Жанр: Любовные романы
Империя красоты
...ия неслись со всех сторон, но Марк понимал, что это
оживление объясняется скорее присутствием Джен, чем вниманием к его персоне.
— Тебя здесь любят, — с удивлением отметила девушка, когда они сели за
столик.
— Ребята всего лишь хотят получше разглядеть тебя, — усмехнулся
Марк. — Я впервые пришел сюда с девушкой.
— Какая честь, — иронично сказала Джен.
Марк покраснел, а она мысленно обозвала себя ехидной.
Им принесли коктейли, и на некоторое время воцарилось молчание. Казалось,
что каждый искренне недоумевал, с какой стати они вообще решили куда-то
пойти вместе.
— Если честно, меня Мэгги заставила встретиться с тобой, — сказала
Джен, когда молчание стало совсем невыносимым.
Марк поперхнулся.
— Она считает, что я лично должна пригласить тебя на вечеринку по случаю дня
рождения.
Тон, каким это было сказано, не оставлял сомнений в том, что сама Дженнифер
меньше всего хочет видеть его на празднике.
— Если ты против, я не пойду, — пожал плечами Марк.
— Мое мнение не в счет, — вздохнула девушка. — Главное, что,
пожелает ее величество Магдалена Первая.
Ее слова задели Марка. Чего бы ни желала Магдалена, он не пойдет против воли
Дженнифер. В конце концов, это ее день рождения, и навязываться он не
собирается!
— Знаешь, меня что-то не тянет идти. Представляю себе, какие там соберутся
гости.
— Точно, — улыбнулась Джен. — Отвратительное мероприятие. Будут
все участники светской хроники и парочка обязательных фотографов.
Я всегда стараюсь держаться, от них подальше.
Зато Мэгги позирует вовсю...
Марк никак не мог отделаться от ощущения, что Магдалена, которая страстно
целовала его, и Мэгги, о которой рассказывала Дженнифер, — две разные
женщины. Мать Джен была довольно неприятной особой, склочной и падкой на
лесть. Он запомнил совсем другую женщину, идеал красоты и обаяния, но это
воспоминание с каждым днем все сильнее теряло свою яркость...
— Почему ты называешь ее Мэгги? — спросил он.
— Все так ее зовут, — пожала плечами Джен. А называть ее мамой у меня
язык не поворачивается. К тому же ей это очень не нравится. Лишний раз
напоминает о возрасте.
— Знаешь, это немного странно. Если у вас такие плохие отношения, почему ты
живешь с ней?
Джен нахмурилась. Сам того не зная, Марк наступил на больную мозоль.
— Она меня не отпускает, — буркнула девушка. — Я несколько раз
убегала из дома. Она устраивала жуткие скандалы, и мне все время приходилось
возвращаться...
— Значит, она тебя любит.
— Любит? Мэгги не знает, что такое любовь.
Марк вспомнил нежные взгляды Магдалены и усомнился в словах Джен. Женщина с
такими лицом и телом рождена для любви.
— По-моему, ты ошибаешься.
— Конечно, тебе виднее, — с сарказмом сказала Джен.
— Ты хотя бы иногда можешь не язвить?
Губы девушки дрогнули. Упрек был справедлив и попал в цель.
— Что ты понимаешь? — воскликнула она и, закрыв лицо руками, зарыдала.
Марк растерялся.
— Джен, послушай меня... — Он пододвинул свой стул ближе к девушке и провел
рукой по ее пышным волосам. — Не расстраивайся. Давай забудем про
Магдалену, кому она нужна...
Но рыдания не смолкали. Марк молча гладил Дженнифер по голове, не зная, как
иначе успокоить ее. Ее густые волосы были очень мягкими на ощупь, и Марку
хотелось поглубже зарыться в них. Как девушка с такими прекрасными волосами
может лить слезы из-за пустяков? Он наклонился к ней и прошептал:
— Не думай, что это имеет какое-то значение, но на нас уже обращают
внимание. Все решат, что я чем-то тебя обидел, и у меня могут быть
неприятности...
Джен подняла голову. Ее глаза были заплаканы, но на губах играла улыбка. У
Марка дыхание перехватило. Черт, как он мог раньше думать, что она
непривлекательна?
— Вот так гораздо лучше, — пробормотал он, стараясь скрыть свое
смущение. Однако отодвигаться от нее он не спешил.
— Пойдем отсюда, — предложила Джен.
