Жанр: Любовные романы
Семейные ценности
...ддверие близости.
Ричард то и дело бросал на Тину страстные взгляды.
— Ужин только в восемь, — сообщил он, когда чай был выпит, и Милли
отнесла посуду вниз.
Ричард подошел к секретеру матери и взял стоящие на нем коробки темно-синего
цвета, подал их Тине и сказал:
— Открой!
— Но ты сказал, что покупка приданого намечена на завтра?
— Открой! — с улыбкой повторил Ричард.
Тина развязала золотые ленты, открыла первую крышку и в кипе тончайшей
оберточной бумаги обнаружила свадебное платье цвета слоновой кости, к нему
прилагалось ожерелье в средневековом стиле, диадема с кристаллами горного
хрусталя и почти невесомая фата. В прочих коробках оказались туфли и
возбуждающе изысканное нижнее белье.
— Спасибо огромное, — захлебываясь от восторга, поблагодарила
Тина.
— Главное, чтобы все тебе понравилось и подошло.
— Подойдет, я абсолютно уверена, — сказала она и поцеловала
Ричарда с детской поспешностью, затем вновь углубилась в исследование
обновок.
— К сожалению, это плате из коллекции, а не сшитое на заказ, как
полагается для больших торжеств.
— Не говори
к сожалению
. Платье восхитительно, лучше и не придумаешь,
правда! — не переставала восхищаться Тина.
— Что касается размера, я абсолютно в нем уверен, наденешь —
убедишься... Вынужден снова тебя оставить, я должен связаться с Мюрреем
Тайлером и обговорить наши планы на медовый месяц. Когда освобожусь, буду в
полном твоем распоряжении.
Когда Тина осталась одна, сомнения вспыхнули с новой силой. Она гнала их,
пыталась себя успокоить, снова и снова перебирала подарки, но нехорошие
предчувствия лезли и лезли в голову. Сумерки сгущались, тревога росла.
Из слов Хелен следовало, что она действительно очень хорошо знала Ричарда,
она знала о его непревзойденной способности убеждать. По холодности тона
Хелен можно было понять: она сама не раз становилась его жертвой,
поддавалась на уговоры, отчего и страдала.
Проговорив с Хелен всего несколько минут, Тина поняла: эта женщина ей скорее
симпатична, чем неприятна, поэтому ее предостережения звучали куда
убедительнее, чем романтические уверения Ричарда. Возможно, это потому, что
слова Хелен более прозаичны и правдоподобны, решила Тина, или потому, что
произносились они с такой неотразимой уверенностью...
— Прости, я опять заставил себя ждать, — извинился Ричард,
возвратившись. — А почему ты снова упаковала обновки? Неужели я мог
ошибиться с размером?
— Нет, Ричард, с размером ты все идеально подгадал, платье сидит как
влитое, — успокоила его Тина.
— Но тебе оно не понравилось, так? — продолжал допытываться он.
— Платье великолепно, я же уже говорила, — ответила девушка.
— Значит, случилось что-то, о чем я не имею ни малейшего представления,
но, уверен, ты мне сейчас же все расскажешь.
Тина вымученно улыбнулась.
— Опять какие-то сомнения?
— Нет никаких сомнений, дорогой, — возразила она.
— Уверена?
— Как никогда.
Ее фиалковые глаза были спокойны. Она обошла вокруг Ричарда и шепнула ему на
ухо:
— Хочу принять душ и переодеться, а после мы снова будем вместе.
Ужин в тот вечер показался Тине испытанием не из легких. Она старалась
поддерживать непринужденную беседу, но снова и снова ловила себя на мысли о
Хелен и ее предупреждении. Когда с ужином было покончено и они с Ричардом
ожидали кофе, Ричард спросил:
— На что ты планируешь потратить оставшиеся вечерние часы?
— Завтра нам предстоит довольно тяжелый день, мне кажется, не помешало
бы выспаться.
— Стоящая мысль. Я бы мог рассказать тебе сказку на ночь. Что скажешь?
Тина отрицательно покачала головой.
— Я так и думал! — гневно произнес Ричард. — Это все из-за
Хелен, я прав? Она сознательно наговорила тебе всю эту чушь, чтобы подогреть
твои сомнения.
