Жанр: Любовные романы
А если ты ошибся?
...ями, а ты использовал
меня! Я поняла это в тот момент, когда ты захлопнул за собой дверь. Ты
получил, что хотел, и ушел, а теперь... — Она старалась удержаться от
лишних слов, но не смогла: — Ты думал о ней, когда занимался со мной
любовью?
— Когда я касаюсь тебя, Джейси, я ни о чем другом думать не могу.
Только о том, чтобы еще раз коснуться тебя, еще и еще...
— Ты должен ответить мне на несколько вопросов, Том. — (Он
согласно кивнул, хотя в глазах появилась настороженность.) — Так,
значит, твой отец сказал правду... Ты был на кладбище, а потом встретился со
мной?
— Я хотел расстаться с печалью и начать новую жизнь. — Ответ
прозвучал быстро и четко.
— И я должна была помочь тебе в этом? — спросила она с
горечью. — Секс с доступной женщиной в годовщину смерти жены, чтобы
убедить себя, что жизнь продолжается?
— Ты спрашиваешь, как это могло произойти? Черт возьми, я и сам не
знаю! Я неистово боролся с чувством вины. В течение двух лет, что мы с тобой
встречались, я хотел тебя. Желание, как кислота, разъедало меня. Мне
казалось, что если удовлетворить эту жажду, то, может быть, я смог бы
вычеркнуть тебя из своей жизни. Оказалось, я был не прав, но не мог
справиться с собой.
— Так ты обхаживал меня?
— Что было, то было.
Джейси хотелось закричать, ударить его... А вместо этого каким-то севшим
голосом она произнесла то, что старалась скрыть даже от самой себя:
— Ты сделал мне больно. Я думала, что знаю тебя, а ты...
— Прости, — снова повторил он, и в холодных глазах отразилось
сочувствие и понимание.
— Чего же ты хочешь? Чтобы я тебя простила?
— А на это можно надеяться?
— Не знаю. — Она покачала головой. Как она может простить его? Как
смеет он даже просить об этом?
Том снова заговорил, и что-то в его голосе заставило ее насторожиться.
— Есть еще кое-что, о чем я должен тебе сказать. Я не хотел, чтобы ты
знала об этом, но, может быть, тебе стоит знать все.
— Да? — Что еще может быть?
— Когда случилась катастрофа, Эллисон была на втором месяце
беременности. Я узнал об этом только после ее смерти.
Джейси уставилась на него. Вся злость испарилась.
У нее тоже была двухмесячная беременность, подумала Джейси, когда она
сообщила Тому, что он будет отцом. А несколькими днями позже чуть не
потеряла их ребенка. И теперь он, наверное, ждал, что она рассердится еще
больше.
Что-то необъяснимое творилось в ее душе. В этом не было ничего общего с
жалостью. Она просто хотела поддержать Тома и, взяв его руку, ласково
погладила. Нервная дрожь сотрясла ее подобно электрическому разряду.
Всхлипнув, она склонила голову, чтобы не разрыдаться.
— Мне жаль, что ты потерял ребенка, Том.
— Я не хотел его, — виновато ответил он. — Я сказал Эллисон,
что не хочу детей. Мне пришлось видеть в жизни много такого...
Она подняла на него глаза. Выражение беспомощности на его лице совершенно
выбило ее из колеи, и хлынувшие слезы затуманили глаза.
— Ты хотел ребенка, — нежно поправила она. — Может быть, ты и
боялся, но не понимал этого.
Том обхватил ладонями ее лицо, большими пальцами поглаживая впадинки щек,
словно именно она нуждалась в утешении.
Джейси, всхлипывая, поцеловала его ладонь.
Они довольно долго стояли неподвижно, потом он склонился к ее губам, Было ли
это желанием поддержать Джейси, или он сам ждал поддержки? На этот раз его
губы стали настойчивее, ясно показывая его намерения. Руки Тома скользнули
по ее шее и плечам. Он притянул Джейси к себе, и она с радостью поддалась.
Если у нее и мелькнула мысль о ребенке, то тут же и исчезла, потому что она
забыла обо всем на свете, растворившись в блаженстве его близости.
