Жанр: Любовные романы
А если ты ошибся?
...т внимание
на детали.
Конечно, он знал, что она-то могла выпить что угодно, от апельсинового сока
до текилы.
Джейси вообще любила сладости или полный холестерина гамбургер на ленч и
паровые овощи на ужин. Никакой последовательности!
Прошло некоторое время, прежде чем Том взял себя в руки. Когда он обернулся,
то Джейси в комнате не оказалось, и его вдруг охватила совершенно нелепая
паника.
— Не могу найти скотч, — раздался ее голос из кухоньки, открытая
дверь в которую позволяла охватить одним взглядом тесноватый тупичок. —
Пиво пойдет?
Чего он испугался? Что она исчезла? Ушла в магазин? Уехала из города?
— Все, что угодно.
Том с интересом осмотрелся. Ему нужно больше знать о женщине, готовящейся
стать матерью его ребенка. Он вожделел Джейси около двух лет, но как-то не
стремился узнать ее глубже.
Сначала он отметил отсутствие, а не наличие. Никаких фотографий. Что ж, все
правильно, ведь у Джейси никогда не было семьи.
Его захлестнуло чувство вины. И страха. В этот момент он понял, что должен
сделать все, что в его силах, чтобы Джейси никогда не узнала правду о той
ночи, которую он провел в ее постели.
Читательские вкусы Джейси были весьма разнообразны. Кажется, ей нравились и
Сартр, и Гарфилд. Статья на сельскохозяйственную тему соседствовала с
ироничным Рексом Стаутом в мягкой обложке, брошюрой по ароматерапии... и
несколькими томами о рождении и воспитании детей.
Том прерывисто вздохнул, стараясь успокоиться.
Итак, ее интересовало многое, уж ему-то это хорошо известно. И вместе с тем
она ужасно неорганизованна. Мало того, что по всей небольшой гостиной были
разбросаны книги и журналы, так у двери он еще увидел две пары обуви и
хозяйственную сумку. Там же, возле двери, на вешалке висели зонтик и пакет с
футболкой и полотенцем.
Похоже, она не много времени тратит на уборку. Это может стать проблемой,
подумал он, порядок был бы предпочтительнее. Но грязи не видно — ни немытой
посуды, ни пустых коробок из-под пиццы, ни крошек или клочков бумаги на
диванах и ковре.
Беспорядок, но чисто. Он кивнул: с этим он мог бы примириться.
На обеденном столе стояли компьютер и принтер, лежали распечатки, книги,
газеты, то есть все то, что может понадобиться репортеру для работы. Там же
в двух стопках находилась ее почта: в одной стопке — уже вскрытая, в другой
— еще нет. Том поднял пачку неоткрытых посланий — уважая ее секреты — и
занялся их сортировкой. В это время Джейси с хмурым видом появилась из кухни
со стаканом шипучки в одной руке и кружкой пива в другой.
Интересно, не собирается ли она швырнуть в него этой кружкой?
— Ты думаешь, что делаешь? — воскликнула Джейси.
Том кинул счет за электричество обратно.
— То же, что ты делала бы у меня, полагаю. У нас с тобой, может, мало
общего, но мы оба очень любопытны.
Она скорчила гримаску и протянула ему кружку.
Забирая кружку, Том не сдержал улыбки. Она знала, что он прав, и, даже если
бы хотела, не стала бы отрицать очевидное. Это была одна из тех черт,
которые так нравились ему в Джейси с самого начала, — она была до
щепетильности честна.
Редкое качество. Именно поэтому он больше не сомневался: если она
утверждает, что он — отец ребенка, значит, так оно и есть.
— Если ты согласишься забыть это, я буду рад кое-чем тебя поразить.
— Уже поразил, — буркнула она.
— Похоже, тебя не волнуют мои новости.
Она вздернула подбородок, но он-то видел: в глубине зеленых глаз таится
страх.
— Черт! — Том нашел свободное место на столе и поставил
пиво. — Я не собираюсь уклоняться от своих обязанностей.
— Значит, ты намерен подписать соглашение о поддержке ребенка, которое
я предлагала тогда?
— Оплата такой поддержки не превратит меня в отца.
Опять этот взгляд, который уже встревожил его, когда Джейси увидела, что он
ждет ее на ступенях, — застывший, какой-то усталый взгляд, будто она
готовилась к чему-то гибельному.
