Жанр: Любовные романы
"Оскар" за имя
...е знаю, право, с чего начать, — сказал голос. — Я имею в
виду, что тогда, давно, когда это произошло, было много всяких звонков. И
все говорили то же самое, что вы написали. Что у них есть информация о Рэли.
Я никогда не говорила ни с кем из них. Это делал мистер Фурнье, отец Рэли. И
каждый раз оказывалось одно и то же. Никто из них ничего не знал. И раньше,
позже все они хотели получить деньги за что-нибудь.
— Что ж, большое спасибо, — сказала Рэли. Она вытянула руку и
посмотрела на нее. Рука дрожала уже меньше.
— Но прошло много лет с тех пор, как кто-нибудь связывался с нами,
утверждая, что обладает информацией о Рэли, — продолжал голос. —
Дело в том, что сейчас я и мистер Фурнье не живем вместе. Это крайне
неприятно. Так что, вы понимаете, я должна все обдумать и решить, что
делать.
— Как я и писала... — начала Рэли.
— И еще, — продолжал голос, — это не тот случай, когда я могу
поделиться с моим женихом, мистером Хортоном. Он бывает очень
раздражительным.
Я тоже, подумала Рэли.
— Но, в конце концов, любопытство во мне взяло верх, — сказал
голос со слабым смешком. — Но я хотела бы знать, откуда вам известно,
что письмо, посланное через мистера Хортона, попадет ко мне. Я хочу сказать,
мы пытаемся быть осмотрительными. А вы остановились в
Беверли Хиллз-
отеле
... Мы опасаемся сплетен. Ведь ни один из нас еще не свободен
полностью.
— Бобби сообщил об этом, — сказала Рэли. — Он и мой
парикмахер тоже.
— Ах, вы ходите к Бобби, — теперь в голосе прозвучало
облегчение. — Что ж, это все объясняет.
— Я буду весьма признательна, если вы уделите мне несколько минут
вашего времени, — сказала Рэли. — Разумеется, когда вам будет
удобно.
Ну... не прямо так сразу. Она должна переделать вечернее платье. Оно как-то
неловко держится на плечах. Потом обработать воском ноги. Это обязательно
надо сделать. Потом у нее целое расписание обедов и чаепитий. Потом,
конечно, она должна посетить Бобби. И пока будет находиться у него, сделать
маникюр. И педикюр тоже. Потом они планировали совершить маленькую поездку.
Она и мистер Хортон. В Санта-Барбару. И она еще должна решить, что надо
упаковать.
— Может быть, в четверг, — сказала Бет с неуверенностью в голосе.
— Мне приехать к вам? — спросила Рэли.
— Пожалуй, это не слишком хорошая идея, — сказал голос, и Рэли тут
же уловила подтекст. Этот
Беверли Хиллз-отель
, Бобби, как бы то ни было,
незнакомая особа. Возможно, опасная. Никогда ничего не знаешь в наши дни...
— Почему бы вам не позавтракать со мной? — предложила Рэли. —
Я бы пригласила вас на ленч в
Поло Лонж
.
— Ах нет, — ответила она, — не стоит. А вдруг то, что вы
можете сказать мне о Рэли, расстроит меня? А там я буду перед всеми этими
людьми...
— Хорошо, — терпеливо сказала Рэли. — Я живу не в самой
гостинице, а в бунгало. Мы можем заказать ленч и посидеть на моей маленькой
террасе.
— Думаю, это самое лучшее, — ответила она. Переговоры о том, когда
она приедет, заняли еще несколько минут. Теперь я могу представить, как она
проводит свои дни, с улыбкой подумала Рэли, повесив трубку. Ох, ей не
терпелось скорее увидеть ее. Невозможно поверить, как она скучала по ней до
того момента, как подняла трубку и снова услышала ее голос. Четверг, в час
дня. Ах, не смогу дождаться. Я просто не смогу дождаться, подумала она
блаженно.
Но этого не будет в четверг и не будет в час дня, прочитала Рэли в записке,
оставленной телефонисткой в ее ящичке, когда на следующий день вернулась к
себе после часов, проведенных в гимнастическом зале Кальтека. И просьба
позвонить.
