Жанр: Любовные романы
Гостья замка Лорримор
...о.
— Как я уже заметил, все данные для этого у вас имеются.
Его лучистые глаза на мгновенье задержались на плавных округлостях, которые
облегал шелковый лиф платья. На Саманту это оказало такое же впечатление,
как если бы он прикоснулся к ее груди. У нее запылали щеки, а Кэл продолжал:
— Несмотря на все сказанное, вам не может не доставлять удовольствие
такая блестящая профессия, особенно внимание мужчин...
Будучи спокойной, серьезной девушкой, любящей чтение и музыку, Саманта,
скорее, питала отвращение к шумихе, беззастенчивой рекламе, мишурному
блеску, а также мужчинам, которые смотрят на каждую модель как на игрушку.
Она сдержанно ответила:
— Я никогда не считала профессию модели блестящей, это тяжелая работа.
— Зато вас окружает ореол популярности.
— Не всем нужна популярность.
— Вы пытаетесь доказать мне, что согласились бы жить в деревенской
глуши?
— Я ничего не пытаюсь доказать вам, — спокойно ответила она.
— Вы горожанка до мозга костей и, должно быть, находите деревню
убийственно скучной, а через двадцать четыре часа вам здесь до смерти
надоест. — В его чарующем голосе слышались пренебрежительные нотки.
— Возможно, так и случилось бы, если бы я действительно была
горожанкой.
— Значит, вы не уроженка Нью-Йорка?
— Нет.
— Где же вы родились?
Если он уже видел ее документы, лгать не было смысла.
— В Англии.
— В самом деле — я обратил внимание на ваш выговор. И из какой же части
Англии вы родом?
— Из южной.
— Как вы оказались в Штатах?
Она ответила как можно спокойнее:
— После развода родителей я осталась с отцом. Он умер, когда мне было
двенадцать, и я тогда поехала жить к дедушке со стороны отца.
— А дедушка ваш всегда жил в Штатах?
— Нет, большую часть жизни он провел в Англии.
— Наверное, сейчас он уже совсем старый.
— Он недавно умер. — Саманта с трудом проглотила комок в горле.
Этот внешне суровый, но добрый и любящий человек заменил ей отца и мать, и
она до сих пор остро ощущала свою утрату. — Ему было почти восемьдесят.
— Вы были привязаны к нему?
— Конечно! — Неужели он считает ее совсем бесчувственной?
—
Конечно
здесь лишнее. Я, например, крайне не любил своего деда...
Он был человеком коварным, мстительным и эгоистичным.
Саманта заинтересовалась. Оценка Кэла совпадала с тем, что рассказывал ей
дедушка. Но прежде чем она отважилась задать вопрос, он, словно пожалев, что
разоткровенничался о своей семье, резко сменил тему и принялся рассуждать о
бизнесе и финансах, наблюдая за ней из-под густых загнутых ресниц, и вдруг,
остановившись на полуслове, спросил:
— Но вы, наверное, находите мир бизнеса и финансов скучным?
Последовало молчание.
— Без комментариев? — уточнил он.
— Я размышляю, что вам ответить. Если я скажу
да
, вы решите, что я
пустоголовая Барби, а если
нет
, вы лишний раз утвердитесь в мнении, что я
корыстолюбивая авантюристка, роль которой вы мне отвели.
Он хитро улыбнулся.
— Поскольку вы, скорее всего, и то и другое, можете просто сказать
правду.
— Правда в том, что бизнес и финансы интересуют меня. Так что
продолжайте, — ответила она вежливо.
В течение еще некоторого времени бизнес оставался главной темой разговора.
Говорил преимущественно Кэл, но замечания Саманты были уместны и осмысленны,
так что она даже удостоилась недоверчиво-уважительного взгляда.
Когда беседа приняла более общий характер, Саманта обнаружила, что Кэл —
занимательный собеседник с живым умом и приятным чувством юмора.
После кофе с ликером Кэл наконец встал и подал ей руку.
— Сегодня прекрасный вечер. Может быть, немного прогуляемся?
Они вышли на улицу. Кругом было так тихо, словно воздух застыл. Солнце уже
село, но жара еще не спала. Саманта в элегантных вечерних босоножках на
высоких каблуках чувствовала все неровности мощенного булыжником двора. А
он, должно быть, угадывал все ее мысли и чувства, потому что, взглянув вниз,
заметил:
— Может, вам переобуться?
— Думаю, я и так обойдусь, — возразила она. — В конце концов,
вы предложили прогулку, а не поход.
Когда они проходили по подъемному мосту, она невинным голосом спросила:
— А как давно вы модернизировали южное крыло замка?
— Работы были начаты еще при жизни моих родителей, — ответил он
спокойно. — Я завершил их, уже вступив во владение замком.
— Кажется, вы сказали, что прочие части замка необитаемы?
— В западном крыле жили еще во времена моего деда, а вот северным и
восточным не пользовались гораздо дольше. В них сейчас размещаются гаражи и
конюшня.
