Жанр: Любовные романы
Ослепленные страстью Сборник
...о масла. Принеся все
это на столик, он налил масла в чашу и окунул туда "дилдо".
- Как ты себя чувствуешь? - поинтересовался он.
- Хочу, чтобы меня поимели, - дерзко ответила она.
- Значит, ты готова, - решил он и, улегшись рядом, начал медленно вводить
"дилдо" в ее лоно.
Эти... ощущения были совсем другими, чем от мужского орудия. Он принялся
орудовать "дилдо", и Люсинда удивленно
взвизгнула. Крохотные узелки дразнили и раздражали стенки ее любовного грота,
пока она не стала рвать путы в тщетном
усилии освободиться. Но шелковые шнуры держали крепко. А Повелитель работал
"дилдо" все быстрее и усерднее. Люсинда
громко стонала и извивалась.
- Посмотрим, сколько ты сможешь продержаться, - наставлял он ее. - Чем
дольше, тем лучше твоя выучка и тем
сильнее твои поклонники будут убеждены, что сумеют покорить тебя. Но именно ты
получишь невероятное наслаждение,
Люсинда.
- Не могу, - всхлипнула она, оросив "дилдо" своим любовным напитком. - О
Боже! Боже! - Гибкое тело трепетало.
- Это восхитительно, - выдохнула она, устремив на него взгляд. - Я хочу еще!
Повелитель рассмеялся.
- Ты в самом деле ненасытна, Люсинда, - заметил он, снова вставляя в нее
"дилдо". - Он останется здесь на все утро.
- И, поднявшись, добавил: - Теперь я должен идти присмотреть за лошадьми. Джон и
остальные придут и услужат тебе,
когда это понадобится. Если всего лишь ощущение заполненности заставит тебя
забиться в экстазе, значит, ты победила себя
и овладела искусством обращения с "дилдо".
Склонившись, он нежно поцеловал ее и вышел в свою спальню, где сорвал с себя
кожаные лосины и надел костюм для
верховой езды. Нужно поскорее выбраться из дома и все обдумать. Люсинда
Харрингтон смутила его разум. Он вдруг понял,
что не желает учить ее искусству эротики, с тем чтобы другой мог наслаждаться
пылкими ласками. Но что же делать? Если
он откажется выполнять ее хитроумный план, все погибло. Он не сомневается в том,
что она не покорится "Ученикам
дьявола", для этого у нее слишком сильная воля.
Он покинул спальню, сбежал по лестнице и подозвал Джона.
- Леди Люсинде потребуется ваша помощь, Джон. Присмотрите за ней, но помните,
перед вами леди, а не одна из
обычных гостий.
- Будет исполнено, милорд, - поклонился лакей. Повелитель отправился к
конюшне, где уже ждал конь.
Вскочив в седло, Повелитель вырвался на волю, в зеленые луга. Тревожные мысли
не давали покоя. Впервые с тех пор,
как он связался с "Учениками дьявола", сожаление не давало покоя. Как они
спесивы, наглы, как презирают женщин, считая
их созданиями низкими и ничтожными! А чем он лучше их? Никого не ранил, никому
не причинил физической боли, но
скольких девушек, не желавших поначалу отдать свою невинность так называемым
благородным людям, подчинил своей
воле и заставил покориться! И большинство сначала влюблялись в него! Теперь
судьба отплатила ему за все. Он едва знал
Люсинду, но уже успел влюбиться.
Повелитель расстроенно огляделся. Поля зеленели дружными всходами. Пасущиеся
на лугах лошади выглядели
ухоженными, их шкуры блестели. Кобылы обхаживали рожденных в этом году жеребят.
На другом лугу весело гонялись друг
за другом годовалые жеребята. На дальнем пастбище разгуливал его призовой
жеребец Рамзес, огромное гнедое чудовище,
которого он вырастил сам. Рамзес вот уже два года подряд участвовал в скачках, и
деньги, выигранные им, вместе с платой,
полученной от "Учеников дьявола", позволяли Повелителю содержать свое небольшое
имение.