Жгучее пламя пылало в ней. Джейси застонала, прижимаясь к нему. Его руки
ласкали ее тело, все более возбуждая. Да, она хотела этого прекрасного
пламени страсти. Я могу иметь то, что хочу, пронеслось у нее в голове.
— Джейси, — прошептал Том, оторвавшись от ее губ, — я
остановлюсь, если ты скажешь
нет
.
Она ощущала какое-то сладкое, пугающее головокружение...
— Прошу тебя...
Рассмеявшись, Том стиснул ее в объятиях, подхватил на руки и понес к
красному дивану.
— Джейси, — сказал он, ощущая ее руки на своей груди. Вожделение
стремительно нарастало в нем. — Дорогая, дай мне минуту. Не спеши.
— Я хочу тебя. Немедленно. — Задыхаясь, она срывала с него
рубашку.
Горячие руки Тома ласкали ее грудь, а губы опять припали ко рту, и язык
проник внутрь.
Поцелуй следовал за поцелуем. Джейси и всегда была необузданна в подобных
ситуациях, а сейчас стала просто неукротимо требовательной. Она пыталась
расстегнуть его джинсы, чувствуя, как пульсирует его плоть, но молния не
поддавалась, и она издала стон разочарования.
— Ладно, — сказал он. — Будь по-твоему. Разденься, я хочу
видеть тебя.
Джейси выскользнула из кружевного треугольничка и осталась совершенно
обнаженной. Он стоял возле нее и смотрел, и чем дольше он смотрел, тем более
распалялась она. Рот ее приоткрылся, дыхание стало прерывистым. Он положил
ее на кровать.
Она лежала нагая, соблазнительная и наблюдала за тем, как он раздевается, не
спуская с нее горячих, жадных глаз.
Едва Том наклонился над ней для поцелуя, она раскрыла ему свои объятия. Их
уста соединились. Потом он приподнял ее ягодицы и вошел в ее лоно. Медленно.
Осторожно.
Она застонала от восторга и желания. На ее стоны он отвечал медленными,
настойчивыми движениями. Импульсивно вонзая ногти в его тело, она торопила
его, требуя большего.
Джейси радовалась той свободе желаний, которую оба так долго подавляли. Они
теперь дали полную волю желаниям, которые теперь удваивались с каждым новым
блаженным движением тел, сомкнутых в сладострастном ритме.
Запустив руку в ее волосы, Том крепко прижался к ее губам. В этот момент
она, стонущая и торжествующая, достигла кульминации. Джейси вскрикнула, не
сознавая того, что произносит его имя.
Немного успокоившись, Том лег рядом. Джейси уютно прижалась к нему. Он
ожидал, что она заговорит с ним так же, как и в прошлый раз. Тогда,
помнится, она мягко и нежно пробормотала о наслаждении. Это заставило его
улыбнуться. Черт возьми, она что-то открыла в нем той ночью. Нечто такое,
что он пытался скрыть.
Джейси увидела его улыбку, и ею овладело веселье. Она начала щекотать его, и
это неотвратимо вовлекло их во второй круг.
Глава восьмая
Прежде Джейси никогда не просыпалась, лежа рядом с мужчиной. Не открывая еще
глаз, она не почувствовала ни растерянности, ни удивления. Она отчетливо
помнила их занятия любовью.
Это прекрасно, сквозь дрему подумала она, довольная приятной прохладой
простыней... новизной ощущения его присутствия рядом. Как чудесно лежать вот
так и смотреть на своего любовника. И можно наслаждаться этой близостью
сколь угодно долго. Такого она и ожидать не могла.
Том открыл глаза и счастливо улыбнулся.
— Доброе утро, — сказал он сиплым спросонья голосом и нежно
погладил ее сосок.
Я могу себе это позволить, потому что не нуждаюсь в
нем, сказала она себе, улыбаясь в ответ, в то время как ее плоть
оживала от его сладострастного прикосновения.
— Они теперь чувствительнее, да? — Он выглядел даже немного
самодовольным.
Джейси напомнила себе, что он не собирается оставаться. Она не может
позволить себе нуждаться в нем. Если только вспоминать о прошедшей ночи. Она
взяла его руку и прижала к своей груди.
— Ты подаешь интересные идеи насчет того, как следует начинать
день. — Она запустила пальцы в его шевелюру и притянула его голову к
себе. — Как насчет утреннего поцелуя?
