Жанр: Любовные романы
Игрушка богатого человека
...h; Т-ты меня напугал... — заикаясь, сказала Сара. Его выражение
смягчилось.
— Прости, Сара.
Нэш взглянул на нее с такой нежностью, что сердце у нее едва не
остановилось. Пока он смотрел на нее и ждал, она постепенно начала замечать
перемены, произошедшие с ее телом. Груди отяжелели, соски набухли и стали
необыкновенно чувствительными. Кожа на ягодицах все еще хранила тепло его
пальцев. Сара все еще ощущала обжигающе горячую пульсацию между ног.
Нэш придвинулся ближе, протянул руку, схватил уголок подушки и легонько
дернул — недостаточно сильно, чтобы отнять подушку у Сары, но она сама не
стала ее удерживать. Она выпустила подушку и предстала перед ним обнаженной
в мягком свете камина.
— Сара... — сказал он, и нежность, прозвучавшая в его голосе,
взволновала ее до глубины души. — Я хочу тебя...
Эти слова, произнесенные хриплым, полным страсти голосом, разгорячили Сару.
Она прониклась его желанием. Она хотела того же.
— Обещай, что больше так не будешь, — попросила она, придвигаясь к
нему на постели. Нэш накрыл ее своим телом.
— Не целовать тебя там? — уточнил он. Она кивнула.
— Не буду, если ты сама не захочешь.
Нэш опустился, их тела соприкоснулись, и Сара с удивлением отметила, что он
весь дрожит, а его кожа покрыта испариной. Он прижался к ней, и Сара ощутила
его возбужденную, пульсирующую плоть, упирающуюся ей в живот. Это было так
эротично, что она тоже задрожала.
Сара согнула ноги и развела пошире колени, приглашая его.
Она почувствовала, как по его телу прошла судорога. Нэш шумно, прерывисто
вздохнул и устремился вперед.
Одним сильным движением он вошел в нее, до отказа наполнил ее и замер. Его
губы нашли ее рот. А потом он начал двигаться.
Сара даже не представляла себе, что близость с мужчиной может быть такой
чудесной.
Их тела словно бы слились воедино, он плавно скользил у нее внутри, и в
глубине души она подивилась, почему ей совсем не больно.
— Мне нравится... — Нэш рассмеялся коротким, отрывистым смешком, — делать это не торопясь.
При этом его движения все убыстрялись, а его дыхание, отдававшееся у нее в
ушах, становилось все более прерывистым и хриплым. И опять ее тело
наполнилось уже знакомой сладкой болью — той самой, что он вызвал своим
ртом.
Он проникал в нее раз за разом все глубже и глубже. И вот его тело
содрогнулось. Еще и еще раз.
— Сара, — прошептал он, прижимаясь губами к ее шее. — Милая,
милая Сара.
Ей показалось, что она вскрикнула, хотя утверждать с уверенностью она бы не
могла. Может быть, она застонала. Может быть, крепко обняла его, когда они
оба добрались до вершины и сорвались вниз. Сара точно знала одно: впервые за
всю свою никчемную, постыдную жизнь она на краткий миг достигла высшей точки
наслаждения.
— Икс-фактор, — пробормотал Нэш какое-то время спустя. Его тело
все еще давило на нее своей тяжестью.
— Что?
— Икс-фактор. Это когда происходит идеальное стечение обстоятельств. У
пилотов это означает разницу между жизнью и смертью.
Он скатился с нее, и Сара всей кожей ощутила зябкий холод там, где ее только
что согревало тепло его тела. Но не успела она огорчиться этому
обстоятельству, как Нэш снова привлек ее к себе, укрыл собой. Он нащупал ее
руку, поднес к своему лицу, провел губами по костяшкам пальцев, и ей все-
таки стало грустно, боль расцвела в ее груди.
— Счастливый случай... — прошептала она.
Нэш проснулся и не сразу понял, где он. Он лежал на животе и ощущал
прикосновения гибкого тела Сары. Она устроилась у него на спине и вытянулась
во весь рост. Он почувствовал, как нежные упругие полушария ее грудей
упираются ему в спину чуть ниже лопаток, почувствовал жар ее бедер, ее
стройные ноги обхватили его с обеих сторон.
Он опять напрягся, чувствуя нарастающее возбуждение.
Сара наклонила голову и начала покусывать мочку его уха.
У Нэша захватило дух. Он быстро перевернулся, придерживая ее за бедра, чтобы
она осталась наверху, притянул к себе ее голову и поцеловал отчаянно,
страстно, проводя обеими руками по ее плечам, по изгибу спины, по ягодицам и
бедрам.
