожалуй, Линфорды принимали нас честь по чести, - заявил он, с
удовольствием поглощая суп из бычьих хвостов.
Эту фразу он повторял каждые десять минут с того момента, как их карета
покинула пределы Хартфорд-Корта.
- Да, это так, - покорно соглашалась с ним Сара в который раз на протяжении
всего дня. - И граф, и графиня были
очень любезны.
Они уселись за стол в половине шестого - то есть гораздо раньше, чем подавали
обед в Хартфорд-Корте, но не в
привычках мистера Паттерсона было ходить голодным ради соблюдения какого-то там
распорядка дня. Сара, которая не
успела проголодаться, с трудом проглотила несколько ложек.
- А ты, Сара, явно понравилась герцогу, - продолжал Паттерсон.
- Он был очень внимателен, - отвечала Сара.
- Стало быть, он тоже пришелся тебе по нраву? - Дед пронзительно глянул на
Сару, вливая в себя очередную ложку
супа.
Сара, промокнув губы салфеткой, осторожно отвечала:
- Конечно, он понравился мне, дедушка. Да и как может не понравиться такой
учтивый джентльмен!
- Хорошо, хорошо, хорошо, - удовлетворенно забубнил торговец. - Мне он тоже
понравился. Одно слово - Чевиот!
Уж я-то всегда отличу настоящую голубую кровь от подделки!
- Вы что же, боялись, что он самозванец? - поразилась Сара.
- Да при чем тут это! - нетерпеливо вскинулся Паттерсон. - Только герцог
герцогу рознь - если ты понимаешь, о чем
я толкую.
- Боюсь, что мне этого не понять, - примирительно протянула Сара. - И к тому
же я не знала, что вы так хорошо
разбираетесь в герцогах, дедушка.
- Да, девочка, мне приходилось иметь дело и с герцогами, - важно заявил
Уильям Паттерсон. Он не спеша доел суп,
отпил кларета, поставил на место свой бокал и с подчеркнутой иронией добавил: -
И представь себе мое удивление, когда я
обнаружил, что они ничем не отличаются от других людей!
- По-вашему, и герцог Чевиот ничем не отличается от других? - Сара с трудом
удержалась от улыбки.
Убедившись, что мистер Паттерсон больше не будет есть суп, прислуживавший им
единственный слуга подошел к столу,
чтобы подать следующее блюдо.
- Скажешь тоже! На него достаточно взглянуть один раз, чтобы понять, что
перед тобой настоящий герцог! Вот это и
есть настоящая голубая кровь!
Как это ни удивительно, но на этот раз Саре стало ясно, что имел в виду ее
дед.
- А ты ему понравилась, - снова повторил Паттерсон. - Это я тоже понял,
девочка моя!
Перед Сарой бесшумно поставили тарелку из дорогого обеденного сервиза с
золотой каймой.
С чувством нарастающей неловкости она подумала, что, кажется, догадывается, к
чему идет этот странный разговор.
- Герцог был со мной очень учтив, - осторожно сказала Сара. - Такой человек,
как он, всегда ведет себя учтиво по
отношению к дамам. И я прошу вас не придавать слишком большого значения тому
вниманию, которое он мне уделял.
Герцог Чевиот никогда в жизни не станет интересоваться такой девушкой, как я!
Дед смотрел на нее с видом крайнего самодовольства.
У Сары по спине пробежал холодок.
- Дедушка, скажите, у нашего визита в Хартфорд была некая неизвестная мне
подоплека?
Мистер Паттерсон героически дождался, пока слуга закончит возиться с
тарелками, и нетерпеливым взмахом руки велел
ему выйти вон.
Сара сидела, уткнувшись в пустую тарелку и стараясь унять неистово бьющееся
сердце.
Мистер Паттерсон взял большой нож и стал разделывать индейку, лежавшую перед
ним на блюде.
- Не понимаю, почему ты не считаешь себя достойной его внимания, - начал
торговец, положив себе первый кусок
индейки.
- Я считаю так потому, что он герцог, а я дочь торговца, - с запинкой
промолвила Сара. - Мое происхождение
недостаточно высоко, чтобы стать его женой, и недостаточно низко, чтобы стать
любовницей. Дедушка, он просто вел себя
вежливо по отношению к гостье своей родной тетки. И это все!
