Жанр: Любовные романы
"Оскар" за имя
... что в кинобизнесе заняты лишь выскочки, у которых ничего нет за
душой.
— Да, но тебе, наверное, не хочется, чтобы тебя лишили денег, —
сказала Бет.
— В жизни нужно идти своей дорогой, — ответил Пол, обращаясь
скорее к себе, чем к ней.
Только что они были окружены цивилизованным миром и вдруг оказались в
совершенно пустынном месте. Лишь изредка вспыхивал огонек в попадающемся на
их пути доме, а в остальном здесь было пустынно и тихо. Бет не могла понять,
куда он везет ее, и сжала кулаки. Им даже машины не встречались на пути.
Пол, очевидно, почувствовал, что она испугалась.
— Уже почти приехали, — сказал он.
Он переключил на вторую скорость, потом на первую и подъехал по подъездной
аллее к высоким кованым железным воротам в кирпичной стене, метров трех
высотой и увитой плющом, остановил машину и вышел, чтобы нажать на кнопку
возле почтового ящика.
— Наконец мы дома, — сказал он, когда ворота со скрипом
отворились.
Сначала Бет показалось, что она видит на траве отражение луны. Потом она
поняла, что это озеро. Настоящее озеро, прямо здесь, всего в паре миль от
бульвара Сансет. Прямо перед ними возвышался большой трехэтажный дом со
множеством труб, как будто перенесенный сюда из французской провинции. Он
был действительно огромный — настоящий замок. Никто не живет в таких домах.
Она с уважением посмотрела на Пола, который в этот момент заводил своего
ягуара
в гараж на восемь машин.
Бет огляделась и увидела еще несколько машин, накрытых брезентом. Вид их был
какой-то заброшенный и печальный. Пол помог ей выйти из машины и открыл
багажник, чтобы вынуть ее чемодан. Бет огляделась вокруг — на деревья, на
окружающий ее мир. Что я наделала, подумала она. Села в машину с человеком,
совершенно мне неизвестным. Приехала в это пустынное место.
Пол зажег свет возле двери, ведущей из гаража в дом.
— Пошли, — сказал он. Она покорно пошла за ним.
Они попали в служебные помещения, затем на кухню, всю отделанную нержавеющей
сталью и с плитой, которая могла бы подойти для хорошего ресторана. У
большого вестибюля внизу вид тоже был довольно мрачный. Пол был там из
белого мрамора, стены тоже белые, потолок отделан превосходной лепниной, но
все почему-то занавешено белой тканью: мебель, даже картины на стенах. Через
большую сводчатую дверь виднелась большая комната, очевидно гостиная, но там
тоже все было покрыто белой тканью. В лунном свете, льющемся из окна,
плясали пылинки. Она с трудом сглотнула. Неужели им приходится все так
тщательно закрывать для того, чтобы ненадолго съездить на Ямайку?
— И надолго уехали твои родители? — спросила она едва слышно.
— Месяца на три, — ответил он неопределенно. — Пойдем, я тебе
покажу кое-что, ты такого еще не видела.
— Я хочу уехать отсюда, — сказала она. — Пожалуйста, увези меня. Я тебя очень прошу.
Она с трудом дышала и понимала, что он не может не видеть, насколько она
испугана. Испытываемый ею страх просто носится в воздухе, его нельзя не
почувствовать.
— Ну, в чем дело? — спросил он, и вид у него был такой милый, как
у напроказившего ребенка. — Не знаю, о чем ты там подумала, Бет Кэрол.
Неужели я похож на Джека Потрошителя? Нет? Разве я собираюсь сделать тебе
что-нибудь плохое? Нет! — Он взял ее чемодан и пошел в. сторону двери,
из которой они только что вышли. — Ну, пойдем, — сказал он. —
Постараемся найти гостиницу.
— Я ничего такого не имела в виду, — пробормотала она.
— Ну и что теперь? — спросил он.
— Нет, нет, все в порядке.
— Ну, женщина, ты даешь, — сказал он, качая головой. —
Пойдем. Тебе понравится. Вот увидишь.
Бет взглянула на его открытое лицо. На обаятельную улыбку. Он действительно
хотел сделать ей приятное.
— Хорошо, — согласилась она.
Она пошла за ним, разглядывая его сзади. Великолепно сшитый пиджак обтягивал
широкие плечи. Спортивная походка. Очень легкая и пружинистая. Он
остановился перед огромной стрельчатой дверью из резного красного дерева с
позолоченными ручками.