Всего несколько сот акров осталось от того, что когда-то было громадным
богатым владением, насчитывавшим тысячи
акров плодородных земель. Поскольку король Карл Второй пообещал не отдавать
обратно конфискованное имущество после
Реставрации, семья осталась почти ни с чем. А потом прадед, дед и отец, свято
верившие, что самое главное на свете -
удовлетворение собственных прихотей и что кошельки их бездонны, как бы беспечно
они разбрасывали деньги,
распродавали последнее, что осталось. Женились они не на приданом, и поколение
за поколением становилось все беднее, а
богатые наследницы и не смотрели на мелкопоместных дворян. Вот и мать Повелителя
была не благородного рождения.
Приданое ее оказалось ничтожным, и отец, очаровательный мот и повеса, проиграл
его еще до рождения сына. Мать вскоре
умерла. Отец свел себя в могилу пьянством, когда мальчику было тринадцать. Бабка
со стороны отца, весьма строгая
женщина, воспитала внука, сумев внушить ему понятия о фамильной чести. Она
скончалась через семь лет и до сих пор
оставалась единственной женщиной, внушившей ему почтительное восхищение, ибо
была сильна душой и не стала жертвой
ни мужа, ни сына. Отважная, упорная, независимая, она напомнила ему леди
Люсинду.
Бабушка вряд ли одобрила бы его звание Повелителя Шлюх, усмирявшего женщин
для развлечения распутников и
негодяев. Только один человек из "Учеников дьявола" знал его настоящее имя.
Основатель общества - сэр Дерек Боуэн.
Они вместе ходили в школу, но сэр Дерек был на несколько лет старше и всегда
поражался его способности стать хозяином
положения и склонить остальных к своей воле.
- Вступай в наше братство, - предложил он как-то другу.
- У меня нет склонности к насилию, - отказался Повелитель.
- Большинство девушек дурно воспитаны, - пояснил сэр Дерек. - Их следует
долго убеждать, прежде чем они
согласятся задрать юбку перед господами. Только ты сможешь улестить их так,
чтобы они сами пришли и сами попросили.
Пусть сначала привыкнут к ласкам любого рода. Соси их грудки, возбуждай,
пощипывай крохотные изюминки, а когда они
будут сгорать от страсти и любопытства, приведешь к нам, и уж мы постараемся
сорвать лакомые "вишенки". Многие после
этого захотят пойти на содержание: участь куда приятнее, чем кормить свиней,
терпеть побои пьяного мужа или шить, пока
не откажут глаза. "Ученики дьявола" дают девчонкам шанс на счастливую жизнь. Мы
назовем тебя Повелителем, старина.
Твой труд будет вознагражден. Подумай, как пригодятся тебе деньги! Ты по уши в
долгах. Труд невелик, а твое поместье
будет процветать, и никто не пострадает, уверяю тебя.
- Я подумаю, - пообещал Повелитель и отправился в Лондон, к бывшей любовнице
отца, спросить ее совета.
- Они все равно заполучат этих бедняжек, и никто им не помешает, - ответила
Марианна. - Уж лучше какой-нибудь
сострадающий столь жалкой участи человек осторожно подготовит их, мой дорогой
мальчик, а ты способен даже утку
заманить на сковороду!
Он рассмеялся.
- Но мне понадобятся не только сладкие речи. Ты мне поможешь?
Она согласилась и повела его по лавкам, расположенным в темных закоулках,
подальше от респектабельных кварталов.
Там ему предложили богатый выбор эротических игрушек, которых, по уверению
елейно-угодливого владельца, будет
вполне достаточно, чтобы склонить на грех самую упрямую девицу. Он также
нарисовал и заказал новые устройства,
специально для личного пользования.
После он подарил Марианне небольшую вещичку из фамильных драгоценностей, в
благодарность за помощь. Она
приняла подарок, пригласив его навещать ее почаще во время визитов в Лондон.
Смысл ее слов был абсолютно ясен, но сама
мысль о том, чтобы лечь в постель с бывшей содержанкой отца, далеко уже не юной
девушкой, была ему отвратительна.
Выйдя на улицу, Повелитель немедленно отправился в клуб "Уайте", где и нашел
сэра Дерека Боуэна, к величайшему
удивлению последнего.
- Не знал, что ты в Лондоне, - вымолвил тот и велел внести лучшего бренди
старому другу.
