Жанр: Любовные романы
Реванш
..., добавила она. —
Но ведь я думала... — Она замолчала, краснея еще больше.
— Что мы уже занимались любовью?
— Ты заставил меня поверить в это!
Он даже не пытался отрицать.
— Ты солгал мне!
— Неправда, я не сказал тебе ни слова лжи. Я только не стал разубеждать
тебя.
Поскольку она размышляла над этой разницей молча, он жалобно добавил:
— Сперва ты злилась, что я соблазнил тебя, а теперь злишься, что нет.
Бэл прекрасно понимала, что он только дразнит ее, но не удержалась:
— Я злюсь потому, что ты умышленно ввел меня в заблуждение... Зачем
тебе понадобилось, чтобы я верила в то, чего на самом деле не было?
Десятую долю секунды он выглядел растерянным, но потом ответил:
— Ты правда не догадываешься?
Догадываться она начала только сейчас. Когда все мосты уже сожжены,
отступать легче. И он это прекрасно осознавал. Все просчитал, негодяй!
Однако если он во что бы то ни стало хотел завладеть ею, то почему не сделал
этого в первую ночь? Тогда она точно была не в состоянии сопротивляться.
Не решаясь задать прямой вопрос, Бэл двинулась окольным путем:
— Что произошло после того, как я ушла с вечеринки?
— Я помог тебе подняться наверх в твою комнату, затем помог
раздеться...
— Как благородно, — сострила она, хотя щеки ее пылали от стыда.
— После чего я уложил тебя в кровать.
— Ты снял мое кольцо! — вспомнила она.
— Да, — согласился он. — Вот и все. А после этого я к тебе и пальцем не прикоснулся.
— Но почему? Ведь со мной можно было делать что угодно.
Бэл заметила, как лицо его напряглось от гнева.
Ровным, но ледяным голосом он ответил:
— Я не привык насиловать женщин, тем более когда они в таком состоянии.
Ты уснула, как только твоя голова коснулась подушки.
Испытывая слишком большое любопытство, она проигнорировала его праведный
гнев.
— Но если ты не собирался... воспользоваться моим состоянием... почему
же ты не ушел в свою комнату?
На какой-то момент лицо его превратилось в маску, потом он пожал плечами.
— Может, я надеялся, что... когда ты проспишься... у нас что-нибудь
получится?
Что-нибудь получится? Это мало походило на правду.
— Но ведь ты знал, что я невеста Родерика?
Он протянул руку, чтобы погладить ее по щеке.
— Я всегда считал, что он тебе не пара, о чем, кстати, уже как-то
говорил.
— Это дело вкуса, — резко произнесла она.
— Ты до сих пор считаешь, что он твоя любовь? — горький вопрос
совсем не вязался с нежностью его пальцев.
Бэл отрицательно помотала головой. Он взял ее за плечи и повернул лицом к
себе.
— Скажи мне кое-что, Бэл... Если Бентик передумает и попросит тебя
вернуться, ты вернешься?
— Нет, это бессмысленно. За последние дни рухнуло все. И главное —
изменилась я сама.
— Ну, раз ты признаешь это, значит, кое-какой прогресс уже
налицо, — возрадовался Эндрю.
Его радость неожиданно разозлила ее, и она вырвалась из его рук.
— На какую степень
прогресса
ты рассчитываешь? — Не дав ему
возможности ответить, она продолжала: — Прошлая ночь была ужасной ошибкой, и
такое больше не повторится. Так что можешь не рассчитывать на легкий
романчик.
— Легкий романчик, — он мило улыбнулся, — совсем не то, что у
меня на уме.
— А-а. — Бэл была застигнута врасплох. — Тогда что у тебя на
уме?
— Я собираюсь жениться на тебе.
—
Жениться на мне? — Шок был таким сильным,
что она даже затаила дыхание.
Не может быть, он просто шутит! Но каждый напрягшийся от волнения нерв говорил ей, что он не шутит.
Восстановив наконец дыхание, Бэл выдавила:
— Это же абсурд!
— Почему абсурд?
— Мы же не знаем друг друга. Познакомились три дня назад.
— Но, обойдясь без обычных условностей, мы прошли длинный путь за три
дня.
— Не очень длинный, — возразила она. — Может, у меня
отвратительный характер...