— Ну-ка, закрой глаза, — сказал он.
Ей показалось, что где-то вспыхнул свет.
— Открывай, — сказал он.
С потолка свисали две огромные хрустальные люстры. Вдоль обитых деревянными
панелями стен также стояли хрустальные канделябры. Бет показалось, что
сверкающий паркетный пол зала был площадью никак не меньше акра. В
противоположном конце — возвышение для оркестра. По обе стороны
двустворчатые двери. Она представила себе этот зал, заполненный дамами в
роскошных туалетах и мужчинами в смокингах, между ними снуют официанты, она
даже услышала звуки вальса.
— Ну и ну! — могла только выдохнуть она.
— Ничего себе, а? — с гордостью произнес Пол. — В частных
домах редко встретишь бальный зал, даже здесь, в краю, где властвует
богатство и роскошь. И потому его часто используют для благотворительных
балов. Женская организация, где ведет работу моя мать, здесь устраивает
распродажи, чтобы собрать деньги.
— Прямо как в кино, — сказала она. — Я так и вижу здесь
Вивьен Ли, Кларка Гейбла. И Бетт Дэвис, шокирующую всех своим красным
платьем.
— Да, они бы не прочь, — подтвердил Пол. — Студии все время
просят нас позволить снять здесь какую-нибудь сцену. Но мы не разрешаем.
Знаешь, сколько разного оборудования необходимо, чтобы снять картину? Ты
даже не представляешь, что может тогда произойти с полом. — Он легонько
дотронулся до ее плеча. — Ты, наверное, здорово устала, — сказал
он. — Пойдем. Я отведу тебя в комнату Дианы.
Она устала, ей хотелось принять ванну. Все то, что ей показывал Пол, внушало
ей робость. Он сам внушал ей робость. Бет поднялась вслед за ним по широкой
лестнице, затем шла по бесконечному широкому коридору. Наконец Пол отворил
дверь, и они оказались в комнате Дианы.
Всюду были куклы. Куклы в стиле мадам Помпадур. Восточные куклы. Куклы в
самых разнообразных национальных костюмах. Они сидели на полках,
располагались в стеклянных шкафчиках. Там были и кукольные домики — целый
город. В них стояла игрушечная мебель и крохотные фарфоровые сервизы.
Казалось, посуда была сделана из настоящего серебра. Там стояла карусель с
единорогом, Чеширский кот и карета в форме тыквы. Пол повернул выключатель,
заиграла веселая музыка, и единорог с котом запрыгали вверх-вниз. Он включил
игрушку.
— Это ей подарил один из деловых партнеров отца, когда ей было три
годика, — сказал он. — И кукол тоже. Их всех дарили папины деловые
партнеры, когда она была малышкой.
Как бы мне хотелось, чтобы у меня было бы такое же детство, подумала Бет,
чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
— А сколько ей сейчас? — спросила она.
— Шестнадцать. Столько же, сколько и тебе.
— Ничего подобного, — возразила она. — Мне восемнадцать с
половиной.
— Ну, прости, — сказал он. — Ты выглядишь намного моложе.
Они вошли в бело-розовую спальню. В центре стояла односпальная кровать с
белым пологом. На окнах висели тоже белые занавески. В комнате стоял
изумительный старинный столик. На стенах — хрустальные канделябры. В нише
был установлен телевизор. Боже, до чего же прекрасно, когда тебя так любят,
подумала она. И мама, и отец, не спускающие с тебя глаз. И еще заботливый
старший брат.
— Прямо как во сне, — сказала она.
— Ванная вон там, — махнул рукой он. — Уже поздно, а мне рано
утром надо отправляться по делам.
Тут до нее дошло, что он прощается с ней на ночь. Он собирается уйти. Но
ведь он не может сделать этого.
— Я буду в своей комнате: три двери отсюда слева по коридору.
— Хорошо, — сказала она, храбро улыбнувшись. Он махнул ей рукой и
ушел.
Бет набрала в ванну воды, в голове ее все перепуталось от множества событий,
происшедших с нею за этот день. Их бы с лихвой хватило на целый год. Она уже
с трудом могла вспомнить Ферн Дарлинг и то, что хотела сблизиться с ней,
стать ее подругой. Потом Пол и все его друзья в кафе, их комплименты, их
восхищение. Нет, положительно все было прямо как в сказке.
