Жанр: Любовные романы
Ложное обвинение
...лать только то, что хочет мужчина.
— Э-э, — протянул он и поставил бокал на стол. — Эту песенку
я уже слышал. Ну почему мне вечно встречаются радетельницы за женское
равноправие?
— А почему мне, — как можно более вежливо осведомилась
Мартина, — вечно встречаются те, кто выступает против него?
У нее появился прекрасный повод встать и уйти, но ей показалось неловким
заставлять этого самца-шовиниста платить за два уже заказанных дорогих
ленча. Она сделала пару глотков и рассеянно обвела глазами залитый солнечным
светом зал. Ресторан был уже почти полон, потому что время близилось к
обеду. Симпатичные деревянные столики с букетиками цветов придавали
ресторанчику веселый вид, но, прислушавшись к себе, она поняла, что причина
ее хорошего настроения крылась в другом. Ей больше не хотелось разбираться в
характере Брэда, и от этого на душе у нее стало легко и покойно. Она узнала
о нем вполне достаточно, и он уже не интересовал ее.
Брэд хранил мрачное молчание. Он давно прикончил свой мартини и начал
поглядывать вокруг, надеясь увидеть официанта. Однако когда последний
встретился с ним глазами, Брэд ничего ему не сказал. Вместо этого он
обратился к Марти:
— Но не будете же вы спорить с тем, что женщина всегда предпочитает
мужчину, на которого можно опереться.
— Опереться? — рассеянно переспросила Мартина. — В каком
смысле опереться?
— Во всех смыслах. Мужчина обязан быть сильным, — уверенно
провозгласил Брэд.
— Нет, ответьте, пожалуйста, конкретнее. Вы что же, хотите, чтобы
женщина была рядом с ним, когда он копает какую-нибудь канаву или сражается
с драконом? — удивленно уточнила она.
— Бросьте, Марти, я не об этом. Мужчина должен быть одновременно
сильным и притягательным. Он должен уметь брать на себя ответственность за
ход событий. Иначе это не мужчина, — изложил свое мнение Брэд.
— Да какое же это
взятие на себя ответственности за ход событий
, если
вы едете в какую-нибудь глухомань удить рыбу и тащите с собой жену, чтобы
она там могла на вас опереться? — удивилась Марти. — Это чистой
воды эгоизм, Брэд, и мне странно, что вы этого не осознаете.
— Что-то мы никак не можем закрыть тему, — сказал он. —
Короче говоря, в женщинах я люблю женственность.
Ага, ну вот и всплыл самый последний довод, хорошо знакомый Марти. Итак, ее
корят за то, что она недостаточно женственна. Мужчины всегда полагают, что
ты сдашься и согласишься со всеми их рассуждениями, если они обвинят тебя в
этом. Нет, ее не проймешь. Хватит с нее грубиянов, уверенных в том, что ею
можно манипулировать, как марионеткой. Она мило улыбнулась и сказала —
ласково и с иронией:
— Ах, прости, дорогой. Мое сердечко уже трепыхается в груди, точно
попавшая в силки птичка. Да и какая женщина может остаться невозмутимой,
если напротив сидит само воплощение мужественности.
Тут как раз появился официант, принесший соте из креветок для Брэда и рыбу-
монаха для нее. Хотя рыба и именовалась несколько странно, кто-то из
знакомых говорил ей, что на вкус этот
монах
просто восхитителен, вот она и
решила из любопытства попробовать его. Расстелив на коленях салфетку,
Мартина взялась за вилку и весело сказала:
— Выглядит весьма аппетитно.
Брэд сердито посмотрел на свою тарелку, но есть не стал.
— Хорошо, — признал он, — пожалуй, мне не следовало говорить
это. Но я так удивился, когда вы слово в слово повторили то, что мне
частенько внушала моя бывшая жена, что даже растерялся. И вообще... вы же
совсем меня не знаете!
— Пустяки, Брэд, давайте забудем об этом, — беззаботно предложила
Мартина, принимаясь за еду.
Рыба-монах оказалась довольно вкусной, но все же не настолько, чтобы
описывать ее прелести в письме домой. Брэд же так и не притронулся к своим
креветкам.
