Жанр: Любовные романы
Море любви
... Эллен, в душе
надеясь, что та не изобразит ее похожей на гоблина.
Леди Белль ждала ответа, но никто не шевелился. Наступила длинная пауза.
— Итак, остановимся на ста фунтах? — с надеждой спросила она, поглядев
на большие настенные часы. Время приближается к девяти, а продано еще меньше
половины лотов.
— Сто двадцать пять фунтов, — объявил глава какого-то семейства с
Пригорков.
— Ну слава богу, для тебя все обошлось. — Фили пожала Эллен руку, все
еще убитая тем, что ее лот не вызвал никакого интереса.
— Сто пятьдесят. — Эллен вернулась в игру.
— Сто пять... прошу прощения, двести фунтов, — объявила леди Белль
новое предложение, не успев повторить предыдущее.
— Двести пятьдесят!
— Прекрати, — одернула подругу Фили, но румянец стал постепенно
возвращаться на ее лицо. Она оглянулась посмотреть, кто вступил в спор с
Эллен. Спустившиеся с Пригорков отцы семейств хранили молчание. Видимо,
конкурент Эллен очень незаметно подавал знаки леди Белль.
— Туриста фунтов, — тем временем объявила хозяйка, и Эллен подумала, уж
не сама ли владелица поместья состязается с ней.
— Триста пятьдесят!
— Четыреста!
— Пятьсот! — Эллен не представляла, надолго ли у нее хватит нервов.
Таких трат ее бюджет не выдержит. Это будет невосполнимая брешь в
сбережениях, с таким трудом отложенных для кругосветного путешествия.
— Семьсот пятьдесят! — ответила леди Белль.
— Остановись, — шепнула Фили, но было уже поздно.
— Тысяча! — заявила Эллен.
— Одна тысяча фунтов! — объявила леди Белль. — Кто больше?
В зале воцарилась тишина.
Ужас охватил Эллен. Господи, что она натворила?
— Одна тысяча пятьсот фунтов, — из первого ряда раздался глубокий
низкий голос с оксфордширским акцентом.
Лицо Фили, недавно такое бледное, пылало огнем.
— Накинь еще, — прошипела она Эллен.
— Я не могу. У меня нет столько.
— Итак, тысяча пятьсот фунтов... Слово за вами, молодая леди. — Ее
светлость посмотрела на Эллен.
— Ну прошууууу тебя, — канючила Фили капризным голоском маленькой
девочки.
Но Эллен не хотела больше рисковать. Она и так зашла слишком далеко. Как бы
сильно она ни любила Фили, не могла же она вместо путешествия потратить все
деньги на свое глиняное изваяние.
— Итак, тысяча пятьсот фунтов раз, тысяча пятьсот фунтов два, тысяча
пятьсот фунтов три... Продано мистеру Гейтсу.
— Приехали, большое спасибо. — Фили со злостью откинулась на спинку
стула. — Ненавижу возиться с бородами.
Эллен взглянула на Фили, не в силах поверить: неужели просто из-за нежелания
изображать растительность на мужских лицах та предпочла бы ее разорить?
— Может, он хочет заказать бюст жены? — попыталась Эллен ее утешить.
— Еще чего не хватало! Тогда я на глине разорюсь — посмотри на нее,
какая туша, — безжалостно ответила Фили, не скрывая крайнего недовольства.
Эллен молча погрузилась в свои чувства: смесь обиды и недоумения, и не
заметила, как завершилось состязание между местными мужьями, стремившимися
приобрести для жены целый день в обществе сэра Джона на королевских скачках.
— Итак, пять тысяч триста фунтов! Продано мистеру Хитон-Джонсону! —
подытожила хозяйка. — Поздравляю вас. Можете доверить моему мужу что угодно,
даже свою жену, только умоляю, не одалживайте ему денег на тотализатор. —
Леди Беллинг очень удивилась, услышав смех в зале: она говорила абсолютно
серьезно. Она ударила молотком в гонг, требуя внимания. — Благодарю вас,
леди и джентльмены. А теперь объявляется пятнадцатиминутный перерыв. В
оранжерее вас ждут напитки, а ровно в девять вновь встречаемся здесь.
— Пошли в паб. — Фили взяла сумку и поднялась.
— Ты разве не хочешь остаться?
— А чего тут делать? — Она проследила взглядом, как Эли вместе со всеми
вышел из зала, через террасу направляясь к оранжерее. — Вино будет
отвратительное, Джаспера не видно.
