Жанр: Любовные романы
Волк и голубка
...потом уйти, выкинув из головы все мысли о тебе. Ты слишком
высоко себя ставишь, но на деле ничуть не лучше рабыни.
— Ошибаешься, господин, — спокойно возразила Эйслинн, пораженная
собственной решимостью. — Раб страшится смерти и готов на любые
унижения, чтобы остаться в живых. Если же дело дойдет до выбора, я предпочту
искать прибежища в небытии и уйти на небо непокоренной.
Вулфгар, протянув широкую ладонь, сжал ее подбородок, привлекая девушку к
себе и не давая ей шевельнуться. Взгляд его смягчился, а брови на мгновение
сошлись. Она не лжет. И нет причин сомневаться в ее стойкости.
— Да, — тихо пробормотал он, — ты действительно не склонишься
ни перед одним мужчиной. — И неожиданно отпустив ее, отвернулся и
бросил через плечо: — Но не советую испытывать судьбу, девица, иначе я могу
передумать и доказать тебе свою правоту.
Эйслинн снова вспыхнула, на этот раз от смущения.
— И что тогда будет? — взвилась она. — Я стану еще одной
девушкой, ублажающей тебя какое-То время, а потом забытой, как эти рукавицы?
Неужели нет такой счастливицы, что смогла бы тебя покорить?
— О, эти женщины старались как могли — строили глазки, выставляли себя
напоказ, — тихо рассмеялся Вулфгар. — Но я делал с ними все, что
хотел, и, получив удовольствие, тут же бросал. Ни одна из них не осталась в
памяти!
Эйслинн, предчувствуя близкую победу, подняла изящно изогнутые брови в
подражание Вулфгару.
— Даже твоя мать? — поддразнила она, считая, что выиграла спор. Не
в следующий миг сжалась от страха. Лицо Вулфгара потемнело, глаза сверкнули
таким бешенством, что девушка приготовилась встретить сокрушительный удар.
— Нет, — процедил он сквозь зубы. — Менее всех остальных я
помню эту благородную даму.
Он повернулся и, широко шагая, покинул комнату. Эйслинн стояла как громом
пораженная. Вулфгар переменился так мгновенно, что девушка поняла: его мать
не дождется любви от сына.
Глава 5
Вулфгар рассерженно устремился во двор и поднял лицо к заходящему солнцу,
ожидая, пока улетучится владевший им гнев. Внезапно невдалеке послышался
крик. Посмотрев в ту сторону, Вулфгар заметил облако черного дыма,
поднимавшееся к небу за холмом. Несколько человек немедленно вскочили в
седло. Вулфгар и Суэйн последовали их примеру.
Вскоре они перевалили через холм и помчались к лежавшей у его подножия
деревне, где ярко пылали большая копна соломы и крохотный амбар. Картина,
представшая взору Вулфгара, заставила его задохнуться от ярости. На земле
лежало семь или восемь трупов, и среди них два йомена, посланные Вулфгаром
охранять деревню. В телах остальных, по виду оборванцев и грабителей,
торчали длинные стрелы стражников. Приблизившись к лачуге, они увидели яркое
пятно — девочка, жестоко изнасилованная и убитая, лежала среди обрывков
красного платья. Старуха, покрытая ссадинами и синяками, выползла из канавы
и, плача, припала к ногам мертвой. С десяток негодяев бежали по полю, но
внимание Вулфгара привлекли шесть всадников, исчезавших в дальней роще.
Приказав своим людям преследовать пеших, Вулфгар кивнул Суэйну, и они
бросились в погоню. Огромные боевые кони были прекрасно обучены и неумолимо
настигали уже уставших лошадей мародеров. Поравнявшись с неизвестными,
Вулфгар выхватил меч и издал оглушительный боевой клич, от которого стыла
кровь в жилах. Ему вторил Суэйн. Двое всадников придержали коней и
обернулись к рыцарям. Но Вулфгар промчался мимо, а Суэйн налетел на них с
такой силой, что один тут же оказался на земле, а тяжелый боевой топор
вонзился в грудь второго. Вулфгар оглянулся, желая убедиться, что викингу не
грозит опасность. Тот уже спешился и вступил в поединок с очнувшимся
грабителем. Вулфгар бросился за остальными. Негодяи, посчитав, что их
гораздо больше, чем преследователей, и опасаться нечего, натянули поводья и
приготовились сражаться.