— Позволь мне поцеловать тебя там, — умоляюще прошептал он.
— Мне страшно.
— Почему?
— Это слишком хорошо.
— Слишком хорошо?
— Ты... заставляешь меня терять голову, — призналась Сара. — Я не хочу терять голову.
— Но ведь все дело именно в этом! Это для того и делается, чтобы ты
потеряла голову.
— Ну... я не знаю.
Нэш знал, что ей понравилось, знал, что может снова доставить ей
наслаждение, если только она ему позволит.
— Если хочешь, чтобы я остановился, я так и сделаю.
Сара перевернулась на спину, откинула голову на подушку. Нэш покрыл поцелуями ее лицо, потом грудь.
— Я не знаю, что мне делать...
— Ничего не нужно делать. — Он взял ее руки, завел их ей за голову
и заставил ее взяться за решетку кровати. — Держись. Просто держись, и
все.
Такая поза заставила ее выгнуть спину и дала ему полную возможность
насладиться округлыми грудями с розовыми сосками. Он обхватил их, упиваясь
их тяжестью, сделал круговое движение руками, чувствуя, как ее соски
обжигают ему ладони. Он провел руками от груди к ребрам, подсунул ладони ей
под спину, приподнял, пробежался пальцами по хрупкому позвоночнику. А потом
он двинулся вниз.
Его губы скользнули по ее животу, ниже, ниже... прямо к горячей трепещущей
женской плоти.
По ее телу прошла дрожь.
Ему не хотелось отрываться от нее, но он вспомнил свое обещание и поднял
голову.
— Все в порядке? — Дыхание у него было такое же беспорядочное и
неровное, как и сердцебиение.
— Да, — прошептала она в ответ, и этот шепот был полон желания. Он
поцеловал ее.
Сара чуть приподняла бедра. Это был сигнал. Из ее горла вырвался тихий стон.
Нэш поцеловал ее снова и на этот раз не оторвал губ. Его язык задвигался,
лаская переполненную томлением плоть. Сара заерзала под натиском его ласки.
Она стонала от наслаждения, еще больше возбуждая его. Она выгнулась,
придвигаясь ближе к нему, стараясь его коснуться.
— Ты мне нужен, — проговорила она, задыхаясь, зарывшись пальцами
ему в волосы, то отталкивая, то вновь привлекая его к себе. — Я хочу
обнять тебя.
Не отрывая рта, Нэш придвинулся ближе, чтобы она могла до него дотянуться,
если захочет. Он ласкал ее ртом, обводя нежную, бархатистую плоть языком,
всасывая ее губами.
Ее руки легли ему на бедра. Она подтянула его ближе к себе. Он ощущал кожей
ее теплое дыхание. По его телу прошла судорога, потом еще и еще одна. Ее
губы коснулись его губ. Бархат к бархату. Он застонал, и она вскрикнула в
ответ, приникнув к нему.
17
Нэша разбудил серый зимний свет, наполнивший крохотную комнатку то ли
мрачными сумерками, то ли уютным полумраком, в зависимости от точки зрения.
Выглянув в окно, он увидел, что валит густой, мокрый снег.
Нэш лежал, не смея шевельнуться. Темноволосая головка, покоившаяся на его
груди, вызывала в нем сладкую боль, совершенно ему не нужную. Им овладело
давно забытое чувство, тоска по близкому человеку, которого у него никогда
не будет.
Сара закуталась до подмышек в белую простыню. Одеяла, отринутые за
ненадобностью, к утру оказались на полу.
Они провели вместе ночь, но у Нэша было такое ощущение, что он и сейчас
знает о ней не больше, чем при первой встрече в переполненном зале отеля
Ренессанс. В тот вечер у него впервые появилось совершенно безумное
желание взять ее на руки, прижать к себе и унести куда-нибудь в теплое,
безопасное место.
Он потер колючий, заросший щетиной подбородок, стараясь свести движения к
минимуму, чтобы не разбудить Сару. Надо спуститься вниз и сварить кофе. Ей
нравится кофе или она предпочитает чай? А как насчет еды? Что бы ей хотелось
съесть? А она вообще-то ест хоть когда-нибудь? Он ничего о ней не знал.
Если не считать того, что она слишком много пьет.
Если не считать того, что она замужем за мерзким типом по имени Донован
Айви.
Если не считать того, что она пыталась покончить с собой. А он ее остановил.