Она с наслаждением погрузилась в теплую воду, и снова ей в глаза бросились
эти безобразные шрамы на запястьях. Сказка. Что бы там ни было. И пути назад
нет.
ГЛАВА 8
Сначала Бет не могла сообразить, где же находится. Солнце слепило, все кругом было белым и розовым.
В дверь нетерпеливо стучали. Один раз, потом еще. Наконец она вспомнила.
— Войдите, — сказала она, садясь на постели и закутываясь в
одеяло.
Это был Пол с подносом в руках.
Она уставилась на него, не веря своим глазам. Ей с трудом верилось, что все,
что произошло с ней накануне, — не сон.
— Я принес тебе кофе и тосты, — сказал он, широко улыбаясь.
Господи, подумала Бет, он еще симпатичней, чем мне казалось. В нем не было
ничего пугающего при свете яркого калифорнийского солнца, льющегося сквозь
широкие окна. На щеке осталось маленькое пятнышко мыльной пены, которое он
не стер при бритье.
— Спасибо, здорово, — сказала она. — Мне еще никогда в жизни
не приносили завтрак в постель.
После этого он сказал, что ему необходимо ненадолго уехать, выразил надежду,
что она хорошо выспалась, и исчез. Бет подбежала к окну и стала смотреть
сквозь деревья, как Пол едет по аллее на своем прекрасном черном
ягуаре
.
День был такой чудесный, и ей казалось, что она вот-вот полетит. Ярко-синее
небо и из окна виден краешек озера, сверкающего на солнце.
Она опять устроилась на кровати, потягивая кофе, и ей хотелось ущипнуть
себя, чтобы убедиться, что все это — не сон. Потом встала и включила
телевизор. Дома в это время дня обычно ничего не показывали. Лишь в шесть
пятиминутная программа новостей. А потом развлекательная передача. Милтон
Берли, Люсиль Болл. Боже, до чего же она смешная! Даже отец Бет иногда
смеялся во время ее выступлений.
На небольшом экране возникли фигуры, и Бет увидела девушку лет двадцати,
которая рассказывала мужчине в смокинге о том, что ее муж погиб в Корее и
что сегодня у них была бы первая годовщина свадьбы. Ведущий сделал скорбное
лицо и похлопал ее по плечу, как бы показывая, что сочувствует. Потом
появилась полная женщина средних лет, которая когда-то была названа где-то в
Айове
Матерью года
. У нее двенадцать детей, все они живы, и все добились
успеха в жизни. Следом на экране возникла еще одна молодая женщина, со
слезами рассказывавшая ведущему, что у нее есть маленький сын, который из-за
полиомиелита не может ходить. Ведущий чуть не расплакался с ней вместе. И
Бет тоже. Она почувствовала, как на глаза навернулись слезы. О Боже, хоть бы
она победила, подумала она. Это все так печально.
Выиграла женщина с больным сынишкой, и Бет сразу же почувствовала себя
намного веселее. Ассистентка в купальнике, расшитом блестками, на высоких
каблуках подошла к ней и накинула на ее плечи меховую горжетку, на голову
водрузили корону, а в руки дали букет роз. Публика взревела от восторга,
когда появился ее муж с маленьким мальчиком в инвалидной коляске. Они оба
приветственно помахали публике, и было видно, что это очень храбрый мальчик.
Оператор показал зрителей, в основном это были дамы среднего возраста, но
попадались и мужчины, и ребятишки. Они все плакали.
И она получила столько призов! Во-первых, приглашение к Максу Фэктору,
модному визажисту. Были еще и талоны на получение различных подарков и ужин
для всей семьи в ресторане под названием
Суджи Тропикс
в Беверли Хиллз,
где обычно ужинают кинозвезды. Потом им еще вручили приглашение посетить
студию
Метро-Голдвин-Майер
с обедом в студийном кафе в компании с
восходящей звездой Гори Макинтиром. Публика вопила от восторга и хлопала в
ладоши, когда на сцене появился Гори Макинтир. Это был высокий симпатичный
парень, немного похожий на Джона Дерека. Он улыбался и приветственно махал
публике, а поднявшись на сцену, наклонился и поцеловал победительницу в
щеку. Публика загомонила еще сильнее. Он пожал руку мужу и мальчику в
инвалидной коляске. Затем объявили главный приз. Это был большой
двухкамерный холодильник
Адмирал
. Два парня вывезли его на тележке на
сцену, и женщина закрыла лицо букетом роз, а по щекам ее катились слезы
радости.