— Я тут думала о нашей встрече, дорогая, — начала Бет Кэрол, когда
домоправитель соединил ее с линией.
Ох, только бы не... — подумала Рэли.
— Лучше, если вы придете ко мне, — сказала Бет Кэрол, — я
спросила о вас у Бобби, когда встретилась с ним вчера. Должна сказать, что
теперь это стало весьма затруднительно, все время надо ждать. Я всегда
должна была ждать Бобби, с самого начала, как стала ходить к нему. Но иногда
его просто нет на месте. В конце концов, он мог бы хотя бы позвонить. Я хочу
сказать, что это такая невоспитанность, как вы думаете?..
— Да, — согласилась Рэли.
— Во всяком случае, — продолжала она, — Бобби говорит, что вы
чудесная, милая молодая особа и что вы выросли в Мексике. Так что приходите
к чаю, хорошо? В пятницу, я думаю, около четырех. Я люблю чай, а вы? Я хочу
сказать, что это никак не помешает тому, что я должна сделать с утра, а у
вас еще останется время подготовиться, если вы будете чем-то заняты вечером.
— Прекрасно, — сказала Рэли, — я буду у вас в пятницу в
четыре часа.
Только уже выехав в направлении бульвара Уилшир в пятницу, Рэли осознала,
насколько она нервничает. Был великолепный день, яркий и ясный, с легким
ветерком. Она остановилась на красный свет перед входом в Лос-Анджелесский
музей искусств, пропуская вереницу пешеходов. На ступенях музея туристы
фотографировали друг друга. Как много должна она сказать ей, размышляла она
с беспокойством, когда красный сменился зеленым. О, конечно, о Фисках. Об
университете Чикаго. Она взглянула на высокое белое здание
Карнейшн
, на
колышущиеся пальмы, на школьную площадку для игр. А как насчет Пола? О том,
что он пытался убить ее? Сможет она выдержать это? Может быть, это будет
несправедливо по отношению к ней? Может быть, Рэли лучше вычеркнуть Пола из
сценария? Просто произошел какой-то несчастный случай, но вот, мама, мы
снова вместе наконец-то.
Рэли направила свой маленький автомобиль во въездные ворота Фремонт-Плэйз.
Назвала свое имя одетому в униформу охраннику в домике у ворот. Подождала,
пока он позвонил и уточнил, что ее ждут, можно впустить. Кивнул, поднял
шлагбаум, чтобы она могла проехать, и пожелал хорошо провести день.
Она увидела, что здесь повсюду особняки, один за другим на больших зеленых
лужайках с зарослями белых и розовых ибикусов и олеандров. Здесь все было
по-другому, чем в Беверли-Хиллз, с его мешаниной архитектурных
стилей, — каждый хотел жить в соответствии со своей фантазией. Нет,
здешние особняки были величественны, подчинены единому замыслу, многое из
крупного кирпича, словно их возводили где-нибудь на востоке, где необходима
защита от морозных зим, снега и холодных дождей с градом.
Охранник сказал, что на втором повороте ей надо свернуть влево. Вот он,
третий дом, с белыми березами перед фасадом. Вот он, поняла она, свернув на
подъездную аллею. Припарковала машину. Дом тоже кирпичный, покрашенный в
белый цвет, двухэтажный, с мансардой. Садовник подрезал оранжевые ветви
бугенвилий, которые образовывали арку над входной дверью. Она посмотрела на
дом и проглотила комок в горле. Посидела еще несколько минут, размышляя, как
может выглядеть ее встреча с матерью, прежде чем медленно выйти из машины.
Подошла к входной двери, окрашенной в изумрудно-зеленый цвет. Кивнула
садовнику, который ответно кинул ей. Позвонила в дверной звонок и услышала
его треньканье где-то внутри.
Рэли взволнованно смотрела, как начала поворачиваться дверная ручка,
услышала голос своей матери с ноткой оживления, когда она произнесла:
— Моя дорогая, я уже думала, что вы заблудились...
Она взглянула в глаза своей матери, такие же голубые, как у нее самой. Она
увидела, как выражение приветливости сменилось растерянностью. А затем,
почти мгновенно, пониманием.
— Рэли, — выдохнула она, схватившись за горло, — это ты.
