Жанр: Любовные романы
Гостья замка Лорримор
...ния ни заставили тебя обручиться с
ним, теперь ты уже не можешь выйти за него замуж.
— Да.
— Я рад, что ты со мной согласна. — В его словах звучало
неприкрытое торжество. В голове Саманты зародилось ужасное подозрение. Она
отодвинулась от него и резко села.
— Зачем ты это сделал?
— Тебе обязательно нужно знать?
— Да, — ответила она с замирающим сердцем.
— Ты очень красивая женщина. — Уклончивый ответ только подогрел ее
страхи.
— В красивых женщинах нет недостатка. Ты что, собираешься спать со
всеми? Или только с теми, которые имели дерзость обручиться с твоим братом?
— А... — пробормотал он, — ты думаешь, что я решил
скомпрометировать тебя в глазах Ричи?
— Скажи, что это не так! — Как она хотела, чтобы он разуверил ее!
— Только отчасти. Но тут было и другое. Она услышала лишь первую фразу и сдавленно воскликнула:
— Как ты мог поступить так жестоко, так бесчестно!
— Я хотел тебя, а ты — меня. Это самый приятный способ разорвать вашу
помолвку с Ричи.
— А что, если я передумаю и не стану ее разрывать?
— В этом случае мне придется рассказать Ричи о сегодняшней ночи. Даже
если он до сих пор одурманен, он все же хорошенько подумает, прежде чем
жениться на женщине, прыгнувшей в постель к его брату.
Саманта чувствовала себя уничтоженной, своим вероломством он нанес ей рану в
самое сердце. Среди гнева и боли родилось желание любым способом отомстить.
— Когда ты это планировал, тебе не приходило в голову, что я буду все
отрицать?
— Ничего у тебя не выйдет, моя прелесть.
— С чего ты так уверен?
— На тот случай, если ты всерьез на это рассчитываешь... — Его
полотенце все еще лежало на тумбочке у кровати. Он сунул под него руку и
достал портативный магнитофон. — Практичная вещица, не правда ли? Хотя
я не думал использовать его подобным образом.
Она в ужасе уставилась на магнитофон. Он взял ее за руку и добавил:
— Обещаю не прибегать к нему, если только ты сама меня не вынудишь.
— О Боже, — пролепетала Саманта, — как ты низок!
Она выдернула у него свою руку и бросилась к двери, ничего перед собой не
видя. Ей не сразу удалось повернуть дверную ручку влажной от холодного пота
рукой. Ноги дрожали так сильно, что она с трудом добралась до своей комнаты
и бросилась на кровать. Сжавшись в комок под одеялом, она лежала с сухими
глазами, оскорбленная, безутешная, дрожа точно в лихорадке.
Через некоторое время дрожь немного утихла, а отчаяние поглотил гнев,
нараставший с каждой минутой. Кэл виновен, но и она хороша. Она с самого
начала знала: он смотрит на нее как на врага и намерен выиграть бой. Знала и
то, что перед ней искусный игрок, расчетливый и безжалостный. Он сам сказал
ей о существовании нескольких способов убить кошку. Кэл предупреждал, что не
знает пощады, а она самонадеянно ответила:
Я это запомню и просить о ней не
стану
.
И если план, которым он воспользовался, чтобы одержать верх, не вполне
пришелся ей по нраву, виновата только она. Поддавшись эмоциям, она забыла об
опасности и, как наивная дурочка, бросилась с головой в омут. Она получила
жестокий урок и больше никогда не станет подставлять себя под удар, рискуя
снова претерпеть подобное унижение.
Ей была невыносима мысль, что придется снова увидеть Кэла. На рассвете она
упакует свои вещи и покинет замок. Если спуститься по черной лестнице, можно
вызвать такси по телефону из гостиной и уехать, прежде чем все проснутся.
Конечно, жаль, что не удалось до конца выяснить дедушкину историю, но и
остаться невозможно. Добившись своего, Кэл укажет ей на дверь.
Ночь тянулась бесконечно долго. В возбужденном мозгу Саманты мысли мчались
по кругу, как белка в колесе.
Но она была не единственным человеком в замке, не сумевшим заснуть в эту
ночь. Кэл тоже не смыкал глаз и жалел, что не последовал первому порыву,
побуждавшему догнать ее и сказать правду: магнитофон не был включен. Но на
карту было поставлено слишком многое, и он не хотел рисковать.