Громовой вопль Вулфгара вновь разорвал тишину леса; гигантский жеребец, не
замедляя шага, ринулся на перепуганных лошадей. Меч Вулфгара затянул песнь
смерти; щит звенел от ударов; длинное лезвие, просвистев в воздухе,
разрубило грабителя до самых плеч. Ярость атаки потрясла незваных гостей.
Вулфгар бросил поводья, и Гунн, повинуясь лишь легкому нажатию коленей,
остановился и подался влево, чтобы дать хозяину как следует размахнуться
мечом. Щит второго мародера разлетелся на куски, а меч Вулфгара глубоко
вонзился в горло противника. Третий размахнулся было для удара, но тут же в
немом ужасе уставился на окровавленный обрубок руки. Однако молниеносный
взмах клинка положил конец его страданиям, и труп свалился на землю.
Последний, видя страшную кончину своих товарищей, повернул было жеребца и
попытался скрыться, но от удара в спину рухнул в клубящуюся пыль.
Суэйн поспешил на помощь хозяину, но заметил, что Вулфгар тщательно вытирает
окровавленный меч. Норвежец почесал в затылке, глядя на оборванные, грязные
трупы. При всех, однако, оказались рыцарское вооружение и щиты.
— Воры? — осведомился он.
Вулфгар кивнул и вложил меч в ножны.
— Да, и судя по всему, мародерствовали при Гастингсе. — Носком
сапога он перевернул щит, на котором красовался английский герб. — Для
этих стервятников нет ничего святого — не щадят даже своих
соотечественников.
Рыцари поймали лошадей, нагрузили их трупами и повели небольшой караван к
деревне. Солнце уже садилось: последние розово-фиолетовые отблески играли на
горизонте. В сгущавшихся сумерках они похоронили мертвых, отметив могилы
крестами. Одиннадцать человек, пойманные в открытом поле, сдались без
борьбы.
Вулфгар отдал старухе одну из лошадей — малая плата за потерю дочери, —
но та, потрясенная его. великодушием, приняла дар, удивляясь щедрости нового
повелителя Даркенуолда.
Воров связали одной веревкой — горло каждого захлестывала петля, руки были
скручены за спиной. Огромная круглая луна уже появилась на небе, и в ее
неверном свете маленький отряд устремился к Даркенуолду.
Спешившись у дверей дома, Вулфгар приказал своим людям охранять воров, а сам
направился в дом, но на пороге остановился, глядя на спящего Керуика. Рыцарь
задумчиво нахмурился, но жажда, обычно одолевавшая его после битвы,
напомнила о себе. Он и пересек зал и, налив себе чашу доброго октябрьского
эля, устремился к побежденному саксу. Крепкий напиток огнем побежал по
жилам. Глядя на несчастного молодого человека, Вулфгар с сожалением
улыбнулся.
— Ты слишком высоко ценишь добродетель девушки, мой английский
друг, — пробормотал он. — И что ты получил за это, кроме
истерзанной спины?
Конечно, Вулфгар знал, что Керуик не поймет его слов, и поэтому молча
отвернулся, разминая правую руку, и направился к бочонку с элем. Наполнив до
краев чашу, он поднялся по ступенькам и осторожно приоткрыл дверь спальни.
Там царил полумрак: горела лишь одна свеча, да отблески пламени из очага
играли на полу и стенах. Вулфгар улыбнулся, заметив большую деревянную
лохань, полную теплой воды, и котел с кипятком, висевший над огнем.
Деревянный поднос с мясом, сыром и хлебом стоял на каменной плите над
очагом. Что ж, по крайней мере от этой девчонки Эйслинн хоть какая-то
польза, и к тому же ее можно научить повиновению, как всякую рабыню.
Взгляд Вулфгара задержался на тонкой фигурке, свернувшейся в большом кресле,
и точеных чертах овального личика спящей девушки. В свете пламени волосы
казались расплавленной медью, кожа отливала молочной белизной. Мягкие губы
чуть приоткрыты, щеки разрумянились, от тепла. Вулфгар не помнил, сколько
простоял, наслаждаясь сказочной картиной. Упругие груди вздымались,
натягивая тонкую ткань, и на мгновение рыцарь забыл всех остальных женщин,
которых знал когда-то. Наклонившись, он осторожно поднял локон, упавший ей
на щеку, и провел им по ее губам, вдыхая чистый свежий запах, но внезапно
резко выпрямился. Кажется, он недооценил возбуждающее воздействие аромата
этих сверкающих прядей.