— Ага, — кивнул он.
Они вышли из бара. Уже совсем стемнело, и лишь фонари и разноцветные вывески
освещали улицу. На выходе Джен оступилась и чуть не упала, если бы Марк не
поддержал ее. А потом как-то естественно ее рука осталась в его руке.
Они гуляли и, не сговариваясь, избегали шумных, ярко освещенных улиц и
широких дорог.
Их влекли более уединенные места, где биение сердец не заглушается ревом
моторов и грохотом музыки. Они почти ни о чем не разговаривали. Ночь
поглотила их, спутала все представления и ориентиры. Джен считала Марка
врагом, она казалась ему странной, и вдруг неведомая сила повлекла их друг к
другу. Было от чего прийти в замешательство.
Марк отчаянно пытался вспомнить Магдалену. Но ее ослепительный образ
потускнел, и только рассудок хранил воспоминание о ней, как о необыкновенно
красивой и влиятельной женщине.
Но не более того. Горячая ладонь Дженнифер, которую он сжимал в правой руке,
мешала ему сосредоточиться. Он хотел представить себе платиновые волосы
Магдалены, а вспоминал вместо этого рыжеволосую головку Джен, которую
сотрясали рыдания. Разве так бывает? — удивлялся себе Марк. Еще
несколько часов назад он был уверен, что безумно влюблен в Магдалену, а
сейчас даже мысль о ее поцелуях не трогала его.
Для Дженнифер все было немного проще. Она могла с точностью до секунды
сказать, когда она осознала, что ей нравится Марк. Когда она ждала его у
участка, злилась, предчувствуя неприятный разговор, и вдруг увидела его. Все
негодование сразу испарилось. Она была готова ждать гораздо дольше, если бы
он пришел к ней... У Джен защемило сердце. Она не должна забывать о
поручении Мэгги и тешить себя бессмысленной надеждой. Она умеет быть
сильной, и даже сейчас, когда их прогулка больше похожа на свидание, ей
нужно быть строгой и к себе, и к нему. Зачем она позволила ему играть с
собой? Вначале кафе, а теперь эта многозначительная прогулка рука об руку.
Достаточно, чтобы вскружить голову романтически настроенной девушке.
Но я не романтически настроенная девушка, напомнила себе Дженнифер. И все
уловки Марка не оказывают на меня ни малейшего внимания. Однако сделать
очень простую вещь — отпустить руку Марка — она почему-то не могла. Ее рука
вдруг стала жить самостоятельной жизнью и отказывалась подчиняться приказам
разума.
— Мне пора домой, — сурово сказала Джен, ругая себя за то, что
расслабилась.
— Еще рано, — просительно сказал Марк.
Он чувствовал, что настроение Дженнифер изменилось. Буквально несколько
минут назад она была к нему благосклонна, но сейчас в ее голосе звучала
прошлая неприязнь. Он не понимал, в чем дело. Впрочем, он не понимал ничего,
что имело к ней отношение...
— Мама будет ругать меня, — проговорила девушка насмешливо. — И
тебя тоже.
Напоминание о Магдалене отрезвило Марка. После того, как она вела себя с
ним, было как-то непорядочно влюбиться в ее дочь.
— Ты права, — вздохнул он. — Я провожу тебя.
— Не надо. Я возьму такси.
— Я не отпущу тебя одну.
— Я уже большая девочка.
Они стояли друг напротив друга, испытывая странную враждебность, стараясь
уязвить, ранить. Но хотя их глаза метали молнии, а с губ срывались гневные
слова, их руки по-прежнему не расцеплялись. Они словно забыли о них...
— Я провожу тебя.
— Нет.
Упрямая девчонка! Марк был зол как никогда в жизни. Он хмурился, Джен с
вызовом смотрела на него.
— Все. Я ушла, — наконец сказала она, и в последней попытке остановить
ее Марк прибегнул к действиям, а не к словам. Он отпустил руку Дженнифер,
обнял ее за плечи и потянул к себе.
— Что ты делаешь? — возмутилась она, упираясь ладонями в его грудь.
Марк едва мог ответить на этот вопрос. Его тянуло к Дженнифер, и ее
строптивость только сильнее распаляла его. Пробиться сквозь толщу колючек,
выстоять под градом упреков и хлестких словечек, чтобы получить заветный
приз...
Что может быть восхитительнее?