Нэш осторожно выскользнул из постели. Сара переместилась на теплое место,
где только что было его тело. Ее колени были подтянуты к животу, одну руку
она спрятала под подушку, другую откинула в сторону. Не сводя с нее глаз, он
натянул серые тренировочные брюки и белую футболку. В тусклом свете он
различал синяк у нее на подбородке, темные круги под густыми угольно-черными
ресницами. Ну вот оно, пришло. Спазм. Боль. Ему очень хотелось помочь ей. Но
кто он такой? С какой стати он решил, будто знает ответы на все вопросы? Как
и она сама, Нэш тоже бежал от жизни. Только он выбрал противоположное
направление. И он понимал, что забвение порой бывает наилучшим выходом из
положения. А иногда и единственным.
Нэш спустился вниз и заварил кофе. Пока вода просачивалась через фильтр, он
заглянул в морозильник и обнаружил там коробку замороженных яиц. Не густо.
Но папаша Харли всегда был прижимист. Пока яйца размораживались в
микроволновке, Нэш нагрел на медленном огне сковородку и вылил на нее
содержимое коробки.
Он привык жить одной минутой, но сейчас обнаружил, что невольно думает о
том, как повезет ее обратно. Ему не хотелось ее отпускать. Особенно
ненавистной была ему мысль о том, что Сара вернется к мужу. К Доновану Айви.
Что ты хочешь этим сказать, старина? Может, ты хочешь, чтобы она переехала
к тебе?
Нет-нет, этого он не хочет, твердил себе Нэш. Боже сохрани!
Но если она вернется к Айви...
Нэш поджаривал гренки, когда в спальне у него над головой раздались легкие
шаги. Спустя мгновение торопливые шаги Сары послышались на лестнице.
Румяные ломтики хлеба выпрыгнули из тостера. Нэш подхватил оба тоста, бросил
их на тарелку и достал масло.
Сара промелькнула в дверях размытым розовым пятном пижамной блузы. Хлопнула
дверь ванной. Когда она вернулась, черные рейтузы уже были на ней.
— Мне надо ехать, — сообщила она, прыгая на одной ноге, надевая одну туфлю, потом другую.
— Я думал, мы вернемся завтра.
— Мне надо ехать прямо сейчас.
Эта женщина доводила его до белого каления. Второй такой он в своей жизни
еще не встречал. Только что она была застенчивой и робкой, а в следующую
минуту становилась капризной и требовательной, как избалованный ребенок.
— Сначала сядь и съешь что-нибудь.
— Времени нет.
Она выбежала из кухни, через минуту вернулась обратно, держа в руке свое
пальто, надела его, застегнула пуговицы и замерла в ожидании.
— Ты смотрела в окно?
Сара оглянулась через плечо в направлении гостиной, потом опять перевела
вопросительный взгляд на него.
— Снег идет, — пояснил Нэш. Она нетерпеливо вскинула руки:
— Мне все равно. Я уезжаю. Яичница была готова. Нэш выключил подогрев и
снял сковородку с конфорки.
— И как ты собираешься это сделать? — Он прислонился бедром к
рабочему столу. — На собачьей упряжке?
— Ха-ха-ха.
Нэш почувствовал себя обиженным. Ему стало больно, разрази его гром! Он-то
размечтался! Он воображал, что у них будет романтический завтрак, а потом,
может быть, они вместе примут душ... Он даже подумывал о том, чтобы
уговорить ее не возвращаться к Айви.
И вот — такой облом.
Да уж, когда настал его черед сесть в лужу, он сделал это по-крупному.
Они провели вместе ночь — и все, она свою прихоть исполнила. Ей не терпелось
с ним расстаться, вернуться обратно в свой шикарный особняк. Забавно, что из
всех мужчин именно он получил такой удар от женщины. Будь это не Сара, а
любая другая, Нэш был бы только рад от нее избавиться. Черт, он успел бы
прогреть мотор и расчистить снег на дороге еще до ее пробуждения.
Что ж, так ему и надо. Он это заслужил.
Нэш как раз раздумывал над тем, какой он жалкий неудачник, когда до него
донесся звук работающего двигателя.
Какого дьявола?..
Он выбежал из кухни, пролетел через гостиную и рванул на себя входную дверь
в тот самый момент, когда его машина врезалась в снежный занос на выезде к
двухполосному шоссе. Нэш выскочил на крыльцо, но вспомнил, что на ногах нет
ботинок, и бросился обратно в дом. Сунув ноги в ботинки и схватив на ходу
куртку, он снова выбежал во двор.