- Я здесь уже несколько дней, - сообщил Повелитель. - Нужно было кое-что
разузнать, вернее, подготовиться, но
теперь я в полном твоем распоряжении, Дерек, поскольку решил принять
предложение. Приезжай к концу недели, и мы
обсудим детали. Однако у меня есть условие. Никто, кроме тебя, не должен знать
мое настоящее имя. Можешь заверить
своих приятелей, что Повелитель - джентльмен благородного происхождения. Это для
того, чтобы они не вздумали
обращаться со мной как с лакеем. Надеюсь, ты понимаешь и согласен?
- Разумеется, - немедленно ответствовал сэр Дерек. - Увидимся вечером в
пятницу, дружище.
Несколько дней спустя он приехал в Оксфордшир и вместе с Повелителем
установил основные правила. Повелитель нес
полную ответственность за привезенных к нему женщин. Девственниц запрещалось
насиловать. Он просто должен был
пробудить в них чувственность, прежде чем передать будущим хозяевам. Женщин
более искушенных ожидали иное
обращение и иные радости, но с теми же результатами.
- Найди мне трех лакеев, которые могли бы стать помощниками в этих плотских
развлечениях, - потребовал он у сэра
Дерека. - Подозреваю, что нужные люди у тебя уже есть.
Сэр Дерек улыбнулся и кивнул.
- На моей земле есть древний римский театр, правда, довольно маленький.
Возможно, он был выстроен специально для
семьи патриция, владевшей этой областью. Летом мы будем пользоваться им, а для
плохой погоды ты найдешь нам
безопасное убежище. Поскольку я буду держать девушек в своем доме, то не хочу
надолго приводить их на ваши собрания,
чтобы они не пугались.
- Неподалеку есть старый монастырь, - заметил сэр Дерек. - Он уже несколько
веков как заброшен и почти
разрушился, но подвалы вполне крепкие и сухие. Я велю прибраться и все
приготовить для наших собраний. Он улыбнулся.
- Очевидно, ты там недавно побывал, - догадался Повелитель, заметив эту
легкую усмешку.
- Это очень уединенное место, - ответил сэр Дерек, - а джентльмену иногда
просто необходимо уединение.
- Совершенно верно, - согласился Повелитель.
Они еще долго обсуждали мелкие, но совершенно необходимые детали их плана, и
в воскресенье днем сэр Дерек
отправился обратно в Лондон, чтобы сообщить "Ученикам дьявола" приятную новость.
Через несколько дней прибыли лакеи Джон, Дик и Мартин с рекомендациями и
письмом от сэра Дерека. Все
вышеописанное происходило три года назад.
Первая привезенная насильно девушка оказалась пылкой своевольной фермерской
дочкой. На ее укрощение ушла всего
неделя. Впоследствии она подарила своему покровителю, сынку богатого лорда,
много ночей наслаждения и двух бастардов,
прежде чем удалиться на покой и мирно жить в выделенном ей коттеджике. За ней
последовало бесчисленное количество
селянок, продавщиц, и, наконец, за несколько месяцев до появления леди Люсинды,
здесь не слишком долго обитала
гувернантка лорда Мелдрю, чопорная и жеманная молодая дама, имевшая глупость
противиться авансам своего нанимателя.
Но, побыв немного на попечении Повелителя, она превратилась в бесстыжую тварь,
взявшую полную власть над несчастным
лордом и безоговорочно правившую им за счет таких неоспоримых прелестей, как
огромные груди и ненасытное лоно,
которым его обладательница, кажется, могла колоть орехи. Недавно Повелитель
слышал, что лорд Мелдрю за последнее
время заметно побледнел и едва держится на ногах.
Раскат грома вернул его к действительности. Подняв голову, он увидел, что
собирается дождь. Пришлось повернуть коня
и мчаться к конюшне. Он едва успел добраться домой до начала грозы и немедленно
поспешил к своей подопечной. По пути
наверх Повелитель встретил Дика и Мартина.
- Как там ее светлость? - осведомился он. Лакеи расплылись в улыбках.
- Не поверите, милорд, но она прекрасно держится. Сейчас с ней Джон.