Движение оказалось слишком резким — ножны лязгнули о каменный пол. Эйслинн,
испуганно вздрогнув, вскочила, но, увидев его, с сонной улыбкой потянулась.
— Господин, — выдохнула она.
Это гибкое тело было столь грациозно, что Вулфгар почувствовал, как
застучала в висках кровь. Отойдя на безопасное расстояние, он поднял чашу,
залпом осушил едва ли не половину, пытаясь унять дрожь в руках, и стал
снимать доспехи. Утром Суэйн пришлет оруженосца, который отчистит грязь и
кровь и доведет металл и кожу до блеска.
Оставшись в легкой сорочке и чулках, Вулфгар снова поднял рог с элем и
повернулся к Эйслинн. Она уже устроилась в кресле, наблюдая за ним чуть ли
не с восхищением. Под его пристальным взглядом девушка поднялась и начала
подкладывать дрова в очаг.
— Отчего ты не спишь, девица? — резко спросил Вулфгар. — Тебе
что-то нужно от меня?
— Мой господин приказал приготовить все для купания, и я старалась,
чтобы вода и ужин не остыли.
— Ты не тревожилась за свою безопасность в мое отсутствие? Настолько
доверяешь норманнам? — удивился он. Эйслинн, заложив руки за спину,
покачала головой:
— Я слышала, как ты отослал Рагнора с каким-то поручением, и поскольку
остальные знают, что я принадлежу тебе, то и держатся на расстоянии. Должно
быть, очень тебя боятся.
Не обращая внимания на насмешку, Вулфгар проворчал:
— Я так голоден, что, кажется, могу съесть целого кабана. Подай ужин, а
купание подождет.
Эйслинн безмолвно отправилась за подносом, а Вулфгар жадно провожал ее
глазами, не в силах забыть, какой прекрасной казалась она без одежды.
Девушка поставила поднос на стол, и Вулфгар опять почувствовал нежное
благоухание майской лаванды.
Победа над врагом воодушевила его, крепкий эль согрел, а этот
соблазнительный аромат разжег огонь в крови.
Эйслинн повернулась, ощутив его пристальный оценивающий взгляд, и даже при
слабом свете Вулфгар увидел, как кровь бросилась ей в лицо. Девушка
нерешительно помедлила, но когда он шагнул к ней, отступила. Вулфгар
остановился рядом и, глядя в ее фиалковые глаза, протянул руку. И коснулся
груди.
— Я не столь нежный, как Рагнор, — хрипло пробормотал он.
— Он вовсе не был нежным, — шепнула она, сжимаясь от его
прикосновения, не в силах понять, что лучше — бежать или сопротивляться. Его
рука не ласкала, просто лежала у нее на груди, словно Вулфгар устал и любое
резкое движение могло лишить его сил. Большой палец задел крошечный сосок.
— Что у тебя там, девушка? — поддразнил Вулфгар. — Очень
хочется узнать.
Эйслинн приподняла голову.
— Ты уже играл в эту игру раньше, господин, и считаешь меня дурочкой.
Вряд ли я открою тебе что-то неизвестное, ибо ты уже видел меня такой, какой
я появилась на свет, и прекрасно знаешь, что скрывается у меня под одеждой.
— Ах, девушка, слова твои холодны, как зимний ветер. Ты нуждаешься в
пламени, чтобы согреть кровь.
— Предпочитаю, господин, чтобы твоя поскорее заледенела. Вулфгар
запрокинул голову, и в комнате зазвенел веселый смех.
— О, кажется, я найду сегодня наслаждение как в постели, так и вне ее.
— Садись ужинать, а то все остынет, — бросила Эйслинн,
отстраняясь. — И куда скорее, чем ты.
— Ты говоришь совсем как жена, а я даже не сделал тебя своей
любовницей, — упрекнул Вулфгар.
— Меня с детства обучали обязанностям хозяйки дома, а не игрушки
мужчин, — парировала Эйслинн.
— Тогда считай себя моей женой, если тебе нравится это, малышка
Эйслинн, — пожал плечами Вулфгар.
— Без благословения священника? — удивилась Эйслинн. Вулфгар, все
еще забавляясь, продолжал настаивать:
— Значит, для этого тебе нужно всего несколько слов, которые наспех
пробормочет жирный монах?
— Конечно, — безмятежно кивнула она. — Девушкам не часто
дозволяется выбрать себе мужа. Ты ничем не отличаешься от других мужчин,
разве только что не сакс, а норманн.