Эллен не понравился ее командирский тон, и она заупрямилась.
— Я хочу дождаться своего лота.
— Мы можем вернуться через час. — Фили уже двинулась прочь, поманив
Эллен за собой к другой двери, ведущей к заднему коридору. — Что мы потеряли
в этой давке? Пошли. Я сто лет не была в
Лоудз Инн
. Скорее, к нам
приближается Жиль.
— Я хочу остаться, выпить глоток вина, — сопротивлялась Эллен упорному
намерению Фили увести свою новую подругу, с которой она ни с кем не желала
делиться.
— Офелия! Блистательная, как всегда! — Усатый Жиль завладел рукой Фили
для поцелуя. При этом лукавые голубые глаза смотрели на Эллен, просвечивая
девушку, как рентгеном, и задержались сначала на груди, затем на пупке с
пирсингом. — Кажется, не имел чести быть представленным?...
— Жиль Хорнтон — Эллен Джемисон, — буркнула Фили, не глядя на них.
— Очень рад. — Жиль поцеловал руку Эллен, благодаря чему та смогла
убедиться, что усы у него вовсе не колючие, а мягкие, как шерстка у
плюшевого мишки. От него исходил сильный аромат дорогого лосьона после
бритья. — Позвольте, леди, проводить вас в оранжерею. — И одна многоопытная
рука обвила за талию Фили, а другая — Эллен.
Через пять минут толкотни в душной оранжерее Эллен пожалела, что не
послушалась подругу и не пошла в паб. Вино — теплое и сладкое — напоминало
отраву, общество наводило тоску. Кроме донжуана Жиля ее атаковали Хантер с
вопросом
Как поживает ваша дражайшая матушка?
, несколько обитателей
Пригорков с предложением
Не хотите ли вы поохотиться?
и даже сам сэр Джон:
Вы, наверное, та самая молодая леди, с которой я еду на скачки в Аскот?
Когда Фили — категорически не желавшая общаться ни с кем — решительно вышла
на террасу покурить, Эллен извинилась и выскочила следом за ней.
— Говорили тебе — сваливать надо. — Фили прикурила и протянула Эллен
пачку
Мальборо
.
Но та, не желая сдаваться, собрала всю волю в кулак и отрицательно покачала
головой, продолжая сопротивление.
Вечер был хорош. Догорал закат, и в его лучах сад поместья выглядел
торжественно и пышно, розы вокруг террасы старомодно благоухали. В зарослях
тиса птицы пели свои вечерние серенады. Если прислушаться, можно было
разобрать даже грохот, доносившийся из кафе: это
Ночные убийцы
играли
второе отделение.
Сейчас, когда Эллен оказалась на свободе, ей уже совсем не хотелось
возвращаться на аукцион. Ей хотелось сидеть в пабе, за столиком под открытым
небом, потягивать холодное пиво и чувствовать, как прохладный ветерок
развеивает тяжелую усталость этого долгого дня. Не будь Фили такой
бесцеремонной, Эллен взяла бы ее за руку и предложила сбежать. У них за
спиной раздались шаги, и к запаху
Мальборо
примешался другой, более
крепкий.
— Офелия!
— Чу, я слышу запах серы, — присвистнула Фили, оборачиваясь.
Перед ними стоял Эли Гейтс, окутанный облаком дыма, с толстенной гаванской
сигарой в руке. Вблизи он производил еще более сильное впечатление: высокий,
с загорелым лицом в морщинах — лицо стареющего супермена с ярко-синими
глазами. Он кивнул Эллен безо всякого интереса и обратился к Фили:
— Офелия, можно вам сказать пару слов наедине?
— Если это необходимо. — Фили пожала плечами.
Эллен чуть помедлила, ожидая, что ее представят загадочному Эли, но
напрасно.
— В таком случае я вас покину, — сказала она и вошла в дом через дверь
в дальнем конце террасы, чтобы миновать толчею в оранжерее.
Девушка оказалась в гигантской темной столовой, обшитой от пола до потолка
дубовыми панелями. Огромный стол красного дерева, без стульев, был завален
субботними газетами и приложениями к ним. Эллен огляделась по сторонам,
пытаясь сориентироваться. Открытая дверь прямо перед ней вела, судя по
всему, в бильярдную. Был виден угол зеленого стола и доносились удары кия по
шарам. Ей хотелось заглянуть туда и спросить дорогу к туалету, но послышался
знакомый баритон леди Беллинг:
— Вот ты где, оказывается! Я тебя везде ищу! Через пять минут ты должен
быть в Голубой гостиной.