Повелитель взбежал по лестнице и почти ворвался в спальню, служившую местом
заключения Люсинды. И сразу же
увидел наклонившегося над ней Джона. Он лихорадочно дергал рукой, работая
"дилдо". Люсинда билась в спазмах
наслаждения, упорно требуя от него не останавливаться.
Лакей повернул голову на звук открывшейся двери.
- Кажется, леди знакома истинная страсть, милорд. С этой неприятностей не
будет. Взгляните.
И Джон раздвинул складки розовой плоти двумя пальцами, открыв набухшую
горошину ее женственности, вздувшуюся
вдвое против прежнего. Отняв пальцы от "дилдо", он сжал налившийся кровью
бугорок, и Люсинда взвизгнула, излившись
обильными слезами чувственности.
- Прекрасно, Люсинда, - одобрил Повелитель и, отпустив Джона, сел на край
кровати и спокойно заметил: - Джон
прав, утверждая, что тебе знакома страсть, мое сокровище. Тебе было хорошо?
- Д-да и нет, - призналась Люсинда. - Никогда не испытывала ничего подобного,
даже с моим дражайшим Робертом,
но теперь... это уж слишком. Не знаю, сколько раз я кончила. Стараюсь лежать
спокойно, но стоит мне чуть стиснуть его - и
начинается... Что это со мной? Никогда раньше не была так слаба.
- Это не слабость, - покачал он головой. - Ты очень чувственна, и, кроме
того, прошло несколько лет, прежде чем ты
позволила себе отдаться восхитительным восторгам похоти.
Он осторожно шевельнул "дилдо", и Люсинда содрогнулась.
- Боюсь, мое сокровище, что твои поклонники действительно не заслуживают
столь замечательной женщины.
Он наклонился и коснулся ее уст горячими губами.
- Если ты в самом деле вознамерилась отомстить, нам предстоит много работы.
Когда ты в сентябре отдашь свое тело
этой троице, они должны ощутить такое, чего раньше им не доводилось испытывать.
Ты должна быть так хороша, что при
одной мысли о том, что можешь выбрать не его, каждый должен сгорать от
нетерпения и отчаяния. Но вряд ли это
произойдет, если я не изменю свои методы обучения. Думаю, ты все усвоишь куда
быстрее, если мы станем любовниками, а
не повелителем и рабыней. Ты согласна?
- Да, - с готовностью кивнула Люсинда, - но только если назовешь свое имя.
Как можешь ты быть моим
возлюбленным, если я даже не знаю, кто ты?
- Я открою только одно из имен, - согласился он. - Этого будет достаточно,
Люсинда?
- Но ты снимешь маску? - настаивала она.
- Нет, и ты знаешь, что я прав. Меня зовут Роберт, как твоего мужа.
- Да, запомнить будет легче легкого, - сухо заметила Люсинда, но тут же
хмыкнула: - До чего же все это забавно,
Робби!
- Я хочу лечь с тобой, - неожиданно объявил он и, вынув "дилдо", отложил в
сторону. Потом встал, снял сапоги и
поспешно разделся. Его копье было уже отвердевшим и готовым к битве.
- Ты не развяжешь меня? - попросила она.
- Только ноги, но руки пусть останутся связанными. Ты найдешь такой способ
соития весьма приятным.
Он ослабил шелковые шнуры, удерживавшие ее широко разведенные ноги.
- Значит, я все-таки остаюсь твоей пленницей, - тихо шепнула она. Он
возбуждал ее. Возбуждал куда сильнее, чем муж.
Он вложил ей палец в рот, и Люсинда стала сосать, гадая, как он выглядит без
маски. Пусть она прикрывает всего лишь
лицо и переносицу, все равно, не видя лица, невозможно определить, красив ли
мужчина. Осмелится ли она сорвать маску?
Но Люсинда немедленно вспомнила, что руки у нее не свободны. Кроме того, если
она не станет следовать правилам
игры, возможно, никогда не узнает правду о том, кто он на самом деле. Нет, нужно
быть терпеливой.
Одно она знала твердо: Робби - настоящий мужчина, в отличие от тех трех
идиотов, которые пытались силой потащить
ее к алтарю.