— Послушайте, а может, мы все-таки поговорим о том, как в нашем бюро
устанавливают отцовство? Ведь это, кажется, единственная тема, которая нас
объединяет, а, Брэд? — отложив вилку, Мартина решила вернуться к
главной теме их беседы.
— Будь оно неладно, это установление отцовства, — проворчал
мужчина. — Ну хорошо, расскажите мне об анализах крови.
Марти было скучно говорить об этом, но они обсуждали тесты не только во
время еды, но и потом, когда возвращались в офис. На улице произошел довольно-
таки забавный казус. То есть забавным он мог показаться только со стороны,
Марти же было вовсе не до смеха. Когда Брэд возвращал ей листочки с
результатами тестов, налетел порыв ветра и вырвал их у него из рук. Оба
бросились догонять документы и столкнулись друг с другом с такой силой, что
у Мартины на миг перехватило дыхание и она покачнулась. Брэд было
растерялся, потому что не знал, что ему делать — продолжать ловить дурацкие
бумажки или же подхватить Мартину. Но он быстро выбрал второе и прижал
женщину к себе. Листочки же он ловко прижал к тротуару ногой.
Он обнимал ее гораздо дольше, чем того требовали обстоятельства, и она тоже
не пыталась высвободиться. Между ними пробежало нечто вроде искры, и оба
явственно ощутили это. Марти, конечно же, обнимали и прежде, но такого с ней
не случалось. Наконец он отпустил ее и насмешливо сказал:
—
Мое сердечко уже трепыхается в груди, точно попавшая в силки
птичка...
Так, кажется, вы изволили выразиться, мэм?
— Именно так, о воплощение мужественности, — пробормотала Марти и
вошла в здание.
Глава 5
Стив Ю, один из тех, кто занимался в их отделе тем же, чем и Марти, поднимался вместе с нею в лифте.
— Вы сейчас несколько, как бы это выразиться поточнее...
взъерошенная, — сказал он. — Уж не напал ли на вас во время ленча
какой-нибудь бандит?
— Нет, никто на меня не напал. — И Мартина попыталась одновременно
расправить злосчастные листочки и ослабить ту судорожную хватку, какой она
вцепилась в свою сумочку. В результате и то, и другое оказалось на полу
лифта. Раньше, чем Стив успел прийти ей на помощь, Марти снова завладела
своим имуществом и прижала его к груди, как бы обороняясь от невидимого
противника. Стив вышел из лифта, озадаченно нахмурив брови.
Вирджиния с интересом посмотрела на нее.
— По-моему, для первого свидания ты вела себя слишком
несдержанно, — заметила она.
— Не было никакого свидания, — заявила Марти, направляясь к своему
столу. — Просто со мной произошла маленькая неприятность.
По глазам Вирджинии она поняла, что приятельница ей не поверила.
— Ничего серьезного, надеюсь? — сочувственно спросила Вирджиния,
не спуская внимательных глаз со взъерошенной подруги.
— Да так, ерунда, — ответила Мартина и как ни в чем не бывало
положила бумаги и сумочку на свой стол.
Тем не менее она прекрасно знала, что то, что с ней случилось, нельзя
назвать ерундой. Она почувствовала к Брэду физическое влечение, и это ей
очень не понравилось. То есть, разумеется, одно-единственное объятие вовсе
не должно перерасти в роман, и все же плохо, что ей было приятно
прикосновение его рук.
Брэд совершенно не подходил ей! Мало того, что он готов с легкостью
отказаться от собственного ребенка, но он еще и презирает женщин! Не
исключено, конечно, что Лидия лгунья, а Брэд — невинная овечка, однако, чем
бы ни закончился суд, Макинтош все равно останется шовинистом. А если
Мартина встретится с ним еще несколько раз, то спустя месяц она, чего
доброго, и впрямь станет ходить в походы, удить рыбу и есть засохшие
бутерброды. Она себя знала и понимала, что не устоит перед обаянием этого
человека.
— Я совсем не умею готовить, — пробормотала она себе под нос.
Вирджиния насмешливо улыбнулась:
— Мне это давно известно. Или ты просто репетируешь? Если ты
собираешься сказать ему об этом, то отработай интонацию и дикцию, а то он не
разберет, что ты там шепчешь.
