Жанр: Любовные романы
Клуб разбитых сердец
...чувствовала что-то неладное.
— Дело не в том, что не появилась мама Тони, а? Вы просто надеялись,
что вас подвезет отец, — уверенно заявила Стефани.
— Да ладно тебе, мама. Это правда, пару раз нас подбрасывал до дому
папа. Сюда ты ему приходить не разрешаешь, так что... — Чак вызывающе
передернул плечами, и Стефани стоило немалого труда скрыть злость и обиду.
— Впредь я прошу вас говорить мне правду, — ровно произнесла
она. — Ив следующий раз, когда ваш отец будет проезжать мимо школы, я
запрещаю садиться в его машину.
— Ты что же, хочешь лишить нас всякой радости? — вспыхнул Чак.
— Не говори ерунды. Ты же знаешь, что я только добра Вам желаю. Именно
поэтому мы в июне идем на плотах. Мы с отцом уже все обговорили.
Мальчики так и воззрились на мать. Не давая им ничего Сказать, Стефани
поспешно продолжала:
— И еще одна новость, которая, надеюсь, вас порадует.
Вы уже достаточно взрослые, чтобы присматривать за собакой, так что почему
бы в ближайшие выходные нам не подыскать щенка?
После того как в доме все стихло — для разнообразия дети сегодня отправились
в постель без спора, — Стефани прилегла на диван и открыла книгу. Но
голова ее настолько была занята другим, что похождения красавиц и красавцев,
прыгающих друг к другу в постель, никак ее не занимали, так что в конце
концов Стефани встала и начала нервно расхаживать по комнате; то статуэтку
на каминной доске сдвинет чуть влево, то корешки книг на полке выровняет.
Телефон зазвонил, когда она уже гасила свет. Опасаясь, как бы не проснулись
близнецы, Стефани поспешно схватила трубку.
— Стефани?
— Да, я. Кто это?
— Ариэль... Ариэльди Русси. Знаю, что уже поздно, но...
Я не разбудила вас?
— Да нет, я еще не сплю. Что-нибудь случилось?
— Нет... Но вы сказали, что можно позвонить, когда захочется поговорить
с кем-нибудь. — В тонком голоске Ариэль угадывался вопрос.
Стефани так и застонала про себя. День выдался длинный и тяжелый, и сейчас
не до чьих-то чужих переживаний. Но заговорила она, как всегда, приветливо:
— Ну да, разумеется. А для чего же еще существуют друзья?
— А мы действительно друзья? — В голосе Ариэль прозвучала такая
неуверенность, что Стефани невольно улыбнулась.
— Это верно, знакомы мы недавно, и все равно — друзья.
Что-нибудь не так?
— Видите ли... это очень личное. Может, напрасно я вас тревожу...
— Да нет же, все в порядке. Так в чем дело?
— По телефону не скажешь. Может, встретимся завтра?
— Разумеется, — с притворным энтузиазмом откликнулась
Стефани. — Где? За обедом?
— Вообще-то мне хотелось бы найти местечко, где мы были бы одни. Дело,
у меня, понимаете ли... щекотливое.
— В половине третьего у меня собеседование по поводу работы. Как насчет
того, чтобы встретиться, скажем, на Приморском бульваре или у Музея изящных
искусств?
— А если на Сиклиффе? Я люблю смотреть, как там котики резвятся.
— Отлично. Вам когда удобнее?
— До пяти у Алекса пациенты. Так что в любое время между часом и пятью.
— Скажем, в половине второго. Годится?
— Буду ждать вас, и спасибо огромное. Ни за что бы вас не побеспокоила,
будь у меня еще с кем поговорить.
Интересно, подумала Стефани, повесив трубку, как это может быть, чтобы
больше некому, кроме случайной знакомой, было довериться. Но разве у нее
самой иначе? Большинство пар, с которыми они поддерживали отношения, друзья
Дэвида. Или его же деловые партнеры. И среди их жен вряд ли найдется хоть
одна, с кем можно было бы поговорить по душам.
Что касается мальчиков, то они еще слишком молоды, ну а Дэвида, который
всему виной, уже нельзя считать другом.
Остаются еще родители, только они теперь стали ей почти чужими. По правде
говоря, предвидя их реакцию, Стефани еще и не сказала им, что они с Дэвидом
разводятся.