— Но ты же ненавидишь меня, — издевательски напомнил Вулфгар.
— Я знавала многих девушек, которые шли под венец с ненавистным
женихом.
Вулфгар шагнул ближе и наклонился, чтобы еще раз полюбоваться тонким
профилем. Горячее дыхание коснулось щеки девушки, но Эйслинн смотрела прямо
перед собой и, казалось, забыла о его присутствии.
— Скажи правду, — настаивал он, — ведь девушки не выносят
лишь старых бессильных мужчин, ни на что не способных в постели?
— Не знаю, господин, — беззаботно бросила она. Вулфгар, тихо
усмехнувшись, поднял ее длинный локон; пальцы дерзко погладили мягкую грудь.
— А мне кажется, ты все прекрасно знаешь, мадемуазель. Женщина не
станет ныть и жаловаться, если ложе разделит с ней сильный страстный
мужчина. Уверяю, ты тоже не будешь скучать со мной в постели! Эйслинн
насмешливо прищурилась:
— Господин мой, следует ли мне считать, что ты просишь моей руки?
Вулфгар выпрямился и удивленно поднял брови:
— Что?! Добровольно повесить себе на шею тяжелое ярмо? Никогда!
Он отступил, но девушка продолжала пристально наблюдать за ним.
— А что же твои сыновья-бастарды? Как ты к ним относишься? —
осведомилась Эйслинн.
— У меня нет детей, — пробормотал он и с колкой улыбкой добавил: —
Но с тобой все может измениться. Щеки Эйслинн гневно запылали.
— Благодарю за предупреждение, — саркастически хмыкнула девушка,
забыв о сдержанности и спокойствии. Боже, как она ненавидит этого человека,
наслаждающегося ее яростью и способного мгновенно разжечь в ней негодование.
— Но возможно, ты бесплодна, — невозмутимо заметил Вулфгар.
— О! — задохнулась от бешенства Эйслинн. — Тебе, несомненно,
такое на руку. В этом случае не придется думать о каких-то детях. Но тем не
менее большой грех — взять меня без священных обетов, произнесенных перед
алтарем.
Вулфгар засмеялся и сел за стол.
— А ты хозяйственная, домовитая девица, решительна и упряма как вол.
Если я сделаю тебя своей женой, ты, пожалуй, вообразишь, что сможешь
смягчить мое сердце и спасти этих жалких саксов. Какой великодушный поступок
— пожертвовать собой ради горстки крепостных и семьи! — Брови Вулфгара
резко сошлись на переносице. — Но меня не трогает твое благородство!
— Священник не пришел сегодня, — вздохнула девушка, поскорее
сменив тему разговора. — Ты не забыл своего обещания послать за ним,
чтобы он отслужил заупокойную службу?
— Нет, — ответил Вулфгар, расправляясь с мясом. — Он куда-то
отправился, но как только вернется в Креган, мои люди привезут его сюда.
Возможно, через несколько дней он появится. Потерпи.
— Горожане видели, как горела ферма Хилды. Наверное, грабители. Ты их
поймал?
— Да. А ты сомневалась?
Эйслинн не мигая смотрела ему прямо в глаза.
— Нет, господин. Я уже поняла, что ты из тех, кто всегда добивается
своего. Что ты сделаешь с ними?
— Они убили дочь старухи, а я прикончил четверых, и столько же пришлось
на долю моих людей. Оставшиеся в живых отрицают свою причастность к
убийству, хотя все, конечно, по очереди насиловали бедняжку. Завтра плеть
погуляет по их спинам, и они отработают пеню, чтобы заплатить Хилде за
смерть дочери. А после этого станут моими рабами.
Сердце Эйслинн затрепетало при воспоминании о свисте плети.
— Не слишком утомительно каждое утро пороть людей? — пробормотала
она.
— Я не буду наказывать сам. Горожанам больше пристало мстить за
старуху.
— Странные у тебя понятия, — заметила девушка. Вулфгар поднял на
нее серые глаза. Взволнованная его настойчивым взглядом, Эйслинн постаралась
найти себе какое-то занятие и подвинула ему ближе поднос с едой.
— Грабители, конечно, попытались сбежать? — тихо спросила
она. — Обычно они трусливы как зайцы, хотя не раз нападали на отцовское
поместье.
— Да, но мы с Суэйном погнались за ними. Девушка встревожено оглядела
рыцаря.