— Просто я очень устала, Ричард, — возразила девушка.
— Никогда мне не лги!
— Но я не лгу, я правда очень устала. Не понимаю, что в этом
удивительного? Прости, я знаю, я огорчаю тебя, Ричард, но у меня даже голова
побаливает.
— Давай договоримся на будущее, Валентина: если тебе неприятна моя
настойчивость, скажи об этом прямо, не сваливай все на мифическую головную
боль.
— А что мне следует говорить, если у меня действительно болит голова,
чтобы ты снова не заподозрил меня во лжи? — возмущенно спросила Тина.
— Сейчас у тебя болит голова? — переспросил он.
— Именно так я и сказала.
— Отлично, не смею тебя более задерживать. Отправляйся отдыхать,
спокойной ночи.
— Сегодня ночью я буду спать одна.
— Я это уже понял.
— Спокойной ночи.
— Да, да.
Тина двинулась вверх по лестнице, но Ричард нагнал ее, за руку притянул к
себе и обнял. Он сильно прижал девушку к себе, их лица находились всего в
дюйме друг от друга. Ричард пристально вглядывался в ее глаза, его лицо
казалось ледяной маской. Такое ощущение, будто он хочет прочитать мои мысли,
воцариться в моем сознании, подумала Тина. Внезапно Ричард резко разжал свои
объятия, еще раз пожелал ей хороших снов и ушел.
Этого было достаточно, чтобы Тина лишилась сна. Она чувствовала и усталость,
и томление, и тревогу, и желание. Девушка окончательно запуталась в своих
мыслях и ощущениях.
Больше не в силах терпеть, Тина поднялась с постели и отправилась в спальню
Ричарда. Она беззвучно открыла дверь и скользнула внутрь. В неверном лунном
свете девушка разглядела Ричарда, лежащего на спине, с закинутыми за голову
руками.
Ричард не спал, но на приход Тины он никак не отреагировал. Она легла рядом
с ним под одеяло. Ричард был обнаженный, Тина тоже сняла сорочку. Она обвила
его ноги своими ногами, положила подбородок на его плечо и заглянула в
глаза, затем провела ладонью по его груди и животу.
— Будь осторожна, в противном случае тебе придется иметь дело с
неприятными последствиями своих необдуманных поступков, — проговорил
он.
— С неприятными последствиями? — удивилась Тина.
— Да, именно так.
— Я не понимаю тебя, Ричард.
— Я говорю о твоей больной голове, что же тут непонятного? — Он
сжал Тинины запястья и, перевернув ее на спину, придавил ее тело
своим. — Она все еще болит?
— Немного.
— Тогда что ты тут делаешь? — спросил Ричард.
— Теперь болит значительно меньше, — ответила Тина.
— Надо же, какие чудеса! — усмехнулся он. — Но шла бы ты к
себе, красавица.
— Ты меня выгоняешь?
— Мне не нравится, когда меня дразнят. Я никому не позволяю играть с
собой.
— Я и не думала с тобой играть, — принялась оправдываться
девушка. — Я просто решила, что ночь перед свадьбой лучше провести в
разных спальнях.
— Вот и иди к себе.
— Но я передумала, любимый, ты мне нужен.
— Неужели?
— Это правда.
— Ну, раз так, коли тебе неймется... Сделаю тебе маленькое дружеское
одолжение, — проскрежетал Ричард и до боли сжал ее сведенные над
головой запястья.
— Ричард, мне больно, — испуганно вскричала Тина.
— Как я и хотел, — спокойным тоном пояснил он.
Они занимались любовью яростно и сразу после уснули. Тинин сон был глубоким
и безмятежным.
Когда Тина пробудилась, было совсем рано, но Ричард, видимо, встал еще
раньше, — в комнате его не оказалось. Тина взбила подушки и села,
откинувшись на них. Она задумалась.
Тина досконально помнила прошлую ночь. В их акте любви была скорее злость,
дикая ярость, нежели нежность, Ричард скорее наказывал ее, чем любил...
А ведь мне предстоит выйти за него замуж не позднее полудня. Каким же станет
день, которому надлежит быть самым счастливым в жизни женщины? И как
изменится моя судьба после бракосочетания?