— Не превратит. А если такова твоя позиция, что ж, я получу деньги
через суд, и это будет справедливо. Они пойдут в фонд колледжа, но ты можешь
забыть о праве на посещения.
— Я не то имел в виду. — Господи, разве он не мог пользоваться и
тем и другим правом? — Тебе не придется привлекать меня к суду, чтобы
заставить поддерживать моего ребенка.
— Значит, ты просто не хочешь заботиться о ребенке и проводить с ним
время? — поинтересовалась она с дерзкой насмешкой. Какое чертовски
гордое, экзотичное лицо! — Не беспокойся, мы прекрасно обойдемся без
этого.
— Да выслушай, черт тебя возьми! Я имел в виду, что, как бы ни был
ошарашен твоей новостью, я хочу быть отцом своему ребенку. Настоящим отцом,
а не сиделкой, приходящей раз в месяц.
Возникшая пауза несколько затянулась, пока Джейси собиралась с мыслями.
— Ну, хорошо, — сказала она наконец, — я думала... что ты из
тех мужчин, которые хотят иметь право на посещения... это важно, знаешь... А
ведь ребенку так нужен отец.
Том знал, что у Джейси ни отца, ни матери не было.
— А как ты? — мягко спросил он. — Ты и... ребенок?
— Нормально. — Она пожала плечами. — Доктор не говорил ни о
каких проблемах. Так что все чудесно. — Ага, просто прекрасно. И
беременна, и одинока, и в панике! — Послушай, если я дам тебе имя и
адрес моего врача, ты зайдешь к нему заполнить бланки? — спросила она.
— Конечно, Джейси.
— Хорошо. Очень хорошо. — Джейси вымученно улыбнулась. Не совсем
удачная попытка, но она старалась. — Если мы оба будем думать о
ребенке, то, пожалуй, поладим.
— Вот и отлично. — Том сделал глубокий вдох и решился: — Ты
выйдешь за меня?
Она посмотрела на него так, будто он сказал что-то на чужом языке. Том, видя
ее озадаченность, не смог удержаться от улыбки.
— Брак, — пояснил он. — Ты что-нибудь слышала об этом?
— Ты спятил, — промямлила она.
— Не совсем тот ответ, которого я ждал.
Джейси уставилась на Тома. Она с трудом верила своим ушам.
Чокнутый, решила она. Определенно, чокнутый.
— В каком веке ты живешь? — она заметалась по комнате. — Люди
не женятся только потому, что чувствуют себя обязанными сделать это.
— Мы оба хотим, чтобы было так, как лучше для ребенка. Для малыша двое
родителей лучше.
— А если они не переносят друг друга?
— Не удивляюсь, что ты, при данных обстоятельствах, не переносишь меня.
Но я уважаю тебя.
— Не задохнись от чувств! — гневно выкрикнула она.
— Джейси, я знаю, что ты не желаешь иметь со мной дела, но мы говорим
не о наших желаниях. — Что-то опасное таилось в его улыбке, губы
вызывающе подрагивали, а в глазах проблескивало... понимание. — Хотя
тот факт, что ты хочешь меня почти так же сильно, как я тебя, вероятно,
поможет нам преодолеть и брачную процедуру.
Она саркастически рассмеялась, уперев руки в бока.
— Ой, не рассказывай мне сказки! Ты меня хочешь? Как бы не так! Одной
ночи со мной тебе было вполне достаточно. Да если бы я не забеременела, то
никогда больше и не увидела, и не услышала бы тебя. Ну, разве только для
интервью.
— Не могу поверить, что такая женщина, как ты, может заблуждаться в
подобных вещах. — Том двинулся к ней.
Что он имел в виду, говоря
такая женщина
? Женщина, у которой полным-полно
любовников и потому она не может быть на сто процентов уверена в том, кто
отец ее ребенка?
— Послушай, — сказала Джейси, — меня утомила пустая болтовня.
Я не выйду замуж ни за тебя, ни за кого-то другого.
— Прекрасно. Отложим этот разговор на некоторое время.
Она попятилась. Только сделала это почему-то недостаточно быстро. Двигаясь
вслед за ней, он настиг Джейси и большими ладонями обхватил ее лицо.