— Я размышляю вслух, — объяснила Мартина и вдруг спросила: —
Слушай, тебе доводилось пробовать рыбу-монаха? Я ела ее сегодня в
Створке
.
— Ты уходишь от разговора, — обиженно заметила Вирджиния и
добавила: — Что же до рыбы-монаха, то название у нее довольно противное, так
что я не горю желанием немедленно бежать в ресторан и заказывать ее.
— Между прочим она оказалась весьма недурна на вкус, — ответила
Мартина.
Она засунула сумочку в нижний ящик стола и попыталась расправить бумаги. Они
выглядели так, как будто по ним прошлись ногами... именно это с ними,
собственно, и проделали.
— Он уже сдал кровь на тест? — спросила Вирджиния.
— Еще нет. Сдаст на следующей неделе, — небрежно бросила Марти, разглаживая смятые листки.
— Что ж, потерпи немного. Скоро ты все узнаешь, — утешила ее
подруга.
— Ничего я не желаю узнавать, — заявила Марти, горделиво
выпрямившись на стуле. — Результаты интересуют меня только с
профессиональной точки зрения. И вообще — терпеть не могу мужчин-тарзанов!
— М-да, — понимающе кивнула Вирджиния. — Это как раз тот тип
мужиков, который всегда тебе подсознательно нравился.
— Глупости! Я люблю мужчин мягких и обходительных, — возразила
Марти.
Вирджиния расхохоталась:
— Это Гарри-то был мягким и обходительным?!
— Да ладно, чего о нем вспоминать, — огрызнулась Мартина. — Я
признаю, что дала тогда с ним маху, но согласись, что раскусила я его
довольно быстро. И извлекла из этой истории урок. Нет, меня больше не
проведешь. Ты не представляешь, как этот тип — я говорю о Брэде — вел себя
со своей женой!
— И все-таки будь осторожна и не попадись в капкан еще раз, —
отозвалась Вирджиния и уткнулась в какие-то бумаги.
Марти твердо решила выкинуть на сегодня Брэда из головы. У нее все же
отыскалось несколько неотложных дел, и ей не следовало отвлекаться. Никаких
посторонних мыслей, внушала она себе, изо всех сил прогоняя прочь
воспоминания о его кустистых бровях и насмешливых голубых глазах. Надо же —
запомнил ее слова и повторил их в самый что ни на есть подходящий момент.
Сердечко уже трепыхается в груди, точно попавшая в силки птичка...
Надо
признать, что чувство юмора у него есть, хотя юмор этот пошл и грубоват, как
и он сам... Впрочем, ему сейчас так нелегко. Ведь предстоящее судебное
разбирательство — вещь малопривлекательная.
Брэд, казалось, был заранее уверен в том, что тест на кровь снимет с него
все подозрения. Он, конечно, не до конца разобрался во всех тонкостях
лабораторных анализов, однако твердо усвоил главное: его слова о том, что он
не является отцом Шэрил, скоро получат документальное подтверждение. Мартина
понимала, что подсознательно она тоже полагает, что он тут ни при чем. Он
уже убедил ее в этом, и теперь она размышляла над тем, что же на самом деле
произошло. Может быть, с Лидией встречался какой-то проходимец, выдававший
себя за Брэда Макинтоша? Надо не забыть показать ей фотокарточку Брэда, это
почти наверняка поможет распутать клубок противоречий.
Мартина вздохнула и попыталась вновь сосредоточиться на работе, но тут же
вспомнила слова Вирджинии о Гарри и загрустила.
Гарри! Да он совершенно не походил на Брэда, если, конечно, не считать того,
что тоже пытался принудить ее делать то, чего она терпеть не могла. Ни в
какие походы он ее, правда, не таскал, но зато с упорством маньяка требовал,
чтобы она научилась вкусно готовить. И Марти честно пробовала читать
поваренную книгу и стряпать какие-то немыслимые по сложности кушанья.
Но угодить Гарри ей все же не удавалось. Он всякий раз сокрушенно покачивал
головой, мрачно благодарил за обед и уходил к себе в комнату. А еще он
объяснял ей, как следует одеваться, и вечно водил в свои любимые рестораны,
где ей совсем не нравилось. И пьесы они смотрели только те, что были в его
вкусе...
