Жанр: Любовные романы
Власть кармы
Клео Тайлер не уверена в своем даре ясновидящей, но желание заработать
побуждает ее откликнуться на приглашение шерифа провинциального городка с
громким названием Египет. В паранормальные способности Клео не верит и
помощник шерифа Дэниэл Синклер, считая ее шарлатанкой и мошенницей. Но что
означают тогда ее странные видения, уносящие Клео то в прошлое, то в
будущее, давая ей шанс вмешиваться в события и изменять их ход? И узнавать
тайны, которые скрывал этот тихий провинциальный городок?
Свой штат местные жители называли Миссура. Дэниэл Синклер и сам раньше
называл его так же, но теперь произносил — Миссури. И уже этим определялся
его статус в маленьком городке Египет, штат Миссури.
Чужак.
Положение для него тем более унизительное, что в чужаках прежде он вовсе не
ходил. Нет, родившись, Дэниэл прямиком попал в теплые заботливые объятия
Египта, штата Миссури, а в Египте только так и можно стать своим. Хоть
двадцать лет проживите в Египте, а все равно, если вы появились на свет в
любой другой точке земного шара, вы — чужак. Ну а уж если вы родились в
Египте, штат Миссури, а потом удрали невесть куда, то смело можете добавлять
к своей биографии пункт — предатель.
А если все-таки вы вернетесь в родные места, вам все равно никогда не
простят бегства и будут подсмеиваться над вашим кажущимся местным жителям
вычурным акцентом. Хотя это и не акцент вовсе, а отсутствие местного
выговора. Но спорить бесполезно. Никого вы в Египте не убедите, что именно
они и говорят с акцентом.
Тягучий выговор Дэниэла был поводом для насмешек в Калифорнии, а в Миссури
издеваются над его чужеродной речью. В общем, всегда ты крайний.
Дэниэл стоял в дверях одноэтажного, обшитого вагонкой домика, не замечая
мух, прилипших к сетчатой двери и поджидающих случая залететь в комнату,
нуждающейся в свежей краске веранды. Смотрел он на свой раздолбанный синий
грузовичок, поджидавший его, готовый доставить хозяина туда, куда тому и ехать-
то совсем неохота. Мальчишкой Дэниэл питал заблуждение — вот станет
взрослым, и не придется ему делать того, чего не хочется. Но когда вырос, то
обнаружил — пустые были его мечты.
— Бью! — крикнул Дэниэл через плечо. Настало время сообщить брату
о своем отъезде.
Насколько он знал своего брата Бью, тот наверняка еще торчит в ванной —
совершает ритуал причесывания, чтоб ни одна прядка не выбивалась; а брился
он с таким тщанием, так старательно, что лицо после бритья сияло у него
младенческим шелковистым блеском.
— Увидимся через пару часов!
Дэниэл взялся за дверь. Мухи всполошились было, но тут же уселись снова —
вялость их казалась издевкой над медлительностью самого Дэниэла, напавшей на
него последнее время.
К дождю, — сказал себе Дэниэл. — Перед дождем мухи всегда рвутся
в дом
.
— Обожди! — донесся крик из темных глубин дома. — Обожди
меня!
Плечи Дэниэла обмякли. Этого-то он и боялся.
Бью поторопился насколько мог — всего через три минуты выскочил из ванной:
прическа — волосок к волоску, полосатая рубашка аккуратно заправлена в
джинсы с заутюженной складкой.
— Ты не поедешь, — бросил Дэниэл.
— А почему? — В голубых глазах Бью плеснулось удивление. — Ты
ведь за леди на вокзал? А я очень поезда люблю. Ты же знаешь — я люблю
поезда!
Мешать брату любоваться поездами Дэниэл вовсе не намеревался. Не хотел он
другого — чтобы брат увидел
леди
. Экстрасенса. Дэниэл злился, что город
Египет тратит деньги на то, чтобы прибегнуть к услугам экстрасенса, и только
потому согласился поехать за ней на вокзал, что желал поприветствовать ее
лично. Да так, чтобы гостья тут же купила обратный билет в свое царство
Буду, откуда прикатила. Так что встреча вряд ли сулила стать приятной, но
кто-то должен взять это на себя.
— Ее зовут Клер, — поделился с братом сведениями Бью.
— И кто ж это тебе сказал?