— Мама, — сказала она почти с плачем и протянула к ней руки...
— Какая ты красивая, — не переставала бормотать ее мать, когда,
вцепившись в ее руку, вела сквозь просторный холл с натертыми полами, потом
по красивой винтовой лестнице через большую нарядную гостиную с тяжелыми
занавесями и восточными коврами.
Моя крошка, моя крошка
, — шептала
она, когда они вошли в уютную библиотеку, все стены которой были заставлены
полками с книгами, мебелью, обтянутой абрикосовым, бледно-зеленым и светло-
желтым ситцем. Здесь стояли редкие антикварные столики с лампами под
парчовыми абажурами. От роз в хрустальных вазах исходил нежный аромат.
— Ты такая красивая, — повторила она, глядя на Рэли полными слез
глазами. — Я никогда не переставала верить, что этот день когда-нибудь
настанет.
— Я люблю тебя, — сказала Рэли, — я так скучала по тебе.
— Ты очень выросла, — сказала мать, не в состоянии оторвать от
Рэли глаз. — И поэтому я чувствую себя такой старой.
Рэли взглянула на мать и привлекла ее к себе. Дотронулась до ее руки, до
плеча. Ласково провела рукой по щеке.
— Я люблю тебя, — повторила она. — Я так сильно скучала по
тебе, мама.
— Я приготовлю чай, — произнесла Бет со слабой улыбкой. —
Маленькие сандвичи, ячменные лепешки. Тут неподалеку, на Лэрчмонт, есть
английский магазин. Или, может быть, нам выпить? Отпраздновать
шампанским. — Она переплела свои пальцы с пальцами Рэли. — Я люблю
тебя, мое дитя, я так скучала по тебе.
— Ничего не нужно, — сказала Рэли, — все, чего мне хочется,
это быть рядом с тобой.
— Это все Пол, ты понимаешь, — сказала мать, — это он все
проделал, из-за денег, конечно.
Значит, она знала, осознала Рэли, по ее спине пробежала дрожь.
— Я была такой неискушенной, — бормотала Бет со слезами на глазах,
гладя руку Рэли. — Он был первым мужчиной в моей жизни, единственным
мужчиной. Он буквально ошеломил меня. Прежде чем я успела опомниться, мы
стали мужем и женой. Теперь так с девушками уже не бывает. Все эти
неразборчивые связи, эта свободная любовь. Эти пилюли. Вот почему они
думают, что могут все себе позволить без последствий. — Она замолчала и
покачала головой, глядя на Рэли. — Моя малышка, — сказала
она, — ты и в самом деле здесь.
— Да, мама, — сказала Рэли, и слезы катились по ее щекам.
— Я даже не знала, что существуют контрацептивы, — продолжала
Бет, — я думала, что дети появляются на свет из пупка. В самом деле так
думала. И наступила наша брачная ночь. Тогда-то я сразу забеременела тобой.
Рэли подумала о дате на брачном свидетельстве, хранящемся в зале записей в
Пасо-Роблес, сопоставила с датой на своем собственном свидетельстве о
рождении. М-да, сказала она сама себе и улыбнулась матери.
— Пол знал, как сильно мой отец хотел иметь внука, — продолжала
она, — его, с пятью дочерями, можно понять. Сохранить семейное имя.
Мы
сообщим ему, что это мальчик, — сказал Пол, когда ты родилась. —
Он никогда не увидит разницу. Он живет там, мы живем здесь. В конце концов,
у тебя не такие уж тесные отношения с ним. Мы назовем ребенка в его честь, и
он будет присылать нам деньги
. — Это было безнравственно, но я пошла
на это. Мне было так стыдно, что я больше никогда не видела моего отца до
конца его жизни. Я просто не могла предстать перед ним лицом к лицу с
ребенком, который был его внуком только по имени. Я даже не была в состоянии
говорить с ним по телефону. А Пол, да, он даже не разрешал мне разговаривать
или переписываться с моими сестрами.
Ты сболтнешь что-нибудь, —
говорил он, — я тебя знаю
. Но я-то, моя дорогая, как я могла проделать
такое с тобой? С собой? — Смахнув слезы, она испытующе взглянула на
Рэли. — Я ничего не смогла бы сама сделать для тебя. Твое выдвижение,
твой дебют...