Как только небо на востоке заалело, Саманта встала, приняла душ и затолкала
в чемодан свои вещи. Потом написала короткую записочку Ричи и оставила ее на
туалетном столике, прижав сверху кольцом.
Покончив с этим, она застегнула чемодан и, повесив на плечо сумочку, бросила
последний взгляд в зеркало. Несмотря на бледность и круги под глазами,
выдававшие бессонную ночь, в изящном костюме, туфлях на высоких каблуках, с
уложенными в модную прическу волосами, она выглядела спокойной и уверенной в
себе. Жаль только, что не чувствовала себя такой.
Хан лежал за дверью. Она погладила его и, велев оставаться на месте,
двинулась через площадку к лестнице.
Она спустилась только на две ступени, когда пес залаял. Гулкий лай прозвучал
очень громко в тишине раннего утра. Саманта обернулась и зашикала на него.
Устремив на нее умные янтарные глаза, пес ждал. Но стоило ей отвернуться,
как он снова гавкнул. Было ясно, что он не хочет отпускать ее. Махнув рукой,
Саманта прошептала:
— Ну хорошо, идем, только тихо.
Прокравшись вниз, она быстро вошла в утреннюю гостиную, взяла справочник и
вызвала такси. Ей пообещали, что машина прибудет через пятнадцать-двадцать
минут. Она попросила, чтобы такси подъехало к служебному входу, взяла
чемодан и направилась по коридору в гостиную для слуг.
Несмотря на то что утро было прохладным и туманным и на траве лежала
обильная роса, день обещал быть знойным. Сообразив, что, пересекая мост, она
окажется на виду у каждого, кому вздумается посмотреть в окно, Саманта
решила дождаться прибытия такси во дворе. Десять минут уже прошло, значит,
ожидание не слишком затянется.
На фоне жемчужного неба стайка ласточек кружила высоко надо рвом, хватая на
лету мошек. От этого незатейливого зрелища у нее почему-то перехватило
горло. Несмотря на то что ее пребывание в замке было таким недолгим, она
успела попасть во власть его очарования. Даже унизительные воспоминания о
прошлой ночи не могли заставить ее перестать любоваться Лорримором. Ей было
грустно сознавать, что она больше его не увидит.
— Ты куда-то собралась?
Она дернулась как ужаленная и увидела Кэла. Он стоял в нескольких шагах и
сверлил ее глазами.
Саманта покраснела, но, гордо подняв подбородок, ответила:
— Уезжаю, как видишь.
— Я не могу позволить, чтобы гость покинул Лорримор с пустым желудком.
Мейтклифф будет шокирован.
— У меня нет времени завтракать. Такси будет с минуты на минуту.
— Вряд ли. Я позвонил в сторожку и велел передать, что машина не
понадобится.
— Ты не имеешь права... — сердито начала она, потом в
замешательстве проговорила: — Но зачем?..
Он шагнул вперед и взял ее чемодан.
— Пойдем и позавтракаем не торопясь.
Кэл невозмутимо повернулся и прошел вперед в утреннюю гостиную. Саманте
ничего не оставалось, как последовать за ним. Мысли ее были в смятении.
Мейтклифф, несмотря на ранний час безупречно одетый, переставлял на стол
тарелки с подогреваемой тележки.
— Спасибо, Мейтклифф, — нетерпеливо произнес Кэл. — Будьте
любезны, позаботьтесь, чтобы чемодан мисс Самнер отнесли обратно в ее
комнату.
Саманта открыла рот, чтобы возразить, но он предостерегающе посмотрел на нее
и выдвинул стул:
— Садись!
Сев напротив, Кэл произнес многозначительно:
— Я ненавижу остывшую яичницу почти так же сильно, как завтрак в
одиночестве.
— Почему ты отослал такси? — кусая губы, спросила Саманта.
— Скажу, когда мы позавтракаем.
Саманта возмущенно взяла нож и вилку и принялась за еду. Когда тарелки
опустели и он налил в чашки кофе, она возобновила атаку:
— Я хочу знать, почему ты отослал мое такси?
— Если бы ты хорошенько подумала, то наверняка предпочла бы остаться.
