Жанр: Любовные романы
Дом незнакомцев
... плитки молочного шоколада.
Марни и Пол расхохотались, и их взгляды на мгновение встретились над головой
мальчика. Мягкий ветерок, дувший в окна машины, привел волосы Марни в
очаровательный беспорядок, и ее лицо с зелеными смеющимися глазами выглядело
словно само воплощение лета — теплым, абрикосовым загаром, приветствующее
прикосновения солнца.
— Какой хорошенькой вы выглядите, Марни, — сказал Пол. —
Словно сошли с веселой рекламы летних каникул.
Комплимент не смутил ее, потому что она инстинктивно чувствовала, что Пол не
заигрывает с ней. Она улыбнулась ему в ответ, потом благодарно приняла
липкий кусочек шоколада от Джинджера, который явно считал, что хорошенькую
женщину более полезно кормить не речами, а сладостями.
Его глаза, опушенные длинными ресницами, сияли счастьем, и мальчик королем
сидел между двух людей, которым почти удалось стереть его печальные
воспоминания и показать ребенку, что он тоже может быть любим, несмотря на
больное плечо.
В приюте Джинджер, к несчастью, узнал, что есть люди, которые по-разному
относятся к здоровым детям и к тем, у кого есть физические недостатки. Он
заметил, что именно здоровые дети всегда находят новых родителей. Потом они
уезжают жить в красивые дома, где есть сад и очень часто есть братик или
сестричка, с которыми можно играть, иногда даже есть собака. Джинджер,
казалось, не мог рассчитывать на приемную семью, но в глубине своего сердца,
в большой, большой тайне, он считал своей семьей Марни и мистера Стиллмена.
Ребенок хранил эту тайну глубоко внутри. Как бы они удивились, думал он,
поглядывая на Пола, потом на Марни с видом собственника. Это были его люди,
и он прижался рыжеволосой головкой к Марни, которая начала его щекотать,
заставляя заливаться трелью звонких смешков.
Они провели полчаса в Нью-Форесте, кормя лохматых пони из окна машины, а
потом добрались до Найтон-Сэндс, где море, похожее на растопленное серебро,
набегало на прелестный дикий берег, который никогда не пользовался большой
популярностью у широкой публики. Для большинства поездка на море означала
ресторанчики с морепродуктами, кафе-мороженые и шумные парки развлечений. То
здесь, то там виднелись семейные пары, растянувшиеся на песке, впитывавшие в
себя солнце, счастливо избавленные от шума и суматохи более модных пляжей,
расположенных дальше по побережью. Ласточки касались крыльями сверкающей
воды, а белые и жемчужно-серые чайки стенали над скалами, где просоленные,
перепутавшиеся колючки свисали словно занавес над входами в каменистые
пещеры утеса.
Марни скинула туфли и босиком побежала по мягкому песку. Джинджер сделал то
же самое и поспешил за ней. Они спустились прямо к линии прибоя, и Пол
слышал их жизнерадостный юный смех. Когда они наконец вернулись, неся с
собой какие-то водоросли, он уже открыл корзину для пикника и любезно
накрывал стол. Они набросились на цыпленка, салат и сваренные вкрутую яйца,
а потом Марни немного подремала на горячем мелком песке. Шелковое бормотанье
моря смешивалось с криками чаек, а тоненький голосок Джинджера — с низким,
слегка скрежещущим тембром Пола. Марни улыбнулась поверх руки, когда
Джинджер тихо и шаловливо сказал:
— Марни уснула, дядя Пол, и я закопаю ее в песке.
Ведерко теплого песка опрокинулось на ее ноги. Было щекотно, и она с трудом
удерживалась, чтобы не захихикать. Песок все сыпался, и Пол лениво заметил
шалуну:
— Попадет вам, молодой человек, когда Марни проснется и увидит, что вся
в песке.
— О, она не будет против. — Джинджер говорил очень уверенно,
высыпая на нее еще одно ведерко. — Марни не плакса, как другие
девчонки. Она вообще особенная. Она видела бобров, дядя Пол, и умеет ходить
под парусом. Могу поспорить, на свете... на свете немного девчонок, которые
это умеют.
— Не надо спорить, дружище, это так и есть, — согласился Пол и,
улыбаясь, продолжал наблюдать, как Джинджер с деловитым видом засыпал Марни
песком.