— И что же ты такого натворила? — спросит мать, готовая с ходу
обвинить во всем ее, Стефани.
— В нашей семье не бывает разводов, — так заявит отец, сводя в
полоску седеющие брови.
Вот и выходит, что они с Ариэль в одинаковом положении.
Стефани не смогла вспомнить ни единого человека, которому могла бы полностью
довериться. А это кое-что говорит и о ней самой, верно?
Глава 21
Наутро, проводив детей в школу, Стефани занялась стиркой и другими домашними
делами, затем приготовила ужин, на случай если задержится на собеседовании
или еще что случится. Надев серую в полоску блузку и юбку в тон, Стефани
завела машину и поехала в центр.
Около половины первого она притормозила на стоянке рядом со старым,
почтенным рестораном
Клиф-Хаус
, представлявшим собой нечто вроде
фирменного знака Сан-Франциско. На удивление — приехала-то она чуть раньше
оговоренного времени, — Ариэль уже ее поджидала. Она поднялась
навстречу с улыбкой такой робкой, что Стефани даже засомневалась, уж не
придется ли вытягивать из Ариэль, что она там собиралась ей поведать.
Некоторое время они шагали вдоль стены, поддерживающей накренившийся утес,
который и дал этому месту свое имя.
Пренебрегая расставленными повсюду знаками, предупреждающими о штормовой
волне и камнепаде, двое подростков? карабкались по скалам, и, глядя на них,
Стефани, подумала, что и ее мальчики, должно быть, не обращают внимания ни
на такие знаки, ни на собственные ее предостережения.
Для котиков, забиравшихся обычно на скалы, время года было уже позднее, но
один старый боец с израненной мощной спиной и посеревшей от возраста шкурой
гордо и одиноко царил над округой, издавая время от времени трубные звуки на
виду у нескольких зевак, собравшихся на берегу.
— Думаете, он слишком стар, чтобы уйти на юг вместе со всем
стадом? — рассеянно спросила Стефани.
Ариэль грустно посмотрела на ветерана:
— Может, он был такой самодур, что жены оставили его?
Они нашли местечко поудобнее, и едва уселись, как Ариэль, словно давая выход
рвущимся наружу словам, разразилась целой тирадой.
— Не надо бы мне, конечно, досаждать вам своими бедами, да больше
обратиться не к кому. Я подумала было о Дженис — ведь она любой из нас
предлагала подставить плечо, если надо выплакаться, — потом о Шанель,
она такая опытная, что ее ничто не смутит, и все-таки с вами мне проще.
— Спасибо за доверие, — сказала Стефани, мысленно уговаривая
Ариэль посмотреть ей в глаза, вместо того чтобы шарить взглядом по
воде. — Так о чем вы хотели поговорить?
— Даже не знаю, как начать. В общем, кое-что меня по-настоящему
беспокоит, и мне нужен совет.
— Если все упирается в секс... то, наверное, от меня помощи ждать не
приходится. Я замужняя женщина, но в этих делах не особенно разбираюсь.
— Все равно больше, чем я. Видите ли, я все еще невинна.
Если бы Ариэль сказала, что она оборотень, и то Стефани была бы поражена не
так сильно.
Уж не смеется ли она надо мной?
— мелькнуло у нее в голове, но
она тут же отбросила эту мысль: слишком уж серьезно говорит Ариэль. Тем не
менее ей понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя и спросить:
— А что, у вашего мужа какие-то проблемы с потенцией?
— Да нет. В этом смысле у Алекса все в порядке. Просто он... никогда не
доводит дело до конца. Сначала мне казалось, что он просто бережет меня,
но... — Ариэль остановилась.
Вид у нее был такой несчастный, что Стефани захотелось погладить ее по плечу
и сказать, что все будет в порядке.
А еще лучше было бы, подумала Стефани, если бы ей самой не пришлось
выслушивать подобные откровения. Ариэль продолжила:
— Время шло и шло, а он все... все останавливался на полпути. Ну я и
поняла: что-то не так. — Ариэль залилась краской и по-прежнему смотрела
куда-то в сторону.
— Вы хотите сказать, что не интересуете его как женщина? Может, он
голубой
?