— Зачем? — спросил мужской голос, слишком ровный и лишенный классовых
признаков, чтобы принадлежать сэру Джону.
— Ты сам знаешь, зачем.
— Она там?
— Нет.
— Зато он там, не так ли?
— Естественно, он там. Ты должен исполнить свой гражданский долг. Через
пять минут.
Раздался звук удаляющихся шагов, а затем такой сердитый удар кия, что
красный шар вылетел в открытую дверь, прямо под ноги Эллен. Последовала
серия еще более сердитых ударов, и она подумала, что, пожалуй, не время
наводить справки о расположении уборных в этом доме.
Эллен заметила справа две обитые панелями двери и решительно пошла к ним,
носком ноги отправив шар обратно в бильярдную. Дернув ближайшую дверь, она
неожиданно оказалась в огромном шкафу со столовым серебром.
— Интересуетесь серебром? Лучшие экземпляры проданы. Но если
постараться, можно найти парочку настоящих древностей, — раздался за спиной
тот же мужской голос.
Оглянувшись, Эллен увидела в дверном проеме силуэт мужчины. В руке он держал
красный бильярдный шар. В полумраке трудно было разглядеть его лицо и
определить возраст, но почему-то у нее возникла уверенность, что это и есть
Джаспер Беллинг, или Шпора.
— Простите. — Эллен закрыла шкаф и повернулась к нему. — Но меня больше
интересуют... как бы это сказать... фаянсовые изделия.
Он подбросил шар вверх и поймал его.
— Веджвуд? Минтон?
— Биде и унитазы.
Он рассмеялся, блеснув белоснежным зубами, и кивнул в сторону второй обитой
панелями двери.
— Тогда вам туда. Свернете налево, пройдете до конца коридора, потом
через двойные двери в главный зал, а оттуда под арку направо.
Эллен поблагодарила и, благословляя судьбу за то, что она избавила ее от
участи жить в таком огромном запутанном доме, выскользнула в указанную
дверь. За ней находился внутренний вестибюль, от которого ответвлялись
бесчисленные коридоры. Открыв первую слева дверь, как ей и было велено, она
очутилась в бильярдной, куда в тот же самый момент вернулся из столовой
Джаспер — Шпора.
Он удивленно посмотрел на Эллен, и она, в ярком свете огромной люстры, на
этот раз увидела его лицо. И едва она его рассмотрела, как тяжелая кувалда
опустилась ей на сердце и расплющила его.
Эллен прекрасно знала, что такое выброс адреналина — ей не раз приходилось
переживать это ощущение во время опасных спортивных экспериментов. Она
прыгала с самолета, доверяя свою жизнь нескольким метрам парашютного шелка,
бросалась с мостов и высотных кранов, привязанная эластичным жгутом за
лодыжки, спускалась с гор на сноуборде, скользила по шестиметровым волнам на
деревянной доске со скоростью двадцать миль в час Она знала вкус адреналина
не хуже, чем вкус колы, и любила его, потому что в эти минуты чувствовала,
что живет по-настоящему.
Но в тот момент, когда Эллен впервые увидела лицо Джаспера Беллинга, она не
смогла справиться с охватившим ее страхом. Тут не помогут ни парашют, ни
жгут. Ужас словно сковал девушку, и она почувствовала себя совершенно
мертвой.
Глаза его — две серебристо-серые пули на колдовском лице — просто ослепляли.
— Черт подери, — сказала Эллен вместо
извините
, отвела взгляд и
попятилась.
— Ничего страшного. Мне в ту же сторону. Заодно провожу вас до пункта
назначения.
Пригласив Эллен следовать за ним — и не заметив произведенного впечатления —
Джаспер быстро пересек огромную комнату. Они прошли мимо кожаного дивана,
напарник которого отсутствовал — отправился в Голубую гостиную на время
аукциона. Стул возле рояля также отсутствовал. Одна эта комната была
размером с весь Гусиный Дом. Потертый бильярдный стол казался в ней не
больше чайного подноса. Идя за Джаспером, Эллен разрывалась на части и не
знала, куда ей глядеть — на траченную временем роскошь, в которой живут
аристократы, или на самого аристократа. В рваных джинсах, старой футболке и
кедах, с копной черных кудрей, со спины он выглядел, как строительный
рабочий, а не наследник обладателя титула. Да он и фигурой походил на
рабочего: широкоплечий, с мускулистыми загорелыми руками и узкими бедрами.