В сознании Тины эхом отозвались слова Хелен — оскорбленной, оставленной, но
все еще на что-то надеющейся. А если ее надежды не беспочвенны, а
предостережения не безосновательны?
И даже если отринуть вчерашний разговор с Хелен, так ли я сама уверена в
своем решении? Не являются ли ее слова всего лишь подтверждением моим
собственным страхам? Впрочем, страх, по-моему, вполне обоснован, все
произошедшее за последние дни слишком необычно, недостоверно, ненадежно.
И как же трудно спорить с самой собой, когда легкомысленное сердце отчаянно
жаждет этого брака, а разум снова и снова твердит о невозможности подобного
союза...
Но ведь не надо упускать из виду еще и странный диалог в кабинете, вспомнила
Тина. Тогда было невозможно разобрать, о чем спорили Ричард и Хелен, о каких
несовпадениях во взглядах шла речь и касалось ли это ее — Тининой — персоны.
Какой-то ребус без ключей и подсказок, подумала девушка, а от его решения
зависит моя дальнейшая судьба.
Тине внезапно захотелось увидеть Хелен, поговорить с ней прямо и начистоту.
До Фаррингтон-Холла, кажется, всего три или четыре мили, но там ли сейчас
Хелен? Успею ли я получить ответы на свои вопросы до десяти часов?
В любом случае ждать и бездействовать не имело смысла. Тина встала с кровати
и пошла в комнату для гостей, где быстро приняла душ, переоделась в брючный
костюм и, незамеченная, прошла через холл к заднему ходу и бегом направилась
к конюшне.
— Доброе утро, мисс, — поздоровался с ней конюх.
— Доброе, Джош, — ответила она.
— Решили прокатиться?
— Если это возможно.
— Конечно. Отличное решение! Я подготовлю Юнону для вас, а Юпитера для
мистера Ричарда. Он ведь составит вам компанию?
— Ричард занят, я поеду одна.
Тина поблагодарила конюха, пришпорила Юнону и галопом понеслась к Фаррингтон-
Холлу...
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Тина знала лишь примерное направление, в котором следует гнать лошадь,
точный путь был ей неведом, как и то, с каким вопросом, просьбой или
требованием она обратится к хозяевам поместья.
Но в этот день все решалось само. Тине казалось, будто с самого утра ее
ведут высшие силы. Дорога сама ложилась под лошадиные копыта, чувствовалось,
что Юноне хорошо известен маршрут и она охотно несет всадницу.
Лошадь остановилась у парадного входа Фаррингтон-Холла. Тина огляделась по
сторонам, перед ней высился огромный каменный дворец, позади был парк.
Тина спешилась и вбежала на крыльцо, навстречу ей вышла женщина, по виду
экономка. Тина представилась, попросила служанку срочно вызвать мисс
О'Коннелл и только затем вошла в холл.
— Мисс Хелен, к вам приехала мисс Данбар, она хочет увидеть вас как
можно скорее, — доложила экономка и, обернувшись к Тине, добавила: — Я
велю Тому позаботиться о вашей лошади...
Хелен вышла в холл. Она не выглядела удивленной, казалось, она ждала визита
Тины.
— Я только что позавтракала, — проговорила Хелен. —
Проходите, пожалуйста, выпейте со мной кофе.
— Нет, спасибо, я очень спешу. Просто ответьте, пожалуйста, на
несколько моих вопросов, честно и без обиняков. Что вы подразумевали, заявив
вчера, что, как только Ричард уладит какие-то проблемы, он со мной
разведется?
— А вы не пробовали поговорить об этом с самим мистером
Андерсом? — отстраненным тоном спросила Хелен.
Тине не понравился этот неожиданный холод заинтересованного, как ей
казалось, человека. Она задала новый вопрос:
— А вы как думаете, стала бы я прислушиваться к вашим путаным
предостережениям, если бы Ричард был со мной достаточно откровенен?
— Вы правы, — согласилась Хелен. — В вашем визите тогда не
было бы никакого смысла.
— Если вы считаете, что Ричарду стоит жениться на вас, а не на мне, то
в ваших интересах сказать мне всю правду о нем и о готовящейся свадьбе.
— А если я не испытываю желания выходить за него замуж?