"О чем она думает?" - в свою очередь, размышлял он, изнемогая от желания.
Наклонив темноволосую голову, он стал
лизать ее горло, целуя и лаская языком стройную колонну теплой плоти. Она
шевельнулась, закидывая голову, так что
шелковистая кожа распаляла и без того бушующее пламя. Его пальцы запутались в ее
каштановых локонах.
- Сейчас мне не до игр и любезностей, - в отчаянии выдохнул он, прежде чем
глубоко вонзиться в покорное тело и
задвигаться со все большей скоростью. При виде ее почти обезумевшего лица Роберт
застонал. Она тесна, как девственница,
и горяча, как раскаленные угли. Его еще больше возбуждало сознание того, что она
натягивает и дергает свои узы в тщетной
попытке освободиться.
Ее ноги обвились вокруг его талии, алчно стиснули. Впервые в жизни он
вскрикнул в головокружительном экстазе. Не
смог сдержаться. Она невыразимо восхитительна!
К своему удивлению, он вдруг понял, что не смог покорить Люсинду, это она
покоряла его. Роберт поцеловал ее глубоким
страстным поцелуем, и она сильно вздрогнула, придавленная его телом, в то
мгновение, когда хмельной напиток его страсти
вырвался в потоке сладострастия и желания. Отодвинувшись от нее, он последним
усилием сорвал с крючков шнуры, обнял
Люсинду и прижал к себе.
Люсинда остро ощущала прикосновение мускулистой груди. Под ее щекой мерно
билось сердце. Она жадно вдыхала
запах его страсти. Это безумие! Они вместе всего два дня, но она уже поняла, что
именно с этим человеком хочет провести
остаток жизни, независимо от того, кто он на самом деле. Почему она ни разу не
встретила его в Лондоне за весь прошлый
сезон? Узнала бы она его, если бы видела раньше? Да! О да!
- Ты бывал последнее время в столице? - не выдержала она.
- У меня нет средств постоянно вращаться в обществе. Кроме того, я не ищу
жену, так что не вижу необходимости жить
в Лондоне целый сезон.
- Значит, мы не виделись, даже случайно, - вздохнула она.
- Нет, до вчерашнего дня, - кивнул он. Люсинда рассеянно прикусила губу.
- Но ты приедешь на бал графини Уитли, да, Робби?
- Чтобы стать свидетелем твоего триумфа? - улыбнулся он.
- Именно свидетелем.
- Приеду, - согласился он. - После тебя я больше никого не хочу укрощать.
Твои поклонники были щедры, поэтому я
могу позволить себе небольшое развлечение. Остановлюсь у своего друга, сэра
Дерека, побываю на балу и вернусь к своим
лошадям. - Он погладил ее по голове и чуть слышно спросил: - А ты? Что станешь
делать ты, Люсинда?
- Буду жить долго и счастливо, как говорится в сказках.
- Без страсти? Ты, такая живая, такая пылкая? - не выдержал он. Дьявол,
почему он всего лишь жалкий бедняк?
Почему не владеет состоянием, без которого он не имеет права сделать ей
предложение?
- О, я снова выйду замуж, - заверила Люсинда, - но выберу супруга сама, и
только сама. Как и моя сестра Джулия, я
не добиваюсь ни богатства, ни высокого положения. Благодаря моему дорогому мужу
я хоть сейчас могу пойти под венец
даже с последним нищим, если захочу. Но никто, никто на свете не укротит меня,
не превратит в серую мышку. Я отдам себя
лишь тому, кто полюбит меня. Тому, кого полюблю я. Именно этого хотел для меня
Роберт Харрингтон, и я не отступлюсь от
его заветов.
Подняв голову с его груди, она взглянула в полускрытые маской зеленые глаза.
- Ты когда-нибудь любил?
- Однажды, много лет назад. Хотел жениться на дочери состоятельного соседа.
Элайза была прелестна. Мы знали друг
друга с детства. Когда мне было семнадцать, а ей пятнадцать, она стала моей.