— А я слышал, ты говорил про нее Джо. Сказал, что ее имя — Клер. Клер
Войант.
— Нет! Зовут ее Клео Тайлер! — расхохотался Дэниэл. — Хотя
твой вариант нравится мне больше.
— Клео... Чудное какое-то имечко.
— Может, сокращенно от Клеопатры, — предположил Дэниэл.
— Еще чуднее.
— Не болтай ерунды.
Но Бью еще не удовлетворил своего любопытства.
— А какой такой ключ она станет искать?
О, черт! А Дэниэл-то надеялся сохранить затею с ключом в секрете.
— Ты никому про это не проболтался, а?
— Ну... может... — Бью опустил глаза, — только Матильде.
— Какой Матильде?
— Да знаешь ты. Девушка из
Приятного аппетита
.
Черт подери, значит, теперь наверняка уже весь городок в курсе! Такая
глупость, но, к сожалению, типичная для Джозефины Бэннет. Когда два года
назад умер ее муж, шеф полиции, Джо заняла его пост, и все было бы
распрекрасно, да только она вдруг свихнулась на спиритизме и прочей ерунде и
теперь твердо убеждена — ответы на любые вопросы могут дать камни, карты и
прочие магические штуковины. А дальше что? Спиритические сеансы в
полицейском участке?
Джо прочитала об участии этой Клео Тайлер в раскрытии дела о похищении в
Калифорнии. Но Дэниэл слыхал, что ничем особым там Тайлер не помогла. Когда
к ней обратились, полиция уже была готова спасти жертву. Однако авантюристка
Тайлер в секунду присвоила себе все заслуги по раскрытию преступления и
спасению жизни похищенного ребенка.
Дэниэл пытался убедить Джо, что Тайлер просто-напросто шарлатанка и
авантюристка, но Джо слушать ничего не пожелала.
— Я посоветовалась с картами. И они говорят, Клео — та самая.
— Та самая — кто? — напирал он. — Чокнутая?
— Ну и ну! С каких это пор ты стал таким серьезным? — парировала
Джо. — Ты полегче. Повеселее. Дэнни, мальчик мой, что с тобой
стряслось? Малышом ты смеялся без умолку, а сейчас хоть бы улыбнулся когда..
— Веселого-то, Джо, ничего нет. Чему я должен улыбаться?
Что было сущей правдой. Ничего веселого не наблюдалось.
— Патрульная машина в ремонте, — объяснил Дэниэл брату: он
специально поставил ее в гараж накануне, чтобы был предлог для
отказа. — А в кабине грузовика мало места. Так что уж прости.
— Но мы уместимся! — не сдавался Бью. — Уместимся. Трое
всегда умещались. Она толстая? — Он призадумался. — Да хоть и
толстая, все равно. Я худой. А ты... ну ты нормальный.
— Она еще и с собакой.
— Какой породы?
— Без понятия.
Раздражение Дэниэла росло. Он старался сдержаться, но ему плохо удавалось.
— Собака, — резко повторил он. — Может, большая. А может,
кусачая маленькая шавка.
И тут же пожалел, что повысил на брата голос. Бью-то чем виноват, если шеф
полиции их городка нанял какую-то полоумную гадать по чаинкам в чашке.
Парнем Бью был добрым, но, когда с ним обходились несправедливо, надувался.
Дэниэлу говорили, что добрым Бью был с самого младенчества. Что он почти
никогда не плакал, почти всегда улыбался. Сам Дэниэл этого не видел, потому
что Бью был на два года старше его.
Бью был не совсем полноценным. В этом мире он появился на переднем сиденье
родительского
Шевроле
57-го года выпуска. Еще до того, как отцов стали
допускать в родильную палату, и до того, как матери стали толком понимать,
что же происходит при родах. Два неопытных родителя старались удержать Бью в
родовых путях, где ему, как они считали, и положено находиться, пока они
добрались до больницы. А в результате Бью на несколько минул был лишен
кислорода.
Самое забавное заключалось в том, что сам Бью ничуть не считал себя в чем-то
обделенным. Нет. Таких счастливых, всем довольных людей Дэниэл редко когда
встречал. А ведь весь смысл жизни и состоит в этом — быть счастливым и
довольным. И что за важность — пусть твои карманы не набиты деньгами, и для
тебя без разницы, что Монблан — горный пик, а что ручка —
Бик
. В конечном
счете, это не имеет ровно никакого значения.