Его по-волчьи жесткие глаза заглянули в огромные глазищи Джейси. Он медленно
и нежно прижался к ее губам. Ласковая убедительность его губ с каждым
движением ломала ее сопротивление, запутывала мысли, но умиротворяла, унося
в неведомые дали.
Джейси потянулась к нему.
В одно мгновение прошлое превратилось в настоящее. Том притянул ее к себе и
крепко обнял — тело к телу, словно два пойманные в ловушку страсти существа.
Его язык проник в ее рот. Она страстно вкушала его, подсознательно понимая,
что, как и тогда, впала в легкое помешательство.
Руки Джейси снова торопились познать его тело. Сила желания все нарастала,
тело требовало большего, чем это безумное объятье. В ответ Том целовал
Джейси точно так же, как целовал ее в прошлый раз. Однако Джейси каким-то
невероятным усилием освободилась от сковавших ее гипнотических чар и
вырвалась из его рук.
— Теперь ты понимаешь, — сказал он сиплым от напряжения
голосом, — я хочу тебя. Я все время хочу тебя.
— И ненавидишь себя за это. — Внезапное озарение дало Джейси
уверенность в своей правоте. Она отступила, стараясь держаться подальше от
Тома. — Потому ты никогда и не звонил? Потому что не мог терпеть такое
мощное желание?
— Да. В какой-то мере.
Джейси, как и всегда, во всем отважно шла до конца, выясняя истину.
— А что же тогда в остатке?
— Возможно, я думал, что ты питаешь какие-то чувства ко мне. Чувства,
на которые я не могу ответить. Все что делает человека способным к любви,
умерло во мне, Джейси, три года назад. Когда я похоронил жену, —
искренне ответил он.
— Тебе больше нет нужды беспокоиться о моих чувствах — я тоже думала,
что питаю к тебе некие чувства, но я ошибалась.
О да, еще как ошибалась. Нет, влечение к Тому оставалось прежним. Но
человек, в которого она влюбилась, одинокий человек с настороженными
глазами, на самом деле не существовал. Вот в чем она ошибалась. Джейси
всегда мечтала найти такого мужчину, на которого можно положиться. Он не
оставил бы ее, как оставил Том.
— Я думаю, — сказала она, — тебе лучше уйти.
Джейси ожидала возражений или уговоров принять его дурацкое предложение. Том
не из тех людей, которые сворачивают с избранного пути. Однако он молча
кивнул и направился к выходу. У дверей остановился, держа шляпу в руке, а
она вспомнила, как он вот так же остановился тогда...
— Мы поговорим позже. Убедись, что надежно закрыла за мной дверь.
Надежно закрыла? Это все, что он мог сказать? Джейси хотела ответить
да
,
когда Том просил ее выйти замуж, хотя и знала, что он не любит ее и не может
полюбить. На какой-то безумный миг она согласна была иметь его на любых
условиях, но вовремя сдержалась.
Наконец оцепенение прошло, и Джейси медленно подошла к двери и задвинула
засов, потому что этот мир был и в самом деле очень небезопасен, а у нее не
было желания, чтобы ее снова застали врасплох.
Глава третья
Как правило, чем ближе подходил срок выпуска номера, тем больший хаос царил
в
Сентинел
. Особенно по субботам, когда готовился воскресный выпуск, и эта
суббота не была исключением. Звонили телефоны, кричали люди. Запах поп-корна
мешался с запахом табака, хотя считалось, что в отделе новостей не курят.
В огромной, разделенной на стеклянные кабинки комнате суетились, печатали,
спорили и разговаривали по телефонам репортеры. В одной из таких каморок
радиоприемник, взгроможденный на захламленный книжный шкаф, голосами
Роллинг Стоунз
жаловался на неудовлетворенность. Желтые липучки с краткими
посланиями цвели на распечатках, обрывках рукописей и других грудах бумаг,
которые угрожали похоронить под собой пустые банки из-под содовой. В
небольшом керамическом горшке сидело засохшее растение, окруженное мятыми
фантиками от леденцов.
Табличка на столе гласила:
Лиходейка
.
Не было на столе традиционных семейных фотографий, но два фото в рамках из
истории отдела новостей и три награды за успехи в области журналистики
занимали кусок стены между картотеками.
Внизу, в холле, уронили что-то тяжелое, эхо грохота перекрыло все другие
звуки, но Джейси ничего не заметила. Как человек, привычный к жизни в
большой и шумной семье, она умела отключаться от внешнего мира. Окруженная
шумом, в захламленной кабинке она была погружена в работу.