Это все так чудесно, подумала Бет. Сегодня ты — обычный человек и ничем не
отличаешься от других, а потом вдруг тебя выделяют, и с тобой происходят
совершенно невероятные вещи. Примерно что-то в этом роде случилось и с ней:
она встретила Пола.
К тому времени, как началась программа
Час на кухне с тетушкой Эмили
, Бет
удалось наладить изображение. Это она здорово придумала — смотреть телевизор
с кровати, правда, экран был очень маленький, да и телевизор был довольно
старый. Наверное, одна из первых моделей, подумала Бет. Она села перед
телевизором на пол по-турецки, облизывая пальцы и подбирая последние крошки
от тостов, принесенных ей Полом. Это было уже давным-давно. Кстати, что-то
долго его нет.
У тетушки Эмили было круглое доброе лицо. На ней были очки без оправы, а
волосы стянуты в большой пучок. Она стояла у стола, на котором были
аккуратно расставлены всякие приправы. На ней было симпатичное летнее платье
и веселенький фартук с озорной надписью
Поцелуй повара
.
Бет наклонилась поближе, и тетушка Эмили на мгновение исчезла, но потом
возникла снова.
— Это называется
Яйца с креветками Фу Янг
, — весело сказала
она, — и, как вы видите из названия, милые дамы, блюдо это восточное.
Когда-нибудь я тоже смогу делать все это, подумала Бет. Надо лишь немного
попрактиковаться, как, впрочем, и во всем. Она представила себя в большой
светлой кухне, напичканной всевозможными электрическими приспособлениями. На
ней хорошенькое платье, туфли с высокими каблуками и фартучек вроде того,
что на тетушке Эмили. Она кладет на тарелку яйца с креветками Фу Янг
собственного приготовления и слышит, как отворяется дверь.
— Я пришел, лапочка.
Это ее муж. Улыбаясь, она украшает блюдо веточками петрушки.
— Я здесь, — отзывается она, поправляя волосы. — Обед готов.
Он подходит к ней сзади и обнимает ее за талию. Она поворачивается, смотрит
в его синие глаза, видит улыбку на лице.
Это, конечно же, Бадди.
На нем прекрасный костюм, в руке портфель. А лицо! Оно все светится любовью.
Хотя, конечно, с его стороны было не очень хорошо уехать из города вот так,
оставив ее в беде. Она не могла не признать, что этот поступок был не из
мужественных. А кроме того, ей показалось, что несправедливо думать о Бадди
сейчас, когда она живет в доме другого молодого человека.
Тетушка Эмили творила какие-то чудеса, взбивая крем для лимонного торта.
Боже, как же ей хочется есть! Она чувствовала себя совершенно потерянной, и
вообще ей было не по себе, потому что Пол так и не вернулся.
Она быстро приняла душ, оделась и вышла из комнаты Дианы, пытаясь вспомнить,
с какой стороны они пришли накануне. Дом был такой огромный, здесь было даже
хуже, чем на улице, где вообще не было никакой защиты. Даже ее гулкие шаги
звучали одиноко, пока она спускалась по лестнице. В белом мраморном
вестибюле в воздухе в солнечных лучах играли мириады пылинок.
И так тихо. Хоть бы зазвонил телефон или дверной звонок. Хоть какой-нибудь
звук.
В холодильнике она нашла банку кофе, горбушку хлеба, немного масла на
тарелке. В морозилке вообще ничего не было, кроме кубиков льда и бутылки
водки. Ну, Пол такой общительный. Он, наверное, вообще никогда не ест дома.
Жуя хлеб, она стала изучать содержимое полок. Там было несколько консервных
банок. Пакет макарон. Открытая пачка пшеничных хлопьев. Они уже немного
пересохли, но она запихнула в рот целую горсть.
О Господи, куда же подевался Пол? — в смятении думала она. Вернувшись в
комнату Дианы, опять включила телевизор. Но изображение было неважным, и ей
с трудом удавалось следить за тем, что происходит на экране. Может быть,
полистать книги Дианы?