Стоп, красный свет.
Нэш остановился под навесом крыльца. До него донесся знакомый рев двигателя,
газующего на максимальных оборотах: Сара раскачивала застрявший автомобиль,
пытаясь сдвинуть его с места.
Она завязла.
Удивительно было уже то, что ей удалось продвинуться так далеко.
Нэш не спеша застегнул молнию на куртке, сунул руки в карманы и принялся
наблюдать за ее бесплодными усилиями. А почему бы и нет? Он же получил место
в первом ряду партера! И он не мог отрицать, что испытывает определенное
удовлетворение от провала ее маленькой затеи с побегом, хотя в снегу
застряла именно его машина.
Мотор заглох.
До него донесся скребущий звук — Сара пыталась вновь завести двигатель. У
нее ничего не вышло. Перелив топлива — по звуку определил Нэш. Такое часто
случалось, стоило мотору перегреться.
Она вылезла из машины и молча уставилась на нее. Нэш поднял руки и медленно,
с явной издевкой, зааплодировал.
Сара оглянулась, и, хотя их разделяло довольно большое расстояние, ему
показалось, что он различает вспышку ярости в ее глазах.
Она вскинула руку и показала ему средний палец .
Нэш перестал аплодировать и расхохотался. Он нарочно старался смеяться
погромче, чтобы она услышала. Сара хлопнула дверцей машины, повернулась
спиной к Нэшу и пошла прочь от него по снегу, увязая на каждом шагу.
С тяжелым вздохом Нэш задумался, есть ли у него время вернуться в дом и
натянуть пару носков. Ужасно не хотелось топать по снегу на босу ногу, но,
хотя снег был глубок, Сара уже успела проделать немалый путь. Испустив еще
один глубокий вздох, Нэш бросился вниз по ступеням за ней следом.
Казалось бы, преимущество должно было быть на его стороне: все-таки он
занимался бегом, у него была более подходящая одежда, он не выдул накануне
целый галлон спиртного, он успел кое-что съесть за последние сутки, но,
очевидно, Сарой двигало отчаяние, и она сильно опередила его. Она неслась
прыжками между деревьев, как испуганная лань.
Нэш задержался на секунду, чтобы сложить ладони рупором у рта и крикнуть:
—Трумэн! Она не оглянулась и не замедлила шага.
Зато она изменила направление. Сара уже двигалась не к шоссе: она сбилась с
пути и теперь приближалась к озеру, упрямо пробиваясь сквозь низкорослый
подлесок, спотыкаясь, раскачиваясь на ходу, цепляясь за корни, падая и опять
поднимаясь.
Добравшись до края высокого обрыва, с которого открывался вид на пляж и воду
внизу, Сара остановилась как вкопанная.
С расстояния в сотню ярдов Нэш увидел, как она покачнулась. Ветер с озера
трепал ее волосы, надувал расстегнутые полы пальто вокруг ее ног. Она
неуверенно подняла руку к лицу, словно пытаясь убрать лезущие в глаза пряди.
Она оглянулась назад, потом вновь повернулась к озеру.
У него на глазах она рухнула на колени, опустилась на снег, признавая свое
поражение.
Нэш продолжал приближаться к ней — то бегом, то переходя на быстрый шаг. Он
страшился того момента, когда придется посмотреть ей в лицо, но ему
необходимо было удостовериться, что с ней все в порядке, хотя он и не глядя
знал, что ничего хорошего не увидит.
Подойдя к Саре, он посмотрел вниз, и сердце у него болезненно сжалось:
— Т-ты потеряла туфлю.
Сара проследила за его взглядом. Он смотрел на ее босую ногу, завязшую в
снегу. Потом она медленно подняла к нему лицо. Оно было исполосовано следами
слез, и вид у нее был до того несчастный, что у него едва не разорвалось
сердце.
— Я отвезу тебя домой.
Подхваченный ветром снег сек его по лицу. У них за спиной сердито ревело
покрытое белыми барашками озеро Мичиган и с грохотом обрушивало пенные волны
на ни в чем не повинный берег.
— П-правда, з-здесь очень к-красиво? — спросила Сара, еле шевеля
оледеневшими губами.
— Я отвезу тебя домой, — повторил Нэш.
Она тихонько вздохнула и покачала головой, давая понять, что это уже не
имеет значения: слишком поздно.