Марти почти никогда не спорила с ним, потому что ей страшно не хотелось
расстраивать его.
Да, она вечно уступала и в конце концов стала чувствовать себя чем-то вроде
половичка у двери. Гарри был такой красивый, такой умный, такой сильный, что
ей казалось — он всегда знает, как лучше. Иногда он говорил, что любит ее, и
тогда она была счастлива и тоже думала, что любит его. Ах, эти властные
мужчины! Какое множество женщин подпадало под их влияние!
Спустя несколько месяцев жизни с Гарри Мартине страшно надоело играть роль
шахматной фигурки, которую мужская рука передвигает по доске жизни туда, где
этой фигурке следует — по мнению мужчины — в данный момент находиться.
Марти смотрелась в зеркало и не узнавала себя. Женщина, глядевшая на нее,
была одета не так, как привыкла одеваться Мартина Вудс, причесана не так,
как обычно причесывалась Мартина Вудс... Короче говоря, Мартина Вудс могла
вот-вот попросту исчезнуть.
Поняв, в чем дело, она попыталась изложить свое открытие Гарри. Несколько
часов она втолковывала ему, что нельзя пытаться полностью переделать ее, что
она тоже личность и что у нее тоже есть свои вкусы и пристрастия. Гарри все
это время молчал. Он ровным счетом ничего не понял, и, когда это стало
очевидно, Марти отбросила все церемонии и сказала:
— Я не желаю больше встречаться с тобой. Никогда!
Он собрал свои вещи и ушел, будучи уверенным, что она свихнулась, ибо
нормальная женщина ни за что бы не отказалась от такого подарка судьбы, как
он, Гарри. Мартине же после его ухода так полегчало, что она даже
разрыдалась от счастья. Она получила хороший урок и навсегда запомнила его,
и потому Брэду ни за что не удастся завлечь ее в свои сети.
Может, он и не отец ребенка Лидии, но зато от него ушла жена, которая, судя
по всему, тоже захотела самостоятельности. Нет-нет, никаких мыслей о Гарри и
Брэде... во всяком случае до конца рабочего дня.
Покончив с делами, Марти сочла своим долгом сообщить об этом Вирджинии, но
приятельница лишь саркастически усмехнулась — мол, знаю-знаю, что у тебя
сейчас на уме.
Было еще солнечно и тепло, когда Марти, распрощавшись с сослуживцами, вышла
из офиса на улицу, и ей стало не по себе при одной только мысли о
предстоящей поездке в переполненном автобусе. Она неспешно шагала по
тротуару, направляясь к остановке, когда до нее донесся резкий автомобильный
гудок. Сначала она не обратила на него внимания, потому что по Сан-Франциско
колесит множество машин, время от времени издающих пронзительные сигналы, но
потом ее громко окликнули по имени, и она сразу же узнала этот голос.
Вообще-то она не обязана была узнавать голос человека, с которым встречалась
всего три раза в жизни, и Мартина решила идти дальше, не обратив на Брэда
никакого внимания, тем более что он не смог бы преследовать ее на своей
старенькой
Вольво
, потому что машина была развернута в другую сторону, не
в ту, куда направлялась Марти. Правда, он может просто побежать за ней по
тротуару.
— Марти! — раздалось совсем близко.
Он был уже совсем рядом, прямо за ее спиной. Значит, он выскочил из машины,
припарковав ее в неположенном месте, и все-таки пошел за ней. Она медленно
обернулась, постаравшись придать лицу надменное выражение. Сердце колотилось
как сумасшедшее.
Интересно, почему вид этого человека так действует на
меня?
— спросила себя Марти.
— Я подвезу вас до дома, — предложил он.
— А почему вы решили, что у меня где-нибудь поблизости не стоит
собственная машина? — спросила она.
— Да потому, что парковка тут очень дорогая и вы не можете позволить
себе тратить такие деньги, — уверенно произнес он.
Мартина жутко разозлилась.
— Я зарабатываю достаточно и могу парковаться, где захочу! —
сообщила она ему ледяным тоном.
— Значит, вы не хотите? Что ж, я все понял, — сказал он, не
отступая от нее ни на шаг.