— Мне хватило времени для раздумий! И я не желаю дольше оставаться
здесь.
Он, судя по всему, ничуть не смутился и вкрадчиво спросил:
— И что ты намерена делать дальше?
— Вернусь в Нью-Йорк.
— А как насчет Ричи?
— Если ты заглянешь в мою комнату, то найдешь там кольцо и записку, в
которой я сообщаю, что не выйду за него замуж.
— Все это я уже видел. Но ты не указала причину. — Он отметил, как
кровь отливает от ее лица, и сказал отрывисто: — Я говорил не о прошлой
ночи. Но он, несомненно, захочет узнать, почему ты передумала.
Саманта покачала головой.
— Полагаю, он поймет меня правильно. Я не передумала, а, скорее,
приняла решение. Я никогда не обещала, что стану его женой. Поскольку мы
едва знакомы и ведем такой непохожий образ жизни, я попросила его дать мне
время подумать.
— Но зачем?
— Его предложение было внезапным, совершенно неожиданным.
— Но ведь именно это было твоей целью, когда ты подстроила вашу
встречу.
— Теперь, когда ты знаешь, что я не собираюсь за него замуж, могли бы
мы оставить эту тему?
— Нет, меня чрезвычайно интересует, что же тебе от него было нужно!
Если не брак, то что, Саманта?
Она неосмотрительно выпалила:
— Может быть, меня привлекла возможность сделаться любовницей богача.
— Любовницей Кэла Лорримора! Ты же думала, что подцепила меня, —
насмешливо промолвил он. — Не люблю разочаровывать красивых женщин. В
настоящий момент у меня как раз нет любовницы, а поскольку ты уже
попробовалась на эту роль, и весьма успешно, то она твоя.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Гневно блеснув зелеными глазами, Саманта воскликнула:
— Я не стала бы твоей любовницей ни за какие деньги!
— Деньги — это слишком приземленно. Но вот поездки в Париж и Рим, новые
туалеты... Роскошный круиз... Может быть, норковое манто...
Саманта вскочила из-за стола. На ее щеках пылали красные пятна.
— За то короткое время, что я нахожусь здесь, ты успел оскорбить меня
всеми возможными способами. Лучше бы мне никогда не встречаться с тобой! Я
уезжаю немедленно.
Кэл тоже поднялся и навис над ней, словно башня.
— Я хочу, чтобы ты осталась.
Саманта беспомощно проговорила:
— Но ведь ты получил, что хотел. Мне казалось, ты будешь только рад от
меня избавиться.
— Но я еще не все получил. Видишь ли, я предпочитаю, чтобы ты была
здесь, когда вернется Ричи, и прямо объявила ему о своем решении. Я не хочу,
чтобы в будущем возникли какие-либо недоразумения.
— А я не хочу оставаться здесь пленницей.
— Какая жуткая мелодрама, — насмешливо процедил он. — Но твое
заточение продлится всего несколько дней.
— Как — несколько дней? Ты говорил, Ричи приедет в конце недели.
— Он может задержаться на пару дней. Ричи любит Сингапур, а в этом году
у него еще не было отпуска.
— Как же он останется, зная, что я... — Она замолкла на полуслове,
осененная догадкой. — Ричи ничего не знает, вот в чем дело! Это
объясняет, почему он уехал, не предупредив меня.
Кэл наблюдал за ней, и его глаза, затененные густыми темными ресницами,
сверкали, как два алмаза.
— Ты отослал его, не сказав, что я приезжаю...
— Это не совсем точно.
— А что точно ты сделал? — спросила она с негодованием.
— Я известил его, что тебе поручили срочную работу и твой приезд
откладывается на неделю.
— И как ты собираешься объяснить ему эту ложь?
— Может быть, ты сама скажешь ему, что работу перепоручили кому-то
другому?
— Да ты просто подо...
Кэл прижал палец к ее губам:
— Хорошо воспитанные барышни даже в мыслях не позволяют себе таких
выражений, не то что вслух...
Удерживая ее взгляд, он легонько обвел пальцем ее чувственный рот. Саманта
застыла, точно обращенная в мраморную статую, а сердце ее готово было
выпрыгнуть из груди. Если бы только она могла его возненавидеть! Она
ужаснулась, осознав, что по-прежнему беззащитна перед его чарами и перед
тем, чем ей грозит вынужденное пребывание в замке.
