Жанр: Любовные романы
"Оскар" за имя
...али стоять друг против руга и
старались не упасть под порывами сильного ветра.
Рэли не узнала Крейга, когда он открыл ей дверь двухэтажного домика, где
жил. Зато всего в двух кварталах от ее квартиры. Его соломенного цвета
волосы лежали волнами по плечам. Без куртки; в водолазке и линялых джинсах,
он казался таким тощим и узкоплечим. Рэли приветствовали трое других парней,
которые, видимо, жили вместе с ним.
У каждого из них в руках была банка пива. У всех были тоже длинные волосы. И
у их подружек тоже. Они передвигались по комнате, как маленькие серые мышки.
Все гости приносили с собой большие бутылки дешевого вина или упаковки с
пивом. Рэли не раздумывала, что надеть, когда собиралась к ним. Поэтому на
ней тоже были джинсы, рубашка и большой свитер. В комнате, освещенной
неярким светом, с потрепанной мебелью, всюду лежали стопки журналов, книг и
газет. В такой обстановке было почти невозможно отличить девушек от юношей.
Рэли решила, что здесь весьма сложно сориентироваться, и улыбнулась про себя
этой мысли. Уж ей-то бы лучше помолчать об этом!
Сначала пели
Роллинг Стоунз
, а потом Боб Дилан. Рэли бродила по комнате и
рассматривала плакаты. На них изображена она сама в сценах из фильмов. Они
висели в рамках на грязных стенах. Вот она в
Зорро
,
Робин Гуде
.
Она увидела редкий плакат
Питер Пэн
. Здесь она стоит на сцене в Лос-
Анджелесе. А здесь увеличенный снимок ее последнего фильма — она плыла под
водой, направляясь к галеону. Последний фильм. Последний снимок Рэли Барнза,
кинозвезды!
Она почувствовала себя плохо и нахмурилась, отвернувшись от этого фото. На
нее нахлынули воспоминания. Может, я не смогу все сделать как надо, сказала
она себе, вспоминая прошлое. Спокойно! Я все смогу!
Она улыбнулась Крейгу, не сводившему с нее восхищенного взгляда, и тот
предложил ей бокал вина.
Рэли потом сосчитала, что собралось всего примерно двадцать человек. Они
развалились на диване, на креслах и на подушках, брошенных прямо на пол. Кто-
то погасил свет, и зажужжал кинопроектор. На экране началась одна из двух
картин, которые, как сказал ей Крейг, они взяли напрокат на этот вечер. Это
был приключенческий фильм
Капитан Блад
.
Рэли отпила огромный глоток вина. В воздухе запахло марихуаной.
Они все завопили и захлопали, когда имя Рэли Барнза появилось в титрах
фильма. Они продолжали хлопать, пока в самом конце не мелькнуло имя Дарби,
режиссера.
И потом явился Рэли Барнз. Ему здесь было девять лет. Самая известная кинозвезда-
ребенок во всем мире. В рубашке с пышными рукавами, в кожаной жилетке. Брюки
заправлены в сапоги, и в руках рапира. Он высоко задрал светлую голову, его
яркие синие глаза блестели смелостью и энергией.
— Защищайтесь! — воскликнул Рэли Барнз.
Все, кто сидел рядом с Рэли, начали кричать и хлопать. Они произносили
реплики чуть раньше, чем это делали герои на экране.
Рэли была очарована, когда ребенок на экране пролетел по воздуху. Она
переживала вместе с остальными присутствующими, глядя на некоторые необычные
трюки.
Она помнила, что не все они были слишком трудными, некоторые из них не были
даже опасными. Все дело было в Дарби. Он так строил мизансцены, что
маленький Рэли выглядел в кадре удивительным героем! Не от мира сего! Как
настоящая звезда экрана!
Рэли поняла, каким же она была прелестным ребенком в той жизни! Но это было
нечто большое, чем просто разрез ярких синих глаз, аккуратный носик,
чудесные полные губы, эта прелестная ямочка и копна светлых волос. Маленький
мальчик на экране был наделен веселостью, он как бы парил над обыденной
жизнью и в то же время был очень раним — да, именно так. В нем чувствовалась
чудесная наивность.