Двигаясь по ее следам, Нэш обнаружил ее туфлю, поднял ее, вытряхнул снег,
потом обхватил пальцами ледяную ступню Сары, пытаясь ее согреть. Ей самой,
казалось, было уже все равно. Она даже не замечала холода.
— Что я наделала? — прошептала она себе под Hoc. — Что я
наделала?
Горло у него перехватило, он даже засомневался, что сумеет выговорить хоть
слово.
— Ошибки случаются у всех, — проговорил Нэш, еле ворочая
языком. — Если он любит тебя... Если ты его любишь...
До него донеслось сдавленное рыдание.
Не в силах смотреть на нее, он отвернулся, присел на корточки, оперся руками
на землю:
— Забирайся.
— Ч-что?
— Ты не можешь идти босиком по снегу. Садись верхом.
Осторожно, неуверенно, она прислонилась к его спине. Нэш подхватил ее под
колени, пока она не передумала и опять не убежала, и выпрямился. Ее руки
доверчиво обвились вокруг его шеи. И он понес ее на закорках обратно к
домику.
Сара сидела на диване, закатав свои эластичные рейтузы выше колен и погрузив
ноги в ведро с теплой водой.
— Тебе чертовски повезло: прогуляла бы по снегу еще немного —
отморозила бы пальцы, — заметил Нэш. — И еще тебе повезло, что
температура была не слишком низкая.
Она вытащила ноги из воды и стала вытирать их. Нэш отнял у нее полотенце,
опустился перед ней на колени и принялся энергично растирать маленькие
изящные ступни.
— Хочу, чтоб ты знала: я не стал бы всего этого делать для кого-нибудь
еще.
Теперь ее ноги были сухими и теплыми, пальцы слегка покалывало от прилива
крови. Она свернулась клубочком, забившись в угол дивана, укутавшись пледом
по самые плечи.
Нэш унес ведро и полотенце, а через пару минут вернулся с двумя тарелками в
руках.
— Я не голодна.
Нэш поставил тарелки на стол перед ней:
— У тебя вообще-то есть система пищеварения? Или ее забыли вмонтировать
при сборке? А может, ты на жидкой диете?
— Смешно.
Сара бросила взгляд на свою тарелку. Подогретая яичница. Обмякшие тосты. У
нее в животе всколыхнулась тошнота.
— Ешь, а не то мне придется кормить тебя силой. Нэш опустился в кресло
напротив нее, подхватил свою тарелку с вилкой и принялся за дело. Волосы у
него были взъерошены. Он нуждался в бритье. У него был вид бродяги. Бродяги,
внушающего доверие.
Ей хотелось бы узнать его получше. Ей хотелось бы никогда с ним не
встречаться. Она вдруг поймала себя на мысли, что ей хотелось бы просыпаться
рядом с ним каждый день.
Нэш вскинул голову и обнаружил, что она не ест. Он погрозил ей вилкой:
— Я не шучу насчет насильственного кормления.
У Сары начисто отсутствовал аппетит, но она взяла тарелку. Воткнула вилку в
яичницу. Поднесла ко рту. Проглотила. Потом еще кусочек.
— Этого не должно было случиться, — сказала она, сглотнув.
— Чего?
— Нас с тобой.
— Ты же мне позвонила, помнишь?
— Ты навел меня на эту мысль. И вообще, когда я позвонила, я была
немного...
Ее голос оборвался на полуслове. Не было нужды вслух говорить о ее проблеме.
— Я когда-то жил в доме, где была низкая дверь в подвал, и я всякий раз
стукался головой о притолоку, когда надо было туда спуститься, — начал
Нэш.
Она поняла, чего он от нее ждет:
— Давай-ка я угадаю. В конце концов ты научился пригибаться.
— Нет, ошибаешься. Я перестал спускаться в подвал.
— Ну, это уж крайность.
— Может быть. — Он поднялся. — Принести что-нибудь еще?
Сара взглянула на свою тарелку и с удивлением обнаружила, что незаметно для
себя съела все.
— Нет. Спасибо.
Нэш собрал посуду и направился в кухню. Через две минуты она застала его у
раковины с руками, погруженными по локоть в мыльную пену.
Сара взяла полотенце и принялась вытирать тарелки. По молчаливому уговору
они не упоминали ни о прошедшей ночи, ни о панической выходке Сары этим
утром. Пока они работали, Нэш пытался поддерживать светский разговор.
Светский разговор за мытьем посуды. Оазис — а может быть, мираж? —
домашнего уюта среди хаоса и сумятицы. Он напомнил ей, что домик принадлежит
отцу Харли.
— Его старик — Джеймс Джиллет.