— Послушай, не разумнее ли позволить мне вернуться в Нью-Йорк?
— Если ты уедешь, ситуация может выйти из-под контроля.
— У тебя есть магнитофонная запись в качестве гарантии, —
напомнила Саманта с горечью, снова испытывая гнев и стыд. Она не могла
разлюбить его. Так, должно быть, поражает молния... Но она должна перестать
вести себя как последняя дурочка.
При упоминании о записи на лице Кэла промелькнуло смущение.
— Давай забудем об этом, — натянуто сказал он. — Видишь ли, я
люблю Ричи и не хочу рисковать нашими добрыми отношениями... Так что тебе
придется сделать по-моему. Ты приехала в Лорримор добровольно. А теперь я
просто хочу, чтобы ты погостила еще несколько дней, и только... Итак, если
ты даешь слово...
Не желая связывать себя обещанием, Саманта промямлила:
— Кажется, мне ничего другого не остается.
С явным удовлетворением он отпустил ее и спросил:
— Может, хочешь еще кофе?
Саманта снова села за стол и рассеянно приняла из его рук чашку с ароматным
напитком. Меньше всего она ожидала, что Кэл станет препятствовать ее
отъезду. Но почему он так настаивает, чтобы она дождалась приезда Ричи? Да,
он назвал ей причину, но все же она не казалась достаточно веской. И еще
одна загадка: как он узнал, что она вызвала такси и собирается покинуть
замок?
— О чем ты так мучительно размышляешь?
Она подняла глаза и увидела, что Кэл пристально наблюдает за ней. На его
губах играла едва заметная улыбка, а лукавое выражение делало лицо
невыразимо очаровательным. Ее бедное сердце мгновенно растаяло. Твердя про
себя, что необходимо сохранять спокойствие и держаться стойко, Саманта
холодно произнесла:
— Вчера ты утверждал, что можешь читать мои мысли.
Он улыбнулся.
— Давай попробую: ты гадаешь, откуда я узнал о твоем намерении уехать.
— Прямое попадание, — признала она. И подумала, что, когда в его
глазах пляшут вот такие веселые чертики, он становится просто неотразимым.
— Я обычно встаю рано и сегодня, когда услышал лай Хана, заглянул в
твою комнату — между прочим, ты забыла на кровати свою ночную рубашку — и
увидел записку и кольцо. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что
ты вызовешь такси... Теперь, когда с этим разобрались, давай решим, как
провести наш сегодняшний день.
Смущенная его упоминанием о ночной рубашке и интимным намеком, содержащимся
в словах
наш день
, Саманта ответила:
— Ты потребовал, чтобы я осталась. Я вправе ожидать, что ты, как
гостеприимный хозяин, найдешь способы развлечь меня.
Блеснув глазами, он многозначительно произнес:
— Я знаю по крайней мере один надежный способ. — И, с
удовлетворением отметив, как яркий румянец заливает ее щеки, добавил: — Я
обещал показать тебе замок... если ты еще не потеряла к нему интерес.
— Это было бы чудесно. — Саманта с досадой подумала, что лепечет,
словно провинившаяся школьница.
— И еще ты говорила, что хочешь взглянуть на семейную Библию.
— Да... хочу.
— Тогда я покажу тебе ту часть замка, где ты еще не была, а потом мы
посетим архив. А после обеда... Постой-ка... — Он притворился, что
думает. — Предлагаю на выбор поездку на побережье или урок фехтования.
Или можем прокатиться в город, поужинать и сходить в театр. — Поймав ее
удивленный взгляд, он спросил насмешливо: — А ты решила, что я намерен
держать тебя на цепи в темнице?
— От тебя всего можно ожидать... особенно если здесь есть
темницы, — улыбнулась она и неожиданно почувствовала, как к ней
возвращается хорошее настроение.
— Разумеется, у нас есть темницы. Под восточным крылом — целый
подземный лабиринт. Когда-то там томились приспешники Оливера Кромвеля.
Думаю, они могут заинтересовать тебя своими мрачными тайнами.
— Мне просто не терпится на них взглянуть. — Впервые за
сегодняшний день она вернулась к своему обычному тону. Вспомнив, что он
сказал однажды об осыпавшихся ступенях и каменной кладке, она взглянула на
свои нарядные туфельки и добавила: — Но прежде мне нужно переобуться.