— И все же по какой-то причине вы не хотите, чтобы я совершала эту
ошибку. Не мучайте меня, объясните!
— Все это только мои домыслы, не более того. Решайте сами, Тина, —
Хелен устало опустила глаза.
— Хелен, вы начали этот разговор, вы обязаны довести его до
конца! — настаивала Тина.
— Если я поддамся на ваши уговоры, Ричард мне этого никогда не простит.
Наши семьи давно знакомы, мы соседи, у нас много общих финансовых интересов.
Эта откровенность может мне повредить.
— Хелен, умаляю вас!
— Так и быть, скажу как есть... Это началось, когда Брэдли Сандерсон
умер. Перед смертью он распорядился передать замок в собственность своей
дочери.
— Но Ричард говорил мне, что Брэдли был бездетен. И как он мог отписать
замок кому бы то ни было, если сам им юридически не владел?
— Представьте, он оказался даже хитрее, чем Ричард, который, поверьте
мне, очень непрост. Все думали, будто Брэдли бездетен. Миссис Андерс так и
умерла, не зная правды. Но у Брэдли есть незаконная дочь, о существовании
которой никто не догадывался. А все потому, что когда сам Брэдли был в
довольстве и добром здравии, ему было безразлично, как там она поживает, он
ничего о ней не знал, кроме имени и возраста, она жила в приемной семье. А
когда узнал о своей болезни и доктора предрекли ему скорую смерть, у него
то, ли совесть проснулась, то ли старческая сентиментальность, либо от одной
лишь вредности и ненависти к Андерсам он, используя обстоятельства женитьбы
на миссис Андерс и свое мнимое правонаследование после ее смерти, перевел
все права на свою дочь.
— И как это связано с текущими событиями? — удивилась Тина.
— Валентина, по всем документам вы и есть внебрачная дочь Брэдли
Сандерсона. Когда Ричард узнал это, его адвокат убедил его найти вас раньше,
чем вас найдут адвокаты покойного Сандерсона, своего рода план-перехват...
Он испугался, что, благодаря лазейкам в законодательстве, Касл-Андерс
унаследуете вы, а не он.
— Нет, нет, постойте, Хелен... Это не может быть правдой хотя бы
потому, что я отлично знаю, кто мои родители. Здесь где-то ошибка, я точно
не дочь Брэдли Сандерсона.
— Я не знаю, дочь ли вы ему, Тина, но поверенный Брэдли отослал на ваше
имя письмо о наследовании вами Касл-Андерс.
— Но я не получала никакого письма о наследстве.
— Конечно, потому что частный детектив Ричарда его перехватил. Я знаю
об этом обстоятельстве из уст самого мистера Андерса. Больше никаких
объяснений я вам дать не могу, — закончила Хелен.
Тина и не требовала других объяснений. Она вспомнила про конверт, который
она, не открыв сразу, где-то потеряла; как теперь выяснилось, его выкрали.
Подписанный брачный договор и реакция Ричарда на ее протесты только
подтверждали рассказ Хелен. Но как такое могло быть, если всю свою жизнь она
считала своими родителями совсем других людей и любила их, как и полагается
любить родителей?
— Спасибо, что рассказали мне, Хелен.
Хелен О'Коннелл проводила Валентину, Том вывел из конюшни Юнону и помог Тине
взобраться в седло. Девушка галопом понеслась в Касл-Андерс, теперь она
точно знала, что намерена делать. Она оставила Юнону Джошу и помчалась в
замок.
— Доброе утро, мисс Данбар, — приветствовала ее Ханна.
— Доброе утро, Ханна, — поздоровалась Тина.
— А мистер Ричард ужасно переживал, не зная, куда вы пропали в столь
ранний час.
— Понимаю, Ханна. Я бы на его месте тоже очень переживала, —
намеренно громко произнесла девушка. — Кстати, где он?
— Ищет вас. Я пошлю Маллинза, доложить хозяину, что вы вернулись.
— У вас тут мобильные телефоны под запретом? На часах было
полдесятого...
— Не желаете, чтобы я помогла вам с предсвадебными приготовлениями, или
я могу послать Милли? — спросила Ханна.
— Спасибо, Ханна, не нужно. Попросите Маллинза известить хозяина, что я
хочу поговорить с ним. Я буду в кабинете.