Ее влияние на мальчика было заметно даже в том, как мальчик говорит, и, куря
сигарету, Пол вспоминал о самом первом дне, когда встретил ее на
железнодорожном вокзале. Он был поражен ее молодостью и сильно сомневался,
что она впишется в работу клиники. Девушка более чем вписалась в нее. Она
стала почти незаменимой, и Пол не мог себе представить, что не будет
обсуждать с ней различные трудности, возникавшие в работе. Марни никогда не
навязывала своего мнения, но для такой молодой девушки обладала
поразительной способностью завоевывать доверие людей. Последнее время она
очень помогла ему с парой действительно нервных пациентов. Одной из них была
миссис Грант, жертва глухоты, возникшей в результате инфекции. Она прибыла в
клинику пару недель назад, но мысль о необходимости оперироваться пугала ее.
Пол заручился поддержкой Марни, которой удалось уговорить женщину
согласиться на операцию. Все прошло удачно, и теперь она начала снова
слышать после девяти лет почти полной глухоты.
Песок пирамидой покрывал тело Марни, и она услышала голос Пола:
— Я бы на твоем месте остановился, Джинджер. Марни ведь очень
маленькая, помни об этом, и у нее больная нога.
— Хорошо. — Джинджер любезно прекратил свои действия по
закапыванию. — Я думаю, что пойду поиграть вон с той собакой, —
решил он и зашагал, надев ведерко на голову и предоставив Полу выкапывать
Марни из песка.
— Тянись, репка! — Он поставил ее на ноги и стряхнул с нее
песок. — Думаю, у нас еще есть время поплавать, перед тем как начнется
прилив. Вы не забыли свой купальник, правда?
— Нет, конечно! Мы переоденемся в той пещерке. А вы?
— Плавки у меня под брюками.
— Мы недолго. — Она собрала купальные принадлежности и побежала к
пещере, около которой играл Джинджер. Он копался среди скалистых камней,
покрывавших эту часть пляжа, выискивая кра—
г
сивые камешки. Очень мокрая дворняжка усердно помогала ему.
Марни решила, что она принадлежит, кому-то из отдыхавших на берегу.
— Его зовут Черныш, — сообщил ей Джинджер, погладив пса по
голове. — Ты славный дружище, правда, Черныш?
Собака гавкнула в знак согласия с этим замечанием, и Марни улыбнулась.
— Мы собираемся поплавать, Джинджер, — сказала она. — Иди
надень плавки.
— Поплавать? — взглянул он на нее. — Я?
— Да, ты! — Она со смехом поставила его на ноги и сняла ведерко с
головы. — Дядя Пол понесет тебя на плечах. Ты не испугаешься, правда?
— Нет! — Он пошел за ней в пещеру, где она быстро сняла с мальчика
одежду и нарядила в зеленые плавки, которые купила для него накануне.
— А Чернышу можно с нами поплавать? — спросил он, держась за ее
плечо, пока она натягивала плавки на худенькое тельце.
— Не вижу, почему нет, — улыбнулась она. — По нему видно, что
он уже побывал в воде, так что его хозяин возражать не станет. Вот так, ну,
разве ты не мило выглядишь? Теперь иди к дяде Полу, пока я сама переоденусь.
Но мальчик вдруг заколебался, потом обхватил ее руками за талию и прижался к
ней.
— Люди будут смотреть на мое плечо? — прошептал он.
— Разумеется, нет, милый. — Марни нежно обняла его. — Хочешь
подождать меня?
— Да, я тебя подожду.
Он вышел и сел у входа в пещеру вместе с черной дворняжкой, и Марни видела
его маленькую искалеченную спинку, пока надевала свой белый купальник.
Любовь к ребенку причиняла ей большие страдания. Как посмел кто-то так
изуродовать его, тем более собственный отец! Он был безобидным ребенком, а
то, что он не стал смотреть, как она переодевается, продемонстрировало его
трогательную галантность. Она надела зеленую купальную шапочку и рука об
руку с Джинджером спустилась на пляж, где Пол швырял в воду камешки. Черная
дворняжка прыгала вокруг них.
— Дядя Пол! — окликнул его Джинджер.
Пол отвернулся от линии прибоя. В плавках он выглядел сильным и длинноногим,
мускулы гладко перекатывались под кожей, когда он сажал Джинджера на плечо.