— Ты не жестока, не тщеславна, не мстительна, не глупа. Со всем
остальным я могу смириться.
— Но почему брак? Я просто не понимаю.
— Потому что потому. После того как ты затащила меня в постель...
Попавшись на его удочку, она завопила:
— Ничего такого я не делала!
Проигнорировав ее возмущение, он продолжал:
— Мне кажется, ты обязана позволить мне поступить как честному
человеку.
Он легонько дунул на ее волосы и, проследив, как шелковистая прядь сползла с
шеи, спросил:
— Голодна?
Застигнутая врасплох переменой темы, она осторожно подняла на него глаза:
— В каком смысле?
Он оживился и промурлыкал игриво:
— Могу предложить все что угодно. Еду или...
Сглотнув, Бэл выдавила:
— Еду, разумеется.
Она почувствовала странную смесь облегчения и разочарования, когда он,
вздохнув, произнес:
— Не слишком романтично, но вполне по-супружески. Я только приму душ, а
потом что-нибудь приготовлю на завтрак.
— А твоя экономка?..
— Я дал Марии выходной.
Откинув одеяло, он поднялся с кровати. Несмотря на высокий рост, в нем не
было ни капли неуклюжести. Все его движения были гибки и точны, как у зверя,
отлично управляющего своим телом. Словно почувствовав на себе ее взгляд, он
повернулся, чтобы запечатлеть на ее губах быстрый поцелуй.
— Пока я буду готовить, ты можешь принять ванну... Если, конечно, не
предпочитаешь искупаться вместе со мной...
Сердце бешено заколотилось, а во рту пересохло.
— Нет, спасибо, — поспешила отказаться она.
Тяжело вздохнув, Эндрю согласился:
— Наверное, ты права. Пожалуй, нам надо оставить кое-какие удовольствия
на потом, чтобы не скучать после свадьбы.
Накинув короткий шелковый халат, который ждал его, перекинутый через спинку
стула, он ушел, тихо прикрыв за собой дверь и оставив Бэл в полной
растерянности.
Это было безумие. Но так легко произнесенное
после свадьбы
делало ее
безумие гораздо более приятным.
Так и не добившись порядка в мыслях, Бэл вылезла из-под одеяла и направилась
в ванную.
Каким-то чудом роза ожила и распустила лепестки, наполнив комнату чудесным
ароматом. Победа цветка в борьбе за жизнь была очень символична; правда, Бэл
пока не могла понять, что же именно это символизирует.
Приняв душ, она как следует вытерлась махровым полотенцем и позаимствовала
короткий белый халат, в котором утонула, несмотря на свой высокий рост и
довольно широкие плечи.
Хозяин будто ожидал не подготовленных к ночевке гостей — в ванной лежали
зубные щетки и расчески в еще не распечатанных упаковках и нетронутый тюбик
зубной пасты. Почистив зубы и собрав волосы в хвостик, Бэл вернулась в
спальню за остальными предметами туалета, морщась при мысли о необходимости
надевать вчерашнее белье.
Но комплект из персикового шифона таинственно исчез, а его место на стуле
занял другой — атласный с кружавчиками.
Некоторое время она не могла справиться с изумлением и так и стояла с
открытым ртом. Как?.. Если только Эндрю не был волшебником...
Закрыв рот, она сказала себе строго, что присутствие этих вещей должно иметь
какое-то разумное объяснение.
Может быть, сестра?
Нет, из его рассказов она поняла, что он единственный ребенок в семье.
Может, они были куплены для предыдущей подружки?
Пожалуй, именно так.
Стиснув зубы, Бэл колебалась. У нее был выбор: либо надеть это новенькое, но
чужое белье под собственную одежду, либо завтракать в халате, который имел
неприятную привычку постоянно распахиваться.
Решив, что от халата все-таки лучше избавиться, она собрала одежду и пошла в
ванную.
Войдя в гостиную, Бэл не нашла там Эндрю, но с балкона доносился аппетитный
аромат кофе — он уже сидел за столом, полностью одетый, и лениво
переворачивал страницы утренней газеты.
Увидев ее, он вскочил на ноги и учтиво отодвинул для нее стул.
— Кофе? — предложил он. — Или предпочитаешь начать с
апельсинового сока?
— Кофе, пожалуйста, — сдержанно ответила она.