Саманта поднялась в свою комнату, в которую, как ей казалось, больше никогда
не вернется, закрыла дверь и остановилась как вкопанная с сильно забившимся
сердцем. Она увидела на кровати свою ночную рубашку, а между атласными
складками, как просьба о прощении, лежала роскошная темно-красная роза,
лепестки которой еще увлажняла роса...
Несмотря на то что на душе оставался горький осадок, этот жест растрогал ее.
Она взяла в ладони бархатистый цветок и с наслаждением вдохнула его запах, а
потом поставила в стакан с водой. Раскрыв чемодан, она переоделась в
джинсовую юбку на пуговицах, полосатую рубашку, завязывавшуюся на поясе, и
легкие лодочки. Потом решила, что прическа у нее для этого непритязательного
наряда слишком официальная, вытащила шпильки и позволила волосам свободно
упасть на плечи, после чего быстро сбежала вниз по лестнице.
Несмотря на его частые насмешки и намеренную жестокость, которую он проявлял
по отношению к ней, перспектива провести день в его компании была даром,
который Саманта не могла позволить себе потратить впустую.
Кэл ждал ее в зале и встретил непринужденной дружеской улыбкой, словно она
была почетной гостьей, а не особой, внушавшей крайнее недоверие.
По предложению Кэла они начали с подземелья, а потом постепенно поднимались
наверх. Саманта с увлечением слушала рассказ Кэла. Когда они взошли на
высокую зубчатую стену, чтобы полюбоваться окрестностями, утро было уже на
исходе.
— Экскурсия окончена, — объявил Кэл, когда они достигли северной
башни и оказались на площадке винтовой лестницы. — Надеюсь, тебе
понравилось?
— Да, очень. Спасибо. Лорримор — восхитительное место.
Она двинулась вниз, но Кэл негромко спросил:
— А ты ничего не забыла?
— Забыла? — удивилась она.
— Гиду принято платить за услуги...
Она постаралась перевести все в шутку:
— Боюсь, что не захватила с собой кошелек.
Он уперся руками в стену с двух сторон от ее головы, и Саманта оказалась в
ловушке.
— В данном случае, чтобы выразить признательность, тебе вовсе не нужны
деньги.
Саманта напряженно замерла. Глаза непроизвольно остановились на его губах,
однако она сжала губы и помотала головой.
— Ну, если ты не хочешь меня целовать... — Саманта с облегчением
вздохнула, а он добавил: — Придется мне самому это сделать.
И не успела она возразить, как его лицо стремительно приблизилось, и она
почувствовала его губы на своих губах. Словно в наказание за ее отказ
поцелуй был хищным и настойчивым, вызвав в ней ответный отклик, который
Саманта не смогла сдержать. Она зажмурилась и бессознательно обвила руками
его шею. Он погрузил пальцы в теплый шелк ее волос и целовал до тех пор,
пока башня не закачалась под ее ногами.
Когда он наконец ее выпустил, Саманта бессильно прислонилась к стене, с
трудом переводя дыхание, а он выжидающе смотрел на нее, сощурив серые глаза.
Только спустя несколько секунд Саманта смогла продолжить спуск.
Бросив взгляд на часы, Кэл спросил:
— Уже почти двенадцать, так что, прежде чем наведаться в архив, думаю,
нам стоит пообедать. — Он приподнял темную бровь. — Или, может
быть, предпочитаешь отложить архив на завтра?
— Нет-нет, — сказала Саманта. — Сегодня.
Но, поймав его оценивающий взгляд, тут же пожалела, что проявила
настойчивость.
Они съели легкий обед на террасе под зонтиком. Саманта остро ощущала близкое
соседство Кэла и свое влечение к нему и никак не могла расслабиться. Но все
же ей удавалось поддерживать светскую беседу до тех пор, пока он не спросил:
— Ты готова идти?
Она встала, напоминая себе, что не следует выказывать особой
заинтересованности, и осведомилась:
— А где именно находятся архивы?
— В подвалах под главным залом. Они собирались веками, и я не стал
переносить их в другое место. Ключ от подвала хранится в моем кабинете, мы
захватим его по дороге.