- Это по-твоему - все! - с тем же самодовольным выражением лица возразил
Паттерсон.
Он продолжал кромсать несчастную индейку.
Сара, уставившись на сверкающий разделочный нож, чувствовала, как все внутри
у нее сжимается от тошнотворного
предчувствия.
- Поверь мне, Сара, - продолжал Паттерсон, - что герцог - это еще не Господь
Бог. Помни об этом, и тогда разница
между вашим происхождением больше не будет казаться тебе такой важной.
Саре стало совсем тошно.
- А что же я должна считать важным, дедушка? - невнятно пролепетала она.
- Деньги, девочка моя. Твои деньги! - И острие разделочного ножа нацелилось
прямиком ей в грудь. - Те самые
деньги, которых нет у герцога. Его папаша пустил по ветру все семейное
достояние. Да пусть он хоть трижды Чевиот, все,
что у него осталось, - одни долги, вот так-то!
Мистер Паттерсон махнул рукой, призывая Сару подставить свою тарелку, чтобы
положить ей кусок индейки. Но
бедняжке было не до еды.
- Дедушка, о чем это вы толкуете?
- Да все о том, девочка моя, что герцог хочет на тебе жениться! -
торжествующе выпалил Паттерсон. Он подался
вперед, сжимая в руках разделочные вилку и нож. - Я посулил ему целую кучу
деньжищ, а он за это сделает тебя
герцогиней. Герцогиней, Сара! И не какой-нибудь никому не известной герцогиней,
а герцогиней Чевиот! Ну как, съела?
Сара долго молчала, не сводя с него ошарашенного взгляда.
- Вы ведь шутите, дедушка, правда? - наконец прошептала она.
- Да какие же тут шутки? Неужели ты вообразила, будто я способен шутить
такими вещами?! Вот послушай, Линфорды
сами обратились ко мне и спросили, не соглашусь ли я на такую свадьбу. Ну, я для
вида начал ломаться - дескать, я
собрался выдать тебя за Невилла Харви и все такое. Тогда леди Линфорд задрала
свой напудренный носик выше потолка и
заявила, что Невилл в лучшем случае сделает тебя королевой хлопка, а вот ее
племянник сделал бы тебя герцогиней. -
Паттерсон довольно хмыкнул и наконец отложил в сторону вилку и нож. - Черт
побери, а ведь она знала, как взять меня за
бока! Словом, в конце концов я согласился, и тогда мы решили устроить так, чтобы
вы познакомились в Хартфорд-Корте.
- И ты ничего мне не сказал, - потрясение прошептала она.
- Это леди Линфорд мне отсоветовала. - Паттерсон послал внучке холодный
взгляд. - Она сказала, что ты станешь
капризничать, если узнаешь об истинной цели нашего визита.
Шок, порожденный столь неожиданным известием, постепенно проходил, и на смену
ему явился гнев.
- Но ведь герцогу все было известно? - выпалила она свой вопрос.
- А как же? Коли на то пошло, он сам велел мне молчать - дескать, он сам тебе
обо всем скажет. - И торговец добавил
с торжествующей ухмылкой: - Да только - шалишь, не на того напал! Уильям
Паттерсон никогда не станет плясать под
чужую дудку - герцог ты или нет!
Сара решительно отодвинула стул и встала из-за стола.
- Дедушка, мне очень жаль, что вам с Линфордами пришлось потратить столько
времени впустую, но я за него не
выйду!
- Что?! - опешил Паттерсон.
- Я за него не выйду, - отчеканила Сара. - Я ненавижу любой обман, и ни за
что на свете не стану женой человека,
обращавшегося со мной так, как это делал Чевиот!
- Да он носился с тобой, как с королевой! - взревел Паттерсон. - Черт побери,
что ты себе позволяешь, девчонка?!
- Я за него не выйду! - еще раз повторила Сара и опрометью выскочила вон.
Заперев за собой дверь спальни, Сара рухнула в мягкое кресло, стоявшее возле
камина. Ее била нервная дрожь.