Она думала, что он тут же попробует овладеть ею, но Том с минуту смотрел на
нее понимающе и скептически. Ее охватила паника: нельзя же допустить, чтобы
он понял, что она чувствует. Потом он склонился над ней и поцеловал так, что
она сразу же забыла все на свете.
Когда около восьми Том вернулся домой, Джейси металась по гостиной.
— Мне следовало позвонить тебе, — сказал он, кладя шляпу на
маленький столик. — Извини, что опоздал.
— Что? — удивилась она и тряхнула головой. — А, да, конечно,
ничего страшного. Трудный день?
Следует научиться, обескураженно подумал он, предвидеть такие вещи.
Совершенно очевидно, что мысли Джейси заняты куда более важными вещами, чем
его опоздание к ужину. Он повесил портупею рядом с курткой.
— Да, беспокойный. Я принес тебе цветы, — неловко сказал он,
протягивая ей букет каких-то экзотических цветов. — Не знаю их
названия, но они напоминают мне тебя.
Джейси опасливо взглянула на него, хотя на ее лице отразилось удовольствие.
— Я предпочитаю розы, мужчина, но эти тоже прекрасны.
— Тебе не нравится?
— Эффектные. Поставлю их в воду. — Она поспешила в кухню.
Что не так? — удивился Том. Цветы слишком импозантны? Она хотела
обычных роз? Или все еще настолько не доверяет ему, что готова отрицать все,
что бы он ей ни предлагал?
— Что-нибудь случилось? Почему ты металась по квартире как угорелая,
если не была расстроена моим опозданием?
— Да, я слегка раздражена.
— Может быть, настало время месячных, но ведь их не должно быть,
правда?
— Ох уж эти мужчины! — Она прелестно покраснела и, сверкая
глазами, повернулась к нему: — Готовы все объяснить только одним!
— Тогда, что же, Джейси? — Он нежно улыбнулся.
Она быстро взглянула на него и стала расправлять высокие стебли цветов,
поставленных в вазу. Казалось, она не решается сказать.
— Я узнала имя своей матери.
— Джейси! — Он подошел к ней и, положив руки ей на плечи, повернул
к себе. — Хорошая новость!
Ее глаза блестели, но в лице были только боль и гнев.
— Аннабел Маргарет Малхони. Что за имя?! — Она вырвалась и опять
заметалась по комнате.
— Как ты узнала? Она была в списке женщин, что забрали ребенка домой, а
потом дали имя?
— Да. Я не знаю, кто забрал ребенка домой. Но в регистрационных записях
упоминается родинка на левом бедре, как у меня. И есть еще отпечатки
пальцев. Все очень неопределенно. Тем более что я не эксперт в расшифровке
отпечатков пальцев.
— Итак, ты просмотрела записи, — озабоченно сказал он. — И
что же обнаружила?
— Посмотри сам, — сказала она, вынимая из папки, в которой хранила
материалы расследования, большой конверт, — у меня есть копии записей.
Вот, взгляни.
Он взял конверт и извлек из него довольно замаранную фотокопию. Текста было
мало. Аннабел Маргарет Малхони родила девочку. А потом умерла от большой
потери крови.
— Прости меня, — тихо сказал он.
Джейси, крепко обхватив себя руками, стояла у двери во внутренний дворик,
вглядываясь во что-то, видимое только ей одной. Голос был полон ожесточения:
— Ей исполнилось только девятнадцать, Том, когда она умерла.
Тому следовало бы догадаться раньше. Гнев Джейси порожден страхом. Ее мать
истекла кровью. Можно понять Джейси, которая боялась повторить ту же судьбу.
А может быть, ее злость коренилась в чувстве вины?
— Это не твоя вина, дорогая.
— Правда? — Она повернулась и широко развела руки. — Все эти
годы я винила исключительно ее. Только она-то умерла! Она принимала
лекарство, чтобы дать мне шанс родиться. И я... Знаешь, что я думала, когда
была маленькой?
— Скажи.
Не в состоянии успокоиться, она сделала несколько быстрых шагов, потом
остановилась, положа руку на живот. Словно пыталась успокоить крошечную
жизнь, растущую внутри нее, защитить от накала своих страстей.
