Жанр: Любовные романы
Опасная магия
...то любую
попытку помочь Хэнк решительно отвергнет. Это его территория. И еще Кэтрин
поняла, что ей ни на минуту не позволят об этом забыть.
— Сейчас убедимся, — пробурчал старик, направляясь к плите. —
Итак, яичница с беконом, кекс, сок и бисквиты с медом. Кофе и чай на выбор.
Я специалист по чаю. Когда здесь делами заправлял Барт, его жена
предпочитала чай. Она ведь тоже англичанка, как и вы.
— Вообще-то за завтраком я мало ем, — робко призналась Кэтрин,
ужаснувшись количеству блюд.
— А я и не жду, что вы будете есть, как работник ранчо. Съешьте,
сколько сможете, а остальное оставьте.
Хэнк стоял у плиты спиной к Кэтрин, но последнее замечание произнес, уже
повернувшись к ней и неся тарелку, на которой горой возвышалась еда.
— Если не против, можете поесть здесь, — предложил он, и Кэтрин
заметила его лукавую усмешку. — Вы довольно худенькая, и я обязан
проследить, чтобы вы поправились.
Он кивнул на поставленную перед ней тарелку, налил себе большую кружку
дымящегося кофе и, к ее удивлению, уселся напротив. Хорошо, что она и впрямь
проголодалась. Хэнк Торренс явно собирался проверить ее аппетит.
— Я не часто приглашаю кого-то есть в моей кухне, — заметил
Хэнк. — Но вчера вечером я не смог с вами познакомиться, потому что не
терплю шумных сборищ. Зато сейчас я могу разглядеть вас как следует.
Кэтрин с удивлением посмотрела на него. Он явно привык говорить то, что
думает. Глаза старика смотрели живо и проницательно. Дождь, ветер, солнце и
время хорошо поработали над его лицом, избороздив глубокими морщинами, но
взгляд был острым как игла.
Она принялась за еду. А Хэнк откровенно разглядывал ее, и вскоре в глубине
его бледно-голубых глаз появилось тепло.
— Наш босс довольно суров, — сообщил он. — Тяжелый человек.
Работает как вол. Умеет делать все, что и простые работники. К тому же
управляет вертолетом. Могу поспорить, что с ним никто не сравнится. Я знал
его еще, когда он был мальчишкой.
— А ранчо очень большое? — осмелилась спросить Кэтрин, удивляясь
тому, что этот довольно сурового вида старик охотно творит с ней.
— Семьдесят тысяч акров. У нас шесть тысяч голов крупного рогатого
скот. К весне станет еще больше. И вы едва ли увидите босса, когда начнут
перегонять скот. Работа, верховая езда, клеймение скота — и так круглые
сутки четыре или пять недель подряд, пока все стада не окажутся на летних
пастбищах.
— А миссис Маккензи помогала мужу, когда здесь жила? — с затаенной
надеждой спросила Кэтрин, испуганная перспективой сидеть здесь одной по
нескольку месяцев.
— Нет, мэм. Это занятие не для женщин. Даже мисс Каннингэм, которая
родилась и выросла на ферме, не тягается с мужчинами.
— А вы живете в этом доме, мистер Торренс?
— Зовите меня просто Хэнк. С этим
мистер
я чувствую себя совсем
старым. Нет, я живу в другом доме. У меня собственное жилье такое же, как в
те времена, когда я еще не работал на ранчо. Тогда я был поваром походной
кухни, но все это в далеком прошлом, как и многое другое. А на этой кухне
работать легко. Хотя, конечно, скучновато без настоящей старой печки на
дровах. Я вставал в четыре утра и за час запросто готовил завтрак на
двенадцать человек. Мог напечь целый противень пирогов к обеду! — Хэнк
выдвинул нижнюю губу, углубившись в воспоминания, развел руками. — Но,
как видите, времена меняются...
Кэтрин видела. Для нее образ жизни сменился всего за несколько дней. И еще, видимо, не раз сменится.
— Бьюсь об заклад, вы справитесь, — неожиданно сказал Хэнк. —
Достаточно взглянуть на вас. — Он встал и насмешливо улыбнулся. —
Тарелка пуста. Посмотрим, как справитесь с ланчем.
Действительно на ее тарелке не осталось ни крошки. В глазах старика
светилось удовлетворение.
— Вообще-то я обычно мало ем, — снова предупредила его Кэтрин.