Бедлам и загруженность отвлекали Джейси от событий той несчастной ночи. Она
погрузилась в работу, зная, кто она есть для газеты и чего хочет.
Эта история не станет гвоздем номера. Вчера от ран умер человек. В Хьюстоне
смерть была такой же банальностью, как рождения, свадьбы и разводы. Но честь
журналиста требовала относиться к каждой статье как к передовице — никакой
небрежности.
Закончив статью, она нажатием клавиш на компьютере послала ее своему
редактору на утверждение и удовлетворенно откинулась на спинку кресла.
Черт! Как она устала. Джейси скинула сандалии и подтянула под себя ноги,
прикрытые легким летним платьем. Джейси еще пару лет назад постигла, что
неопределенный стиль — самый подходящий для летней одежды, и с тех пор с
июня по сентябрь редко одевалась как-нибудь иначе.
Она положила голову на согнутые колени и зевнула. Было уже около семи часов,
Джейси была на ногах почти весь день.
— Эй, спишь на рабочем месте? — раздался веселый голос.
Джейси подняла голову.
— Когда-нибудь твое веселье плохо кончится.
Нанетт Томпкинс ухмыльнулась и протянула папку:
— Ходят слухи, что тебе понадобится вот это. Есть у тебя еще изюм в
шоколаде?
Принимая от подруги папку, Джейси вздохнула. Слов нет, невысокая, гибкая
Нэн, с ее веснушками и рыжими кудряшками, была весьма привлекательна.
— Мне сейчас не до болтовни.
— Это было ясно с самого утра, когда ты, едва появившись, начала на
всех подряд бросаться. Вот почему я сразу распорядилась поднять этот
файл. — Она открыла нижний ящик. — Ты рассказываешь, я слушаю.
— Убирайтесь, барышня.
— Мне твои оскорбления как с гуся вода. О, вот они, — Нэн нашла
то, что осталось от припрятанного Джейси изюма в шоколаде. — А
теперь, — заявила она, усаживаясь на стул, втиснутый в каморку
специально для таких вот визитеров, — расскажи мамочке, что случилось.
Это связано с тем копом, с которым ты ушла пару месяцев назад, да?
— Ничего не случилось!
Но Нэн была так же проницательна, как и миловидна, так что у Джейси даже
надежды не было, что та ей поверит.
— О'кей, — Нэн закинула несколько изюминок в рот, оттолкнула назад
стул и закинула ноги на стол, — ничего не случилось. Просто ты
столкнулась с самым страшным происшествием в мире и испытала желание
прочесть некоторые некрологи, и это чистое совпадение, что те протоколы,
которые тебе прислали, имеют отношение к жене Расмуссина.
— Черт возьми, Нэн, не твое дело...
— Я беспокоюсь. — Нэн запнулась и перестала улыбаться. — Дает
мне это право совать свой нос или нет, мы можем обсудить позже, а сейчас
выкладывай, что стряслось.
Джейси вздохнула и открыла папку.
— Я беременна.
Ноги Нэн с глухим стуком упали на пол.
— Ты... что?
— Что слышала, — буркнула Джейси. Папка содержала глянцевую
фотографию, копию статьи, напечатанной несколько лет назад, и некролог.
— Это от него? От Расмуссина?
— Ага. — Джейси просматривала статью, в которой говорилось:
Сегодня погибли три человека, когда автомобиль, направлявшийся в западном
направлении, пересек разделительную полосу и врезался в машину на встречной
полосе
.
— Ты сказала ему?
— Ага.
Далее шли подробности: водитель автомобиля был мертвецки пьян, его жертвам
не повезло, одна истекла кровью еще до больницы, другая умерла в госпитале
на операционном столе. Эллисон Расмуссин была той, что умерла во время
операции.
— Ну, и как он отреагировал?
— Спросил, почему я думаю, что это его ребенок. — (Нэн употребила
несколько слов, после которых барышне полагается вымыть рот с мылом.) —
Послушай, — Джейси улыбнулась, чувствуя, как спадает напряжение, —
я знаю, что ты хочешь как лучше, но мне нужно разобраться в некоторых вещах
прежде, чем я соглашусь поговорить об этом. Хорошо?