Метнув на нее быстрый взгляд, он сразу заметил мрачное выражение ее лица и,
не говоря ни слова, наполнил их чашки.
Воздух благоухал хвоей и миртом. Солнце, забравшись по увитой виноградными
лозами стене, добралось до балкона и сквозь железные перекладины украсило
белоснежную скатерть полосками света и тени.
Посчитав, что серьезный разговор надо начать с менее важного вопроса, Бэл
поинтересовалась:
— Белье, которое сейчас на мне, откуда появилось?
Похоже, он нисколько не смутился.
— Из магазина за углом.
Ее губы сжались.
— Я имею в виду, кому оно принадлежит?
— А-а, понятно. Нет, оно не осталось от бывшей любовницы. Куплено
специально для тебя.
— Не понимаю, как это могло произойти, — не сдавалась она.
— Владелица этого магазинчика — моя знакомая. Я позвонил ей и сказал,
что требуется. Оттуда все доставили моментально.
Смутившись и испытывая стыд от своего недавнего тона, она произнесла:
— О-о... спасибо... Но я непременно должна заплатить за это. Я не
могу...
— Раз мы собираемся пожениться, — перебил он ее, — вполне
допустимо с моей стороны сделать тебе небольшой подарок.
— А кто сказал, что мы собираемся пожениться?
Он изучал ее лицо, щурясь от солнца.
— Ты же осталась на завтрак, а не побежала отсюда со всех ног, вот я и
предположил, что ты согласна.
Может, в глубине души она и вправду согласна? Испугавшись этой мысли, Бэл
закричала:
— Нет, нет, я не согласна! Я... я не могу выйти за тебя.
— Почему? Почему не можешь, если тебе этого хочется?
Бэл была неприятно поражена правотой его слов. Действительно, он был
единственным мужчиной, прорвавшимся сквозь ее бастионы, единственным, кому
она хотела уступить.
Но все произошло слишком быстро, и вообще, как она может выйти замуж за
человека, который не испытывает к ней ничего, кроме сильного сексуального
влечения?
— Ничего не получится, — почти шепотом проговорила она.
— Если мы оба как следует постараемся, все получится. Любые отношения
между людьми требуют определенных усилий. Люди женятся не только ради
постели. В супружеской жизни важны общность взглядов, умение ладить друг с
другом. Ты не согласна?
— Согласна. Люди женятся не ради постели, а ради...
— Любви?
Не доверяя собственному голосу, она просто кивнула.
— С этим хвостиком ты выглядишь лет на пятнадцать, но ведь тебе
двадцать один или два?
— Двадцать три.
— И сколько раз ты влюблялась?
— Один, — честно ответила она.
— Это значит, что ты не легко отдаешь свое сердце... К Бентику ты
возвращаться не собираешься, легких интрижек не любишь, так что же с тобой
будет, если ты не выйдешь за меня?
И вправду, что же с ней будет? Одинокое будущее казалось мрачным и пустым по
сравнению с той жизнью, которую предлагал Эндрю.
Следя за выражением ее лица, он продолжал:
— Насколько я понимаю, ты хочешь детей, правда?
— Да, но... — растерялась Бэл.
Обычно Эндрю хорошо скрывал свои эмоции за легким юмором, но сейчас его
подбородок напрягся от нескрываемой ярости.
— Ты не хочешь именно
моих? — Я не это собиралась сказать.
— А что ты собиралась сказать?
С трудом проглотив слюну, она быстро наклонила голову.
— Что я еще не знаю, хочешь ли детей ты.
— Брака без детей я не мыслю.
Из него получится отличный отец, подумала Бэл, вспомнив мальчика в парке
Боргезе.
Протянув руку, он поднял ее подбородок. Поняв, что она уже колеблется, он
продолжал давить на нее:
— Ну, решено?
Другого выхода у нее не оставалось, и она кивнула.
На какую-то долю секунды в его глазах вспыхнуло торжество, но быстро
исчезло, и он обычным голосом произнес:
— Тогда я предлагаю не откладывать и лететь в Лондон, чтобы как можно
скорее оформить брак.
Чувствуя себя так, словно ее подхватил водоворот, она удивилась:
— Зачем такая спешка? — А потом полушутя предположила: — Или ты боишься, что я передумаю?