А Джен было страшно. Но боялась она не Марка, а саму себя. Она все время
помнила о Магдалене. Джен не пугало соперничество, но как конкурировать с
собственной матерью? Разве у нее есть хотя бы один шанс по сравнению с
блистательной Мэгги? Джен слишком долго жила с ней бок о бок, чтобы не
знать, какой эффект ее красота оказывает на слабые мужские сердца.
Магдалена Мэриголд — королева любви, а она, Джен, все время старалась
держаться в тени, чтобы ни один сияющий лучик матери не упал на нее. Меньше
проблем и переживаний.
Но теперь все было иначе. Впервые Джен хотелось забыть об осторожности и
самосохранении. Несомненно, она будет жестоко наказана.
Мэгги ни за что не простит ей, что она осмелилась посмотреть на мужчину,
которого та выбрала для себя. Но это будет потом — через сто лет, завтра,
через секунду. Срок не имел значения. Существовало только прекрасное
сейчас
, в котором стройное тело Марка прижималось к ней, она чувствовала
его горячее дыхание на своем лице и знала, что вот-вот он поцелует ее...
Марк был готов к борьбе, и когда вдруг Дженнифер покорно прильнула к нему,
он растерялся.
Но только на несколько секунд, потому что, хотя его разум и чувства были в
смятении, его тело отлично знало, что нужно делать. Он наклонился, Джен
запрокинула голову, с радостью подставляя ему свои губы. Сердце Марка
колотилось как сумасшедшее. Он едва сознавал, что делает.
Повсюду была одна Дженнифер, ее небольшая упругая грудь, изгиб талии,
изящные бедра, которые, казалось, были созданы для его ладоней, мягкие
податливые губы, нежная шея, от которой было совершенно невозможно
оторваться.
Легкая кофточка Джен поднялась вверх, и рука Марка тут же принялись
исследовать спину девушки. С губ Дженнифер сорвался стон. От ее решимости
противостоять Марку не осталось и следа. Да, он любовник Магдалены,
настоящий или будущий — неважно. Да, у него не может быть к ней никаких
серьезных чувств. Но сил бороться с собой у Джен не было. От поцелуев Марка
сердце плавилось у нее в груди и все на свете теряло значение...
Но когда он потянул вниз замочек молнии на ее кофте, Джен очнулась. Что они
делают?
В центре города, в двух шагах от оживленной улицы, где люди спешат по своим
делам, не догадываясь, что совсем близко находится парочка молодых идиотов,
которые не могут обуздать свое желание.
— Нет, — прошептала она, и Марк нехотя застегнул ее кофточку.
Девушка отодвинулась от него и принялась поправлять растрепавшиеся волосы.
До чего она докатилась! Она всегда так гордилась своей выдержкой... С самого
детства Джен жила в окружении красивейших мужчин. Они вились вокруг
Магдалены — кто-то работал на нее, кто-то ухаживал за ней, кто-то пытался
пробиться наверх с ее помощью. Джен наблюдала за тем, как вела себя с ними
ее мать, и неоднократно клялась себе, что никогда не будет так поступать.
Любовь — священное таинство, а не сиюминутная забава, предназначенная лишь
для того, чтобы разогнать скуку. А сейчас она впервые нарушила клятву и чуть
было не позволила Марку...
Джен отвернулась, не желая смотреть на него.
Марка охватило отчаяние. В конце концов, что такого ужасного он сделал,
чтобы она отводила глаза? Откуда ему было знать, что девушка все время
сравнивает себя с Магдаленой... Сам Марк о Магдалене и думать забыл.
— Прости, если я чем-то обидел тебя, — глухо проговорил он.
— Ничем ты меня не обидел! — взорвалась Джен.
Кричать было легче. Можно было представить себе, что Марк виноват во всех
смертных грехах, и презирать его. Все, что угодно, лишь бы не поддаваться
чувству, которое так яростно пыталось завладеть ею.
Все-таки Дженнифер пришлось уступить и позволить Марку проводить себя.
Девушка настояла, чтобы они поехали на метро.
— А от станции я доберусь домой сама, — твердо сказала она, и Марк
подчинился. Пожалуй, на самом деле не стоит ему появляться рядом с особняком
Магдалены. Слишком многое случилось за эти несколько дней, чтобы он мог
прямо смотреть ей в глаза.
В метро они не разговаривали друг с другом.