Тина прошествовала в замок и заперлась в кабинете. Ричард не замедлил
явиться. Он был при полном параде: серый костюм, шелковая рубашка и галстук
еле уловимого кремового оттенка. Ричард казался невероятно собранным и
сосредоточенным.
— Где тебя носило? И что это за манеры? — холодно спросил он.
— Я провела очень занимательное утро, мы с Юноной прогулялись до Фаррингтон-
Холла и обратно. Я поближе познакомилась с молодой хозяйкой, как-никак мы
соседи... Весьма душевно пообщались... Хелен показалась мне очень
осведомленной касательно твоих дел, и даже отчасти моих, она многое мне
объяснила, за что я ей благодарна...
— И...
— Я восхищаюсь твоим хладнокровием, Ричард.
— Очень рад, но нехорошо заставлять себя ждать. Не забывай, церемония
намечена на десять, преподобный Петер уже ждет нас.
— Браво, у тебя очень крепкие нервы! Но знаешь, я тут выяснила, почему
ты так заинтересован в этом браке, а заодно успела позабыть, зачем он,
собственно, нужен мне. Не напомнишь?
— Хочешь побеседовать? — спросил Ричард.
— Давно мечтаю, — ответила Тина.
— Дай мне пару минут, я извещу преподобного Петера о том, что церемония
откладывается.
— Отменяется, Ричард. Отменяется.
— Вижу, Хелен проделала огромную работу.
— Она всего лишь была честна со мной, чего не скажешь о тебе, Ричард.
— Честна она была, увы, не ради правды, а из банального мстительного
желания мне насолить.
— Это частности. К тому же не тебе ее судить.
Ричард, не теряя самообладания, вышел из кабинета, но вскоре вернулся.
— Теперь без ерничанья расскажи мне все, что передала тебе Хелен.
— Она решилась рассказать все не сразу, мне пришлось долго ее
уговаривать. Она предупредила, что откровенность может стоить ей дружеских
отношений с тобой.
— Ближе к делу, пожалуйста!
— До моего сведения было доведено, что я являюсь незаконной дочерью
твоего отчима, Брэдли Сандерсона, который, желая проучить неучтивого
пасынка, отписал мне Касл-Андерс. Ты же, узнав об этом, дал задание своим
ищейкам разузнать обо мне как можно больше и перехватить письмо от
поверенного Брэдли, извещавшее меня о наследовании замка. Кажется, все...
— И как ты сама считаешь, это может быть правдой? — холодно
поинтересовался Ричард.
— Ровно настолько, насколько ты сам в это веришь, Ричард. А судя по
твоим действиям, ты веришь в это на все сто, — ответила Тина.
— И что теперь ты намерена предпринять?
— Нет, Ричард, так дело не пойдет, это я хочу тебя спросить, что ты
собирался сделать, заручившись моим согласием на брак и получив подпись на
брачном договоре нужного содержания?
— Я думал открыть тебе всю правду после нашей женитьбы.
— Очень благородно. Но Хелен О'Коннелл полагает, будто ты собирался
развестись со мной сразу после медового месяца и безраздельно завладеть
фамильным замком. А ей я в сложившихся обстоятельствах склонна верить куда
больше, чем тебе.
— У меня не было такого намерения, просто я заблаговременно заручился
гарантиями в виде брачного договора. Я не считаю нужным стыдиться своих
поступков. У меня хитростью отняли право наследования, я не допущу, чтобы
достояние Андерсов ушло в чужие руки, для меня это принципиально. Если мы
живем вместе, мы владеем замком сообща и его однозначно наследуют наши дети.
Если разводимся, для тебя в брачном контракте оговорены отличные отступные.
Я сделаю все, чтобы мой родовой замок остался за мной.
— У меня и в мыслях не было оспаривать твои права. Неужели я заслужила
подобное к себе отношение?
— Я не знал, как ты поступишь, узнав о завещании Брэдли, — устало
произнес Ричард.
— А как вообще он сумел все это провернуть за твоей спиной? —
удивилась Тина.