— Ничего вы не поняли, — зло бросила она, гордо вскинув
голову. — Иногда я предпочитаю пользоваться автобусом, потому что он
ходит по расписанию, которое меня вполне устраивает.
— Вы можете оставлять машину на моей стоянке, я имею в виду — около
моего магазина, — предложил Брэд. — Это неподалеку отсюда. Зачем
штурмовать автобус в час
пик
?
Настоящий змей-искуситель! Марти не знала ни одного человека, который не
согласился бы пожертвовать чем угодно ради того, чтобы иметь возможность
парковаться в центре города. Некоторые даже отказывались работать в той или
иной фирме, если им не предоставляли место для парковки. Подумать только:
всего несколько кварталов — и ты уже возле своей машины!
— Вы очень любезны, Брэд, но я все же вынуждена отказаться от вашего
предложения, — вежливо промолвила Мартина.
В его глазах блеснули веселые огоньки. Похоже, ему стоило немалых усилий не
расхохотаться во все горло.
— Еще одна попытка подкупа с моей стороны? Ладно, скоро с меня снимут
все подозрения, и тогда мы вернемся к этой теме. А теперь нам пора ехать,
потому что меня вот-вот оштрафуют.
Мартина упиралась, однако Брэд схватил ее за руку и увлек за собой. И снова
она ощутила, что не может противиться этому человеку. Что это за искра,
которая пробегает между ними, когда они прикасаются друг к другу? Может,
происходит какая-то неведомая химическая реакция? Кстати, многие мужчины
полагают, что женщина уже завоевана, если она вздрагивает от простого
прикосновения. Глупости! Отвращение тоже может вызвать дрожь.
Странные все-
таки создания эти мужчины
, — в очередной раз заключила Мартина.
Брэд галантно помог ей усесться в
Вольво
и даже осмелился потрепать по
щеке перед тем, как захлопнуть дверцу. Он беспрестанно улыбался. Наглец!
Марти принялась размышлять над тем, как ей следует держаться с ним после
этой его последней выходки, а потом задумалась о том, видел ли кто-нибудь из
их бюро замечательный танец, исполненный ими на тротуаре. Вроде бы вокруг
тогда не было знакомых лиц, но Марти отчего-то была уверена, что Вирджиния
завтра набросится на нее с расспросами.
Их автомобиль медленно влился в поток машин.
— Где вы живете? — поинтересовался Брэд.
Этот вопрос почему-то удивил ее. Хотя да, конечно, на ее визитке домашнего
адреса не было и в телефонной книге тоже.
— На Коул-стрит, возле кармелитского монастыря. Это вам очень не по
дороге? — машинально спросила Мартина.
Он лукаво посмотрел на нее.
— Вы же отлично знаете, где я живу, — ответил он.
Верно, она ведь внимательно изучала его досье. Либерти-стрит. Оказывается,
они едва ли не соседи. Что же, ему крупно повезло. А как было бы здорово,
если бы она жила по ту сторону залива!
Она промолчала. Брэд ловко сманеврировал, и
Вольво
из крайнего левого ряда
переместилась в крайний правый. Неплохо он водит машину, ничего не скажешь.
И кажется, ему доставляет удовольствие решать трудные задачи.
Когда они свернули вправо, Брэд, не сводя глаз с дороги, произнес:
— Я тут подумал... может, вы приготовите обед и пригласите меня на
него? Все-таки я заплатил за ваш ленч.
— Я никогда не готовлю обедов, — резко заявила Мартина.
Он изумленно взглянул на нее.
— Простите, я, наверное, не расслышал, что вы сказали.
В его голосе звучало столько искреннего удивления, что Марти не выдержала и
злорадно повторила:
— Я никогда не готовлю.
— Но этого не может быть! Любая женщина умеет готовить, только у одной
это получается лучше, а у другой хуже, — возразил он.
— А я совсем не умею. У меня нет к этому призвания, — сообщила
Мартина.
С минуту он с ошеломленным видом обдумывал ее слова.
— А что же вы в таком случае едите? — не удержался он от
очередного вопроса.
— Иногда разогреваю что-нибудь замороженное, иногда хожу в
ресторанчики, — пояснила она.
— Но это же очень накладно! — воскликнул потрясенный Брэд.
Мартина слащаво улыбнулась.