Ей было так странно видеть маленького мальчика и чувствовать себя той почти
взрослой девушкой, которая на нее смотрела из зеркала. Она проводила
расческой по своим длинным блестящим — уже не светлым — волосам. Ей еще
сложно было привыкнуть к мысли, что мальчик мог превратиться в кого-то
другого.
Она наблюдала за остальными, когда они все впились в экран. Наверное, они
так же рассматривают свои детские фотографии, не в состоянии понять, как
могли так измениться. Как может измениться очаровательное маленькое
создание, на чьем детском личике было написано:
Невинность и чистота
,
превратиться в кого-нибудь из этих ребят — со всеми их проблемами,
надеждами, мечтами и стремлениями, связанными с учебой в колледже и первыми
опытами взрослой жизни.
А проблем хватало. Студенческие волнения, которые были за несколько недель
до того, как Элеонора и Чарльз привезли Рэли в Чикаго. Проблемы прав
человека. Война во Вьетнаме. Разговоры о сексуальной революции. Все было так
странно! Какая чушь! Девушки никогда не смогут прыгать в постель с любым,
как это делают парни. Но Рэли обратила внимание, что когда кто-то из ребят
хотел еще пива, то обязательно вскакивала одна из девушек и бежала, чтобы
принести ему банку.
Когда из близлежащего ресторанчика принесли пиццу, то именно девушки
сложились и заплатили за нее. Ничего себе сексуальная революция! —
подумала Рэли и пожала плечами.
Второй фильм состоял из разной рекламы, отрывков из фильмов и даже отдельных
кадров из ранних фильмов. Она в первый раз появилась на экране — малышка с
широко распахнутыми глазами. Рот тоже был открыт. Она смотрела в лицо Сьюзан
Хейворд. Потом пошли другие кадры из каталога: восхищение по поводу детского
питания. Мягкость ковра, по которому она ползла.
Рэли была поражена — ей представилась возможность снова прожить свою жизнь.
Все, что ей следовало сделать, — это достать кинопроектор и запустить
на нем фильм. Она могла снова прожить первые тринадцать лет своей жизни.
— Вот было бы ужасно, если бы он вырос и начал торговать страховкой или
чем-то еще! — сказал кто-то, когда в комнате снова зажегся свет. Снова
закурили самокрутку с травкой, а на проигрывателе что-то новое запели
Битлз
.
— Он бы ходил и пожимал руки посетителям. Многие кинозвезды так делают.
— Он мог бы постареть и разжиреть, — продолжил еще кто-то.
— Многие совершают самоубийство. Они не могут пережить, когда на них
уже никто не обращает внимания.
— Боже, какое это было счастье, когда ты мог жить именно так. Иметь
все, что пожелаешь, и весь мир обожал тебя!
И тогда заговорил Крейг. Он сказал, что хорошо, что все случилось именно
так. Несчастный случай и смерть на пороге перехода в другой возраст. Рэли
Барнз был запечатлен в своем звездном мгновении, он остановился и теперь
никогда не сможет измениться, останется для них таким вечно!
— Мне нужно идти, — сказала Рэли, резко поднимаясь.
Она быстро отыскала пальто и выбежала наружу. Все так странно, подумала она,
ее руки, которые она засунула в карманы пальто, тряслись. Она думала о
роликах фильмов, которые можно взять напрокат или купить. О рекламных
клипах, которые можно было заказать по почте. О мультфильмах, которые шли по
субботам. И о
Клубе фэнов Рэли Барнза
. Оказывается, почти в каждом
колледже были подобные клубы. В эти страшные времена всяческих катастроф они
стали островками спасения.
Маленький мальчик оказался символом стабильности и выражением стремления
сделаться образцом для других.
Самое интересное, что, хотя сам Рэли Барнз погиб, все эти фэн-клубы его
имени продолжали функционировать, и таким образом, Рэли Барнз продолжал
жить. И если к этому приложить хороший план по маркетингу, то будущее было
просто удивительным. Мой отец, мрачно подумала она, отпирая дверь в свою
квартирку, старается ничего не потерять из доходов. Он продолжает получать
деньги даже после смерти сына!
Рэли казалось, что каждый раз, когда она оглядывалась, рядом с ней стоял
Крейг Александер, со своей глупой улыбкой и выражением преданной любви в
глазах. Ей надоело его постоянное присутствие, у нее не было ни одной
минуты, когда она могла оставаться одна. Но были и другие парни, постоянно
крутившиеся возле нее. Они просили у нее номер телефона, приглашали на
вечеринки и в кино.