— Ты никогда не задавался вопросом, почему меня не удочерили? Дети,
даже дети смешанной крови, могут запросто найти новый дом. Но не я. Видишь
ли, она не передала мне всех своих прав. Нет, она — или кто-то другой —
просто бросила меня на ступеньках Сент-Мэри как ненужного котенка, —
горько закончила она.
— Если ты чувствуешь себя виноватой, что осуждала свою мать, то зря, но
ненавидеть ее за то, что ты не смогла получить настоящий дом, не нужно.
— Но я ее не ненавидела, — прошептала она. — Видишь ли, в
семь лет я узнала, почему суд не позволил бы меня удочерить. До тех пор...
оставалась надежда, что она вернется. И... я долго верила.
О Господи! Том легко мог себе это представить. Джейси в пять-шесть лет была,
наверное, кожа да кости, лохматая, с коленками, исцарапанными в драках и
падениях. Зеленые глаза и смуглая кожа уже тогда придавали ей экзотический
вид. Она была другая. Что для ребенка так трудно.
И потому она сама себе рассказывала сказки. Сказки о том, что мать оставила
ее на попечение медсестер, но не смогла вернуться вовремя, чтобы Джейси
получила так страстно желаемую семью.
Тому следовало бы поддержать ее, и он очень этого хотел, но какое-то
чувство, отточенное годами умение ставить вопросы и добиваться ответов,
заставило его промолчать. Джейси еще не выговорилась.
— Все эти годы, — продолжала она, — я была уверена, что моя
мать из Мексики или Италии. Обрати внимание на имя, которое она мне дала. А
теперь я узнаю, что ее фамилия Малхони. Значит, она итальянка?
Смелая и гордая, Джейси была великолепна. Но ни за что на свете она не
хотела признаться ни себе, ни ему, что нуждается в утешении.
Однако, когда Том крепко обнял ее, она прижалась к нему. Это начало, подумал
он, медленно пропуская сквозь пальцы ее волосы.
— Мне кажется, что когда я думаю о ней, то становлюсь к ней
ближе. — Она уронила голову ему на грудь. — Ну, что же мне делать
теперь? Продолжать поиски? У меня должен быть отец. У Аннабел должны быть
родственники.
— Только ты сама можешь ответить на эти вопросы, Джейси. Если решишь
искать, я буду помогать тебе.
Она долго молчала — Том уже и ответа перестал ждать, — просто стояла и
гладила его пальцы поверх своих волос, которые спадали с плеч. Впервые ей
хотелось быть в его руках не для секса, да и ему, грешным делом, это
доставляло большое удовольствие.
— Кто-то оставил меня на ступеньках Сент-Мэри через два месяца после
моего рождения, — сказала она наконец. — Я хотела бы знать, кто и
почему. Как ты думаешь, сможем мы это установить по прошествии стольких лет?
— О, да, — он усмехнулся, ощутив выдрессированный временем
охотничий азарт, — если здесь есть какой-нибудь след, клянусь тебе, я
его найду. Кстати сказать, я чертовски хороший коп. Да и ты тоже не плоха.
Том понял, что странный приглушенный звук, который она издала, был радостным
смехом, потому что она ткнула его кулачком в живот.
В течение следующей недели Джейси вела свое расследование с одержимостью,
делавшей честь ее профессионализму. Это, как всегда, был высший класс, но
теперешнее расследование имело свои отличия. Может быть, причиной была новая
жизнь, которую она носила в себе, породившая ее одержимость в отношении к
событиям прошлого. Сейчас она должна узнать все. Она всю жизнь убеждала себя
в том, что совершенно не важно, кто произвел ее на свет. И до сих пор
верила, что так оно и есть.
Исходным пунктом их расследования стало имя ее матери, поскольку больничные
записи были неполными. В них ничего не говорилось о человеке, забравшем
младенца. Однако за целые восемь дней к сведениям об имени почти ничего не
добавилось.
Хотя немного информации они все же получили. Потребовалось всего два дня на
то, чтобы получить подтверждение идентификации отпечатков пальцев. Аннабел
Малхони действительно была матерью Джейси, теперь они это знали точно.
Наводя справки в похоронных бюро, Джейси установила имя человека,
заплатившего за похороны матери. Иджен Малхони, отец Аннабел. Но они не
нашли упоминания имени Иджена Малхони ни в районных справочниках, ни в
налоговых документах. Не нашли они его имени и в списках регистрации
автомобилей и водительских прав.