— Все зависит от качества еды, — сказал Хэнк без
хвастовства. — Я понял, что вы немного нервничаете: вы ведь сегодня
первый день здесь. Вот я и решил посидеть с вами и поговорить. Обычно я не
позволяю себе такого.
Он отошел от нее, и Кэтрин улыбнулась. Похоже, она произвела на него
благоприятное впечатление. Значит, у нее появляется союзник, конечно, если
она и дальше будет вести себя осмотрительно.
Кэтрин вдруг вспомнила, что скоро должны прийти женщины убирать в доме. И до
их появления ей надо успеть заправить постель, разобрать свои вещи. Зейду
безразлично, что будут говорить про то, что они спят в разных комнатах, а ей
нет.
Едва Хэнк ушел, как она вскочила и бегом понеслась вверх по лестнице.
В ее комнате царил настоящий хаос. Вчера вечером она действительно была
совершенно без сил и теперь, оглядевшись, в первую очередь решила подальше
спрятать свои вещи. Она ничего не хотела оставить на комоде, чтобы не было
следов того, что ночью здесь кто-то спал. При этой мысли Кэтрин
почувствовала себя несчастной. Похоже, она будет чужой в этом доме. Зейд ей
сказал: поменяй здесь что хочешь. Но она подозревала, что ему не очень-то
понравятся перемены.
Разбирая вещи, Кэтрин постоянно прислушивалась, не идут ли женщины. Она
хотела спросить о них Хэнка, но передумала, решив, что он, вероятно,
удивится, что муж ее не предупредил. Ей стало грустно и одиноко.
Она не привыкла от кого-то прятаться, а вот пришлось...
— Можно войти? — неожиданно раздался голос, и Кэтрин вздрогнула.
Уже кто-то пришел, а она не успела убрать даже постель! Кэтрин покраснела от
смущения, ощущая себя застигнутой врасплох.
На пороге стояла Стелла Каннингэм.
— О, так ты здесь! А внизу ни души.
Она насмешливо оглядела Кэтрин и прислонилась к двери. Как и в прошлый раз,
она была в джинсах и в клетчатой рубашке. Светло-русые волосы, собранные в
пучок на затылке, прекрасно оттеняют зелень глаз и матовый загар.
— Зейда нет, — пробормотала Кэтрин, чувствуя себя не в своей
тарелке. У нее не было никакого желания общаться с этой женщиной.
— А я знаю. Он улетел на вертолете. Хочет осмотреть сверху всю
территорию ранчо. Думаю, он завернет к нам на ланч. Зейд всегда так делает.
— Вы живете где-то поблизости? — спросила Кэтрин, продолжая рыться
в чемоданах. Она изо всех сил старалась подавить ревность: Стелла знала, где
Зейд, а она, его жена, — нет.
— Наш дом немного ближе к городу. Но это не так далеко отсюда. Очень
удобно.
Удобно для чего? Для встреч с Зейдом?
— А ты что, спишь в комнате для гостей? Это английская традиция? —
На лице Стеллы появилась усмешка, и Кэтрин резко отвернулась.
— Вчера я слишком устала, а Зейду надо было рано вставать. И он хотел,
чтобы я как следует выспалась. Я недавно встала и только что
позавтракала, — зачем-то стала оправдываться она.
— А зачем тогда тратить время и убирать вещи в гардероб?
Кэтрин ощутила, как запылали ее щеки.
— Слишком много вещей, они там не поместятся. — Она попыталась
выкрутиться, но не тут-то было.
— В гардеробах Зейда полно места, я знаю. Так что, может, есть смысл
сначала их заполнить, а здесь оставить только летнюю одежду?.. Конечно, если
вы с Зейдом не собираетесь жить в разных комнатах.
— Не собираемся, — раздраженно бросила Кэтрин. — Я просто
пытаюсь навести хоть какой-то порядок, прежде чем женщины придут убирать.
— Милли и Лиз появляются здесь в полдень по понедельникам и пятницам.
— Похоже, вы тут все знаете, — сказала Кэтрин, пытаясь изобразить
усмешку.
— Так оно и есть, потому что знаю Зейда с самого детства.
— Но он был уже подростком, когда переехал сюда, — с вызовом
уточнила Кэтрин. — И вообще, похоже, он никогда не был ребенком, —
добавила она, злясь на мужа, из-за которого оказалась сейчас в дурацкой
ситуации.
— Да, с ним приходится нелегко, — вдруг дружелюбно согласилась
Стелла. — Мне это известно. Представляю, как тебе здесь будет скучно.