За ней пробовали ухаживать не только студенты. К ней приставали взрослые
мужчины на улице, среди них двое фотографов, которые заявили, что она может
сделать карьеру, если станет моделью. Она подумывала об этом, начав
взвешивать все
за
и
против
. Она сможет заработать гораздо больше, чем
сейчас, чем в качестве тренера, у нее исчезнут финансовые проблемы. Но
насколько хороши те, кто предлагал ей сниматься? Если бы у них был настоящий
талант, они не прозябали бы здесь, в Чикаго. Настоящая работа там, в Нью-
Йорке и Лос-Анджелесе.
Да, Лос-Анджелес.
Она не могла дождаться, когда она отправится туда.
ГЛАВА 57
Даже еще полностью не проснувшись, Рэли слышала звуки раннего утра в
кампусе. Вот прокричал петух, а вот крики детей на лужайке. И все же не этот
шум будил ее. В воздухе витало что-то другое: возбуждение.
И потом она вспомнила. Скоро приедет Бруно Беттлхейм. Он намеревался
провести здесь два дня, и это было так здорово! Еще до его приезда все стало
очень интересно. Они собирались по вечерам, спорили и кричали друг на друга,
обсуждая его теории.
Через несколько минут, когда Рэли стояла под струйкой еле теплой воды, она
вспомнила и еще одно важное событие. Сегодня 22 августа 1970 года. Ее день
рождения — ей исполнилось восемнадцать лет!
Ну, привет, девушка, думала она, продолжая стоять под душем. Вода падала ей
на плечи, сбегала ручейками по груди и стройным бедрам. С днем рождения
тебя, Рэли Барнз, умершая кинозвезда. Счастливого для рождения, Ли Фиск,
студентка Чикагского университета! Она должна будет вернуться в университет
через несколько недель. Боже мой, уже прошло целых два года, и чего она
только не узнала здесь! Не только во время занятий, это уж точно. Она жила
одна и должна была сама заботиться о себе. Когда Рэли вспоминала об этом, то
ни о чем не жалела. Да, подумала она, я здорова, выросла.
Она вспоминала, как сжалось ее сердце, когда увидела Элеонор и Чарльза,
которые пришли ее встретить, когда она приехала сюда. Элеонор была худенькой
до прозрачности и как будто от всего отстраненной. Рэли обняла ее и начала
целовать в бескровные щеки. Но больше всего изменился Чарльз. Под слоем
загара его лицо было серым. Великолепные седые волосы стали неживыми, они
торчали как пакля. А эти черные круги под глазами! Его шаги были такими
неуверенными, казалось, он с трудом нащупывал дорогу, как будто его живость
и сила покинула его.
— Почему вы не сообщили мне, что Чарльз плохо себя чувствует? —
спросила она Элеонор утром, когда та сидела одна в библиотеке, не глядя в
открытую книгу, лежавшую у нее на коленях.
— Мы не хотели волновать тебя, дорогая, — ответила Элеонор. Она
показала на диван, приглашая Рэли сесть рядом. — Тебе и так хватает
забот со своей учебой.
— О, Элеонор, — нетерпеливо прервала ее Рэли.
— Мы пришли к правильному решению, — твердо заметила
Элеонор. — Мы ездили в Хьюстон. Там в больнице они заставили Чарльза
пройти миллион тестов и ничего не смогли обнаружить.
— Но почему он тогда так плохо выглядит? — поинтересовалась Рэли.
— С ним все в порядке, — ласково ответила Элеонор и погладила ее
руку. — Теперь расскажи мне, как у тебя дела с учебой?
Рэли в течение нескольких минут ходила вокруг да около, но потом все
рассказала Элеонор: что она не считает философию своим призванием, что ей
кажется, что большинство великих философов было просто чокнутыми! И что ей
нравится астрономия. Когда она в первый раз пришла на занятия, почувствовала
себя живым и думающим существом. Что ей нравится и физика. Поэтому она
серьезно подумывает о том, чтобы поменять факультет. Возможно, ее призвание
астрофизика. Элеонор не отговаривала. Она заявила, что следует заниматься
только тем, что тебе нравится. Что это самое лучшее, что могло случиться с
ней, пока она учится в прекрасном университете: она нашла себя!