Дом, в котором жила Аннабел перед поступлением в больницу, был снесен
пятнадцать лет назад, а его владелец умер. Том обошел ближайшие дома в
поисках старых жильцов, которые могли бы помнить ее, но тоже безуспешно.
След Иджена Малхони отыскался в электрической компании, где подтвердили, что
он жил в Хьюстоне и работал на станции обслуживания, но оставил работу сразу
после смерти дочери и куда-то переехал.
В четверг, после безуспешной беготни за несколькими справками, Джейси
свернула на свое парковочное место, выключила зажигание и вздохнула. Сейчас
она знала немногим больше, чем неделю назад. Она знала, что Аннабел не жила
со своим отцом, хотя была не замужем и, видимо, нигде не работала.
Неизвестно, на какие деньги она жила: на собственные, соседки по комнате
или, может быть, на деньги отца Джейси.
Похоже, Иджен Малхони покинул город сразу после смерти дочери. Он не слишком
долго занимался поисками своей внучки, чтобы забрать ее к себе. Так что
Джейси знала — он не хотел ее. Он был не тот, кто дал ей имя и оставил на
ступеньках сиротского приюта.
Ошалевшая от всего этого, Джейси выбралась из
мустанга
и увидела Джонатана
Расмуссина. Он так сильно походил лицом на Тома, что это еще более усугубило
ее мысли о влиянии наследственности, занимавшие ее последнее время.
— Может быть, я пришел не вовремя?
— Нет, — ответила она, слегка насторожившись. Она не видела отца
Тома с той самой вечеринки, хотя Лидия к ней заходила. — Пойдемте
выпьем кофе.
— Благодарю вас. Как вы себя чувствуете, Джейси? Жена говорит, что вы
очень обязательны в исполнении предписаний вашего врача.
— Проблем нет, за исключением того, что появилась сонливость. И Лидия,
и книги утверждают, что на данной стадии это нормально.
Когда на столе появился кофейник, Джонатан заговорил с грубоватостью,
напоминавшей манеру сына:
— Джейси, я сожалею о том, что говорил тогда. Мне хотелось бы сделать
для вас что-нибудь, что загладило бы мою вину. Так что... думаю, вы не
будете возражать... Том рассказал мне о некоторых деталях вашего
расследования, и я кое-что выяснил.
— Да, говорите... — Ее сердце заколотилось в тревожном
предчувствии.
Джонатан сделал глубокий вдох.
— Я нашел вашего деда, Джейси. Иджен Малхони жив.
— Завтра мне нужно поехать в Бьюмонт, — сказала она Тому за
ужином.
— Что? — Он положил вилку и нахмурился. — Ты же знаешь, что я
должен быть в суде. Не думаю, что тебе стоит ехать одной.
— Я проконсультировалась с врачом. Он сказал, что автомобильное
путешествие на небольшое расстояние вполне допустимо.
— Можешь сказать, что происходит?
Джейси была в растерянности. Именно потому она и ехала в Бьюмонт.
— Сегодня заходил твой отец. Тебе известна цель его визита? — Она
посмотрела на него и воскликнула: — Только не говори, что он испрашивал
твоего разрешения!
— Я уже как-то упоминал, в характере моего отца много рыцарства и он
убежден, что женщин нужно защищать, Джейси. И он не намерен меняться из-за
того, что его понятия о роли мужчины не совпадают с твоими понятиями о
женской независимости.
Джейси постаралась взять себя в руки. Это был уже не тот Том, которого она
хотела бы вычеркнуть из своей жизни.
— И что же он сказал тебе?
— Что напал на след Иджена Малхони, но боится, что его новости могут
тебя смутить. Он не вдавался в детали, а я не расспрашивал. Но он сказал,
что Малхони находится в Калифорнии, а не в Бьюмонте.
— Он находится в тюрьме Айвенсвилль, — произнеся эти слова, Джейси
не почувствовала облегчения.
— Сурово, сладкая.
Сладкая. Иногда в постели он ее так называл, но очень
странно было услышать это сейчас.
— А сказал он, за что Малхони сидит?