Ариэль искоса посмотрела на Стефани:
— Нет-нет. Он проделывает разные штуки и меня заставляет. Он... ну,
можно сказать, что у него какой-то пунктик насчет девственности. Наверное,
поэтому он и оставляет меня нетронутой. Но во всем остальном удержу не
знает.
И снова Стефани с трудом удалось никак не проявить изумления и
растерянности. Что Ариэль от нее нужно? Подтверждения того, что сексуальные
наклонности ее мужа не выходят за пределы нормы? Но если верить Ариэль, то
муж ее извращенец, а что он по профессии психиатр, так это только хуже,
потому что кому, как не ему, знать, что такое извращение. Что же касается
совета, то худшего поверенного в делах такого рода Ариэль не могла бы найти.
Ее собственная сексуальная жизнь тоже оставляла желать лучшего. Два ее любовника-
однокашника были ребятами совсем земными, так что неудивительно, что ничего,
кроме разочарования, она с ними не испытала. Но от Дэвида она ожидала куда
большего, ведь он старше, опытнее. О, то, что в книгах называют любовной
игрой — ласки, поцелуи, — ей нравилось Но сам акт наслаждения ей не
приносил, скорее она просто терпела. Она достигала оргазма, и возбуждение
проходило, после этого она только и ждала, пока Дэвид кончит и можно будет
уснуть. Разве она может кому-нибудь давать советы?
— А вы к сексопатологу не пробовали обратиться? — спросила
Стефани.
Ариэль покачала головой:
— Алекс не хочет. Он считает, что ничего такого особенного в том, что
он... в том, что мы делаем, нет.
— Никакого другого совета я вам дать не могу. Ясно, что Всему виною ваш
муж, что он... — Стефани не смогла заставить себя выговорить нужное
слово.
— Ненормален? Я прочитала кучу книг по сексу, но ничего не нашла о
мужчине, который... который занимается этим с девственницей.
О, как же хотелось Стефани помочь этой несчастной женщине... Нет, Ариэль
трудно назвать женщиной. Эмоционально она все еще была ребенком, к тому же
обратившимся за помощью не по адресу. Сама-то Стефани, сталкиваясь с чем-
нибудь непонятным в супружеской жизни, обращалась к Дэвиду. И в данном
случае она просто передала бы его мнение Ариэль. Но теперь это невозможно. И
все же ей от души хотелось помочь бедняжке. Была в ней какая-то совершенная
беззащитность, будто родилась она на этот свет без кожного покрова, даже
самого тонкого. Но как дать совет по делу, в котором сама не разбираешься?
— Право, мне очень хотелось бы быть вам полезной, — сказала
она. — Но, видите ли, хотя и прожила я в замужестве пятнадцать лет, по
части секса все было слишком обычно.
Может, вам лучше поговорить с Дженис? Вы знаете, что у нее есть научная
степень по социологии? Так что она должна разбираться в таких делах, по
крайней мере знать, что нормально, а что нет.
Ариэль промолчала. Глаза у нее затуманились, словно она ушла куда-то глубоко
в самое себя, и Стефани вдруг почувствовала прилив раздражения. В конце
концов у нее полно своих проблем, с ними бы справиться. А Ариэль пусть
обращается с этими вопросами к мужу. Даром, что ли, он психиатр?
— Ариэль, а с мужем вы на эту тему когда-нибудь разговаривали?
— Нет-нет. — Ариэль так и отпрянула. — Да он до неба
взовьется, если поймет, что меня не удовлетворяет... наш брак.
— Тогда все-таки вам придется пойти к сексопатологу, хотя бы одной.
Ариэль посмотрела на нее своими голубыми глазами:
— А вы с мужем ходили?
Стефани закусила губу. Ну как объяснить Ариэль, почему она разводится? Да и
не только Ариэль — любому. Если Ариэль узнает, что Стефани, прожив в
замужестве долгие и счастливые годы, обнаружила, что муж занимается любовью
со своим лучшим другом, и все окончилось, разве это ей поможет? Она вдруг
содрогнулась. Как омерзительно звучат сами эти слова, как трудно — даже
сейчас, по прошествии времени — думать о Дэвиде как о гомосексуалисте.