Нэнси Дрю и исчезающая лестница
,
Доктор Дулиттл
Хейди
. Все это для малышей. Она подошла к секретеру и стала рассматривать
фотографии Дианы в рамках. Такая хорошенькая девочка — длинные белокурые
кудряшки, нарядные платьица. Здесь же были и родители: красивая женщина со
светлыми волосами, интересный мужчина. Там была еще фотография
светловолосого мальчика. Но это не Пол. Вот он, вместе с двумя белокурыми
ребятишками.
Бет опять забралась в кровать и с несчастным видом закурила свою последнюю
сигарету. Теперь ей даже этого не останется. Начинало темнеть. Она видела,
как удлиняются тени, заполняя комнату. Даже если он и забыл о ней, когда-нибудь-
то он вернется домой. Она закрыла глаза и стала считать. Сначала до ста.
Потом до тысячи.
Ей снилось, что она сидит в лодке и плывет по ночному озеру. Луны не было, и
в темноте она не знала, в каком направлении двигаться. Она сидела и
прислушивалась в надежде, что какой-либо звук донесется с берега и укажет ей
правильное направление. Но стояла тишина. Тогда она решила двигаться наобум
и хотела взять весла. Но весел тоже не было. Она не могла двигаться ни
вперед, ни назад. Она стала кричать. И вдруг почувствовала, как кто-то
дотронулся до нее.
Это был Пол, который тряс ее за плечи.
— Тебе снился кошмар, — сказал он, глядя на нее с нежностью и
заботой. — Я стучал, но ты не слышала.
— Ох, ты пришел, — вздохнула она.
— Прости, — сказал он с виноватым видом. — Я весь день думал
о тебе и о том, как бы тебя устроить. Но меня задержали. — Он
отвернулся, и его прекрасные длинные ресницы коснулись ее щеки. — Я так
боялся, что не застану тебя.
Господи, он действительно чувствует себя виноватым, подумала Бет, и ее
охватила теплая волна благодарности.
— Ничего, все в порядке, — сказала она, моментально забыв о всех
своих переживаниях.
— Послушай, мне нужно кое-куда поехать и кое с кем увидеться. Не хочешь
поехать со мной?
— Да, с удовольствием.
— По дороге я купил в китайском ресторанчике какой-то еды. Мы можем
поесть в машине.
— Я буду готова через несколько минут.
Теперь она понимала, что значит выражение
сидеть на макушке мира
. Город
простирался под ними, как черный бархат, расшитый тысячей огоньков. Звезды
были такими яркими, такими близкими, что казалось, только протяни руку — и
схватишь одну.
Пол переключил на вторую скорость и протянул ей коробочку с едой. Он уже
переоделся в белую рубашку и черный кашемировый джемпер.
— Кисло-сладкая свинина, — сказал он.
— Чудесно, — ответила она.
Когда они спустились вниз и поехали по прямой дороге, Пол передал руль Бет,
а сам принялся за еду. Так они и ехали, передавая друг другу коробочки с
едой. Теплый легкий ветерок ласкал ее щеки. Где-то поблизости ухнул филин, в
кустах слышался шорох — очевидно, возились какие-то ночные зверюшки. Дорога
стала извиваться книзу, и Пол опять сел за руль. Она смотрела на его профиль
и думала, что он такой надежный, такой умный.
Они так долго ехали по шоссе в одиночестве, что Бет даже вздрогнула, услышав
шум еще одной машины, остановившейся рядом с ними. Красная, сверкающая от
многократных покрытий лаком старая колымага с открытым верхом. Нос лишь на
несколько дюймов приподнимался над асфальтом, а сзади огромные колеса. В
машине было двое парнишек. Тот, кто сидел за рулем, наклонился вперед и,
встретившись глазами с Полом, поднял одну бровь, улыбнулся.
Пол смотрел прямо перед собой, плотно сжав зубы, она видела, как напряглось
все его тело. Боже, только не это, подумала Бет, чувствуя, как напряжение
охватывает и ее, когда Пол перевел рычаг на первую скорость.
Загорелся зеленый свет.