Страсть кипела огненной лавой, и мы
встречались почти каждый день. Я решил попросить ее руки и готовился приехать в
их поместье, но тут объявили о ее
помолвке с неким маркизом из Йоркшира. Я чуть не плакал от досады. Она же
хладнокровно уведомила меня, что маркиз
сказочно богат и она всегда хотела быть маркизой. "Но что будет, когда он
узнает, что ты не девственна? Твой маркиз просто
прогонит тебя и с позором отошлет в Оксфордшир". Она засмеялась и объяснила, что
уже отдалась ему. "Я кричала и
разыгрывала невинность. Едва он заснул, я вымазала бедра и простыни куриной
кровью, пузырек которой получила от няни".
Я был потрясен ее предательством и развращенностью, но ее следующие
откровения показали всю степень моей
наивности. Она сказала, что уже носит ребенка, хотя точно не может сказать, кто
отец - я или маркиз. Но какая разница,
если муж поверит всему и признает дитя своим наследником?!
На следующей неделе устроили пышную свадьбу. Приехали и мы с бабушкой. Ничего
не поделать: отказаться было
немыслимо. Поразительно только, каким воплощением чистоты она казалась в тот
день!
- Значит, поэтому ты презираешь женщин, - догадалась Люсинда.
- Вовсе нет! - запротестовал он.
- Почему же в таком случае позволяешь "Ученикам дьявола" использовать себя
подобным образом? Мостить путь к
падению несчастных девушек? - вежливо осведомилась Люсинда. - Наверное, все еще
сердит на девушку за обман и
измену и, поскольку не в силах наказать ее, вымещаешь зло на них.
Ее проницательность ошеломила Роберта.
- Господи! - воскликнул он. - Что я наделал?! Ты права, я сам не понимал, как
глубоко тлеет во мне гнев, и только
сейчас, упомянув о случившемся, осознал, что все еще не простил ее. Ощутил
ярость при мысли о том, что Элайза могла
оказаться столь бессердечной и отринуть истинную любовь. Негодование, что более
пышный, чем мой, титул и мешок с
золотом значили для нее больше, чем я. И что же я сотворил в своей безрассудной
злобе?!
- Что сделано, то сделано, - урезонила Люсинда. - Но неужели ты позволишь той
жестокой особе по-прежнему
отравлять твою жизнь? Не стоит раскаиваться в том, что пришлось сыграть роль
Повелителя. Ты ведь сам утверждаешь, что
никого не убивал, не насиловал, ни над кем не издевался, а изменить прошлое не в
нашей власти. Зато от тебя зависит, каким
станет будущее, Робби. - Она нежно поцеловала его в губы и пообещала: - Мы
проведем лето не как враги, а как
влюбленные. Я исцелю все твои раны. В сентябре я наконец смогу восторжествовать
над троицей самонадеянных идиотов, а
согласившись помочь мне, ты искупил все свои грехи.
Она снова поцеловала его. Впервые за последние годы он почувствовал себя
легко и свободно, и только одно
обстоятельство тревожило его.
- Но тебе придется отдаться на волю похоти своих поклонников, иначе они не
поверят в твое смирение, - даже
представить это невыносимо, - прохрипел он.
- Я не боюсь, - покачала она головой. - Другим способом их аппетиты не
подогреешь, и, следовательно, я так и не
сумею отомстить. Всю оставшуюся жизнь они будут помнить соитие со мной на виду у
всех, крики наслаждения, их и мои.
Помнить и знать, что никогда больше не испытают столь изысканных восторгов.
Каждый должен жениться, чтобы
продолжить род. И хотя это несправедливо по отношению к их будущим женам, ни
одна женщина не сможет удовлетворить
их так, как я. По мере того как будет идти время, воспоминания о сентябрьской
ночи будут становиться все острее и
отчетливее. Они пройдут через те муки ада, которые готовили мне и другим
несчастным.
- Ты свирепа, как древний воин, - усмехнулся он.
- Мой отец часто говаривал, что, родись я мальчиком, наверняка пошла бы по
стопам своего старшего брата Уильяма.
Ты согласишься стать моим возлюбленным, Роберт?
- Да, - кивнул он, - и отошлю всех лакеев.