— Так вы держите лошадей?
— Всего двух — для меня и какого-нибудь гостя, увлекающегося верховой
ездой. Вы, я думаю, вряд ли ездите верхом — это не слишком согласуется с
вашим образом жизни.
Уловив в его тоне насмешку, она живо возразила:
— Я научилась верховой езде еще в детстве и обожаю ее, хотя должна
признаться, что не садилась на лошадь уже несколько лет.
— В таком случае завтра мы должны это исправить. Только если вы
чувствуете себя достаточно уверенно.
— А в каком крыле находится часовня?
— Откуда вам известно, что здесь есть часовня? — спросил он тихо.
Чувствуя, как кровь прилила к щекам, Саманта выговорила запинаясь:
— Я... я просто предположила... Мне почему-то казалось, что в
большинстве старинных замков есть часовня. Если я ошиблась...
— Нет, вы не ошиблись. В Лорриморе в самом деле имеется часовня.
Потайная.
— Почему потайная?
— Она была построена во времена религиозных преследований.
— А давно в ней последний раз была служба? — осторожно спросила
Саманта.
— Наверное, лет пятьдесят назад.
Несомненно, дедушка говорил об этой самой часовне!
— Мне бы очень хотелось увидеть ее. — Надеясь, что не выказывает
слишком большого нетерпения, она добавила: — Сказать по правде, я хотела бы
осмотреть весь замок.
— Как-нибудь я покажу его вам.
— А почему не сейчас? — спросила она как можно беспечнее.
Кэл покачал головой.
— В таких туфельках вам не многое удастся посмотреть. В старой части
замка приходится быть очень осторожным из-за обвалившихся ступеней и
каменной кладки.
Он так и не сказал ей, где расположена часовня, но, понимая, что продолжать
расспросы нельзя, Саманта заметила сочувственно:
— Печально, что такое прекрасное здание ветшает.
— Надеюсь, в будущем я восстановлю его былую красоту, — твердо
произнес Кэл, и они направились по тропинке, ведущей вдоль рва.
Был тот час сумерек, когда небо отливает перламутром, предметы принимают
неясные очертания, а жимолость и левкои наполняют воздух своим благоуханием.
В другое время Саманта безоглядно наслаждалась бы подобным вечером, но
сейчас, помня о своей досадной обмолвке, она никак не могла избавиться от
напряжения.
С задней стороны замка через ров был переброшен еще один широкий и прочный
мост, который упирался в подобие внутреннего двора под крышей.
— Южный мост, — сказал Кэл и с улыбкой добавил: — Вход для
торговцев.
Дальше был пешеходный мостик, который вел на террасу, обнесенную невысокой
каменной стеной, нависавшей над рвом. Здесь стояли красивые столики со
стульями и пара шезлонгов. Над арочной двустворчатой дверью, которая вела в
замок, висел громадный чугунный фонарь. Стену украшали кадки с пестрыми
цветами. Цветущие побеги вьющихся растений свешивались к самой воде. Пока
Саманта разглядывала их, один цветок оторвался и медленно уплыл под мост.
— Похоже, что здесь есть течение?
— Да.
— Мне всегда представлялось, что вода во рву стоячая.
— Ров соединяется с рекой, поэтому вода остается чистой и свежей. Здесь
даже можно плавать... Вы плаваете?
— Я не прочь, когда представляется возможность. Но только в нашем
спортивном центре. А вы купаетесь во рву?
— И регулярно. В летние месяцы, разумеется. — Он улыбнулся. —
Поскольку я все же не мазохист, то с октября по апрель пользуюсь закрытым
бассейном.
Внимание Саманты привлекли какие-то темные силуэты, порхающие в сумеречной
синеве.
— Летучие мыши! — вскричала она.
— Вы их боитесь?
— Нет. Я видела их в детстве. Тогда они мне нравились.
— Расскажите мне о вашем детстве.
— Рассказывать особенно не о чем, — попробовала уклониться она от
ответа.
— Вы были единственным ребенком?
— Да.
— Вы говорили, что ваша мать не слишком вас любила.
— Это правда. Но я не хотела сказать, что обо мне не заботились. Я была
обеспечена всем необходимым. У моей матери просто отсутствовали материнские
чувства.
— А отец?
— Он любил меня и был не прочь иметь еще детей.
— Наверное, без сестер и братьев вам было до-вольно одиноко.
— Не помню, чтобы я особенно страдала от одиночества. Я много читала.
— А где вы жили?
Несмотря на то что вопрос был задан как бы мимоходом, Саманта поняла, что
именно это интересует Кэла. После секундного колебания она чистосердечно
ответила:
— В Суссексе.
— Не так далеко отсюда, — отметил он. — А прежде вам
доводилось видеть замок Лорримор?
— Нет. — Саманта не собиралась вдаваться в подробности и с досадой
подумала, что это ей следует задавать ему вопросы.