Марк даже не пытался пробиться сквозь стену молчания, которую воздвигла
вокруг себя Дженнифер. Он пытался придумать какую-нибудь важную причину, по
которой она будет вынуждена встретиться с ним еще раз. Но голова была
отвратительно пуста, а остановка Дженнифер неумолимо приближалась. Марк,
который раньше терпеть не мог эти дурно пахнущие вагоны метро с
раскрашенными стенами, теперь мечтал о том, чтобы отказал какой-нибудь
прибор и они простояли в туннеле лишние пятнадцать-двадцать минут.
Но мольбы его услышаны не были.
— А вот и моя станция, — с неестественной бодростью сказала
девушка. — Тебе не нужно подниматься со мной на улицу.
Марк закусил губу. Неужели они просто так расстанутся? Он вышел за Дженнифер
на платформу. Суровое выражение ее лица лишало его всякой надежды на
продолжение, но Марк никак не мог поверить в это. Он положил руку ей на
плечо и спросил, пытаясь придать своему голосу побольше приятельской
беззаботности:
— Кстати, Джен, я так и не понял насчет твоего дня рождения. Приходить мне
или нет?
Лицо девушки просветлело, словно она только и ждала этого вопроса.
— Как хочешь, — ответила она, безуспешно притворяясь равнодушной.
— Тогда я жду приглашения, — улыбнулся он. — Хочу посмотреть на
тебя в вечернем платье.
— Специально для тебя надену мешковатый балахон, — отозвалась она.
— И все равно будешь красивой.
Красивой? Джен с подозрением покосилась на молодого человека — не издевается
ли он?
Но Марк был как никогда серьезен. Он действительно считает ее красивой...
— Мне пора, — прошептала она, удивляясь тому, как быстро можно перейти
от беспросветного отчаяния к блаженству.
Он кивнул, но Джен почему-то не торопилась.
Она посмотрела направо, потом налево, а затем поднялась на цыпочки и
поцеловала Марка в щеку.
Прежде чем он успел обнять ее, она рванула вверх по лестнице, расталкивая
людей. Ее короткая юбка привлекала к себе внимание, но Джен была в таком
смятении, что не замечала нескромных взглядов. Она ненавидела это поведение
маленькой глупой девочки, которая впервые влюбилась и не знает, что делать.
Она привыкла считать себя холодным человеком, который относится ко всему на
свете с некоторой долей равнодушия. Только так она могла выдержать
противостояние с Магдаленой. Но Марк в два счета доказал ей, что она ничем
не отличается от остальных женщин и ее сердце — мягкая глина в его руках.
Раньше друзья Магдалены вызывали у нее отвращение. Что же случилось сейчас?
И как она переживет этот день рождения, где Мэгги будет как всегда блистать,
а ей будет уготована роль статиста?
Джен вышла из метро, остановила такси и через семь минут уже стояла перед
особняком. Магдалены Мэриголд. Она так и не научилась думать о нем как о
своем доме, хотя проводила здесь больше всего времени. Все, что принадлежит
Магдалене, чужое, и Джен всегда было смешно, когда ее называли наследницей
Мэгги. Она не наследница, она всего лишь досадное недоразумение в жизни этой
выдающейся женщины.
Девушка миновала массивные металлические ворота и углубилась в парк,
окружавший особняк. Даже в городе Магдалена стремилась создать видимость
уединенности. Дженнифер подошла к задней двери и открыла ее. У парадного
входа вечно дежурил дворецкий, а Джен терпеть не могла все эти церемонии.
Слуги прекрасно знали, что она ничего не значит в этом доме, и хотя они
всегда были безукоризненно вежливы, Джен неловко чувствовала себя в их
присутствии.
К тому же здесь было ближе до ее комнаты и меньше вероятности встретить
Магдалену.
Но на этот раз Дженнифер просчиталась. Не успела она войти, как услышала
знакомый голос:
— Сколько раз я просила тебя заходить, как все нормальные люди, через
парадный вход?
Джен промолчала. Неужели Мэгги караулила ее тут? Или это обычное невезение?
— Я ждала тебя раньше, — продолжила Магдалена. — Тебе не кажется,
что ты несколько задержалась?
И тут Джен поняла. Она специально поджидала ее, чтобы выяснить, как она
поговорила с Марком. Неужели все настолько серьезно? Джен покосилась на
Мэгги. Та стояла, облокотившись на декоративный столик. На ней было
очаровательное светло-розовое платье с широким поясом, и она прекрасно
смотрелась в полутемном коридоре — нарядная фарфоровая статуэтка, хрупкая и
нереально красивая.