Как и представляла Саманта, кабинет Кэла был обставлен в строгом деловом
стиле. Рабочий стол был оснащен по последнему слову техники, но, как бы в
доказательство того, что хозяин кабинета тоже человек, там лежали еще связка
ключей, карманная расческа, перочинный нож и несколько мелких монет.
Кэл достал из левого выдвижного ящика большой затейливый ключ и подвел
Саманту к дубовой дверце, почти неразличимой среди панелей.
Ключ легко повернулся в замке, тяжелая, окованная железом дверь открылась, и
девушка увидела узкую каменную лестницу.
— Осторожно, — предостерег Кэл. — Ступени сильно стерты.
Спустившись вниз, Саманта с любопытством огляделась. Помещение было хорошо
освещено, с сухим, прохладным и нисколько не затхлым, в отличие от
обыкновенных подвалов, воздухом. Словно прочитав ее мысли, Кэл произнес:
— Чтобы улучшить условия хранения, я установил кондиционеры для
поддержания оптимальной температуры и влажности.
Между длинными рядами стеллажей стоял дубовый стол шестнадцатого века, а на
нем — дорогой компьютер под стать тому, какой был в кабинете. Все в архиве
хранилось в соответствии со старинными традициями и современной технологией.
Подобное сочетание отличало общий стиль управления Лорримором.
Усадив Саманту на удобный кожаный стул, Кэл спросил:
— А может быть, тебя интересует что-нибудь еще, кроме Библии?
— Мне хочется представить, какой была повседневная жизнь в средние
века. Как люди, жившие здесь, вели хозяйство.
Он протянул ей несколько книг:
— Это рецепты приготовления восковых свечей, фитилей и мыла.
Хозяйственные отчеты тех времен доказывают, что Лорримор полностью
обеспечивал себя всем необходимым.
Саманта так увлеклась, что почти забыла, зачем пришла сюда, но Кэл достал
большую черную Библию в кожаном переплете с золотым тиснением и положил
перед ней на стол.
— Вот то, что тебе действительно хотелось увидеть.
У Саманты часто забилось сердце. Она осторожно открыла Библию. Сразу за
красиво разукрашенным титульным листом шли записи дат рождения и смерти
членов семейства Лорримор в течение нескольких веков. Полистав древний
фолиант, она нашла то, что искала...
Выцветшая запись, сделанная каллиграфическим почерком, гласила:
Генри
Джеймс Роберт. Родился 14 сентября 1917 года
. А под ней:
Альберт Вильям
Якоб. Родился 6 марта 1919 года
.
Саманта замерла. Эта запись означала, что ее дедушка и дед Кэла были
братьями, и еще — что ее дедушка был старшим. Кэл несколько раз упоминал,
что для сохранения целостности поместья все наследует старший сын. Значит,
дедушкина история о том, что его лишили законного наследства, правдива!
— Что тебя так озадачило? — прервал ее мысли голос Кэла, и Саманта
поняла, что, должно быть, уже довольно долго сидит неподвижно, уставившись в
таинственную запись. Она растерянно заморгала.
— По-видимому, ты унаследовал поместье после своего отца, а тот — после
твоего деда?
— Да, — отозвался Кэл спокойно.
Помедлив мгновение, чтобы удачнее подобрать слова, она спросила:
— Но ведь твой дедушка был младшим из братьев.
— Откуда тебе это известно?
— Здесь так написано. — Блестящий овальный ноготок указал на
имена. — Генри родился первым, Альберт — вторым.
Она тут же ощутила, как он внутренне напрягся.
— Откуда ты знаешь, что моего деда звали Альберт? — резко спросил
он.
— Наверное, ты сам мне сказал.
— Я уверен, что не говорил.
Хватаясь за соломинку, Саманта пробормотала:
— Ну, значит, его имя упоминал Ричи.
— Может быть... хотя маловероятно. — Взгляд серых глаз был холоден
и недоверчив.
Решив, несмотря ни на что, продолжать разговор, она спросила:
— А что же случилось с другим братом? Каким образом владельцем Лорримора сделался твой дедушка?
— Видимо, причина была в этом...
Она проследила за указательным пальцем Кэла и увидела продолжение надписи,
где говорилось, что Генри в июне 1943 года в возрасте двадцати пяти лет
был
объявлен пропавшим без вести, предполож...
Закладка в соц.сетях