Все мы большую часть времени проводим в седле.
— А я тоже умею ездить верхом, — сообщила Кэтрин. — И думаю,
для меня найдется немало дел, когда я освоюсь.
— Ты ездишь верхом? — Зеленые глаза язвительно сощурились, а потом
насмешливая улыбка изогнула губы Стеллы. — Ах, это английская верховая
езда! Я видела в кино. Прогулки в парке. Здесь ты так долго в седле не
просидишь. Ну ладно, мне пора. До ланча надо вернуться обратно.
И она исчезла так же быстро, как появилась. А Кэтрин села на кровать, кипя
от злости. Если Зейд думает, что может продолжать в том же духе, ему
придется пожалеть об этом. Совершенно ясно, что Стелла прекрасно знает, где
комната Зейда. Она даже знает, какие у него шкафы! Кэтрин выскочила в
коридор и, заглядывая во все комнаты подряд, наконец нашла комнату Зейда.
Да, из нее действительно открывался прекрасный вид на заснеженные горы.
Здесь были и отдельная ванная, и просторные шкафы. Если кое-что переделать,
здесь вполне можно жить вдвоем. Кэтрин вышла, хлопнув дверью так, что
задрожали стекла.
Она не могла остыть весь день. Две женщины средних лет пришли после ланча и
прибрались в доме. Кэтрин поняла, что с ними легко поладить. И когда Милли
Доусон и Лиз Бреннон уходили, она знала о ранчо все, что только можно.
Ланч она тоже съела в кухне. По незначительным замечаниям Хэнка Кэтрин
поняла, что нравится ему больше, чем мисс Каннингэм. Правда, легче ей от
этого не стало...
Почти стемнело. Она возилась у себя в комнате, когда к дому подъехал крытый
фургон. Кэтрин выглянула в окно. Зейд вышел из машины и захлопнул дверцу. Он
выглядел очень усталым, но она не ощутила к нему ни капли сочувствия. Его
мужественное обветренное лицо было мрачным. Похоже, ее муж подзадержался на
ланче у Стеллы, если возвращается домой так поздно. Кэтрин не вышла его
встречать: если хочет, пусть сам поднимется к ней!
Но Зейд все не поднимался. Наконец она не выдержала и сама отправилась вниз.
Хэнк разжигал камин, Зейд сидел за письменным столом в ярко освещенной
гостиной.
Когда Кэтрин вошла, он отложил в сторону ручку и задумчиво посмотрел на нее.
Без сомнения, Зейд заметил, что она сердится, но не придал этому особого
значения.
Она была в облегающем фигуру красном шерстяном платье, великолепно
оттеняющем черноту блестящих локонов. Ей казалось, что ее щеки точно такого
же цвета, как платье, — от злости и от страстного желания, которое
разжег в ней Зейд, едва взглянув на нее.
— Хорошо провела день? — насмешливо спросил он, глядя на ее
нахмуренное лицо.
— По крайней мере, интересно, — кратко ответила Кэтрин.
— Как это понять?
Он закинул ногу на ногу, явно приготовившись слушать ее глупую болтовню о
бессмысленно проведенном дне. Это еще больше взбесило Кэтрин, но она
постаралась сдержаться.
— Я познакомилась с женщинами, убирающими дом. С Милли и с Лиз. Мы
прекрасно поладили. Если понадобится, они будут приходить чаще.
— Прекрасно. Насколько я понимаю, ты познакомилась и с Хэнком.
Кэтрин вскинула подбородок.
— Да, разумеется. Я завтракала у него в кухне.
Он был со мной очень любезен.
— Тебе лучше забыть слово
разумеется
, — предупредил ее
Зейд. — Хэнк никого не подпускает к кухне. И возможно, сейчас, когда
готовит обед, он очень раздражен.
— А мы с ним как раз обсудили меню, — произнесла Кэтрин с
торжеством в голосе. — Что касается завтрака, он сам пригласил меня в
кухню. Мы чудесно поболтали. На ланч он меня тоже пригласил и ел вместе со
мной. Ему показалось, что в столовой мне будет слишком одиноко. И я с ним
согласилась.
— Ничего себе, — пробормотал Зейд, широко раскрыв от удивления
голубые глаза. — Обычно Хэнк так себя не ведет.
Кэтрин небрежно пожала плечами.
— Просто мы сразу нашли общий язык.