Джейси вряд ли удалось бы настоять на своем, если бы в этот момент какой-то
новичок не просунул голову в двери в поисках Нэн.
Как только Джейси осталась одна, ее улыбка сразу увяла. Она смотрела на
снимок. С первого взгляда было понятно, что это копия фотографии, стоявшей
на столе Тома. Ей застенчиво улыбалась Эллисон Расмуссин, изящная леди в бело-
голубом клетчатом платье.
Хорошенькая, подумала Джейси. Была ли она так же изысканна, как выглядит? О
чем она мечтала, чего хотела, на что обижалась?
Любила ли мужа так же сильно, как любит он ее и теперь, спустя три года
после ее смерти?
Когда зазвонил телефон, Джейси положила снимок поверх папки, как бы
отстраняясь от предмета. Ее вызывал босс. Джейси глубоко вздохнула. Вряд ли
Тэйбор примет новость о ее беременности с радостью.
Теобольду Тэйбору было за шестьдесят, но выглядел он моложе, хотя глубокие
морщины на переносице и щеках позволяли предположить, что хмурый вид был его
обычным состоянием. У него были длинные руки, длинные ноги и лицо такого же
цвета, что и полированная тиковая трость, стоящая у стола, за которым он
сидел. Когда-то в шестидесятых некто Клансмен не одобрил серию его статей о
гражданских правах и прошелся бейсбольной битой по его коленям.
Джейси уважала Тэйбора больше, чем любого другого журналиста, и очень его
любила. Хотя в данный момент готова была воспользоваться его тростью, чтобы
треснуть по крупной седой голове.
— Это вовсе не ваше дело, — повторила она.
— Не мое дело? Вы гордо являетесь сюда, заявляете, что через несколько
месяцев вам понадобится декретный отпуск, и ждете, что я это так оставлю?
Ну, положим, она и не ждала, что он это
так оставит
. Недаром так опасалась
разговора. В редакции, где любопытство возведено до профессии, Тэйбор был
самый любопытный.
— Мой декретный отпуск — дело ваше, а имя отца — нет.
— Я думал, мы друзья. — Выражение негодования сменилось печалью.
— Да, но...
— Вы не доверяете мне? — со смирением спросил он.
Ну и тип! Не только журналист, но и актер хоть куда. Джейси закатила глаза.
— Вы уже выдали себя, когда спросили, собирается ли
огорченный таким
образом
мужик жениться на мне.
— Совершенно разумный вопрос.
— Я не желаю угождать вашим средневековым представлениям, сообщив вам
его имя. У вас стыда нет. Вы вполне способны позвонить ему и сказать, что он
обязан на мне жениться. — Джейси содрогнулась. Только этого ей не
хватало, чтобы Тэйбор с Томом обсуждали ее проблемы. Этак ей придется
покинуть штат.
— Мужчина имеет право дать имя своему ребенку, — настаивал Тэйбор.
— У меня есть имя для ребенка. Джеймс. Не знаю, откуда оно взялось, но
это и впрямь хорошее имя.
— Не так-то легко воспитывать ребенка одной. Дайте мне знать, если вам
понадобится помощь, ладно?
— Хорошо. — Она с облегчением вздохнула. Допрос с пристрастием,
кажется, закончен. — Может, мне понадобится совет Камиллы.
Жена Тэйбора растила троих детей и знала, как совместить воспитание детей с
профессиональной деятельностью.
— Первое, что она скажет, так это то, как нужна поддержка мужа, —
быстро ввернул Тэйбор. — А я... О Господи...
— Что? — подозрительно спросила она.
— Скажите, пожалуйста, — Тэйбор скривился, — это не отец
ребенка направляется в отдел новостей?
Джейси вздрогнула. Том? Здесь? Незнакомец, которого она вчера видела в
кабинете Тома, вертелся между столами. Сегодня он одет немногим лучше.
Футболка ядовитого зеленого цвета, но без вчерашней надписи. Зато на нем
была бандана и двухдневная щетина.
— Не отец, — машинально ответила она. — Дядя.
Сказала и поперхнулась. У ее ребенка будет дядя? До сих пор она не
осознавала, но... ее ребенок будет иметь
родню:
бабушки, дедушки, дяди, кузены. Все, чего так недоставало самой Джейси. Ей
вдруг очень захотелось побольше узнать о семье Тома. Какие они? Примут ли
малыша?