— Я прогнала Дэвида, увидев его в постели с мужчиной, — кратко
сказала она, увидев, что Ариэль ждет ответа. — И никакая медицинская
консультация не помогла бы мне примириться с этим. А самое скверное то, что
они занимались любовью в той же самой постели, в которой мы спали с Дэвидом
с нашей первой брачной ночи.
— Очень сочувствую вам, Стефани, честное слово, очень-очень. Думаете,
вам удастся с этим справиться?
— Наверняка. Но это потребует времени. А сейчас все болит, как
незажившая рана. Впрочем, не будем говорить о моих проблемах. Повторяю, мне
очень хотелось бы помочь вам, но в таких делах я слишком плохо разбираюсь.
Если совсем уж мочи нет терпеть, тогда лучше поскорее развестись.
Или все же ничего страшного?
Ариэль опустила взгляд.
— Иногда мне кажется, что стоит ему только еще раз прикоснуться ко мне,
как я умру... — Голос у Ариэль задрожал, и она замолчала.
— Вы вовсе не обязаны все мне рассказывать, — поспешно вставила
Стефани и поднялась на ноги. — Мне пора — собеседование в половине
третьего. — Почувствовав неловкость оттого, что столь резко обрывает
свидание, она добавила:
— Понимаю, что пользы от меня оказалось немного, никакого толкового
совета дать я не смогла, и все же, когда вам понадобится друг, я в вашем
распоряжении.
Прозвучало это как-то неловко, так что Ариэль немало удивилась, увидев, как
глаза Стефани наполняются слезами.
— Спасибо вам большое, — проговорила она. — Иногда и просто
поговорить хоть с кем-нибудь бывает так важно.
Ариэль и Стефани, каждая погруженная в собственные мысли, медленно пошли к
стоянке. Стефани не удержалась от улыбки, увидев, что Ариэль остановилась у
длинной, приземистой машины — насколько она знала, это была одна из
классических моделей. Машина точь-в-точь, как хозяйка, — славная,
немного старомодная и совершенно непрактичная.
Повинуясь какому-то порыву, она расцеловала Ариэль в обе щеки и тронулась к
своей машине, удобному и как раз вполне практичному фургону. Отъезжая,
Стефани почувствовала, что настроение у нее улучшается. Пусть Ариэль ей
помочь не удалось, то есть не удалось дать конкретного совета, но все же
встреча их пустой не была: в свете того, что она только что узнала,
собственные проблемы казались не такими уж страшными. Стефани даже
почувствовала себя слегка польщенной оттого, что Ариэль обратилась именно к
ней, а не к кому другому. Ведь теперь уж и не припомнишь, когда к ней в
последний раз обращались за советом.
На следующий день позвонила мать. Поскольку по межгороду родители Стефани
звонили только в случае крайней необходимости, первой мыслью было, что что-
то случилось, второй — что родители каким-то образом узнали о разводе.
— От тебя уже несколько недель ничего не слышно, — начала мать.
Голос у нее был такой тоненький и писклявый, что Стефани всегда хотелось
самой откашляться и прочистить горло.
— Извини, мама. Я и не заметила, что столько времени пролетело. Занята
была...
— Какие планы на Рождество? Приедете? У твоего брата сейчас свое дело,
он очень занят и все же время выкроит.
Правда, нам не хватит кроватей, но я думаю, вы с тетей Мэри можете спать на
раскладушке, знаешь, на той, что стоит на веранде, мальчики возьмут с собой
спальные мешки, а Дэвид наверняка не откажется поспать пару ночей с твоим
братом.
У Стефани что-то булькнуло в горле. Сначала она просто захихикала, потом
разразилась оглушительным хохотом. Понимая, что это истерика, она прижала
руку ко рту. Но ничего не помогло, и Стефани, поспешно бросив трубку на
рычаг, пошла на кухню и плеснула в лицо холодной воды.
Когда телефон зазвонил вновь, истерика уже прошла, и Стефани почти
нормальным голосом сказала что-то вроде того, что связь оборвалась. Не давая
матери начать новый монолог, Стефани извинилась и сказала, что в этом году
приехать не удастся. На праздники в Сан-Франциско собирается один важный
клиент, и Дэвид пригласил его домой на Рождество.
— Скоро напишу, — прервала она разговор под тем предлогом, что кто-
то звонит в дверь, и таким образом не дала матери выговориться, что есть же,
мол, люди, которые о семье думают в последнюю очередь.