Не успели эти слова слететь с ее губ, как она поняла, что попала в самую
точку. Он неожиданно изменился в лице и немного резко ответил:
— Лучше сказать, что мне не терпится сделать тебя своей женой.
— Но мне нужно время. Я должна поговорить с отцом и...
— Время — это, может быть, то, чего у нас сейчас не слишком много.
— Что ты имеешь в виду?
Довольно холодно он заметил:
— Может оказаться, что ты уже беременна.
Это брошенное вскользь замечание взорвалось в ее голове, как ручная фаната,
тем более что тон Эндрю был совершенно спокойным, даже удовлетворенным.
Все ясно. Он надеялся использовать против нее дополнительное оружие, чтобы
принудить к замужеству... Вскочив на ноги, она прокричала:
— Ты нарочно так сделал?!
Длинные пальцы сжались вокруг ее запястья, и Эндрю усадил ее к себе на
колени. Чтобы она не вырвалась, он держал ее мертвой хваткой, а его губы
нежно ласкали ее обнаженное плечо.
— Мне не к спеху становиться отцом... — Его губы переместились с
шеи на теплый затылок, оставлял на каждом участке пути легкий поцелуй,
отчего она задрожала.
Почувствовав это, он продолжал:
— Вообще-то я предпочитаю, чтобы мы несколько лет провели вдвоем —
попутешествовали, получше узнали друг друга... Но если ты все-таки
забеременела, то нам лучше соблюсти приличия и не откладывать
свадьбу. — Его губы, пройдясь по правильному изгибу ее подбородка,
остановились около уголка рта. — Согласна?
Здравый смысл предупреждал, что старая поговорка
поженились на скорую руку
да на долгую муку
, вероятно, не только банальна, но и правдива. Но даже
если она потом будет всю жизнь сожалеть об этом, сейчас она не могла сказать
нет
.
— Согласна. — Ее шепот утонул в поцелуе, от которого земля ушла
из-под ног и даже яркое солнце померкло.
Когда Эндрю оторвался от нее, Бэл изумленно распахнула глаза. Он, улыбаясь,
сказал:
— Я ничего не хочу так сильно, как отнести тебя обратно в спальню и
провести там весь день, но у нас нет времени. — Затем тоном, не
допускающим возражений, он спросил: — Значит, летим вместе?
Бэл кивнула.
— Только мне надо заехать на квартиру: собрать вещи и отдать ключ.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Достигнув своей цели, Эндрю из пылкого любовника тут же превратился в
делового человека.
— Я позвоню в аэропорт и скажу капитану Драммонду, моему пилоту, что
сегодня вылетаем.
Пока Бэл сидела за чашкой свежесваренного кофе, он звонил по телефону, давая
инструкции своим служащим.
Привыкший часто перемещаться из одной столицы в другую, Эндрю не утруждал
себя долгими сборами. Вызвал такси, предупредил экономку и — в путь.
Машина уже приехала и ожидала их за ажурными коваными воротами. Эндрю усадил
Бэл и, дав водителю ее адрес, попросил:
— Поезжайте как можно быстрее.
Мужчина кивнул и рванул с места. Как только внимание водителя переключилось
на дорогу, Бэл тут же повернулась к Эндрю и, не скрывая своего недоумения,
резко спросила:
— Как ты узнал, где я остановилась?
Очевидно, его мысли витали где-то далеко, поэтому вопрос застал его
врасплох. Он приподнял темную бровь.
— Остановилась?
— Ты дал водителю мой адрес, не спросив меня.
Его глаза прищурились, а по лицу пробежала тень какого-то чувства, похожего
на досаду. Небрежно пожав плечами, он предположил:
— Наверное, ты упомянула его вчера.
— Я абсолютно уверена, что не упоминала, — холодно отрезала она.
— Тогда я, скорее всего, узнал от твоего бывшего жениха, —
вкрадчиво заметил он.
Нет, она не верила ни единому слову. А если он узнал адрес не от Родерика,
то от кого?
Она все еще мучилась над этой загадкой, когда они подъехали к дому.
Велев водителю подождать, Эндрю последовал за ней в квартиру и устроился в
гостиной. Она поспешно переоделась в сиреневый костюм джерси и элегантные
туфли, причесалась и быстренько собрала вещи.