— У меня есть место еще для одного малыша, — усмехнулся он, глядя
на Марни сверху вниз.
Его рука потянулась к ней, но девушка быстро проскользнула мимо него в воду.
— Нет... нет! — В ее смехе послышалась паника.
Пролетели беззаботные, солнечные часы, и на пути домой Джинджер крепко спал
на заднем сиденье, завернутый в одеяло, а Марни дремала, слегка касаясь
плеча Пола своей золотисто-рыжей головой. Его кожа все еще хранила запах
моря, и Марни вдыхала его с каким-то мечтательным наслаждением.
Какой он
милый
, — думала она и теперь не понимала, почему в такой панике
ускользнула от него на берегу.
Глава 5
На следующий день Марни решила съездить на квартиру Илены, чтобы забрать
костюм стрекозы, который Надя обещала ей одолжить. Около двух она зашла в
клинику к Наде за ключом, потом села на автобус до Рутледж-Корт в
Найтсбридже, где жила Илена.
Ей без труда удалось отыскать Рутледж-Корт, элегантное здание из красно-
коричневого кирпича с крохотными конюшнями, переделанными под жилье, с краю
от него. Она прошла через конюшни и сразу же увидела низкий спортивный
автомобиль алого цвета, стоявший у обочины. Гоночная машина заставила ее
немедленно вспомнить об Эрроле Деннисе, и она сбилась с шага, рассматривая
серо-голубую внутреннюю отделку автомобиля и пытаясь вспомнить номер машины
Эррола. Конечно, этот автомобиль вовсе не обязательно должен был
принадлежать ему, но существовала отдаленная возможность, что он заехал к
ней, забыв, что Илена в Париже и возвращается завтра.
Потом Марии нахмурилась.
Пол не любил Эррола. Невозможно было даже представить, что он терпимо
отнесся бы к тому, что его невеста общается с каким-либо человеком, которого
Пол считает распутным. Его раздражало, вспомнила Марни, что красивый
ирландец пытался флиртовать и с ней.
Марни тут же решила, что в таком модном месте, как Найтсбридж, множество
людей, вероятно, имели спортивные автомобили алого цвета, и, размышляя об
этом, она вошла в Рутледж-Корт.
Надя говорила, что квартира находится на пятом этаже, так что Марни села в
лифт и нажала соответствующую кнопку. Лифт бесшумно двинулся вверх, потом
дверь скользнула в сторону, открываясь, и девушка вышла на лестничную
площадку, на которой царило спокойствие, казалось подчеркнутое теплым
солнечным светом и птичьим щебетом, проникавшим через открытое окно.
Марни вставила маленький иейльский ключ в замок квартиры номер девятнадцать
и тихо открыла дверь в квадратный холл, покрытый ковром. Она без труда нашла
шкаф, в котором хранился чемодан с Надиными костюмами, достала его, открыла
и встала на колени, чтобы изучить содержимое. Костюмы казались хрупкими,
словно паутинка, но часть восторгов Марни угасла, когда она вспомнила, что
Наде больше никогда не придется порхать в них по сцене...
Потом Марни резко подняла голову от чемодана, обернулась и уставилась на
закрытую дверь, которая вела, как она думала, в гостиную квартиры. Девушка
была уверена, что за дверью только что послышалось бормотанье голосов, и
белая в оборочках балетная пачка выскользнула из ее рук обратно в чемодан.
Она поднялась на ноги и повернулась как раз в тот момент, когда дверь
отворилась. Она увидела мерцанье тонкой, голубой с оранжевым ткани,
обнаженную белизну длинных, стройных ног под ней, и вот Илена с изумлением
уставилась на непрошеную гостью.
Марни потеряла дар речи от смущения... и еще одного чувства, которое очень
напоминало страх. Страх прокрался в глубь нее, и она вздрогнула, когда Илена
резко проговорила:
— Что вы делаете здесь? — Она жестикулировала с галльской
страстностью, на кончиках ее ногтей словно кровь блестел лак. — Как вы
посмели залезть в мою квартиру!
— Я... — Марни отодвинулась подальше от гневной страстности лица и
голоса Илены, — я пришла взять костюм, который Надя одолжила мне. Я
представления не имела, что вы будете здесь, мисс Жюстен. Если бы я знала,
то позвонила в дверь, а не воспользовалась Надиным ключом. Я... мне ужасно
жаль, что я напугала вас.