Дэниэл рассчитывал, что, когда он вернется обратно из Лос-Анджелеса в
Миссури, ему станет полегче. Но нет, легче не стало, тут были свои
трудности. Мальчишкой Дэниэл запоем читал книги про путешествия. Он впитывал
информацию о странах, повидать которые ему самому, боялся он, никогда не
доведется. Иногда ему думалось, что не прочитай он всех этих книг, то стал
бы таким же, как и все другие в Египте: вполне удовлетворенным. Почти
самодовольным в своем довольстве. Жители Египта и в голову не брали
происходящее в остальном мире, их не волновало, что, может, они упускают что-
то. Они и есть мир. Если событие случилось не в Египте, так его, считай, и
вовсе не было.
Дэниэл только завидовал такой самодостаточности.
Люди всегда стремятся к большему. А может, секрет в другом — надо
довольствоваться малым?
Дэниэл следил, как Бью молча плюхнулся на кушетку, взялся за пульт и включил
телевизор. Очень расстроенный.
— Ну, увидимся позднее. О'кей? — Подбодрить Дэниэл старался не столько Бью, сколько себя.
Ответа не последовало. Бью упорно смотрел в телевизор.
— Вечером стейки приготовим. Я купил вчера.
Как дошло до такого?
— сокрушенно гадал Дэниэл. Он хотел стать Бью другом,
братом, а не воспитателем, но ответственность за близкого человека
превратила его в какого-то брюзгу, ему и самому-то противного. Общаться с
таким он ни за что бы не хотел.
За ним захлопнулась хлипкая дверь. Сквозь дымку зеленой сетки был виден Бью:
уставился в экран телевизора, руки скрещены на груди, тело напряжено.
Показывали очередное ток-шоу: скорее всего, обсуждали какую-нибудь пошлую,
дешево-скандальную тему.
Какое-то время Дэниэл постоял, уперев руки в бока и разглядывая свои
сандалии. Правильно ли он поступил, отказав брату в удовольствии прокатиться
на этот чертов вокзал? Вот уж низко! Настоящая подлость. Может, Джо права:
чересчур уж серьезно стал он воспринимать жизнь?
Он поднял голову.
— Я тут подумал, — бросил он сквозь сетчатую дверь, — а
пожалуй что, я и не против компании.
Преобразившись, вмиг забыв всякую обиду, Бью вскочил с кушетки.
— Не стоит опаздывать, — добавил Дэниэл, хотя прекрасно знал:
торопить брата — пустая затея. Как и с утренним обрядом омовения, Бью
неукоснительно проделывал свою традиционную процедуру, прежде чем выйти из
дома.
Бью проверил, все ли в порядке — аккуратно ли заправлена рубашка, продернут
ли ремень через все петли на джинсах. Потом натянул кроссовки на липучках.
Бью обожал свои кроссовки. И частенько сетовал, что не вся обувь в мире
застегивается на липучки.
Как-то раз, когда Бью с Дэниэлом гуляли по лесу, на брюки им прицепилось
полно колючек репейника. Дэниэл показал брату — шипы у колючек всюду, в
точности как у липучек. Вот они-то и подали идею парню, придумавшему застежку-
липучку, сказал он тогда Бью.
Брат внимательно, в крайнем изумлении, рассматривал репейник — так может
удивляться только человек неискушенный, вроде Бью. Большинство людей уже где-
то годам к десяти утрачивают способность изумляться окружающему миру. А Бью
и в зрелом возрасте сохранил такое восприятие. Дэниэл частенько думал, что
сохранил его брат и способность проникать в суть бытия — другие, взрослея,
обычно теряют ее, как потерял и он сам.
— Телевизор, — напомнил ему Дэниэл.
— А, да! — Счастливый, как щенок, Бью рысцой потрусил в комнату
выключить телевизор и помчался следом за младшим братом к машине.
Крепко ухватив поводок Вестника, Клео Тайлер поправила темные очки и взялась
за металлические поручни вагона.
— Осторожнее, мисс, — поддержал ее под локоть проводник. —
Тут три ступеньки. Раз, два, три.
Ее ноги ступили на платформу.
— Вот так...
Три дня. Потребовалось три тягомотных дня, чтобы добраться от Портленда,
штат Орегон, до Чистого Озера в Миссури. Жара тут била со всех сторон — и с
пасмурного неба сверху, и снизу от раскаленных плит, и сзади от поезда.