— Не надо, мама, — умоляла Рэли, в то время как голос Бет Кэрол
пресекся, плечи затряслись.
— Я думаю, мне нужно немного выпить, — сказала ее мать с
неуверенной улыбкой. — В конце концов, мое единственное дитя не каждый
день возвращается из небытия.
— Я не помню, что произошло, — так Рэли решила сказать своей
матери, когда за окном маленькой уютной комнаты стали сгущаться
сумерки. — Я очнулась, когда лежала в изоляторе в деревушке на
побережье Мексики. Там жили Фиски, Элеонор и Чарльз Фиски, философы. Какие-
то рыбаки отнесли меня туда, потому что там был доктор.
— Пара, которая недавно умерла, — прошептала ее мать, — я
читала об этом в газетах. Какая трогательная любовная история...
— Они приняли меня, — говорила Рэли. — Я была настолько
испорченным баловнем-кинозвездой, что, возможно, у них иногда появлялось
желание выбросить меня обратно в море. Они думали, что у меня амнезия. Но я
не знала, что мне делать, и поддерживала в них это убеждение. Несколько лет
они опекали меня, а потом послали в университет в Штаты. В Чикаго, где
преподавала Элеонор.
— Это был худший период моей жизни, — угрюмо сказала ее мать,
наливая себе немного водки в стакан со льдом. — Я была парализована
горем. Я была едва в состоянии вылезти из постели. Я просто сидела часами и
расчесывала твою маленькую собачку. Фриски. Такая милая, маленькая собачка.
Она дожила до очень преклонного возраста. Но я хотела умереть. Я вполне
могла умереть.
— Я не знала, как мне связаться с тобой, — с несчастным видом,
покраснев, сказала Рэли.
— Твой отец, что ж, он, как всегда, был мне большой помощник, — с
горечью сказала ее мать сдавленным голосом. — Кружился рядом, давал какие-
то советы. Он никогда не были искренним, — продолжала она, лаская руку
Рэли, — с самого начала. А ты знаешь, что он сказал мне, когда спустя
год после твоего исчезновения он попросил у меня развод? Он сказал, что из-
за меня терпит неудачи, что я не оказала ему поддержки в его горе. Что я
думаю только о себе. Еще сказал, что изменился во всем и влюбился в кого-
то. — Она села и покачала головой. — И ты знаешь в кого? В Диану
Кендалл, — произнесла она с насмешкой. — Ты помнишь, мать Пола
была секретарем у мистера Кендалла. Он вырос гам, в поместье, с ее братом и
с нею.
Рэли сплела свои пальцы с пальцами матери.
— Ты бы видела ее, — презрительно сказала Бет. — Неприятная,
как грязь. Кожа да кости. Скажу тебе, Рэли, не имеет значения, что эта
девушка надевает на себя, как причесывает свои волосы. Это вообще не имеет
никакого значения. Но я никогда не поверю, что он влюблен в нее, что был
влюблен все эти годы. Нет, все дело в ее положении в обществе. Это его
способ подняться вровень с ними. Потому что его мать была секретарем,
прислугой. Он ненавидел это.
— Тебе, должно быть, было очень обидно, сказала Рэли.
—
Обидно
! — воскликнула ее мать. — Дорогая, я была
ошеломлена. Абсолютно ошеломлена. А он стоял передо мной со своей
самодовольной улыбкой.
Я буду выплачивать тебе алименты, — сказал
он. — По двадцать тысяч долларов в год на протяжении пяти лет. За это
время ты себе найди кого-нибудь
.
Рэли едва сдержалась, чтобы не улыбнуться. Миллионы долларов и то, что он
предложил. Господи, Пол.
— И тогда ты снова стала встречаться с Роджером Хортоном? —
спросила Рэли.
— Если бы не Роджер Хортон, я сама никогда бы не пошла ни на
что, — сказала Бет. — Мы встречались с ним раза два на
благотворительных базарах, на открытии Центра сценических искусств. Я была в
комитете вместе с его женой. Он стал приезжать раз в неделю, чтобы покатать
меня. В первый раза я только встала у окна возле моей кровати и смотрела на
него сверху из окна. А он просто сидел в машине и ждал. Через некоторое
время он уехал. Наконец в один из дней я оделась и спустилась к нему.