- Ни за что! - возразила Люсинда. - Их приставили к тебе "Ученики дьявола", и
если ты их прогонишь, они
немедленно донесут своему настоящему хозяину. Пусть остается и помогут тебе в
моем обучении, как было в прошлом. Мне
еще многое предстоит узнать об истинной чувственности, Роберт.
Так началось лучшее лето в их жизни. Повелитель собрал лакеев и объяснил, что
с Люсиндой, как с благородной леди,
должно обращаться иначе, нежели с деревенскими девчонками. И поскольку она
согласилась слушаться его, отныне они
станут любовниками.
- Так она сумеет больше усвоить, - заверил он. - Боюсь, что ваша роль во всем
этом не будет так велика, как обычно,
но и сам случай по меньшей мере небывалый, и нас всех щедро вознаградят за
усилия.
- В таком случае, - заметил Джон, самый умный из троих, - мы должны вести
себя с леди Люсиндой как с вашей
возлюбленной, а не гостьей, милорд?
- Совершенно верно, - кивнул хозяин, - но я запрещаю выдавать мои фамилию и
титул на случай, если мы вдруг
встретимся в обществе. Она будет звать меня Робертом, по одному из данных при
рождении имен, так что не удивляйтесь,
если услышите его из ее уст. Кстати, ее покойного мужа тоже так звали. Думаю,
это немного ее утешит.
- Вы и в самом деле истинный Повелитель, милорд, - восхищенно прошептал Джон.
- Могли бы продать королю
Георгу его же корону, а уж его доверчивым не назовешь!
Крепыш лакей весело хмыкнул. Остальные тоже засмеялись, но Дик все же
спросил:
- Но вы все же позволите нам позабавиться с ней немного, прежде чем она нас
покинет, милорд? Мы никогда еще не
имели настоящей леди.
- Посмотрим, как пойдут дела, - уклончиво ответил Повелитель. - Вы
действительно понадобитесь мне, поскольку
леди Люсинде нужно узнать кое-какие тонкости, а она, как известно, ученица
прилежная. Наши наниматели будут очень
довольны, когда мы вновь встретимся в сентябре.
Позже, уже к вечеру, наконец появилась Полли, усталая и измученная.
- Ну, - кисло пробормотала она, - я искренне надеюсь, что вы не выберете ни
одного их этих богатеньких лордов,
которые так и рвутся жениться на вас, миледи. Герцог непристойно воет, когда
трахается, маркиз едва не раздавил меня
своей тяжестью, а его милость предпочитает женский зад "киске". У меня все ноет
и саднит, внутри и снаружи.
Люсинда, сидевшая в постели, выглядела на редкость мило. Кто бы мог подумать,
что она провела все утро с коварным
"дилдо", втиснутым в ее лоно?!
- Мы с Повелителем пришли к соглашению, - объявила она служанке. - Обещаю
тебе, что не выйду ни за кого из них,
Полли. А сейчас позови лакеев и вели принести горячей воды, от меня несет
похотью.
- Благодарение Господу! Вы верно решили, миледи. Но что за соглашение?
Уверены вы, что он сдержит слово?
- Совершенно уверена, Полли. Иди, скажи Джону, что мне нужна ванна, а потом
мы поговорим.
Полли поспешила прочь, а когда вернулась, Люсинда рассказала о своей беседе с
Повелителем.
- А что скажет ваш брат? - встревожилась Полли, услышав, как обстоят дела.
- Мой брат, гнусный негодяй, замешан во всем этом заговоре, - прошипела
Люсинда, - отныне он будет делать все,
что я прикажу, иначе я обличу его перед архиепископом.
- О-о, миледи, так кнут у вас в руках! - восхитилась Полли. - Значит, теперь
мы будем жить в Лондоне?
- Возможно, - последовал ответ, и Люсинда таинственно улыбнулась.
Вода была тут же принесена, и Люсинда, не обращая внимания на лакеев, как
была, голая, встала с постели и ступила в
чан.
- Джон, - приказала она, - позаботься о том, чтобы перестелили белье.
- Сейчас, миледи, - кивнул он и послал остальных лакеев за надушенными
лавандой простынями. - Потереть вам
спинку, миледи?
- О, ну и наглец! - ахнула шокированная Полли. - Я сама способна вымыть
миледи без всяк
...Закладка в соц.сетях