От него ощутимо пахло лошадьми.
— Мне сюда. — Джаспер открыл дверь, которая вела в большой коридор. По
нему сливки общества с бокалами в руках возвращались в викторианское крыло
особняка, в Голубую гостиную. Некоторые обернулись на звук открывшейся двери
и замерли на месте, увидев Шпору. — А вам как раз напротив.
— Спасибо. — Эллен была не в силах взглянуть на него. Она бросилась в
туалет, как в убежище, и прижалась лицом к прохладной стене. Молодец, Эллен,
сокрушенно подумала она. Швыряем в аристократа бильярдным шаром, вваливаемся
в шкаф с фамильным серебром, а затем просим отвести нас в уборную. Круто,
нечего сказать.
Лицо Джаспера стояло у нее перед глазами. Она могла бы и раньше сообразить,
что блудный сын Беллингов является обладателем лучшего набора генов в
округе. Никакие безумные выходки, махинации с наркотиками и прочие ошибки
молодости не могли лишить его врожденной, беспощадной красоты. Это
характерно для аристократов: на них работают и природа, и воспитание,
наделяя своими лучшими дарами. Само собой разумеется, Джасперу Беллингу
достались от матери необыкновенные серебристые глаза, бледная кожа с
веснушками и буйная шевелюра, а от отца — фигура игрока в регби и нежные
изогнутые губы. Этой внешности прекрасно соответствовала небрежно-надменная
манера, с которой он держался. Но не от этого у Эллен так закружилась
голова, что она чуть не потеряла сознание.
Джаспер Беллинг, безусловно, обладал экстрим-фактором, этим удивительным
свойством, которое делает человека неуязвимым перед опасностью. За многие
годы общения с фанатиками экстремальных видов спорта, особенно с
серфингистами, Эллен считанное число раз встречала людей, действительно
обладавших экстрим-фактором. У Ричарда, всегда так мечтавшего о нем, не было
его ни грамма.
Джаспер Беллинг являлся носителем чистого, неразбавленного и неподдельного
экстрим-фактора. И это делало его в высшей степени опасным. Эллен должна
избегать этого человека любой ценой. Поэтому сейчас нужно отправиться
прямиком домой. Она дождалась, пока шаги сливок общества затихли в коридоре,
вышла из туалета и спустилась по лестнице к выходу.
— Вы опять заблудились, — послышался сверху знакомый голос.
Прикрыв глаза, девушка остановилась.
— Вы начисто лишены способности ориентироваться на местности.
Эллен обернулась и адресовала извиняющуюся улыбку паре длинных мускулистых
ног на верхней площадке лестницы, не в силах посмотреть ему в лицо.
— Если честно, то я хочу уйти. Моя собака сидит одна уже несколько
часов, и я...
— Мама будет в ярости, — удивленно ответил он.
— Боюсь, что мы не знакомы с вашей мамой, но будьте добры, передайте ей
мои извинения. Меня зовут Эллен, если она вдруг спросит.
— Вы можете сделать это сами. Мама! Эллен хочет принести тебе свои
извинения!
— Извинения? За что? — Рядом с парой длинных мужских ног появилась пара
коротких женских.
Эллен посмотрела наверх и выдавила широкую улыбку:
— Леди Беллинг, мы не встречались раньше, но я...
— Вы дочка Джемисонов, я знаю. — Хозяйка явно торопилась к своим
гостям.
— Да. Я как раз объясняла вашему сыну, что мне пора домой. Боюсь, что я
не смогу остаться до конца аукциона, видите ли...
— Глупости. Вы должны вернуться. Малышка Офелия разыскивает вас повсюду. Невежливо бросать ее.
— Но я... Но она...
— Пойдемте же, и побыстрее. И ты, Джаспер, тоже. Нечего отираться в
коридоре, ты не дворецкий. — И леди Беллинг отконвоировала их обоих в
Голубую гостиную. По дороге Джаспер шепнул Эллен на ухо:
— Я куплю ваш лот, если вы купите мой.
Эллен удивленно обвела взглядом зал. Почти все разнокалиберные стулья были
пусты. Остались только самые верные горожане — среди них Эли с женой, Хантер
Гарднер, несколько старичков. Ушли обитатели Пригорков и чета Любовски, и
донжуан Жиль, и его рыжеволосая хмурая жена.