— Надя не имеет права раздавать ключи кому попало, — язвительно
ответила Илена и возбужденно подхватила изящной рукой покрывало, словно
только что осознав, что не одета. — Я отдыхала в спальне после ванны и
сразу же подумала о грабителях, услышав, что в холле кто-то есть.
— Извините, — снова повторила Марни, вряд ли понимая, что смотрит
в разъяренные глаза Илены, пока та резко не спросила ее:
— Что вы так уставились на меня? В чем дело?
— Мистер Стиллмен сказал, что вы возвращаетесь из Парижа завтра...
— Я передумала. — Голос Илены, с ее акцентом, звучал неровно — Что
странного в том, что я передумала?
— Разумеется, ничего.
— В Париже были кое-какие неприятности — мне захотелось уехать. —
Бирюзово-голубые глаза Илены скользнули к чемодану около Марни, потом
бархатное покрывало раздвинулось, открыв ее красивые ноги, когда она шагнула
в холл и посмотрела вниз в чемодан Нади.
— Какой костюм решила одолжить вам моя кузина? — спросила
она. — Он нужен для Чардморского бала?
Марни кивнула с облегчением, Что Илена решила перестать гневаться. Она
объяснила, что Надя дает ей костюм стрекозы.
— Мы хотели вместе выяснить, надо ли в нем что поменять до двадцать
четвертого, и к тому же мне хотелось посмотреть, как я в нем выгляжу, —
добавила Марни с улыбкой.
— Костюм стрекозы, э? — Илена перевела взгляд на Марни. Во время
работы в клинике девушка всегда носила блузки и юбки, иногда легкие
хлопчатобумажные платья, но сегодня на ней было платье из буклированного
шелка цвета свежей листвы и такая же косынка на голове. Зеленые сандалии
дополняли наряд, и она выглядела такой хорошенькой и свежей, что глаза Илены
сузились при неприятной мысли, что секретарша Пола может выглядеть так,
когда захочет.
Илена жадными, небрежными движениями начала вытаскивать костюмы из Надиного
чемодана.
— Значит, вы пойдете на бал одетая стрекозой — немножко по-детски, но
вполне соответствующе, — слегка улыбнулась Илена. — Вы уже знаете
с кем?
— Я иду с Эрролом Деннисом, — ответила Марни.
— С кем?
— С мистером Деннисом, который работает в клинике. — В этот момент
Марни нашла костюм, про который и сказала, и так увлеклась им, что совсем не
заметила, что Илена вернулась в гостиную. Француженка стояла возле
легкомысленного столика из клена, прикуривая сигарету, когда Марни подошла к
ней.
— Восхитительный костюм, не правда ли, мисс Жюстен? — с восторгом
сказала она. — У него точно такой металлический блеск, как у стрекоз, и
в этом бирюзовом цвете есть даже намек на фосфор.
Илена выдохнула дым на винно-красные шторы из тафты, сквозь которые
пробивались косые яркие лучи солнца, от которых стены цвета слоновой кости
становились золотыми, а большой бриллиант на руке Илены полыхал бело-голубым
пламенем.
— Эррол Деннис ваш возлюбленный? — спросила Плена.
— Разумеется, нет! — рассмеялась Марни.
— Но вы идете с ним на Чардморский бал, значит, вам приятно его
общество, — настаивала Илена.
— Иногда он может быть довольно милым, — согласилась Марни, —
но он страшный волокита.
Она стояла, играя сверкающими крыльями костюма, и разговор об Эрроле
напомнил ей ту алую машину, припаркованную в проезде около дома. Неизвестно
отчего ее сердце вдруг затрепетало, словно маленькая дикая птичка. Взгляд
скользнул по элегантному убранству гостиной, запоминая дорогую отделку,
атмосферу роскоши и самовлюбленности.
— Мистер Деннис заигрывает с вами, petite? — Бирюзово-голубые
глаза Илены с подозрением смотрели на розовые гвоздики, расцветшие на щеках
Марни. — А, вижу, что заигрывает! Ну, он невероятно красив, так что я
уверена, вы находите его внимание весьма лестным!