— Вокзал прямо, — подсказал проводник, все еще удерживая ее за
руку. Ему явно не хотелось отпускать симпатичную пассажирку.
— Спасибо, все в порядке, — сверкнула Клео ослепительной улыбкой
кинозвезды.
Проводник с сожалением отпустил ее руку. Она услышала его голос, теперь
приглушенный: он отвернулся, помогая следующему пассажиру:
Осторожнее,
осторожнее!
Господи, ну и жарища! Ни о чем другом думать Клео была не в состоянии. Здесь
что, всегда так? Наверное, сейчас какая-то аномалия.
Может, все-таки стоило послушаться Адриана? Хотя одна из причин, по которой
она поехала в Миссури, — Портленд слишком близко к Сиэтлу, слишком
близко к ее брату. Правильно, он спас Клео от нее самой. Возможно, спас ей
жизнь. Но это не означает, что она стала его собственностью. Адриан никак не
поймет, что теперь она уже абсолютно здорова.
— И куда ты едешь? — поинтересовался он, когда Клео сообщила, что
уезжает. — Ты хоть кого-нибудь там знаешь?
— Ни души. Потому и еду. И к тому же поездка сулит деньги. И работу.
— Проституция тоже работа, но ты же ею не занимаешься, — заметил
Адриан. Повисла долгая пауза. — Ведь так?
Тут ей полагалось бы гневно взорваться, но она только рассмеялась:
— Пока что нет.
— Черт возьми, Клео!
— Да шучу я, шучу! Я еще не дошла до края.
— Клео, послушай. Почему бы тебе не приехать в Сиэтл? Обсудим все как
следует. Может, я сумею выкроить для тебя денег, и ты снова вернешься в
колледж.
— Адриан, не надо, — остановила Клео его благородный порыв.
У брата была жена, двое маленьких детишек, вторая закладная на дом и студия
звукозаписи, едва державшаяся на плаву. Эру расцвета бизнеса в Сиэтле Адриан
уцепил уже за самый хвост.
— Со мной все нормально. Правда, правда.
— Меня беспокоит, как бы ты не связалась с дурной компанией.
— Братец, дорогой, — слова Адриана развеселили Клео, — да я
сама и есть дурная компания. Мог бы это уже понять. Против таких, как я, нас
всегда остерегала мама.
Брат засмеялся — смех его она была готова слушать без конца.
— Позвоню тебе, когда доберусь туда.
— Да уж, пожалуйста.
— Люблю тебя.
— Я тебя тоже.
Адриан. Единственный человек, с кем Клео могла быть самой собой. Но даже и с
Адрианом приходилось соблюдать определенные рамки. Он перепугался бы и
встревожился, догадайся, как же ее ожесточила жизнь.
Вестник дернул поводок, напоминая Клео о проблемах более насущных. Желтый
Лабрадор ткнулся носом в землю и прямиком потрусил к вокзалу, где и задрал
ногу у угла здания.
Путешествовать с собакой, особенно такой большой, было нелегко. Кошку можно
было бы запихнуть в клетку и сдать в багажное отделение. Конечно, несчастная
станет истошно мяукать и метаться в тесном пространстве, но кому до этого
есть дело. Собаки — совсем другая статья. Они — животные общественные.
Кошкам нравятся уютные, уединенные местечки, а большинству собак это не по
нраву. Заточение может губительно сказаться на натуре собаки. По этой самой
причине Клео три дня промаялась в поезде, хотя одна преспокойно могла бы
лететь самолетом.
И потому же она в подобных ситуациях прикидывалась слепой и надевала на
Вестника специальный ошейник-поводырь.
Не очень, конечно, достойно извлекать выгоды, прикидываясь калекой, и обман
она терпеть не могла, но ради Вестника можно было поступиться некоторыми
принципами. Всего лишь еще один раунд схватки с жизнью. В приюте для
животных, откуда она взяла Вестника, ее уверяли, что бывший хозяин так
жестоко обращался с псом, что тому уже ни за что не суметь приспособиться к
новой жизни; но это только укрепило рещимость Клео взять Лабрадора. Пес
опроверг вынесенный ему приговор и прижился у Клео, остался у него только
страх перед замкнутыми пространствами.