— У меня было много дел, — буркнула Джен, перетаптываясь с ноги на
ногу.
— Ты разговаривала с Марком? — сурово спросила Магдалена.
Она видела, что Дженнифер взволнована.
Может быть, девчонка осмелилась не послушаться ее и хотела прошмыгнуть через
заднюю дверь, чтобы избежать наказания? Ровные брови Магдалены сошлись в
прямую линию.
— Не переживай, — усмехнулась Джен. — Я была у него и подтвердила
твое приглашение.
Он будет.
И будет со мной, язвительно добавила она про себя, проходя мимо Магдалены.
Впервые в жизни Дженнифер Батлер решила не прятаться в тень своей прекрасной
матери, а бросить ей вызов.
8
Магдалена с головой погрузилась в приготовления к празднику, забросив даже
Мэриголд корпорэйшн
. Правда, дела там шли как никогда хорошо и не
требовали ее неусыпного внимания, поэтому можно было на несколько дней
отвлечься и заняться собой. Магдалена составляла списки гостей, рассылала
приглашения, продумывала меню и развлечения и ни на секунду не забывала о
том, что у нее пока нет достойного вечернего платья. То, в котором она
раньше хотела появиться, уже не нравилось ей. Слишком простое — черный шелк
и белая роза у ворота. Нет, влюбленная женщина должна выглядеть иначе.
Сногсшибательно, головокружительно, чарующе. Так, чтобы весь мир замирал от
ее красоты. И Магдалена обдумывала свой наряд до мелочей, не заботясь о том,
что у портнихи почти не будет времени для осуществления ее замыслов.
О платье для Дженнифер Магдалена не беспокоилась. Любое подойдет, девочка
все равно совершенно не умеет одеваться. Самые красивые платья неловко сидят
на ней. Да и кто будет обращать на Джен внимание? Магдалена не обманывалась
на этот счет. Хотя вечеринка формально устраивается в честь Дженнифер, все
взгляды будут прикованы только к ней. И никому в голову не придет вспомнить,
что она — ее мать.
Верная Лилиан Хиган во всем помогала Магдалене. Вся рутинная работа легла на
ее плечи.
Лишь Дженнифер не принимала никакого участия в подготовке. Магдалена никогда
не настаивала на этом. Ей было легче, когда Джен не вмешивалась в ее дела.
Так повелось издавна, еще с тех пор, когда Джен была годовалой крошкой.
Праздник устраивали для взрослых, а имениннице надлежало мило улыбаться и
благодарить за подарки. И теперь мало что изменилось, разве что с
праздничного платья Джен исчезли разноцветные бантики и рюши...
В день вечеринки весь особняк гудел, как растревоженный пчелиный улей.
Магдалена полностью отстранилась от дел, переложив все на Лилиан. У нее были
заботы поважнее. Магдалена готовила себя к празднику, и эта процедура
занимала у нее по меньшей мере четыре часа. Косметолог, массажист,
парикмахер, портниха суетились вокруг Магдалены, превращая ее в сказочную
королеву.
Джен отнеслась к своему внешнему виду более легкомысленно. Вся ее подготовка
свелась к выбору достойного вечернего платья. То, на которое ей указала
Мэгги, ее не устраивало.
Слишком просто и блекло, а ведь ей не меньше матери хочется выглядеть
красиво. Конечно, соперничать с Магдаленой в роскоши и изысканности наряда
бесполезно, но это не значит, что она должна выглядеть как серая мышь на
собственном дне рождения!
Основная проблема была в том, что у нее почти не было наличных денег, а все
траты по банковской карточке строго контролировала Магдалена. Просить о чем-
то Мэгги? Ни за что. И Дженнифер скрепя сердце заложила колье, которое ей
когда-то подарил отец. Она обязана быть неотразимой. Если не ради себя, то
ради Марка.
К шести часам баснословно дорогие машины одна за другой стали подкатывать к
особняку Магдалены Мэриголд. Хозяйка встречала всех в холле, посреди
множества обязательных атрибутов великосветской вечеринки — фонтанчиков,
установленных на один вечер, фонариков, живых цветов с приятным ненавязчивым
ароматом. То и дело сверкали вспышки фотоаппаратов. Магдалена Мэриголд была
не из тех, кто страшится огласки и бежит от репортеров.