Потом Рэли рассказала ей о тех парнях, которые постоянно толклись рядом. Что
она чувствует себя порой прямо-таки загнанным животным: они выслеживают и
потом окружают ее, все это ей страшно мешает.
— Почему они так поступают? — грустно спросила Рэли.
— Ты очень красивая девушка, — ответила Элеонор.
— Но я ничего не делаю, чтобы привлечь их внимание, — раздраженно
заметила Рэли. — Я не крашусь, я всегда очень скромно одета. Стараюсь
быть незаметной: просто ползу по дороге, опустив вниз голову. Я хочу
сказать, что девушка никогда не может себя свободно чувствовать, правда? Мне
кажется, что все время следует быть настороже.
— Ну, можно сказать и так, — согласилась Элеонор, ласково
улыбаясь.
— Боже, какую же чушь они несут! — продолжала жаловаться
Рэли. —
Я хочу позаботиться о тебе!
Один парень, по имени Крейг,
всегда говорит мне об этом. Зачем мне его забота! Меня оскорбляет, что он
постоянно повторяет мне это.
— Дорогая моя, их так воспитывали, — продолжала Элеонор. —
Если они кого-то любят, им хочется защитить этого человека... Это
традиционное понимание.
— Ну, может, это и так, — согласилась Рэли. — Но мне это не
нужно. Мне кажется, что и вы в этом не нуждаетесь. И как вы разрешили эту
проблему, Элеонор?
— Все дело в том, чтобы решить, что же для тебя самое главное, —
задумчиво ответила Элеонор. — Для меня всегда главным была моя работа.
Потом появился Чарльз, и мне пришлось выбирать. Интеллектуальной личности
трудно совместить любовь со своим призванием. В наши первые годы все было
очень сложно. Я все это время не могла решить, чему я должна больше отдавать
времени — занятиям философией или Чарльзу. Но потом мы приспособились друг к
другу. Мне всегда было с ним хорошо, — добавила она. — Мне
кажется, и Чарльзу тоже.
Рэли смотрела на нее, когда Элеонор зажгла еще одну сигарету. Ей стало
страшно, облачко дыма было едва ли не более весомо, чем сама Элеонор. Она
подумала о том, как ужасно выглядит Чарльз, и почти незаметно покачала
головой.
— Но давай поговорим лучше о тебе, дорогая, — сказала
Элеонор. — Тебе ведь уже восемнадцать! Большинство девушек начинают
интересоваться молодыми людьми, когда они еще моложе тебя. Может быть, кто-
то из твоих поклонников не так безнадежен, стоит только присмотреться. Ты
никогда не была увлечена!
— Когда-то так было, — ответила Рэли. — Много лет назад.
Может быть, после этого разговора с Элеонор Рэли стала часто вспоминать о
Туси. Она даже припомнила чувства, которые испытывала к нему в те прошлые
дни ее жизни. Поэтому ей показалось, что она ошиблась, когда в студгородок
прибыли три ассистента вместе с Бруно Беттлхеймом и один из них оказался
Туси Хортоном.
Этого просто не могло быть!
Парень, которого готовили к тому, чтобы он стал видным издателем газет в Лос-
Анджелесе, не мог оказаться здесь. Кроме того, он был совершенно не похож на
Туси тех времен. Очень высокий, под два метра ростом, с резко выраженными
скулами на загорелом лице.
Когда-то его черты были такими милыми и не сформировавшимися. Ей было легко
узнать его по ушам, хорошей формы и плотно прилегающим к голове. Она
вспомнила его руки с длинными и красивыми пальцами, ей всегда хотелось их
потрогать. В серых глазах было все то же открытое и заинтересованное
выражение, когда он взял ее руку и представился.
— Я — Туси Хортон, — сказал он.
— А я — Ли Фиск, — ответила она. Она видела, как на его лице
появилось странное выражение: он пытался вспомнить, где и при каких
обстоятельствах он ее раньше видел.
— Меня опекают Элеонор и Чарльз.
Она почувствовала, как он старался не выпалить что-то глупое, неожиданное,
типа
как я скучал по вас
. Она все понимала, потому что сама с трудом
удерживалась, чтобы не сказать ему нечто подобное.