— Газетный магнат?
— Он самый.
Сара ничего не понимала.
— Как может человек, выросший в семье газетного магната, выпускать
листок вроде Дырявой, луны?
— У Харли пунктик насчет многостраничных газет. Он их терпеть не может.
У него был шанс возглавить крупное издание в Спрингфилде, но он отверг это
предложение.
— Чтобы выпускать бульварный листок. — Это был не вопрос, а скорее
утверждение.
— Приходится решать, что для человека важнее всего.
Они покончили с мытьем посуды.
Что важнее... Сара прекрасно знала, что для нее важнее.
Нэш спустил воду из раковины, вытер руки, потом надел куртку, поправил
воротник.
— Я пойду на шоссе и попробую остановить кого-нибудь с приводом на
четыре колеса или снегоочиститель... Ну, словом, кого-нибудь, кто сможет
помочь нам выбраться из сугроба.
Ей хотелось его остановить. Ей хотелось попросить его остаться, запереть
дверь и не впускать внутрь внешний мир. Но она знала, что от Донована
убежать невозможно. И с каждой секундой, проведенной в ее обществе, Нэш все
больше рискует. Каждая секунда ее отсутствия увеличивает опасность для ее
отца, для сестры и ее семьи.
Нэш подошел к двери и остановился, взявшись за ручку:
— Жди здесь и смотри, чтобы газ был выключен, обогреватель на минимуме,
а дверь заперта.
Я это запомню, — подумала Сара. — Годы пройдут, но, когда ты
будешь любоваться своими звездами на крыше, я вспомню об этом, глядя из окна
дома Донована, и это воспоминание меня утешит.
Казалось, он хотел что-то сказать, но передумал. Легкая, едва заметная
улыбка играла в уголках его чувственного рта. Нэш покачал головой, как будто
пытаясь прояснить свои мысли. Он не мог понять ее... он ничего не мог
понять. Да и кто бы смог?
Он открыл дверь и вышел. Ворвавшийся в дом порыв холодного ветра ударил Сару
и пробрал ее до костей, ледяной змейкой скользнул в ее душу.
По пути к шоссе Нэш остановился возле своего застрявшего автомобиля. От него
все еще слабо пахло бензином. Еще час, и он бы завелся. Нэш бросил рюкзак на
заднее сиденье и направился к шоссе.
Снег все еще шел, заметая оставленные ими следы. В такой день хорошо было бы
остаться в доме и медленно, неторопливо заниматься любовью у огня...
Как говорится, мечтать не вредно.
Машины неслись по шоссе одна за другой, но никто не обращал на него
внимания, их колеса обдавали его жидкой снежной кашей. Наконец грузовик с
приводом на четыре колеса, с проржавевшим кузовом и чудовищными шипованными
шинами выехал на обочину. Распахнулась дверца. За рулем сидел парнишка лет
семнадцати в коричневых вельветовых брюках, зеленых сапогах и клетчатой
шерстяной кепке. Нэш на секунду оглох от воплей Стива Тайлера, солиста
группы Аэросмит.
— Вас подвезти?
Нэш забрался в кабину и сразу понял, что грузовик принадлежит какому-нибудь
фермеру. Теплый воздух из нагревателя разносил по всей кабине запах навоза,
к которому Нэш, будучи городским жителем, так и не сумел привыкнуть.
— Только что вытащил одного бедолагу из канавы, — с гордостью
сообщил парнишка, явно довольный собой и плохой погодой. — Этот снег
может ударить в любую минуту. Только что солнце светило, и дорога была
чистая, оглянуться не успеешь — уже конец света. Меня зовут Дэнни.
— Нэш.
— Местный?
— Чикаго.
— Чикаго? Вот уж откуда я стараюсь держаться подальше!
— Повсюду плохо. Видел когда-нибудь фильм Побег из Нью-Йорка?
Дэнни засмеялся. Они разговорились. Дэнни признался Нэшу, что до сих пор не
решил, что ему делать со своей жизнью.
— Насчет себя я тоже еще не решил, — сказал Нэш.
Подъехав к машине Нэша, они обнаружили, что ветровое стекло уже очищено от
снега, а Сара сидит за рулем.
— Жена? — спросил Дэнни.
— Черт, конечно, нет! — воскликнул Нэш.
— Подружка?
— Увы, и этого нет.
— Слушай, Нэш, по возрасту ты годишься мне в отцы, что делать со своей
жизнью, еще не решил, с тобой же
...Закладка в соц.сетях