— Приятный мужчина.
— О да, очень добрый, чудесный человек, — кивнув, сказала ее мать.
— Выходит, Пол хотел развода, ты хотела развода, и оба вы продолжали
жить вместе? И как долго? Почти семь лет?
— Ах, дорогая, — сказала ее мать. — Я не хотела развода.
Роджер был женат. А я не принадлежу к тем женщинам, которые готовы на все,
что угодно. Меня всегда поражало, как патетично они высказываются о семье, а
сами охотятся за новыми мужьями.
— Так что же у вас были за отношения?
— Мы с Полом почти не видели друг друга, — улыбнулась ее
мать. — В конце концов, дом такой огромный, ты же знаешь. Потом Роджер
купил мне этот. Мы получили место, где могли бы быть вместе.
— Он живет здесь?
— О нет, — с жаром ответила ее мать. — Это было бы
неосмотрительно. Битси это не понравилось бы, по крайней мере, пока не
завершится их развод. Я даже еще не подавала заявление. Я не могу подать
заявление, пока не будет заключено имущественное соглашение с Полом. Я отдам
ему все, только бы Роджер и я могли пожениться, но Роджер не хочет об этом и
слышать. Я имею право на половину всего, и эту половину я должна получить. А
Пол, Пол не хочет и пальцем шевельнуть.
Рэли уловила, как у матери перехватило дыхание, когда она произносила эти
слова. Она всмотрелась в ее лицо и впервые заметила круги под ее глазами,
напряжение, написанное на ее лице.
— Ты теперь блондинка, — сказала она и протянула руку, чтобы
дотронуться до ее волос.
— Да, Бобби с годами делает меня все светлее и светлее. — Она
засмеялась, — Он говорит, что так лучше, когда становишься немного
старше. Должна тебе сказать, что это происходило так постепенно, что я даже
не заметила.
— Что ж, мне нравится.
— Ах, Рэли, — воскликнула мать, и на ее глазах снова блеснули
слезы, — ты такая красивая, дорогая! И я так рада, что ты наконец дома!
ГЛАВА 69
Уже темнело, и Рэли наблюдала, как ее мать суетилась в комнате, включая свет
и взбивая подушки. Как она красива, подумала Рэли, в своем коротком шелковом
платье, с косынкой, повязанной вокруг горла. Она заметила туфли на
двухдюймовом каблуке. Кольцо с огромным бриллиантом на левой руке. Возможно,
в десять каратов. Бриллианты в мочках ушей. Вслушивалась в ее легкомысленную
болтовню:
— Я приготовлю суфле с сыром. Изумительный новый рецепт. Роджер
говорит, что это самое вкусное, что он когда-либо ел. И салат из зелени с
самой вкусной приправой, которой я научилась. В основе просто оливковое
масло и уксус, потому что, конечно, я должна теперь следить за своим весом,
дорогая, ну, ты-то в этом никогда не нуждалась. У тебя самая великолепная
фигура, какую я только когда-либо видела... И конечно, ломтик лимона, чтобы
придать немного пикантности. Да, а какой великолепный французский хлеб они
подают у Муссо, знаешь, это заведение на бульваре Голливуд, оно там уже
тысячу лет. Моя домоправительница ездит туда за ним три раза а неделю. Ах,
моя дорогая, если бы ты никогда не покидала меня!.. Да и, возможно, что-то
найдется в холодильнике на десерт... Пошли, дорогая, — сказала она
оживленно, беря Рэли за обе руки. — Сын остается сыном до тех пор, пока
не обзаводится женой, дочь остается дочерью всю жизнь.
— Господи, как я скучала по тебе, — сказала Рэли, следуя за нею
через столовую с блестящим столом из красного дерева и восемью такими же
стульями, в хрустальной вазе на буфете розы из сада, люстра тоже
хрустальная, в кухню, такую теплую и уютную, в белых и голубых цветах, с
блоком для разделывания продуктов, удобным столом с четырьмя стульями и
угловым окном, выходящим в сад.