Потом ее охватили прежние чувства, она была счастлива, что снова увидела
его.
В тот вечер Бруно Беттлхейм посвятил свой доклад теме символов в сказках и
сделал это просто блестяще, но Рэли не могла полностью оценить его
выступление. Она сидела в кресле с бокалом вина в руках, мало что слыша и
понимая. Он вполне мог говорить на санскрите, ей было все равно. Перед ее
глазами все время был образ Туси. Она вспоминала о нем как о своей первой
влюбленности. И сейчас он снова здесь, сидит напротив. Рэли ощущала на себе
его взгляд.
Не отдавая себе отчета в том, что она делает, Рэли встала и тихо прошла на
террасу с видом на море. Он сразу же вышел следом. Рэли не сомневалась, что
так и будет. Она чувствовала, что он стоит сзади, ощущала его дыхание...
Рэли повернулась и посмотрела на него при свете луны. Это правда ты,
подумала она. Я могу протянуть руку и прикоснуться к тебе.
— Какая чудесная ночь, — сказала она.
— Да, просто прелесть, — ответил Туси. В его голосе послышалась
нотка недоверия. — Понимаете, со мной происходит что-то странное. Мне
кажется, что мы уже раньше встречались.
Рэли улыбнулась: старые сказки, но на этот раз — все было правдой.
— Вам, наверное, уже говорили об этом раньше, — сказал он и
улыбнулся ей.
— У меня такое же ощущение в отношении вас, — прошептала она и
взяла его за руку.
Они пошли прогуляться, держась за руки. Их тела тесно прижимались друг к
другу. Пена прибоя омывала ноги, но они ничего не замечали. Он что-то ей
рассказывал о Гарварде и о том, как ему здесь нравится. Что перед ним
открылись миры, о существовании которых он даже не подозревал. Она что-то
говорила ему об университете в Чикаго и о том, что год назад она была в
Бостоне, где выходила замуж ее лучшая подруга.
— Она врач и ее жених тоже, — сказала Рэли. — На свадьбе я
была ее подружкой.
— Может, я их знаю, — заметил Туси. — Наверное, так. Как их
зовут?
— Нет, я уверена, что вы их не знаете, — быстро заметила
Рэли. — Послушайте, давайте не станем торопиться, ладно? Пусть все идет
своим чередом.
— Хорошо, — согласился Туси, крепко пожимая ей руку. — Я
видел вас когда-то давно, — добавил он. — Я понимаю, что выгляжу
идиотом, но мне кажется, что мы встречались где-то в прошлой жизни.
Да, Туси, ты прав, хотелось Рэли ответить ему. Вместо этого она просто
улыбнулась.
— Я один из самых уравновешенных людей на земле. Я к тому же еще и
математик и достиг определенных успехов среди своих сокурсников — и вдруг
такая мистика, — засмеялся Туси.
— Вы собираетесь стать математиком? — спросила Рэли.
— Да, — ответил он. — У меня было столько ссор с родителями
из-за этого. Понимаете, моей семье принадлежит газета в Лос-Анджелесе. Мы
занимались этим много лет. Мой прапрадед был издателем, его сын и сын его
сына, мой отец... И я должен был продолжить эту традицию.
— Но вы не захотели? — спросила Рэли.
— Я не стану этим заниматься, — как бы поклялся он. — И что
же будет с газетой?
— Ну, у меня есть сестра Гейл, — ответил Туси. — Ей это
нравится, она все время проводит там, и я уверен, что у нее все будет
отлично! Отец и мать, конечно, в шоке! Но почему я должен насиловать себя?
Все сейчас переменилось. Возьмите, например, мою мать. Я уверен, что когда
она была совсем молодой, то думала, что выйдет замуж, станет воспитывать
детей, участвовать в благотворительности, и все. Как вы думаете, чем она
сейчас занимается? Она — адвокат. И много работает.
— А что вы думаете по этому поводу? — спросила его Рэли.
— Что я об этом думаю? Это ее жизнь, а не моя.
— Что говорит ваш отец?
— О, я не знаю, — грустно ответил Туси. — Похоже, это был
удар по его самолюбию: получается, что для моей матери семьи оказалось
недостаточно. Иногда мне кажется, что у него есть подруга.
— Это плохо, — заметила Рэли.