— Ты не ранен?
Вулфгар откинулся на спинку стула и вытянул ноги.
— Нет. Если не считать этого.
Он протянул руки ладонями вверх, и Эйслинн охнула, увидев, что они покрыты
огромными, уже лопнувшими волдырями.
— Латные рукавицы были бы сегодня кстати. Зря я оставил их дома.
— Похоже, ты слишком свирепо орудовал мечом.
— Ты права. Но от этого зависела моя жизнь.
Вулфгар встал и принялся раздеваться, готовясь залезть в лохань. Эйслинн
поспешно отвернулась. Хотя в обязанности хозяек дома вменялось помогать
гостям мыться, отец не позволял ей делать этого, и девушка охотно
подчинялась.
Ты красива, — сказал Эрланд однажды, — и можешь соблазнить
святого. Не стоит искушать судьбу
.
Поэтому до появления Рагнора она никогда не видела обнаженного мужчину.
Вулфгар остался в набедренной повязке и позвал Эйслинн. Оглянувшись, она
заметила, что он показывает на раненую ногу. Девушка взяла ножницы, подошла
к нему и, опустившись на колени, разрезала повязку. Рана начала прекрасно
заживать, и Эйслинн велела Вулфгару быть поосторожнее. Девушка собирала с
пола обрывки полотна и старательно отводила глаза, пока не услышала плеск
воды.
— Не хочешь присоединиться ко мне, мадемуазель? Эйслинн, испуганно
вздрогнув, недоверчиво уставилась на него широко раскрытыми глазами:
— Господин?
Но тут Вулфгар рассмеялся, и Эйслинн с облегчением вздохнула. Мужчина окинул
ее пристальным взглядом, в котором светились тепло и решимость.
— В другой раз, Эйслинн... когда мы лучше узнаем друг друга, —
улыбнулся он.
Девушка, побагровев от смущения, отступила в тень, откуда могла наблюдать за
ним, оставаясь незамеченной, хотя несколько раз он посмотрел в ее сторону.
Наконец Вулфгар поднялся и ступил на пол. Эйслинн замерла, опасаясь, что его
страсть разгорится с новой силой и ее судьба решится быстро и безжалостно.
При звуках его голоса девушка испуганно встрепенулась.
— Подойди сюда, Эйслинн.
От страшного предчувствия мурашки поползли по спине. Эйслинн гадала, что он
сделает, если она попытается сбежать, как вчерашней ночью. Может, ей удастся
открыть дверь.
Но мысль о побеге тотчас вылетела у нее из головы. Эйслинн неверной походкой
направилась к нему, словно на плаху. Стоя перед Вулфгаром, девушка казалась
себе маленькой и беспомощной: ее голова едва доставала ему до подбородка,
однако она храбро встретила его взгляд и увидела, что уголки его рта подняты
в обычной издевательской усмешке.
— Думаешь, я забыл про цепь, госпожа? Не настолько я тебе доверяю!
Невероятное облегчение затопило сердце Эйслинн, и она покорно ждала, пока
Вулфгар застегивал цепь.
Не говоря ни единого слова, он задул свечу и лег, оставив ее недоуменно
стоять у кровати. Наконец Эйслинн отвернулась от него и шагнула к изножью,
где все еще лежали волчьи шкуры. Чувствуя его пристальный взгляд, девушка
сбросила верхнее платье и, оставшись из скромности в нижнем, распустила
волосы. В неярком свете пламени очага она долго задумчиво расчесывала их,
удивляясь человеку, который имел над ней власть, однако не сделал попытки
овладеть ею. Случайно обернувшись, Эйслинн увидела, что он приподнялся на
локте и внимательно уставился на нее.
— Если не хочешь оказаться рядом со мной, девушка, — хрипло
пробормотал он, — начинай прихорашиваться завтра. Я не настолько устал,
чтобы не помнить, какие прелести таятся под этим тонким полотном, и,
пожалуй, не посмотрю на то, что ты еще не стала моей по доброй воле.
Эйслинн кивнула и быстро закуталась в лохматые шкуры.