Сидевшая в среднем ряду поближе к выходу Фили посмотрела на Эллен, изображая
на лице беспокойство.
— Где ты была?
— Заблудилась по дороге в туалет. А как ты?
— Эли Гейтс, будь он проклят, меня доконал. Кто это вошел вместе с
тобой?
— Джаспер Беллинг, насколько я понимаю. Разве нет?
Фили свернула шею, но мужчина опустился на диван через несколько рядов от
них.
— Не может быть, это не Джаспер. Тот был необычайно красив! Мой папа
сравнивал его с ангелом. К тому же, он был блондин.
Не теряя достоинства и несмотря на опустошение в рядах, леди Беллинг
невозмутимо взошла на свое возвышение и продолжила аукцион как ни в чем не
бывало.
— Лот тридцать один.
Эллен с грустью смотрела, как лот за лотом уходят по сниженным ценам, почти
все в одни и те же руки — к Эли Гейтсу. Исчез дух соревнования и мужской
конкуренции, аукцион превратился в пустую формальность.
Джаспер — если, конечно, это был он — не участвовал в торгах. Подруги —
тоже. Придвинувшись друг к другу, они обсуждали план бегства.
— Мобильный телефон у тебя с собой? — шептала Фили.
— Да. Но он выключен.
— Включи и позвони по этому номеру. — Фили продиктовала свой
собственный номер. — Когда раздастся звонок, я сделаю вид, что это звонит
Дилли, что у нее что-то случилось и я должна срочно ехать. А подвезти меня
некому, кроме тебя. Ясно? Мы вырвемся отсюда и пойдем в паб.
— Я хочу что-нибудь купить перед уходом. А то совестно как-то.
— Совсем спятила. Набирай номер, тебе говорят.
— Лот пятьдесят три. Курс верховой езды от Рори Мидвинтера. Кто даст
мне сто фунтов?
— Я бы взяла. — Эллен решила поднять руку. — Мне нужно научиться ездить
верхом, чтобы передвигаться по Монголии.
— Ни в коем случае. — Фили схватила ее за руку, не давая поднять. —
Рори — племянник Белль. Он учил Дилли верховой езде, и бедняжка все время
падала с лошади. Как педагог он пустое место.
Лот вызвал интерес у старичков, желавших обеспечить обожаемых внучат
дешевыми уроками верховой езды на пони. Эллен смирилась и потянулась за
телефоном.
— Лот пятьдесят четыре. — Леди Белль откашлялась и строго посмотрела в
сторону дивана. — Три желания выигравшего этот лот исполнит Джаспер Беллинг.
Кто даст мне пятьсот фунтов?
Участники аукциона отвели глаза в сторону и превратились в каменные
изваяния.
— Тогда двести пятьдесят? — Величественная улыбка тронула
аристократические губы, когда леди Белль уговаривала горожан вступить в
борьбу за лот ее сына.
Несколько человек покинули зал. Все единодушно игнорировали этот лот. Стояла
зловещая тишина, в воздухе запахло ненавистью.
— Продолжаем. Может быть, сто фунтов? Воспользовавшись затишьем, Фили
посмотрела на Эллен, потом на телефон, который та сжимала в руке, и
прошептала:
— Ну давай же!
— Пятьдесят? — простонала леди Белль и, немного подождав, яростно
закончила: — Я отдам этот лот за любую цену, которую вы предложите.
В этот момент телефон в руке Эллен запикал, оповещая, что ей пришло
сообщение.
— Это предложение? — Леди Белль торжествующе приподняла подбородок. Она
взяла девушку под прицел своих глаз, зная, что та полностью в ее власти.
Почти детская улыбка появилась на ее веснушчатом лице:
— Как насчет пяти фунтов?
Эллен растерянно улыбнулась, не понимая: это шутка?
— Ответь
нет
, — шептала Фили. — Нет, ни за что, ни за что на свете.
Но хозяйка аукциона уже приняла улыбку Эллен за согласие.
— Пять фунтов предлагают за лот номер 54. Кто больше? Пять фунтов раз,
пять фунтов два, пять фунтов продано. Запишите фамилию молодой леди, Глэдис.
— Да, ваша светлость. — Глэдис с сочувствием взглянула на Эллен.
— Балда, — пробормотала Фили.