Покончив со своим делом, Вестник потянул ее на газон: там он мог охладить
лапы в прохладной траве. Позади Клео запыхтел, отъезжая, поезд, увозя с
собой грохот и пар, но жара, замешкавшись, застряла на месте.
Сквозь темные очки Клео увидела: к ней направляются двое мужчин: оба под
шесть футов, один — темноволосый, другой — блондин; но притворилась, будто
не замечает их.
Дэниэл Синклер — Овен, — предупредила по телефону Клео шеф
полиции. — И отрицательных качеств этого знака Зодиака у него больше,
чем положительных
.
Овен. Стихия огня. Самый энергичный из всех знаков огня. Овны используют
свою энергию, чтобы взрывать реальность кардинальными переменами. Итак,
какие же отрицательные качества имеются у Дэниэла Синклера? Нетерпимость,
ошибочные суждения о людях или импульсивность? А может, все скопом? Но есть
же у этого знака Зодиака и положительные характеристики. Они легко идут на
риск, они отважны и напористы.
Ни один из двоих, — решила Клео, — не похож на копа. И у обоих
вид... хм, весьма неординарный
.
Опрятность темноволосого молодого человека казалась чрезмерной и
подчеркнутой. Блондин, столь же подчеркнуто, выглядел небрежно одетым. На
аккуратисте была полосатая рубашка, старательно, без единой морщинки,
заправленная в отглаженные джинсы. На ногах кроссовки на липучках. Уже,
наверное, года четыре Клео ни на ком не видела таких кроссовок.
Когда молодые люди приблизились, она разглядела, что лицо у парня в
кроссовках блестит, будто его пригнули к раковине и надраили как следует. В
подсознании мелькнуло:
Что-то тут не так
.
В отличие от темноволосого чистюли, казавшегося мягким и уступчивым, весь
вид его спутника свидетельствовал о противоположном. В грубых штанах цвета
хаки, кожаных, на босу ногу сандалетах; летняя рубашка, некогда, может, и
черная, теперь выцвела до светло-серого оттенка. На ней проступают... вроде
бы розовые фламинго? И пальмы?
Да, точно.
И даже не потрудился побриться. Все в нем кричало:
Плевать мне на то, что
вы обо мне думаете!
Копна русых, выгоревших на солнце волос непокорными прядками падала на
твердо смотревшие, немигающие глаза. Прямой взгляд. Жесткий, смелый. Взгляд
Овна. Взгляд, в котором крылось раздражение. На нее? На жару? На то и другое
вместе?
Клео ждала, что встречать ее придет кто-нибудь посолиднее. Почему — сама не
знала. Может, оттого, что для нее офицер полиции олицетворял власть, а такие
люди всегда кажутся старше, независимо от их настоящего возраста. Будь ей, к
примеру, восемьдесят и ее арестовывал бы коп — ему должно бы быть лет на
пять больше, по крайней мере.
— Вы — Клео Тайлер? — высокомерным тоном осведомился Овен, и Клео
тут же взбесилась. На подобный тон ее так и тянуло огрызнуться по-детски:
А
тебе-то какое дело?
Но она сдержанно сказала:
— Да, это я.
— А я — Дэниэл Синклер.
Она легко разгадала его. Скептик до мозга костей. Против скептиков Клео вообще-
то ничего не имела. Если на то пошло, она и сама скептик: эти последние
несколько лет она только и старалась доказать себе, что экстрасенсорных
феноменов не существует.
Клео видела: Дэниэл явился на вокзал, уже предубежденный против нее, но при
виде слепой женщины вошел в штопор. И теперь чувствует себя виноватым за то,
что невзлюбил калеку, однако по-прежнему считает: единственная ее цель —
обмишурить жителей городка Египет, штат Миссури.
Что, может, и верно. Но ведь они же сами обратились к ней за помощью, она
своих услуг им не навязывала. Она же не занималась гаданием и
прорицательством. Бог мой, она всего лишь работала в кофейне! Последнее
время бродила у нее мыслишка вернуться обратно в колледж, но когда шеф
полиции этого городка обратилась к ней в третий раз, Клео невольно
задумалась над предложением. Что-то жизнь у нее стала совсем уж скучной и
монотонной. А когда ей пообещали, что заплатят в любом случае — найдет она
универсальный ключ или нет, ну что ж — от таких предложений не отказываются.