Несколько дней прошло без особых событий, однако девушка не забыла
предупреждения Вулфгара, хотя с ней обращались скорее как с крепостной,
нежели с любовницей. Она чинила его одежду, приносила еду и помогала
одеваться. Вулфгар казался, совершенно равнодушным к ней и вместе со своими
людьми возводил укрепления на случай нападения очередной шайки воров или
саксов, оставшихся верными Гарольду. От Вильгельма прискакал гонец с
сообщением, что армия не может продолжать поход из-за распространившейся
среди воинов болезни и Вулфгар должен оставаться в Даркенуолде, пока военные
действия не возобновятся. Прочитав послание, Вулфгар ничего не сказал, но
Эйслинн показалось, что он рад передышке. Ее немало удивляли хладнокровие
рыцаря и его умение справляться с любыми трудностями. Храбрый, но глупый
крепостной, загородивший вход убогого жилища норманнам, пытавшимся найти
оружие, был поставлен перед выбором — либо его дом сожгут, либо он позволит
воинам войти. Бедняга быстро сообразил, чем кончится дело, когда Вулфгар
приказал зажечь факелы, и поспешно отскочил от двери. Норманны нашли в его
лачуге несколько грубо выкованных ножей и кинжалов, но при допросе
выяснилось, что оружие было здесь задолго до их прихода и что крестьянин не
замешан ни в каких заговорах против нового господина.
Когда они оставались наедине и дверь спальни была закрыта на засов, Вулфгар
не спускал с нее глаз, и Эйслинн отчетливо осознавала, что идет по тонкому
льду.
Под его настойчивым, тяжелым взглядом у нее тряслись руки. Лежа на полу,
завернутая в шкуры, она чувствовала, что он тоже не спит.
Как-то ночью Эйслинн проснулась от холода и попыталась подбросить дров в
очаг, но цепь оказалась слишком коротка. Она нерешительно стояла, обхватив
себя руками, не зная, как согреться. Вдруг послышался легкий шум.
Повернувшись, она увидела, что Вулфгар тоже проснулся и спустил на пол
длинные ноги. Его обнаженное тело смутно виднелось в темноте.
— Замерзла? — спросил он.
Вместо ответа раздался лязг зубов. Девушка кивнула. Стащив с кровати еще
одну шкуру, он приблизился к Эйслинн и накинул ее на худенькие плечи, а
потом подошел к очагу и подбросил поленьев. Наконец огонь весело занялся.
Вулфгар выпрямился и, подойдя к ней, отстегнул цепь и отбросил в сторону.
Отблески пламени высвечивали его профиль.
— Поклянись, что не сбежишь. Даешь слово?
— Конечно. Куда мне идти!
— Тогда ты свободна.
Девушка благодарно улыбнулась.
— Мне не нравится сидеть на цепи.
— Мне тоже не по душе тебя приковывать, — заверил он, ложась в
постель.
После этой ночи Эйслинн разрешили беспрепятственно разгуливать повсюду. За
ней даже не следовала стража, хотя раньше никого так зорко не охраняли.
Однако в тот день, когда вернулся Рагнор, Эйслинн выяснила, что за ней все
же наблюдают. Двое людей Вулфгара появились словно из воздуха.
— Он не спускает с тебя глаз, а мне дает дурацкие поручения, —
пробормотал Рагнор, оглядываясь. — Должно быть, боится потерять такое
сокровище.
— Точнее, сэр Рагнор, — улыбнулась девушка, — он слишком
хорошо тебя знает.
— Ты, кажется, довольна, — нахмурился Рагнор. — Неужели твой
хозяин такой пылкий любовник? Кто бы мог подумать. По-моему, он предпочитает
хорошеньких мальчиков.
Эйслинн с невинным видом захлопала ресницами, хотя в глазах плясали лукавые
искорки.
— Но, сэр, ты, конечно, шутишь! Я еще никогда не встречала столь
могучего человека!
Увидев, как плотно сжались его губы, она продолжила восхитительную игру.
— Осмелюсь ли признаться, что теряю сознание от одного его
прикосновения? — еле слышно прошептала она. Лицо Рагнора окаменело.
— Он некрасив.
— Неужели? Впрочем, красота не имеет никакого значения для мужчины.
— Ты шутишь! — вскинулся Рагнор. Девушка сочувственно улыбнулась.
— О сэр, клянусь, это не так! Неужели ты считаешь, что я притворяюсь? И
не могу любить того, кто так добр и нежен и зажигает во мне огонь своими
ласками?
— Тогда скажи, что ты в нем находишь? — потребовал Рагнор.
— Так и быть, сэр, — пожала плечами Эйслинн. — Я знаю, у тебя
мало времени, и не стану обременять твой слух длинной речью о том, почему
женщина признает того или иного мужчину своим истинным господином
...Закладка в соц.сетях