В этот момент Хэнк просунул голову в дверь и угрюмо посмотрел на Зейда.
— До обеда двадцать минут, — проворчал он. — Если вы
собираетесь переодеться, то лучше поторопиться.
Вид у Хэнка был отчужденный, и Кэтрин толком не поняла: что-то рассердило
его или он вернулся к своему обычному расположению духа. Зейд, однако, не
удивился, тут же встал и пошел к двери, многозначительно взглянув на Кэтрин.
Они ели в столовой, обставленной с сомнительной роскошью. Зейд появился как
раз перед тем, как Хэнк принес еду. Он успел принять душ, переоделся и
теперь был в темных вельветовых брюках и в рубашке в голубую клеточку,
которая отлично сочеталась с цветом его глаз, устремленных на Кэтрин. Он
казался ей таким желанным, что у нее закружилась голова. Но она уже почти
без труда сдержала эмоции, тем более что рубашка в клеточку невольно
напомнила ей о Стелле. На лице Кэтрин появилось выражение, отразившее ее
настроение в этот день. Ели почти молча. Хэнк подавал каждое блюдо с
безучастным выражением лица, будто ожидал упреков или замечаний. Однако все
было очень вкусно, и Кэтрин старалась съесть как можно больше, чтобы не
обидеть старика. Во время еды она оглядывала столовую. Прекрасная мебель в
староамериканском стиле. Но стены оклеены обоями, от которых может заболеть
голова. А гардины совершенно безвкусны. Здесь следует многое поменять.
— Кофе будете пить здесь или в другой комнате, миссис Маккензи? —
спросил Хэнк, обращаясь не к Зейду, а к ней.
— Спасибо, Хэнк. Здесь не то место, где хочется задержаться подольше.
— Совершенно справедливо, — кивнул он.
— Обед был превосходный, — искренне похвалила Кэтрин.
— Качество — первое дело, — произнес Хэнк с видимым удовольствием.
Зейд не сказал ни слова, но она чувствовала, что в душе он потешается над
ней. Похоже, он и дальше собирался играть в молчанку.
— Если ты действительно искренне говорил о переменах в доме... —
начала Кэтрин, гордо вскинув голову.
— Да, — прервал он ее, — но, что касается столовой, не стоит
обходиться с ней безжалостно. Можешь поменять обои, гардины, но мебель пока
отставь в покое. Снегопады еще не кончились, и, возможно, даже конец мая
выдастся холодным. Доставить новую мебель будет сложно.
— Против мебели я не возражаю, резко ответила Кэтрин, раздраженная тем,
что он, видимо, думает, будто она собирается все старые вещи поменять на
современные. — Но портьеры и обои следует сменить. Выцветшие розы и
золотые полоски просто ужасны!
— Эти обои были здесь еще при матери Барта, — печально сказал
Зейд. — Так что они — музейная редкость.
— Тогда пусть музей их и забирает, — упрямо ответила
Кэтрин. — Я удивляюсь, почему твоя мать их не поменяла.
— Она хотела, но Барт не разрешил.
— О, тогда он будет возражать, если я захочу от них избавиться.
— Ранчо мое, — заявил Зейд. — Здесь все мое. У Барта есть
доля, и он может вмешиваться в хозяйственные дела ранчо, если сочтет нужным.
Но что касается перемен в доме, делай, что хочешь. Сейчас ты говоришь с его
хозяином. Думаю, моя мать будет довольна. И думаю, она с радостью придет
сюда, чтобы помочь тебе срывать обои со стен.
— Замечательно. Тогда я займусь этим. Ты мне только подскажи, где все
заказать, или твоя мать объяснит? Я понимаю, ты слишком занят, чтобы
интересоваться подобными мелочами...
Кофе пили в гостиной. Зейд небрежно развалился в кресле, закинув ногу на
ногу. Чувствовалось, что он здесь полновластный хозяин. А Кэтрин, выпрямив
спину, сидела напротив, на самом краешке дивана. Она сказала все, что
собиралась сказать, и теперь сжала губы в тонкую линию. Она не привыкла
испытывать неловкость, но, если надо, могла и потерпеть.
В камине потрескивал огонь, в трубе завывал ветер. Кэтрин старалась не
смотреть в глаза Зейду, но было и так ясно, что ей не по себе. Наконец он не
выдержал и спросил:
— Ну ладно, выкладывай, что там тебя гложет.
— Ничего!
Он насмешливо посмотрел на нее, но она не отвела глаз.