— Плохо прежде всего для его подружки, — согласился Туси. —
Он никогда не оставит семью и никогда не станет разводиться. Он должен
служить для всех примером. Никаких намеков на неприятности, хотя бы на
людях.
— А вы? — спросила она. — У вас есть подруга?
— А я хотел спросить об этом вас, — ответил он, обнимая ее за
плечи. Он притянул Рэли поближе к себе. Они продолжали идти по берегу.
Издалека доносилась музыка и смех.
А потом весь разговор шел только о Рэли. Кем она желала стать, о чем она
мечтает сейчас и что будет с ней в будущем. Он спросил ее о прошлом. Кто она
такая? Откуда приехала? Пришлось рассказать ему свою старую историю.
Серый восход понемногу становился розовым, когда они увидели впереди
студенческий городок.
— Мне нужно поспать, — пробормотал он. — Потому что я хочу
быть с тобой сразу же, как только проснусь.
Интересно, он собирается меня поцеловать? — подумала Рэли и
нахмурилась. — Разрешу ли я ему? Хочу ли я, чтобы он целовал меня?
— Обещай мне, что ты будешь здесь, когда я проснусь, — попросил
Туси, не отпуская ее рук и глядя ей в глаза.
— Обещаю, — ответила Рэли.
В этот вечер он в первый раз назвал ее
своей милой
.
— Мне кажется, что я знал тебя всю жизнь, — шептал он.
Его губы касались ее уха. Туси стоял позади нее, обнимая ее за талию.
— Да, — выдохнула она, крепко сжимая его мускулистые руки.
— Я никогда не испытывал ничего подобного, — сказал Туси. Он о чем-
то подумал и потом добавил: — Может, подобные чувства я испытывал только
один раз, и это было очень давно.
— Расскажи мне об этом, — попросила Рэли, повернувшись к нему
лицом.
— Я был тогда подростком, — ответил он, покачав головой, —
всего пятнадцати лет.
— Какой она была? — дразнила его Рэли.
Ее поразило выражение его лица. Она прочитала на нем вину, и под загаром
проступила краска.
— Я никогда никому не рассказывал об этом, — начал он, отведя от
нее взгляд. — Но это была не девочка. Это был мальчик. Мне никогда
никто так сильно не нравился. Я просто сходил по нему с ума. Я не мог в это
поверить, я не верил, что подобное может случиться со мной. Я хочу сказать,
что выросший в моей семье не может стать педиком! Это уж точно. Этого никак
не могло быть. И тогда я убедил себя, что это издержки роста и что у меня
все пройдет!
Все правильно, хотела сказать ему Рэли. Она стояла рядом с ним, когда он
скорчился в кресле. Она присела у его ног и взяла его руку в свои руки.
— И потом я понял, в чем дело, — продолжал он. — Этим
мальчиком был Рэли Барнз. Ты помнишь его? Кинозвезда, он потом утонул. Мы
встречались, когда я приехал домой на каникулы всего на две недели. И мне
кажется, понимаешь, я находился под влиянием его огромной популярности,
вокруг него был такой ореол славы. Все по нему тогда с ума сходили! И я не
был исключением, могу поклясться в этом. Он для многих был кумиром.
— Звездная пыль, — пробормотала Рэли.
— Ну, я писал ему множество идиотских писем, просто утопил его в слезах
и жалобах, — сказал Туси, смущенно улыбаясь. — Не знаю, что он
думал об этом: что я приставал к нему или что-то еще... Но вспоминать об
этом не очень-то приятно.
— Но это все в прошлом, — прошептала Рэли.
— Да, — согласился Туси и погладил ее волосы. — Все в
прошлом, и я благодарю тебя за это.
Рэли взяла его лицо в руки и наклонила его к своему лицу. Его рот коснулся
ее губ, его губы были горячими и сладкими. От удовольствия она вздрогнула
всем телом. Он старался теснее прижаться к ней, крепко обхватив ее руками и
покрывая лицо миллионом легких и страстных поцелуев. Он застонал, попробовав
на вкус ее раскрытые губы, и снова начал ее целовать, уже более настойчиво,
как будто хотел познать ее всю и поглотить ее полностью.
Интересно, что она желала того же самого. Она задыхалась, когд
...Закладка в соц.сетях