— Ах, дядя? — задумчиво произнес Тэйбор. Джейси скорчила гримаску.
Она дала маху.
Поразмыслив, Тэйбор мог вычислить Тома. Человек он чрезвычайно способный.
— Хорошо, — сказала она, вставая, — я скажу вам сейчас, если
вы пообещаете не звонить и не увещевать его.
— Вы действительно думаете, что я вмешаюсь в вашу жизнь таким образом,
позвонив какому-то человеку, которого никогда не встречал... Или я встречал
его?
— Без намеков, — твердо отрезала Джейси, направляясь к двери. Если
она поспешит, то сможет перехватить братца Тома прежде, чем он войдет сюда и
попадет к Тэйбору на допрос. — Так обещаете?
— Хорошо, хорошо. Звонить не буду.
— Том Расмуссин, — сказала Джейси и повернула ручку двери.
— Полицейский? — изумился Тэйбор. — Вы увлеклись копом?
— Не совсем, — ответила она и удалилась.
Увидев Джейси, Рез направился к ней. Ах, как хороша, буквально излучает
энергию. А тело! Спокойно, мальчик, приказал себе Рез. Надо научиться думать
об этой женщине как о сестре.
Джейси пригласила его в свой закуток. Следуя за ней, он кожей ощущал, что
половина сотрудников провожают их любопытными взглядами.
Войдя в свою тесную каморку, где
Супримз
пели про дитя любви, она
поморщилась и выключила радио. Рез, не дожидаясь приглашения, уселся. Не
похоже было, что она счастлива его видеть. Джейси выглядела утомленной... и
умопомрачительно сексуальной. Возможно, достаточно пылкой, чтобы расшевелить
некоего упрямого дурака. Лучше всего то, что она совершенно не похожа на
Эллисон.
— Строго говоря, мы ведь не были представлены, — сказал он,
лучезарно улыбаясь. — Рез, брат Тома, и мне очень приятно познакомиться
с вами.
— Рез? — она вздернула брови. — Поклялась бы, что Фердинанд.
— Кажется, мой брат выдал фамильные секреты.
— Ни в коем случае. Я репортер, у меня свои источники.
Он посмотрел на фотографию улыбающейся Эллисон и сказал:
— Это я вижу.
Джейси спрятала снимок в папку.
— Итак, чему обязана?
— Я пришел извиниться. Вчера, оставшись в кабинете Тома, я не
предполагал, насколько конфиденциально ваше дело. Мне жаль, если мое
присутствие доставило вам неудобства. Хотя сам я не жалею, что был там,
поскольку таким образом узнал хорошую новость.
— Рада, что вы воспринимаете эту новость как хорошую.
Она умна, сексуальна... и, как он понял, беззащитна. Глаза женщины плохо
скрывали раны, которых, как Рез подозревал, у нее предостаточно.
— Вы здорово поразили Тома.
— Так ему и надо!
— Он не такой уж идиот, каким кажется. Просто... не очень любит
сюрпризы. — Рез слишком хорошо знал брата и слишком мало — Джейси.
— Я не... — Неожиданно зевнув, она не закончила фразу.
— Тяжелый денек?
— Как всегда по субботам. — Джейси с любопытством оглядела
его. — А хуже футболки у вас не нашлось? Вы маскируетесь или
прикидываетесь?
Он рассмеялся:
— Ну, не взыщите за мой вкус...
Зазвонил телефон. Джейси подняла трубку и пожала плечами, извиняясь. Задав
пару вопросов, она поднялась.
— Я должна идти. Горит старый
Ратгер Отель
. Тэйбор задержал первую
полосу.
Полыхало огромное пламя, шум которого Джейси услышала еще за пару кварталов;
грохот, рев и шипение воды, крики людей. Пока она искала место для парковки,
ее охватил ужас. Годы работы репортером так и не научили ее отстраняться от
человеческого горя.
Джейси делала все возможное, чтобы справиться со страхом. Работа есть
работа, и она должна ее сделать.
Было еще совсем светло, когда она приблизилась к ограждению. Дым валил из
окон старинного отеля, подгоняемый вверх оранжевым пламенем. Сквозь тонкую
ткань платья Джейси чувствовала жар и дышала воздухом, полным горячей вони.
Четыре п
...Закладка в соц.сетях