— Ты что, всегда натянута как тетива?
— Нет. Просто обычно соседи без приглашения не заявляются в мой дом, и
уж тем более в мою комнату, чтобы высказаться насчет отдельных спален мужа и
жены.
Зейд уставился на нее.
— Повтори-ка еще раз, — попросил он тихо.
— О, я думаю, ты все понял! — отрезала Кэтрин, впадая в
ярость. — Стелла Каннингэм слишком хорошо ориентируется в твоем доме.
Совершенно ясно, что она привыкла являться без предупреждения, привыкла
подниматься наверх. Она пришла утром, когда я разбирала вещи, и проявила
чрезмерный интерес к нашим с тобой отношениям. И свои выводы она
сформулировала вполне определенно.
Голубые глаза Зейда сузились, он угрожающе уставился на жену, но не издал ни
звука. Просто встал и вышел из комнаты. Злость Кэтрин мигом улеглась, и ее
сменила жалость к себе.
Зейд не опроверг ни единого слова, ничего не попытался объяснить, и ей стало
ясно, что Стелла не раз бывала здесь, с ним. Как Кэтрин и предполагала.
Минут через десять Зейд вернулся, схватил ее за запястье и потащил из
гостиной, по дороге выключив свет.
— Что ты делаешь? — яростно сопротивлялась Кэтрин. — Мне еще
рано ложиться спать.
— Придется, — усмехнулся он. — Мне завтра рано вставать, так
что ты сейчас пойдешь со мной.
Если Зейд решил, что надо отправить ее спать, как непослушного ребенка, у
него ничего не выйдет. Кэтрин попыталась оттолкнуть его, но он не обратил на
это никакого внимания — поднял ее на руки и понес. Она дрыгала ногами,
махала руками, но он не отпустил ее, пока не принес в свою спальню.
— Вот ваши вещи, миссис Маккензи, — прорычал он, повернув ее лицом
к открытым дверцам шкафа, где вперемешку были свалены ее и его вещи.
Косметика Кэтрин была кое-как расставлена на комоде. — Завтра ты все
переложишь по-своему, — сказал Зейд. — А сейчас мы ложимся спать.
— Не хочу! — Кэтрин покраснела до корней волос и снова попыталась
вырваться, но он, держа ее железной хваткой, дернул молнию на платье.
Она задрожала, слезы навернулись на глаза. Раньше, когда Зейд занимался с
ней любовью, это казалось волшебством, а сейчас он действовал грубо и
хладнокровно.
— Прекрати!
Кэтрин повернула к нему страдальческое лицо. Тут платье само соскользнуло с
нее, и она осталась в черном кружевном неглиже.
— Ты что, не хочешь со мной спать? — спросил Зейд, и этого вопроса
было достаточно, чтобы слезы потекли по ее щекам.
Он своими сильными загорелыми руками схватил ее за плечи, секунду смотрел ей
в глаза, а потом обнял и притянул к своей теплой груди.
— Успокойся, моя милая, — сказал Зейд нежно. — Успокойся.
Кэтрин перестала сопротивляться, а Зейд вытер рукой ее слезы и поцеловал так
нежно, что она почувствовала себя маленьким ребенком. Отвечать на ласки
Зейда для нее было так же естественно, как дышать. Она расстегнула его
рубашку и прижалась щекой к его груди.
Она была словно в полусне, когда Зейд положил ее на кровать. Что он
собирается делать? Уйти и оставить ее? Пойти спать в другую комнату?
— Я должен проверить камин, — объяснил он, увидев испуг в ее
глазах. — А то Хэнк подумает, что я собираюсь поджечь дом.
Кэтрин лежала, уставившись в потолок, не понимая, что происходит. Ничего
ведь не изменилось: Стелла по-прежнему существует, и сегодня Зейд наверняка
был у нее. А Кэтрин провела первый день в чужом для нее доме одна, что
ничуть не взволновало ее мужа. Она повернулась на бок, и слезы снова потекли
из глаз.
Когда Зейд подошел к кровати, Кэтрин притворилась спящей, но его было трудно
обмануть. Он лег в постель, включил ночник, повернул Кэтрин к себе и увидел
слезы на ее густых темных ресницах.
— Тебе здесь плохо? — серьезно спросил он.
Она отрицательно покачала головой.
— Я могла бы быть здесь счастливой. Я это знаю. Но...
— Но — что?.. — Он обнял ее и притянул к себе.