— По-моему, я уже говорила вам, что у меня очень недурное
жалованье, — напомнила она.
— Да, но вы же все-таки ездите на автобусе! — недоумевал он.
— При чем тут автобус! — разозлилась Марти. — Короче говоря,
у меня хватает денег на то, чтобы питаться вне дома.
Они завернули на Дюбуц-стрит.
— Вообще-то, — сказал Брэд, — я и не рассчитывал на что-
нибудь особенное. Меня вполне бы устроили гренки с сыром.
— Никогда в жизни я не делала гренки с сыром, — откликнулась
Мартина на это скромное предложение.
Это была чистая правда, но она думала, он ей не поверит. Ей не верили даже
лучшие подруги.
— Ерунда. Это очень просто, — воодушевленно начал он. —
Берешь несколько кусочков хлеба, намазываешь их маслом, кладешь сверху сыр и
запихиваешь все это в гриль. Я надеюсь, у вас есть гриль?
— Кажется, есть, — неуверенно сказала она.
Брэд весело встряхнул головой. Видимо, он все еще думал, что Мартина шутит.
— Я уверен, что у вас в холодильнике отыщутся и сыр, и масло, —
улыбнулся он.
— Масла не обещаю. По-моему, оно кончилось, — сообщила она уныло.
— О Господи! Вы же взрослый человек! — воскликнул Брэд. — Не
может быть, чтобы вы жили без масла, хлеба и сыра.
Марти с серьезным видом кивнула.
— Видите ли, это все оттого, что я не слишком женственная, —
внезапно провозгласила она.
— Я уже попросил у вас прощения за те мои слова, — пробурчал
Брэд. — Слушайте, а может, мы заедем куда-нибудь и купим все это?
— Мне не по душе ваша мысль зайти в мой дом и поужинать там, —
заявила Мартина, но тут же предложила, пытаясь смягчить резкий отказ: — Если
хотите, я оплачу ваш ужин в
Бамбино
. Это неплохой ресторанчик неподалеку
отсюда.
— Еще чего! Я никогда не позволю женщине платить за меня! —
возмутился Брэд.
— Вы позволяете ей только готовить для вас, да? — съязвила
Мартина.
— Это разные вещи, — назидательно произнес он.
Мартина засмеялась.
— Мне тоже так кажется, — согласилась она и пояснила: — Ведь когда
женщина готовит вам еду, она затрачивает массу усилий, и это тешит ваше
мужское самолюбие.
— Вам ни разу не говорили, что с вами очень трудно нормально
беседовать? — спросил он, ловко проскакивая на желтый сигнал светофора.
— Говорили, причем много раз, — огрызнулась Марти. Тут она
солгала. Ей говорили об этом всего несколько человек.
Встречные машины громко сигналили, потому что
Вольво
загородила им дорогу,
однако Брэда это совершенно не волновало. Марти молчала. Она давно поняла,
что если дом мужчины — это его крепость, то машина — это его боевой конь.
Мужчины-водители никогда не обращают внимания на другие автомобили и ведут
себя на дорогах как истинные хозяева положения. Именно в этом заключается их
коренное отличие от женщин, сидящих за рулем. Женщины всегда стараются
избегать критических ситуаций и потому реже попадают в аварии.
Брэд говорил, не умолкая ни на минуту. Может, он вообще не слышал этих
пронзительных гудков?
— Прежде чем я познакомился с моей теперь уже бывшей женой, я часто
ходил на свидания. Должен вам сказать, что женщины вели себя тогда со мной
совершенно иначе, чем вы сейчас. Они старались мне понравиться, —
сказал он, искоса поглядывая на Мартину.
— Но я вовсе не хочу вам понравиться, — ответила она.
Брэд бросил на нее свирепый взгляд и потребовал:
— И все-таки вы могли бы быть хоть капельку вежливее!
— Вежливее? Да я же просто возражаю вам, вот и все, — сказала
Мартина, и в ее голосе послышалось искреннее недоумение.
Он не нашелся, что сказать на это, и молчал до тех пор, пока они не
добрались до Семнадцатой улицы и не начали взбираться на холм. Машина ехала
мимо свежеотделанных домов викторианской эпохи и зданий, построенных совсем
недавно.
—&
...Закладка в соц.сетях