Марни знала только, что разговор ей кажется довольно безвкусным. Она не
могла относиться к Илене, как к Наде, — в этой девушке не хватало
внутренней сердечной глубины ее кузины. Она была примитивна как тигрица, с
той же дикой красотой, с тем же желанием видеть кровь своих жертв на изящных
когтях.
Возможно, она нравится мужчинам, — подумала Марни, — но ее нельзя
полюбить
.
— А вы решили, в чем вы пойдете на бал, мисс Жюстен? —
поинтересовалась Марни.
— Я буду русалкой. Мой костюм все еще в мастерской, иначе бы я вам его
показала. — Илена теперь беспокойно бродила по гостиной, и перед Марни
под мерцающим покрывалом промелькнуло черное кружевное белье. — Пол,
знаете, оденется дровосеком. Я предпочла бы, чтобы его костюм дополнял мой,
то есть был серебряного цвета, но он иногда бывает так упрям.
Марни подавила невольную улыбку. Она ни на секунду не сомневалась, что Полу
было бы неловко идти на бал в броском костюме, потому что лучше всего он
чувствовал себя в неприметных твидовых костюмах или клетчатой рубашке,
которую носил по-американски, навыпуск поверх свободных брюк.
Илена, помешанная на тряпках, похоже, подумала о том, что Пол к ним
совершенно равнодушен, потому что сердито погасила сигарету в пепельнице.
— Ну, petite, я вас больше не задерживаю, — сказала она. — Я
чувствую себя страшно уставшей.
— Думаю, у вас была тяжелая неделя, — согласилась Марни.
— Да. Лина Кабо моделирует мое свадебное платье и достаточно потрепала
мне нервы, она настаивает на таком количестве деталей. — Илена
осторожно зевнула, и ее глаза под тяжелыми веками скользнули к двери в
дальнем конце гостиной. Она была слегка приоткрыта, и Марни были видны
роскошный белый ковер и хрустальные баночки, сверкавшие на туалетном
столике.
— Вы не возражаете упаковать обратно костюмы Нади? — спросила
Илена.
— Разумеется, нет, мисс Жюстен. — Марни вернулась в холл, где
снова завернула хрупкие костюмы в оберточную бумагу и посыпала их шариками
от моли, которые через два года уже ничем не пахли. Закрыла чемодан на ключ
и положила обратно в шкаф. Потом осторожно свернула костюм стрекозы и
упаковала в пакет с вешалкой для одежды, который принесла с собой.
— Я ухожу, мисс Жюстен, — окликнула она. Илена немедленно
появилась на пороге гостиной:
— Petite. — Она говорила с явным напряжением. — Я не хочу,
чтобы Надя знала, что произошло вчера в Париже, она слишком встревожится.
Эти неприятности касаются Рене Бланшара, поэтому держите язык за зубами. Не
говорите, что я уже вернулась — никому не говорите.
Марни обеспокоенно посмотрела на невесту своего босса, она была в такой
тревоге за Надю, что даже не обратила внимание, насколько Илена подчеркнуто
выделила последние слова.
— Я могу узнать, что случилось? — спросила Марни. — Обещаю,
что Наде я ничего не скажу.
— У тюрьмы Санте вчера утром бросили бомбу. Рене привезли туда после
дачи показаний в суде и считают, что группа студентов покушалась на его
жизнь. Вчера они потерпели неудачу, но охранник тяжело ранен.
— Но разве он не студенческий лидер? — У Марни был весьма
озадаченный вид.
Илена пожала плечами:
— В этом замешана французская политика. Рене сочувствовал студентам, и
эта группа считает, что он теперь их предал. Рене оказался между двух огней,
и, хотя он вел себя как глупец, он все же заслуживает некоторого
сочувствия. — Илена сделала драматический жест. — Эта вчерашняя
история, она очень огорчительна. Я... я не могла оставаться в Париже, но
если Надя узнает, что я так поспешно вернулась, то будет настаивать, чтобы я
объяснила ей почему. Так что, пожалуй, было бы совсем неплохо, если бы вы
забыли, что вообще сегодня меня здесь видели.
Улыбка Илены неожиданно стала очаровательной и льстивой. Она даже протянула
руку Марни, которая не взяла ее, сказав:
— Очень хорошо, мисс Жюстен. До свидания!