— Но тебя не было целый день. — В ее взгляде мелькнуло осуждение.
Похоже, Зейд не понимал, о чем она говорит.
— Ты же не ребенок. И, кажется, у тебя здесь нашлась компания.
На глазах Кэтрин вновь появились слезы, и она захотела вырваться, но он
крепче сжал ее в объятиях.
— Пойми, Кэт, у меня полно работы на ранчо, — стал объяснять Зейд.
— К тому же много времени отнял ланч со Стеллой, — резко сказала
Кэтрин, тут же устыдившись своей ревности.
— Да, я поел. Сыр, хлеб и горячий кофе. Совсем немного. Я перекусил в
одной из хижин работников. Это за несколько миль отсюда.
— А Стелла сказала...
— Стелла любит доставлять неприятности, — сообщил он тихо и
подмигнул ей. — Итак, значит, у меня ревнивая жена, с языком под стать
Хэнку. Ничего удивительного, что он тебя высоко оценил. Ты из тех, кто ему
подходит.
— Я вовсе не ревнивая, — запротестовала Кэтрин.
— Ну, тогда я могу спать спокойно, — улыбнулся Зейд и погасил
свет.
Кэтрин попыталась отодвинуться, когда поняла, что муж потерял к ней интерес,
убедившись, что все улажено. Но он по-прежнему крепко обнимал ее.
— Спи, — пробормотал Зейд, — мне в пять вставать.
Кэтрин затихла. Он погладил ее по голове и уснул. А она уютно прижалась к
нему и успокоилась. Ему действительно рано вставать, так что незачем мешать
ему спать.
9
На следующее утро Зейд проснулся еще до рассвета, и, как только он
зашевелился, Кэтрин тоже проснулась. Она по-прежнему лежала в его объятиях,
и, видимо, его попытка высвободиться разбудила ее.
— Спи, Кэт, — прошептал Зейд, — тебе незачем вставать в такую
рань.
— А что ты сегодня будешь делать? — Было гак приятно лежать с ним
в одной постели. Похоже, и ему тоже хотелось бы остаться с ней.
— Подвезу кое-какие запасы в лагерь, а то ребята меня загрызут.
— Ты поедешь сразу после завтрака?
— Да. А что?
— Можно мне с тобой? — Казалось, ее вопрос ошеломил Зейда. Он
озадаченно молчал, не зная, что ответить. — Ну конечно, если ты не
хочешь, чтобы я ехала...
— Я просто подсчитываю, — объяснил он, — вес груза и твой
вес. Любой капитан должен обеспечить безопасность судна. Да, ты пока не
слишком много весишь, хотя, если Хэнк намерен раскормить тебя, я должен буду
ставить мою женушку на весы перед каждым полетом.
— О, спасибо! — просияла Кэтрин.
Зейд улыбнулся ей в ответ и стал одеваться. Она будто завороженная смотрела
на него. И мысль, что это ее муж, была ей приятна. Кэтрин все еще не могла
оторвать взгляда от Зейда, когда он повернулся к ней, заправляя плотную
фланелевую рубашку в джинсы, и произнес с искренним удивлением:
— Так ты собираешься? Я сомневаюсь, что Хэнк даже тебе будет подавать
завтрак в постель.
— Я буду готова через две минуты. Спасибо, что берешь меня с собой.
— Тебе нетрудно сделать приятное, — насмешливо сказал Зейд. И она
не поняла, имеет ли он в виду поездку или то, что ей так нравится смотреть
на него. Кэтрин смущенно покраснела, а он, повернувшись к двери, бросил на
ходу: — Завтрак через пять минут. Поторапливайся, детка.
Она никогда еще не собиралась так быстро. Главное — она полетит с ним!
Кэтрин ликовала, и, когда спустилась вниз, лицо ее светилось от счастья.
Войдя в кухню, она увидела, что за столом уже сидят четверо работников. Хэнк
возился у плиты и остолбенел, заметив Кэтрин.
— Сегодня я забираю ее у тебя, Хэнк, — сказал Зейд, выдвигая стул
для жены.
Когда она вошла, мужчины встали и с некоторой робостью посмотрели на нее.
Двое еще не побрились и, похоже, теперь сожалели об этом.
— Ты собираешься взять ее с собой в хижину? — спросил Хэнк с
тревогой, не обращая внимания на насмешливый тон Зейда. — Там же дико
холодно.
— Он
...Закладка в соц.сетях