Завизжали покрышки, пахнуло горелой резиной, от черного выхлопа у Бет
защипало в глазах. Стрелка спидометра поползла вверх. Колымага шла бок о бок
с ними, лишь на несколько дюймов опережая их. А теперь уже почти на два
метра. Пол перевел своего
ягуара
на вторую скорость и рванулся вперед. Они
буквально летели вдоль дороги. Колымага шла рядом с ними, они пересекали
ряды, мчась по извилистой гористой дороге. Бет чувствовала, как ветер бьет
ей в лицо, выжимая слезы, волосы ее буквально стояли дыбом. Сердце билось с
такой же скоростью, что и мчавшаяся машина. Впереди показался указатель
крутого поворота. Пол снова перевел
ягуар
на вторую скорость. Казалось,
колеса отрываются от земли. Но колымага по-прежнему была рядом, опережая их
на несколько дюймов.
Теперь дорога шла прямо. Нога Пола, упиравшаяся в педаль газа, буквально
стояла на полу. Спидометр показывал 100, 110, 120. Парень в колымаге
замедлил движение и слегка свернул в сторону. Он проскочил мимо них, как
будто они вообще стояли на месте.
Проехав несколько метров, он, должно быть, чуть притормозил. Задние огни
пару раз им подмигнули, и они снова оказались в темноте, кругом были слышны
лишь ночные шорохи и стрекот цикад. Когда Пол немного снизил скорость, к Бет
вернулась способность нормально дышать.
— У меня не было ни малейшего шанса, — засмеялся он.
Бет закрыла глаза, дрожа, как осиновый лист.
— Битый-перебитый
форд
тридцать второго года, — пробормотал
он. — Неплохо. Парень, должно быть, вложил в него целое состояние.
Бет открыла рот, чтобы что-то сказать, но у нее ничего не получилось. Она
попыталась разобраться в своих ощущениях. Это был не страх, а что-то совсем
другое, она даже не могла описать словами, что именно, но гораздо сильнее,
чем просто страх.
— На дорогах Америки нет серийной машины, которая могла бы его
обогнать, — объяснил он свое поражение. Объясняя больше себе, как
показалось Бет, постепенно приходившей в себя. Не ей.
Через несколько минут Пол свернул с извилистого шоссе на ровную площадку,
откуда хорошо был виден город.
— Может быть, устроим здесь пикник? — спросил он, протягивая ей одну из коробочек с едой.
Дрожащими руками она взяла коробочку и стала ковыряться в ней деревянной
вилкой, не отрывая взгляда от расстилавшегося перед ними Лос-Анджелеса —
бескрайнего моря огней.
Никаких ориентиров, думала она, чувствуя, как в ней поднимается тревога.
Невозможно сказать, где находишься. Здесь не за что зацепиться глазом.
Совершенно не за что. Даже красный огонек в небе двигался. Очевидно, самолет
шел на посадку. Она слышала, как рядом с ней тяжело дышит Пол. Он также был
не так уж спокоен.
— Если ты знал, что не сможешь выиграть, зачем же стал с ним
соревноваться? — спросила Бет.
— Надо было попытаться, — с удивлением ответил Пол. —
Безусловное поражение — отказ от попытки.
Бет задумалась над его словами. Он был прав, да, но попытка чего?
— Знаешь что, — сказал Пол, трогая машину, — ты мне нравишься. Ты — отличный парень.
— Спасибо, — сказала она с некоторым сомнением в голосе. То он
говорил, что у нее красивые глаза и что девушка, за которую он ее принял,
так много значит для него, а то вдруг отличный парень.
Вскоре они опять оказались в центре цивилизации, свернув в проезд,
рассекающий гору, и влившись в поток автомобилей голливудской автострады.
Пол свернул машину на голливудский бульвар.
Не может быть, твердила она себе, глядя то на указатель с названием улицы,
то на саму улицу. Голливуд — это яркое, оживленное место, где кинозвезды
приветствуют своих поклонников из своих открытых машин. Или прогуливают
своих борзых на усыпанных бриллиантами поводках. Ну, и все в таком роде.
А здесь было полно мелких магазинчиков с объявлениями о распродажах.
Закусочная на углу Голливуда и Вайн. Универмаг
Бродвей
— большое серое
здание, которое вполне вписалось бы и в ее родной Спокан. Даже одежда на
манекенах казалась старомодной и неряшливой. Мусорные урны на перекрестках
переполнены. На тротуарах группками стояли солдаты и определенного вида
девицы в очередях к кинотеатрам, которых здесь было превеликое множество. На
скамейке у автобусной остановки спал пьяный. Огромные автобусы изрыгали
черные клу
...Закладка в соц.сетях