Пообещав себе во что бы то ни стало написать как можно скорее родителям, что
разводится, Стефани подумала, как же научилась она врать и избегать
всяческих стрессов. Может, она наконец становится как все, а если так, То
чего же нервничать по поводу каких-то там собеседований? Что может быть
унизительнее зависимости от какого-то одного человека, да еще такой
неизбывной, что буквально в растение превращаешься?
Мисс Эдварде позвонила в полдень, когда Стефани готовила обещанную детям на
ужин пиццу. Хоть и остерегала себя Стефани со всей решительностью от излишне
радужных упований, последовать собственному внутреннему голосу явно не
удалось — у нее только что живот не подвело, когда мисс Эдварде с
откровенным сожалением сообщила ей, что начальник отдела кадров мистер
Соммерс отдал предпочтение женщине помоложе.
Чуть не плача, Стефани все же справилась с собой и, почти спокойно
поблагодарив мисс Эдварде, собиралась уже повесить трубку, когда та
заговорила вновь:
— Очень жаль, что все так вышло. Не надо бы, наверное, вам этого
говорить, но лично я предпочла бы вас. Тем не менее не все потеряно Одна моя
знакомая, она работает в отделе кадров в
Мейсиз
, сказала на днях, что у
них открывается вакансия в секции дамского белья. Заниматься придется
продажами, но еще и канцелярской работой да и покупателям советы давать. Вообще-
то им нужен человек с опытом, но у вас такая располагающая внешность... В
общем, если хотите, дам вам телефон своей знакомой.
— Спасибо, это очень любезно с вашей стороны. Право, я очень ценю вашу
заботу.
— Ничего обещать, конечно, не могу. Вы сами пойдете к нанимателям. И
держитесь поувереннее, миссис Корнуолл.
Нацарапав на бумажке продиктованный ей номер, Стефани вытерла глаза и
высморкалась. Настроение у нее удивительным образом поднялось. Об успехе
говорить было еще рано, но надежда какая-то появилась. Стефани снова
принялась за пиццу, но мысли ее были далеко, она переваривала разговор с
мисс Эдварде. В этот момент снова зазвонил телефон, и Стефани встрепенулась.
— Стефани? — раздался в трубке голос Дженис.
— Привет.
— Просто хочу узнать, ждать ли вас на очередной встрече.
— Вообще-то собираюсь — разве что работать начну.
Мне только что как раз сказали, что открывается вакансия, и если я получу
эту должность, то отныне по субботам буду занята.
— Правда? И что же это за работа?
— В
Мейсиз
.
И она рассказала Дженис о звонке мисс Эдварде. Убедившись, что та слушает с
явным интересом, Стефани под конец добавила:
— Боюсь только, что не особенно-то у меня эти собеседования получаются.
Наверное, чересчур нервничаю.
— Надо научиться вести себя раскованно. Знаете, когда-то я работала на
одной фирме, и в мои обязанности входил подбор кадров. Может, расскажете
поподробнее про то, как проходят ваши собеседования? Возможно, мне удастся
понять, в чем ваша ошибка.
Стефани почти слово в слово пересказала свой разговор с мисс Эдварде.
Сделать это было нетрудно, потому что последние дни она ни о чем другом не
думала.
Дождавшись конца, Дженис немного помолчала, потом спросила:
— На откровенность не обидитесь?
— Ну что вы, — откликнулась Стефани, но вся так и подобралась.
— Почему вы подали заявку именно туда?
Захваченная вопросом врасплох, Стефани растерянно заморгала.
— Ну как почему... Просто мне казалось, что я могу справиться с этой
работой.
— А если так, то что заставило вас извиняться, мол, только отнимаете
время у занятых людей?
— Да вовсе не извинялась я!
— Нет, извинялись, хотя и не прямо. Зачем вы говорили, что у вас нет
диплома? Надо было, наоборот, подчеркнуть, что у вас за спиной три курса
колледжа и что оценки были отличные — ведь они были отличными, верно? —
и что факультативно вы прослушали курс гуманитарных наук, а это, между
прочим, очень помогает ориентироваться на постоянно меняющемся ныне рынке
труда, а уж в торговле тем более — Легко сказать — помогает. Ведь у меня
действительно нет никакого опыта.