Два серебристых глаза, на этот раз принадлежащих не леди Беллинг, пристально
смотрели на Эллен и под их гипнотической властью она не могла отвести от
Шпоры своего взгляда — как кролик от удава.
— Черт подери! Этого еще не хватало. Надо срочно сматываться отсюда. —
И Фили, выхватив телефон из руки Эллен, набрала свой собственный номер.
Мгновение спустя в огромной гостиной старинного особняка раздался звонкий
голосок маленького
Нокиа
.
— Прошу прощения! Видимо, какие-то чрезвычайные обстоятельства, —
объявила Фили и, притворившись испуганной, ответила в трубку:
— Алло! Солнышко! Что? ЧТО? И когда это случилось? Боже мой! Конечно,
еду. Перестань плакать. Слышишь, перестань. Я же сказала, еду, с подругой.
Она меня подбросит.
Фили прикрыла трубку рукой и спросила голосом более громким, чем
требовалось, если учесть, что Эллен сидела в сантиметре от нее:
— Дорогая, ты сможешь меня подбросить до Троубриджа на своем джипе? С
Дилли стряслась беда.
— Сейчас? — Эллен, которая никогда не блистала актерским талантом,
произнесла это так, словно говорила на иностранном языке.
— Конечно, сейчас! А когда же? Не теряя ни минуты! — В отличие от нее,
Фили прекрасно играла роль перепуганной матери и кричала в трубку. — Мы уже
в пути! Не плачь, солнышко! И смотри, не наделай глупостей до нашего
приезда! Прошу прощения, господа! Жаль покидать вас, но Дилли в беде.
Волшебный вечер, Изабель. Благодарю.
Они уже были в дверях, когда их нагнала Глэдис:
— Дорогая, вы кое-что забыли, — обратилась она к Эллен.
— Что? Ах, да! — Эллен нашарила в кармане десятку и протянула
домоправительнице.
— Минутку, я принесу сдачу.
— Не стоит! У вашего аукциона такая благородная цель!
Глэдис понимающе взглянула на девушку, словно признавая это пожертвование
самым ценным из всех.
Последнее, что заметила Эллен, — это взгляд Шпоры, по-прежнему направленный
на нее. На его неулыбающемся лице был написан интерес. У Эллен закружилась
голова, как будто она стояла у люка самолета и смотрела на проплывающие
внизу облака. Фили схватила ее за руку и потащила за собой.
— Ты уверена, что здесь безопасно? — спрашивала Эллен, потягивая пинту
пива за столиком в
Лоудз Инн
. Паб был в двух шагах от усадьбы Беллингов. —
А вдруг кто-нибудь зайдет сюда после аукциона?
— Не зайдет, — отрезала Фили. — Никто из этой публики сюда не ходит. Да
и я обычно тоже. Но мне кажется, тебе тут должно понравиться. Тут есть
атмосфера, правда?
Ценителей
атмосферы в пабе явно хватало. Местных
жителей в основном зале набралось столько, что к барной стойке не
протиснуться. Подруги расположились в
холле
, где, кроме пары липких
столиков, у стены с дартсом стоял шкаф со щетками. Во время разговора им
приходилось все время дергать головами, чтобы увернуться от пролетавших мимо
стрел и потных подмышек игроков, которые вынимали попавшие в цель стрелы.
К удивлению Эллен, завсегдатаи не обратили на двух женщин особого внимания.
Она очень ошиблась, полагая, что их появление вызовет удивление.
Лоудз Инн
находился вблизи туристских маршрутов, и здесь привыкли к незнакомцам.
Хозяин Алекс Хеншалл сделал, правда, все возможное, чтобы отвадить чужаков:
в пабе не подавали никакой еды и были подчеркнуто неприветливы, но пара-
другая туристов постоянно забредала сюда. Все подумали, что загорелая
блондинка и ее пышногрудая спутница остановились в туристическом отеле или
гостевом домике.
Фили была здесь такой же незнакомкой, как и Эллен, и, похоже, ее очень
возбуждала эта анонимность.
— Правда, блестящая идея? Надо было прийти сюда сразу, как только я
предложила! Тогда бы ничего не произошло. Ты бы не впуталась в эту ужасную
историю с тремя желаниями, а меня бы не заставили лепить бюст божественной
Годспелл всего за пять недель. Ума не приложу, как придать этой особе
человеческий вид — у нее не лицо, а посмертная
...Закладка в соц.сетях