Она отметила, что Том, как и Джонатан, не называет Иджена Малхони ее
дедушкой. Она и сама старалась не называть его так.
— Убийство. — Наступила пауза. Она пожала плечами. — Второй
степени. Твой отец говорит, что видел отчет, хотя Малхони давно уже
находится в заключении. Видимо, он пил и, когда напивался, становился
буйным. Он часто приходил в один бар и устраивал там драки. Одного беднягу
забил до смерти. К черту! — внезапно прервала она себя. — Не надо
было ворошить прошлое.
Джейси встала из-за стола и, забрав тарелку, отправилась на кухню. Том
подошел к ней сзади и положил руки на плечи.
— Ты действительно жалеешь, что начала это расследование?
— Не знаю. Нет, лучше знать правду.
Джейси слишком долго жила с определенными убеждениями, чтобы теперь от них
отказаться, даже если больше не могла им полностью доверять. Ей хотелось
повернуться и очутиться в объятиях Тома, но она была слишком возбуждена,
слишком зла...
— Мне противно думать, что он мой дед. Одному Богу известно, что я
унаследовала от него. Склонность к жестокости? К алкоголизму?
— Вряд ли ты что-нибудь унаследовала от него, кроме зеленых глаз.
— Может быть. — Но сама Джейси в это не верила. — Хорошо бы
установить причину, по которой Аннабел не жила со своим отцом. Не издевался
ли он над ней.
— Регистрации его арестов там нет. Вполне возможно, что он не был таким
до смерти дочери. Горе... может изменить человека. — Том начал
массировать ей плечи.
Массаж ей немного помог, но полного успокоения не принес. И уж совсем ей не
было покоя от того, как он это делал. Каждое движение его пальцев будоражило
ее. Тепло растеклось по ее животу и завихрилось ниже. Нет, ей не справиться
с желанием. Джейси вырвалась и заходила по комнате.
— Можешь больше не убегать, — мрачно сказал Том, — я пытался
помочь тебе успокоиться, а не соблазнить. Хотя, возможно, обольщение ты
приняла бы лучше.
— Я не... — Конечно же, она
убегала. — Я
пытаюсь... — безнадежно оправдывалась она, — просто иногда мне
хочется, чтобы меня не трогали.
На самом деле все было не так. Неразбериха, царившая в душе, была совершенно
непереносима. Но как объяснить ему это?
— Чего же ты хочешь, Джейси? — Он неприятно улыбнулся. — Я
имею в виду расследование. Будешь ты его продолжать?
— Не знаю. — Она широко развела руками. — Мне кажется, сейчас
я знаю меньше, чем когда-либо. Но... — ее смущало, что она никак не
может сосредоточиться, — имя мне дал не Иджен Малхони. И пусть в этом
нет особого смысла, но я должна узнать, кто назвал меня!
— Хорошо. Тогда мы продолжим поиски. Если Малхони согласится нам
помочь, это будет кратчайший путь. Я поговорю с частным детективом,
поскольку он...
— Это очень дорого. — Она покачала головой. — Не думаю, что
могу себе такое позволить.
— Я могу, — нахмурился он.
— Думаю, твои финансовые возможности не беспредельны.
— Едва ли несколько дней работы частного детектива стоят так уж
дорого. — И он тут же сменил тему. — Теперь объясни мне, зачем ты
собираешься в Бьюмонт?
— Мне надо повидать сестру Мэри-Элизабет.
Посещение сестры Мэри-Элизабет должно помочь. Джейси знала это по опыту. И
слишком долго откладывала поездку, боясь, что сестра будет разочарована ею,
только и всего. Она должна сориентироваться. Разговор с сестрой поможет
обрести твердую почву под ногами, поможет понять, что делать.
— Кто такая сестра Мэри-Элизабет?
— Из приюта. Она... — Как объяснить? — Она была одной из
воспитательниц в Сент-Мэри. Сейчас ей восемьдесят четыре, и она живет в
церковном приюте. Три года назад с ней случился удар. Раз в месяц я навещаю
ее.
— Каждый месяц? — Он удивленно глядел на нее. — Она, должно быть, очень дорога тебе.
— Да, она очень много для меня сделала.
Том молчал, ожидая продолжения рассказа, но Джейси не хо
...Закладка в соц.сетях