— Все равно следовало эти вещи подчеркнуть Что же касается
профессионального опыта, то вы ответили на этот вопрос даже до того, как вам
его задали. Далее, вашей собеседнице — как бишь ее, мисс Эдварде? —
пришлось буквально вытягивать из вас другую информацию, например, о вашей
работе на общественных началах. Вы что же, не понимаете, как важно было
сказать, что вы занимались сбором средств на строительство в гильдии, с
которой был связан ваш муж? По сути дела, вы были вице-президентом комитета,
из чего следует, что, собственно, всю работу именно вы и выполняли.
Я знаю это по собственному опыту — собирала средства на реставрацию
университетского клуба. Наконец, если я правильно поняла, на протяжении
нескольких лет вы писали в студенческие газеты, были вице-президентом
спортивных клубов в двух школах и до сих пор состоите а каком-то комитете в
больнице Леттермана. Неужели вам не приходит в голову, что это тоже работа,
хотя и неоплачиваемая?
— Нет, — искренне удивилась Стефани.
— Ну так вы ошибаетесь. Надо было бы подчеркнуть, как все это важно и
ответственно. Когда входишь куда-то, самое главное — сунуть монету в нужную
щель. Если уж на то пошло, в формальном смысле опыт работы не так существен.
А вот готовность учиться — необходима. Надо выглядеть человеком гибким, надо
показать, что тяжелой работы вы не боитесь, умеете чувствовать перемены и
приспосабливаться к ним. Допустим даже, для новичка вам слишком много лет,
но все остальное искупает этот недостаток. Постарайтесь не забыть все это,
когда отправитесь на очередное собеседование.
— Не забуду, — сказала Стефани, — и большое вам спасибо. Вы
настоящий друг. Жаль, что вы не сможете меня в этот момент держать за руку.
— Да вас и не нужно держать за руку. Не сомневаюсь, справитесь и сами.
— Надеюсь, вы правы, — неуверенно засмеялась Стефани. —
Нелегко, знаете ли, в одиночку решать сразу столько проблем.
Последовало продолжительное молчание.
— Ну какая же вы одиночка, — негромко проговорила Дженис. —
Хочу, чтобы вы хорошенько запомнили: мне, да и другим, вы небезразличны.
Решительность, прозвучавшая в голосе Дженис, как и любая чрезмерная
откровенность в выражении чувств, Стефани несколько смутила, однако же,
заканчивая разговор, она вновь поблагодарила Дженис за помощь.
Натирая пармезан для пиццы, Стефани услышала, как внизу хлопнула дверь и
раздались громкие голоса: близнецы явились. Минуту спустя она уже вдыхала
знакомый запах разгоряченных тел и подставляла щеки для поцелуев. В один
голос дети спросили, как дела, и нужна ли их помощь в готовке.
Господи, да что же я, совсем уж развалина
, — подумала Стефани.
— Если хочешь, можешь накрыть на стол, — сказала она Ронни. —
А ты, Чак, пусти Монстра домой, пока он не протаранил дверь в гараж.
Монстр, это новое семейное приобретение, оказался вовсе не тем бойким
щенком, о котором она думала, а вполне взрослой собакой с сомнительной
родословной, которая в тот самый день, когда Стефани сняла мораторий на
домашних животных, бежала за мальчиками из школы до самого дома. Про себя-то
Стефани надеялась, что пес у них будет чемпионом, но уж больно жаль было
этого бездомного бродягу, и Стефани не смогла отказать мальчикам.
— А после ужина, — продолжала она, — почему бы вам не
отправиться с ним в парк? Пусть побегает. Иначе будет всю ночь выть в
гараже... Нет-нет, об этом и не заикайтесь, с вами он спать не будет.
— Ну, мама, — начал было Чак, но тут же остановился. — Ладно.
Он у нас так набегается, что всю ночь будет дрыхнуть без задних ног.
Стефани подозрительно посмотрела на него. Уж не заболел ли? Такая
покладистость не в его духе. Ронни — иное дело, он всегда готов помочь. А у
Чака постоянно находятся отговорки, лишь только речь заходит о чем-нибудь,
даже отдаленно напоминающем работу, хотя, стоит предложить поразвлечьс
...Закладка в соц.сетях