— Я принимаю вещи такими, какие они есть, — сказала мать, доставая
продукты из холодильника и выкладывая их на разделочный стол. — Да,
такими. Я думала, что Роджер может попросить развод сразу, как только все
его дети поступят в колледж. Но в глубине души я знала, что этого никогда не
произойдет. Такие люди, как Роджер, не разводятся. Из-за положения семьи, ну
и все такое. — Повернувшись, она улыбнулась Рэли. — А потом, как
гром с ясного неба, знаешь, что произошло? Битси попросила у него развод.
Она адвокат в большой юридической фирме в Сенчури-Сити и собирается выйти
замуж за одного из партнеров. О, конечно, они уже годами не поддерживают
настоящих супружеских отношений. Так что оказалось, что как раз именно она
дожидалась, когда все дети будут в колледже.
— А как их дети? — с безразличным видом спросила Рэли.
— О, в полном порядке, — кивнула мать, глядя на нее. — Ты
ведь знала их, не так ли? Старший мальчик ведь был твоим другом. Он бывает
дома, ты можешь играть с ним в теннис.
— Я снова встретила его в Мексике, — пробормотала Рэли. — Он
был у них, Элеонор и Чарльза, ассистентом-исследователем.
— Ну, выходит, ты знаешь, — засмеялась ее мать. — Он
определенно превращается в красивого молодого мужчину, ты согласна?
Рэли кивнула и почувствовала, что краснеет.
— О, я думаю, моя маленькая девочка влюбилась, — оживленно
заворковала Бет и потянулась поцеловать ее в волосы. — Это так
замечательно, что ты здесь. Я никогда в жизни не была так счастлива.
— Он собирается стать математиком, — сказала Рэли.
— О да, он этим занимается, и у него все в порядке, — сказала
мать, сосредоточив свое внимание на яйцах, которые она выпускала в
чашку. — Сейчас он в Гарварде. Работает над докторской. Роджер так
гордится им. — Она остановилась, внезапно обернулась и взглянула Рэли в
лицо. — Ты ничего не сказала ему, нет? — требовательно спросила
она. — Я имею в виду, кто ты на самом деле?
— Нет, я не могла, — прошептала она.
— А Бобби? — спросила она со страхом в голосе. — Он знает?
Рэли покачала головой.
— А твой отец? Что ж, это самая дурная весть для него. — Снова
повернувшись к Рэли, она сказала: — Ах, дорогая, ты ведь не собираешься
мчаться к нему и сказать все, о чем мы сейчас говорили?
— Я даже не видела его, — сказала Рэли, — единственный
человек, которого я хотела видеть, это ты. Я хотела быть с тобой.
— Я чувствовала себя такой одинокой все эти годы, — сказала Бет.
— Но я виделась с Ферн, — сказала Рэли, — наткнулась на нее
на вечеринке.
— Ферн, — с презрением произнесла Бет. — Она тоже была одной
из шлюх твоего отца. Годами. Да, годами. — Она схватила стаканчик с
водкой и осушила его. Уже четвертый по счету, отметила Рэли. И сделала это
очень привычно.
— И знаешь, когда они начали этот маленький роман? В нашу брачную ночь.
Когда он лег в постель, от него пахло ее духами. — Голубые глаза Бет
стали холодными как лед, рот скривился. — Как может девушка так
поступать с другой, меня поражает. Но я ничего не могла с этим поделать. Я
должна была быть приветливой с ней. Ради тебя. Ради твоей карьеры. —
Она потянулась к шкафчику над своей головой, достала оттуда бутылку водки и
снова наполнила свой стаканчик. — Даже после того, как они расстались,
я должна была быть с ней милой.
Позвони ей, — мог сказать Пол, —
пригласи на ленч. Мне это нужно для рекламы
.
— Когда они расстались? — спросила Рэли.
— Понимаешь, я и в самом деле не могу припомнить, — сказала Бет,
нахмурившись и сузив глаза. — Должно быть, это произошло, дай
подумать... да, сразу после того, как был убит сэр Джордж Дин. Значит, ты
могла быть... — Она повернулась к Рэли и взглянула на нее
расширившимися от ужаса глазами.
— Ты не сказала ничего лишнего, — нежно произнесла Р
...Закладка в соц.сетях