Так вот откуда это странное чувство, будто от нее что-то скрывают! Еще
никогда в жизни Сара не испытывала такой
ярости.
Все, все было подстроено с самого начала! С их якобы случайной встречи в
гостиной перед обедом!
А их поездка к саксонской церкви? А пикник на следующий день? Конечно, это
было затеяно для того, чтобы Чевиот мог
вскружить ей голову!
Сара с содроганием вспомнила столь дорогие ее сердцу слова, сказанные на
берегу озера: "Вы настоящая художница!"
Бедняжка зажмурилась, чтобы не дать волю слезам.
Это ранило ее больнее всего. Ведь она верила ему! Она была так рада что ктото
оценил ее талант, ее тягу к искусству!
Она лелеяла его похвалу в самом потаенном уголке души, как величайшее сокровище.
Она была так счастлива!
Предатель, гнусный лжец! Никогда в жизни она не станет женой такого человека
- пусть даже на земле больше не
останется ни одного мужчины!
У Сары было такое чувство, будто ее предали. Она потянулась к нему душой, а
оказалось, что он тоже участвовал в
общем заговоре!
Пусть добывает себе деньги где угодно, но только не у нее! От Сары Паттерсон
он не получит ни пенни!
На следующий день мистер Паттерсон окончательно убедился, что он не в
состоянии повлиять на свою внучку. Волейневолей
ему пришлось написать герцогу обо всем, что произошло.
"Я даже не думал, что Сара способна так разъяриться, - честно писал он своему
предполагаемому зятю. - Вам лучше
подождать и не появляться в нашем доме в течение нескольких дней - надо дать ей
время успокоиться. Не сомневаюсь, что
заставлю ее образумиться в самый кратчайший срок".
- Что случилось, Энтони? - тревожно спросил Макс при виде того, как потемнело
лицо хозяина, прочитавшего
послание от мистера Паттерсона.
Они находились в уютной передней, устроенной возле парадного входа в СелбурнХаус.
Герцог был одет в костюм для
верховой езды - он собирался на прогулку, когда доставили письмо.
- Я же велел ему молчать! - гневно воскликнул Чевиот. В его глазах сверкали
зеленые искры - верный знак того, что
он рассержен не на шутку.
Макс понятия не имел о том, что могло так разъярить его друга, однако сразу
догадался, что ему лучше смолчать и не
лезть с расспросами.
- Проклятие! - Герцог скомкал письмо и швырнул на мраморный пол в черную и
белую клетку. - Он все испортил!
- От кого это письмо, Энтони? - осторожно поинтересовался Макс, стоявший
возле камина.
- От Паттерсона. - Чевиот обратил на секретаря разъяренный взор. -
Представляешь, что он натворил? Взял и
выложил Саре всю правду о наших планах!
Максу все еще было невдомек, отчего это обстоятельство так разъярило его
хозяина, но он был достаточно умен для того,
чтобы не подать виду.
Скомканное письмо попалось герцогу под ноги, и он с размаху пнул его в
дальний угол.
- Этот болван только что лишил меня четырех миллионов фунтов! - в отчаянии
воскликнул он.
- Так мисс Паттерсон не понравилась ваша затея? - наконец-то прозрел Макс.
- Конечно, она ей не понравилась! Да ни одной нормальной женщине это не могло
понравиться, а уж тем более в
изложении Паттерсона! С него станется представить нашу свадьбу как обычную
сделку!
Макс, относившийся к предстоящей свадьбе именно как к обычной сделке, почел
за благо промолчать.
Герцог машинально взъерошил волосы - еще один признак того, что он готов
взорваться от гнева. С его губ слетело
длинное замысловатое ругательство на испанском языке.
Наконец он выпалил:
- А я-то обрадовался - думал, что нашел выход. Но теперь...
Его буквально трясло от ярости. Максу, находившемуся при герцоге немало лет,
еще не приходилось видеть его в таком
состоянии.
- Энтони, но ведь ты мог бы это исправить, - вкрадчиво произнес секретарь. -
Почему бы тебе не нанести визит мисс
Паттерсон? Ты знаешь же
...Закладка в соц.сетях