Когда она вернулась, он стоял у окна, расставив ноги на ширину плеч, спрятав
руки в карманы, и смотрел на залитую солнцем площадь. Очередной раз его
темный затылок вызвал у нее какие-то ассоциации, но, прежде чем она успела
вспомнить, Эндрю повернулся к ней лицом.
— Все готово? — Хоть он и говорил обычным голосом, она
почувствовала, что ему не терпится уйти.
— Мне надо еще позвонить отцу и предупредить, что я возвращаюсь. А то с
тех пор, как сюда приехала, я так и не связалась с ним. И если он разыскивал
меня...
— Ты скажешь ему, что выходишь замуж?
Она отрицательно покачала головой.
— Слишком долго объяснять. Я все расскажу ему, когда вернусь... —
говоря все это, она уже набирала номер.
Трубку взяли после второго гудка.
— Говорит секретарь мистера Гранта.
— Привет, Джоан, это Бэл. Я могу поговорить с отцом?
— К сожалению, его сейчас нет на месте, — сообщила Джоан
Митчел. — У него совещание в банке с мистером Харгривзом, после чего он
идет на деловой завтрак, а в полдень у него новая встреча. Не думаю, что он
вернется раньше половины четвертого. Вы позвоните попозже или мне что-нибудь
передать?
— Скажи ему, что я вылетаю из Рима и встречусь с ним сегодня вечером.
— Конечно. Кстати, утром мистер Хармен интересовался, сколько вы
пробудете в Италии.
— Зачем? Что он хочет? — без особого любопытства спросила Бэл.
— Ему нужен был ваш последний отчет. Я нашла его, — пояснила Джоан
и раздраженно добавила: — Ничего не могу с собой поделать, но этот человек
мне неприятен.
— Я тоже не особо его жалую, — отозвалась Бэл. — Он что,
приставал к тебе?
— Да нет, просто у меня такое чувство, что ему нельзя доверять ни как
человеку, ни как служащему.
— Мне тоже так кажется. Хотя, может, это просто предубеждение. Он так
долго работает в фирме, и отец доверяет ему... Да, кстати, насчет папы,
когда будешь говорить с ним, скажи, что у меня все хорошо.
— Конечно, не беспокойтесь.
— Спасибо.
Когда Бэл положила трубку, Эндрю поинтересовался:
— Неприятности на работе?
— Ничего серьезного. Просто взаимное недоверие к секретарю
компании... — Осененная внезапной догадкой, Бэл уточнила: — Его зовут
Мортимер Хармен... Вы не знакомы?
— Нет, — его ответ был краток и категоричен. — Пошли?
— Только верну ключ.
Пока она говорила со сторожем, Эндрю отнес вниз ее багаж.
Через несколько минут они уже были на пути в аэропорт. По дороге Бэл
пыталась собраться с мыслями, а Эндрю с достойным похвалы терпением слушал
рассказ водителя про его недавно родившегося сына и наследника. Странный он
человек, думала Бэл, иногда жесткий и непримиримый, а иногда участливый и
внимательный.
Когда они добрались до аэропорта, все формальности уже были выполнены и
самолет ждал пассажиров. Бэл, которая ни разу в жизни не летала на частном
самолете, была поражена почти бесшумной работой двигателя.
Как только самолет поднялся в воздух, Эндрю извинился и исчез в кабине
пилота. Стюард с легким ирландским акцентом, представившийся как Патрик
О'Брайен, предложил Бэл пройти в уютную комнату отдыха.
Отказавшись от шампанского и икры, но попросив стакан холодной воды, Бэл
осталась одна и подошла к иллюминатору. Светло-голубое, цвета незабудок,
небо было усеяно облаками, похожими на коробочки хлопка.
Занявшись осмотром помещения, Бэл увидела диван, два светло-зеленых кресла,
обитых бархатом, и журнальный столик между ними. Вся мебель стояла на золотисто-
голубом персидском ковре.
Напротив бара с неплохим выбором напитков расположились огромный экран и
музыкальный центр, а стену украшала подобранная в тон ковру знаменитая
панорама Венеции работы Каналетто. На маленьком, похожем на письменный,
столике лежал блокнот.
Противоположный отсек был занят душевой комнатой и туалетом, рядом, как ни
странно, помещалась маленькая, но роскошно обставленная спальня.