Марни дошла до автобусной остановки и встала там, тоненькая и спокойная в
своем платье цвета ранней листвы, свежий летний ветерок шевелил косынку на
ее волосах.
Она была невероятно счастлива покинуть квартиру Илены... своего рода
надушенную клетку, ей было там не по себе от элегантной роскоши и дикой
красоты высокой француженки в небрежно наброшенном на изысканное тело
мерцающем покрывале, которое демонстрировало гораздо больше, чем скрывало.
Марни пыталась справиться с противоречивыми чувствами, захлестнувшими ее, и
старательно пыталась не думать о том, что перед тем, как Илена распахнула
дверь, в гостиной действительно слышались голоса.
Автобус свернул к обочине. Под воздействием настроения она пропустила его и
села на следующий, шедший до Гайд-парка. Там она около часа гуляла в
одиночестве, пока не вспомнила, что ей пора пить чай с Джинджером, который
очень расстроится, если она не придет.
Через пару недель полиция разыскала мать Джинджера, и в тот же день Пол
поехал к ней на квартиру, расположенную в лондонском Ист-Энде.
Она оказалась неопрятной, рыжеватой особой с жестким выражением лица и
остатками былой красоты. Ее глаза, карие, с длинными, как у сына, ресницами,
профессионально ощупали Пола, когда она явилась в ответ на призывное мычанье
хозяйки этого доходного дома, в котором она снимала заднюю комнату. Мужчина
выглядел слишком прилично по сравнению с теми, кто обычно стучался к ней в
дверь, но Нелл Фарнинг вряд ли что-то вообще могло удивить.
— Поднимешься? — Она дернула рукой в сторону лестницы.
В горле Пола запершило от запаха протухшего жира и дешевых духов, пока он
поднимался за женщиной в ее комнату. Ее стоптанные тапки не скрывали мозоли
на пятках, и Полу были видны синие узлы вен, уродовавшие ноги, которые все
еще выглядели ногами женщины, которой не было тридцати.
— Заходи, любовь моя. — Она закрыла за ним дверь, и холодные серые
глаза Пола скользнули по комнате, отмечая мрачную сетку занавесей на
единственном окне, ободранный умывальник и кипу дешевых американских
журналов на столике возле кровати. Черный нейлоновый пояс для чулок свисал
поверх бюстгальтера на алюминиевой спинке кровати, а из шкафа возле камина
вываливались еще какие-то вещи.
Нелл Фарнинг уставилась на гостя.
Она слишком хорошо знала мир и мужчин, и инстинкт внезапно подсказал ей, что
этот человек не пойдет к таким, как она, с обычной целью. Она подхватила с
пола нейлоновый чулок и затолкала его под одеяло на кровати.
— Ты полицейский? — поинтересовалась она. Его губы слегка
искривились, и он покачал головой:
— Я пришел поговорить с вами о вашем сыне, миссис Фарнинг.
— О, неужели? — На этот раз в ее глазах промелькнуло удивление.
Она взяла с каминной полки пачку
Вудбайнс
и медленно вытряхнула
сигарету. — Зажигалка найдется, любовь моя?
Он повернул колесико зажигалки, и она наклонилась к пламени, халат
распахнулся, обнажив нежную кожу с голубыми прожилками вен, которая
неизменно свойственна рыжеволосым всех оттенков. Пола кольнуло чувство
жалости к этому существу. Она была красива недолговечной красотой, но, попав
в руки грубого скота, утратила все иллюзии.
— Значит, вы пришли из-за Джинджера, так, что ли? — сказала
она. — Ну, что с ним такое? Вы, наверное, какой-то богатенький типчик,
который хочет, чтобы я помогла содержать его? — Она хрипло
расхохоталась. — Я порой себя-то не могу содержать. В наше время
сделать деньги можно только стриптизом — а какая из меня стриптизерша, с такими-
то ногами? — Она задрала халат и продемонстрировала ему выступающие
узлы вен на бедрах. — Ужасное заболевание для моей профессии. —
Она снова рассмеялась, потом закашлялась, подавившись сигаретным
дымом. — Думаю, мальчишке лучше скорее подрасти, чтобы содержать бедную
старую мать.
— Я остеопат, миссис Фарнинг, — холодно сообщил Пол, — и ваш
сын — пациент моей
...Закладка в соц.сетях