Этот Синклер пялится на нее, будто видит ее насквозь. Ну и самонадеянность!
Он же ничегошеньки про нее не знает! И в ту же минуту Клео решила — она и
сама ничего про него не желает знать. Пусть себе коснеет в своей
самодовольной узколобости.
— А вы совсем не похожи на полицейского, — заявила она, намекая —
люди не всегда те, кем кажутся. А заодно ее замечание разоблачило перед ним
ее невинный обман.
Сначала на лице у него отразилось удивление. Тут же сменившееся
самодовольством: именно этого — обмана и двуличия — он от нее и ждал!
— Значит, вы не слепая!
Ну а вы? — с лета отбила она удар. — Вы — тот, кем прикидываетесь?
Я ощущаю ясно вашу двойственность. Это не характерно для Овна...
— Вот только мне не надо впаривать эту вашу ерунду, — поморщился
Синклер. — Я вполне соответствую своему знаку. До сих пор не жаловался.
— Но что вы подразумеваете под своим знаком? — уточнила Клео,
вдруг почувствовав, как она устала, и уже жалея, что затеяла этот разговор.
— Я — коп маленького городка и могу делать то, что пожелаю. Вот моя
стихия, мой элемент, моя судьба.
А глаза у него ярко-синие, как у Пола Ньюмена, — машинально отметила
Клео. — Такие яркие, что кажутся ненатуральными. Может, контактные
линзы? Хотя нет, он не из таких. Такой и простые-то линзы поставить не
побеспокоится, не то что цветные
.
— То есть вы хотите сказать, что управляете городом? — уточнила
она.
— Управляй городом я, здесь и духу бы вашего не было.
— Интересно, и почему меня это ничуть не удивляет...
— А вам не приходило в голову, что вы, возможно, искушаете судьбу,
прикидываясь слепой?
А может, не такой уж он и скептик. Не станет она утруждаться объяснениями,
почему решилась на притворство. Пусть думает, что ему угодно. Пусть считает,
что она — ловкая авантюристка. Ей безразлично. Попытки объясняться означали
бы, что она реагирует на его уколы, Клео как раз была выше этого. Пусть себе
считает как хочет.
— То есть вы хотите сказать, что верите в судьбу, но не в
экстрасенсов? — осведомилась она.
— Ну... вроде того, — пожал плечами Дэниэл. Его спутник становился
все беспокойнее и, явно опасаясь, что ему так и не дадут поучаствовать в
беседе, врезался в разговор с ходу, разрядив атмосферу, грозящую
превратиться во враждебную:
— А я — Бью!
— Мой брат, — пояснил Дэниэл.
Бью порывисто протянул руку с таким добродушным видом, что уклониться от
рукопожатия было бы кощунством. Ладонь у него оказалась мягкой, теплой, но
пожатие — твердым. Клео улыбнулась, глядя в красивые добрые глаза, каких она
прежде и не видела.
— Привет, Бью. — Тут, на захолустном вокзале, посреди захолустного
штата, она вдруг наткнулась на доброе сердце. А добрые сердца — такая
редкость в наше время. Такая благословенная редкость.
— Какой у тебя знак? — поинтересовалась Клео.
— Что?
— Знак Зодиака.
Она видела — Бью не понимает, что ее интересует. И на минутку пожалела, что
спросила. Но тут же ринулась заглаживать промах:
— Рыбы? Спор, что ты — Рыбы.
— А, да... — наконец уразумел Бью. — Да, верно. Я — Рыбы.
Клео познакомила его с Вестником. Тут возникла любовь с первого взгляда. Бью
начал играть с псом, отбегая на несколько шагов и дожидаясь, пока тот
нагонит его. Никогда раньше Клео не видела, чтобы пес так сразу проникся к
кому-то.
— Здесь всегда такая жара? — повернулась Клео к Дэниэлу, все еще
не в состоянии постигнуть, как можно жить в таком климате.
— Нет, случается, бывает и жарче. — Дэниэл словно получал
садистское удовольствие, сообщая ей это. — Ваш? — указал он на
одиноко стоявший на платформе чемодан.
— Да.
Он поднял его, изумленно охнув от его тяжести.
— Похоже, все эти ваши пирамиды и хрустальные шары тяжеленные!
— По правде говоря, в ней детали от моей машины времени.
Его
...Закладка в соц.сетях