Вид огромной, покрытой шелковыми одеялами кровати с зеркалом над ней
неприятно поразил Бэл. А, собственно говоря, почему? Ведь не за мальчика же
она соглашалась выйти замуж, а за мужчину с большими сексуальными
аппетитами. Он и сам признавался, что не годится в монахи. К тому же он
говорил, что мечтает иметь одну, но особенную женщину, успокаивала себя Бэл.
Однако вид этого безвкусного сооружения обескуражил ее — от кровати веяло
грехом за версту.
Не прятал ли он за веселой улыбкой и сногсшибательным обаянием какую-то
мрачную правду о себе?
Охваченная внезапной тревогой, Бэл выскочила из спальни и поспешила снова
усесться в кресло.
Едва она села, как на пороге появился Эндрю с небольшим черным кожаным
кейсом.
Скинув тонкий пиджак, он отбросил его в сторону, потом подошел к ней и,
приподняв одной рукой ее подбородок, другой провел по мягким изгибам груди.
Она поймала его запястье и отвела руку.
— Не волнуйся, — проговорил он рядом с ее губами, — Патрик
чрезвычайно тактичен, он никогда не войдет без стука.
Видимо, ее подозрения были обоснованными! Бэл резко дернулась и, не скрывая
своего отвращения, выпалила:
— Скольким женщинам ты говорил это, прежде чем тащить их в спальню?
Бэл скорее почувствовала, чем увидела, как он напрягся всем телом.
— Неужели ты думаешь, что я смешиваю дела с развлечениями?
— А зачем тебе потребовалась кровать?
— Кровать людям требуется для сна. — Его голос был спокоен, но она
знала, что он злится.
— А зеркало над ней, чтобы любоваться своим сном?
— Ты, кажется, считаешь меня развратником? — спросил он тихо, не скрывая холодной ярости.
Ее руки сжались в кулаки, а ногти врезались в ладони.
— А кем же я должна тебя считать?
Стиснув зубы, он смотрел ей прямо в лицо холодными как лед глазами.
— Я купил этот самолет около года назад и ничего в нем не менял, за
исключением добавленных мной стола и Каналетто. Кроватью я не пользовался ни
разу — ни для сна, ни для каких других целей. Большинство моих перелетов
были короткими и исключительно деловыми. И вообще за все время, пока я
владею этим самолетом, ты первая женщина, поднявшаяся на его борт...
Молчание затянулось, единственным звуком, нарушающим эту тишину, было
плавное урчание мотора. Облегчение теплой волной накрывало Бэл.
— Надеюсь, ты веришь мне?
Чувствуя себя по-дурацки из-за собственного промаха, она лепетала:
— Извини, я поторопилась с выводами.
— То-то же, поторопилась, — проворчал он уже мягче.
Покраснев, она беспомощно произнесла:
— Но ведь я правда очень плохо тебя знаю, а эта спальня...
Она остановилась — стук в дверь возвестил о том, что Патрик везет тележку с
едой.
Как только стюард ушел, Эндрю позволил себе пошутить на щекотливую тему:
— Спальню можно переоборудовать, а после свадьбы, если мы захотим
вступить в Майл-Хай-клуб, будем пользоваться диваном.
— Что это за клуб?
— Элитный клуб для любителей воздушного секса.
Пока она краснела и бледнела, Эндрю сосредоточился на красиво оформленном
блюде даров моря. Он помог ей в выборе устриц, тоненьких кусочков семги,
королевских креветок и морской капусты, предложил изящные треугольнички
черного хлеба с маслом и охлажденное вино.
Бэл молча принялась за еду, всеми силами пытаясь восстановить самообладание.
Через какое-то время, тайком взглянув из-под полуопущенных ресниц на Эндрю,
который разливал кофе, она отметила про себя, что он расслабился и сидит
так, словно уже позабыл неприятный маленький инцидент. Тем не менее,
чувствуя себя обязанной принести ему свои извинения, она, принимая чашку из
его рук, неуверенно начала:
— Меня обидела не спальня, а мысль о том, как она использовалась. Но у
меня не было никакого... права...
— Став моей невестой, ты получила полное право требовать от меня любых
объяснений.
— Но я должна была спросить, прежде чем строить собственные
догадки. — Ее глаза наполнились слезами раскаяния.&
...Закладка в соц.сетях