Она с улыбкой предлагала всему миру полюбоваться ее красотой и рассчитывала
на хвалебные описания своей вечеринки во всех известных газетах Нью-Йорка.
На Магдалене было совершенно возмутительное, по мнению женской половины
общества, платье — красное, спереди наглухо закрытое, воротник стоечкой,
длинные рукава. Но спина была обнаженной, лишь тонкая сеточка из
переплетенных между собой тонких полосок ткани закрывала ее. Однако не это
нервировало как мужчин, так и женщин, правда по-разному... На юбке по бокам
были сделаны вставки точно из такой же сеточки, как на спине, причем
начинались они от пояса и шли по всей длине платья.
Ширина вставок была невелика, но нежная кожа бедер была хорошо видна, и
заинтересованный взгляд (а таких было немало) мог без труда констатировать
отсутствие нижнего белья.
У многих дам на вечеринке были откровенные наряды, но Магдалене удалось всех
шокировать.
Она упивалась восхищенными взглядами мужчин.
В очередной раз она в центре всеобщего внимания, она — королева,
повелительница сердец, которые трепещут от одного ее взгляда. Более молодые
красавицы не в силах соперничать с ней, хотя можно было не сомневаться, что
на вечеринке Магдалены Мэриголд собрались лучшие из лучших. О, она
специально приглашала в свой дом самых привлекательных женщин, чтобы мужчины
могли по достоинству оценить ее красоту.
Магдалена принимала поздравления, и голова ее кружилась от восторга. Не
хватало лишь одного — чтобы Марк был рядом. Ей хотелось опьянить его своим
успехом, заставить его преклоняться перед своей могущественной красотой.
Но Марка все не было, и Магдалена начала волноваться. Вдруг Дженнифер
солгала ей и не пригласила его? От одной мысли о предательстве Джен у
Магдалены испортилось настроение. Она принялась выискивать дочь среди
гостей. Это было нелегко. В отличие от матери Джен не владела умением
выделяться в любой толпе. Раздосадованная Магдалена подозвала официанта и
вполголоса приказала ему найти Дженнифер.
— Скажите, что мне срочно надо поговорить с ней, — шепотом произнесла
она.
И пусть поторопится, со злостью добавила Магдалена про себя. Но, конечно, в
день рождения Дженнифер было позволено многое. В том числе, не спешить на ее
зов...
Джен с самого утра терзали сомнения... Она уже жалела о том, что пригласила
Марка на вечеринку. Видя традиционные приготовления Магдалены к празднику,
девушка совсем упала духом. Как глупо было надеяться, что она сможет что-то
изменить! Как всегда она затеряется в толпе гостей и разговаривать с ней
будут только те невезучие, которым не удастся устроиться поближе к
Магдалене. Марк даже не посмотрит в ее сторону и правильно сделает. Разве
можно променять такую женщину, как Магдалена Мэриголд, на Дженнифер Батлер?
Ближе к вечеру нервозность Джен усилилась.
Она заперлась в своей комнате и спрятала платье в шкаф. Теперь оно казалось
ей чересчур смелым. Я буду выглядеть в нем как пугало, твердила про себя
Дженнифер, шагая из одного угла комнаты в другой. Все будут смеяться надо
мной...
Однако к назначенному часу неуверенность Джен сменилась холодной решимостью.
Она сама выбрала эту дорогу, а отступать было не в ее характере. Девушка
подкрасилась с особой тщательностью, перевязала волосы лентой в тон платью и
стала одеваться. Платье, которое она выбрала для себя, отличалось изысканной
простотой — лазурного цвета сарафан из гладкого шелка. Книзу он расходился
мягкими складками, а сверху облегал, подчеркивая красоту груди и линию плеч
девушки. Никогда раньше Джен не носила столь яркие цвета. Она всегда была
уверена, что ее рыжие волосы необходимо приглушать одеждой более строгих
тонов. Но когда в магазине она приложила к себе это небесно-голубое платье,
то поразилась тому, насколько гармонично оно сочетается с неистовым цветом
ее волос.
Сейчас, оглядывая себя в большом зеркале, Джен не узнавала саму себя.
Горящие глаза отливали синевой, щеки покрылись нежным румянцем, озорные
рыжие завитки выбились из-под ленты и красиво обрамляли лицо. Мэгги может
быть мной довольн
...Закладка в соц.сетях