— Как я уже тебе говорил, мама добилась моего ручательства в том, что
Брэдли останется в Касл-Андерс до своей смерти. Она была очень доброй
женщиной, а Брэдли имел на нее безграничное влияние. Какое-то время он был
доволен, но потом, когда маме стало значительно хуже, он стал настаивать на
больших правах. Брэдли утверждал, что поскольку он долгие годы являлся
фактическим хозяином и управляющим имения, трудился не покладая рук и
преумножал достояние семейства Андерс в то время, как прямой наследник, то
есть я, даже носа сюда не казал, он имеет право претендовать на Касл-Андерс
хотя бы на то короткое время, которое ему предстоит жить вдовцом. Он, по
всей видимости, так давил на жалость, что мать поддалась его уговорам и
завещала ему замок, взамен получив его завещание, по которому Брэдли
передавал Касл-Андерс мне, как единственному наследнику, поскольку об его
внебрачной дочери никто не знал. Но еще до смерти матери он написал новое
завещание в твою пользу. Мама была так слаба, что не могла ничего
предпринять. Переживания же, связанные с утратой Касл-Андерс, и чувство вины
повлекли скорую смерть. Разумеется, второе завещание Брэдли Сандерсона можно
и нужно оспорить в суде, но на это уйдут многие годы и куча денег, а я
слишком долго вопреки собственному желанию прожил вне родных стен.
— А где его первое завещание?
— В том-то и загвоздка. Мама утверждала, будто оно хранится в ее
бумагах, но мы так и не смогли его обнаружить.
— За свое наследство можешь не волноваться, Ричард, и в суде тебе
ничего оспаривать не придется.
— Потому что, сколько бы ни длились судебные разбирательства,
приоритетное право наследования все же на моей стороне.
— Вовсе не поэтому, а из-за того, что я просто не могу быть дочерью
Брэдли Сандерсона. Мои родители поженились задолго до моего рождения. Этот
факт, конечно, не оспаривает возможности отцовства Брэдли, но лично я этого
допустить не могу. Я хорошо помню маму и абсолютно уверена, она никогда не
поступилась бы клятвой верности ради мимолетной интрижки. Она и мой папа
любили друг друга, другие мужчины ее не интересовали.
— Опиши ее внешность.
— Невысокая брюнетка, красивая, большие серые глаза. А как выглядел
Брэдли?
— Низкорослый, коренастый, волосы неопределенного цвета — когда мы
познакомились, он был почти полностью сед, но утверждал, что в молодости был
жгучим брюнетом. Глаза карие...
— А мой отец высокий, блондин, голубоглазый, следовательно, я пошла в
него. У меня есть фотография, где мы все втроем, по ней видно, что я очень
похожа на маму и папу.
— Но как могла возникнуть эта ошибка? Данбар — не такая уж
распространенная фамилия.
— Лучше скажи, где то письмо, которое стащили у меня из-под носа.
— Оно у меня. Меня порадовало то, что ты не успела его прочитать.
— А мое увольнение, надо полагать, — тоже твоя работа, и
столкновение автомобилей было спланировано.
— Это были скорее спонтанные решения, нежели четкий план. Моей главной
целью являлась оперативность, потому как поверенный Брэдли рано или поздно
связался бы с тобой, поэтому я изолировал тебя сначала в своем доме, затем в
замке.
— Ричард, ты бы все-таки показал мне то самое письмо, потому как у меня
возникли некоторые догадки на этот счет.
Ричард порылся в бумагах и достал конверт, который Тина тут же узнала. Она
внимательно прочитала адрес:
В. Данбар и усмехнулась.
— Что у тебя на уме? — поинтересовался Ричард, который пристально
наблюдал за Тиной.
— Все же предельно ясно!
— Но только не для меня.
— Это письмо предназначалось Диди. До поступления в школу
драматического искусства она жила в моей квартире, потом переехала в
общежитие, и ее корреспонденцию стали пересылать на новый адрес. Когда же
начался ремонт в моем доме и я перебралась к Рут, письмо переслали мне из-за
совпадения инициалов. Мы обе В. Данбар, только я — Валентина, а она —
Валери. У нас несущественная разница в возрасте, и это обстоятельство только
усугубило путаницу.
— А как она выглядит?
— Мы с ней немного похожи, нас принимают за родных сестер. Она довольно
красива, моего роста, стройная, го
Закладка в соц.сетях