— Вон окно вашей комнаты. Взгляните туда. — Следуя взглядом за
указательным пальцем Кэла, она подняла глаза на зубчатую башню, ощутив
трепет волнения.
— Ночь в средневековой башне — просто-таки романтическое
приключение, — заметила она. — И окна выходят в сад. Я начинаю
чувствовать себя как Леди из Шалотта.
— Ах да, — сказал он. —
Четыре серые башни угрюмо глядят на
цветущий розовый сад...
Но вы же знаете, что случилось с Леди из Шалотта
еще до того, как она решилась покинуть свою башню?.. — Неожиданно он
наклонился и осторожно дунул ей в шею. — Жучок, — объяснил он
ошеломленной девушке. А еще спустя секунду добавил: — Всходит луна. Может
быть, пойдем в сад? Там очень красиво при лунном свете.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Хотя Саманта знала, что у Кэла и в мыслях нет ничего похожего на флирт, все
же перспектива прогулки с ним при лунном свете крайне ее напугала. Его
присутствие оказывало на нее чересчур сильное воздействие.
— Я не хотела бы слишком поздно возвращаться в свою комнату, —
торопливо отказалась она. — Я еще не успела распаковать вещи. — Ей
пришлось усилием воли заставить свои ослабевшие ноги не дрожать. Кэл
усмехнулся. Саманта поняла, что он догадывается об охватившей ее панике.
Когда они завершили обход замка, она прибавила: — И я устала. Наверное,
сказывается разница во времени.
— Даже после ночи, проведенной в Лондоне? — Внезапно Кэл
поинтересовался: — Кстати, почему вы сразу не направились в Лорримор?
— Хотелось немного посмотреть город, — сказала она первое, что
пришло в голову.
— А может быть, вы сомневались, стоит ли вообще приезжать сюда?
И снова это было так близко к правде, что у Саманты перехватило дыхание.
Помолчав, она решительно солгала:
— Нет. А что мне сомневаться?!
Они шли по темному тоннелю под сторожевой башней. Днем солнце лишь едва
заглянуло сюда и не успело согреть старые камни. Кэл произнес вкрадчиво:
— Прислушаться к сомнениям иногда означает проявить мудрость.
Саманта пыталась уверить себя, что дрожит от промозглого холода, царившего в
тоннеле, но прекрасно сознавала, что дело вовсе не в этом. Когда они
пересекали двор, Кэл повернулся к ней испросил:
— А вам интересно было бы познакомиться с историей замка?
— О да!
— Тогда, вероятно, вы захотите поближе взглянуть на наш колодец. —
Лицо его скрывала тень, но глаза сверкали, как два бриллианта. — Он
упоминается в некоторых древних летописях...
Саманта, как зачарованная, перегнулась через каменный парапет и всмотрелась
сквозь тяжелую решетку в темноту.
— А в нем еще есть вода?
— Да, конечно, и даже пригодная для питья. Он пополняется из подземного
источника.
— А какая здесь глубина?
— Колодец считается бездонным... То, что он очень глубокий, очевидно.
Шахта уходит вниз на добрых сто футов. Но еще в начале девятнадцатого века
туда спускались рабочие и чистили его.
— Разве это так уж необходимо, если вода ключевая?
— Крайне необходимо, — уверил ее Кэл и пояснил странно
изменившимся голосом: — По преданию, хозяева отправляли туда непрошеных
гостей.
Несмотря на то что вечер был очень теплым, по спине Саманты пробежали
мурашки. Она резко выпрямилась и отвернулась. Ему не удастся напугать ее!
Когда они вошли в зал, Саманта глубоко вздохнула и сказала беззаботно,
отгоняя неприятные мысли:
— Но это всего лишь предания.
Кэл пожал плечами.
— Кое-какие наши дальние предки были людьми беспринципными.
— Не только дальние, — пробормотала Саманта. Она храбро встретила
его взгляд. Серые глаза, казалось, пронзили ее насквозь. Саманта первая
отвела глаза, и тогда он сказал:
— По крайней мере один человек погиб в этом колодце. Так замок Лорримор обрел свое привидение.
— И вы видели его?
— Я — нет, но есть несколько не вызывающих сомнений свидетельств людей,
которые видели.
Саманта отважилась посмотреть на него. Худое, с резкими чертами лицо
казалось абсолютно серьезным.
— Давайте выпьем что-нибудь, — пригласил он, — и я расскажу
вам об этом.
Каждая лишняя минута, проведенная в обществе Кэла Лорримора, была чревата
опасностью. Девушка рассчитывала, что после прогулки ей удастся сразу
подняться к себе, но не успела она ответить отказом, как обнаружила, что
следует за ним через зал в гостиную.
— Садитесь.
Осмотрительно обойдя диванчик, на который он указал, Саманта устроилась в
одном из кресел. На губах Кэла промелькнула улыбка, и он подошел к буфету.
— Что бы вы хотели выпить, Саманта?
Больше всего ей сейчас хотелось горячего шоколада, но, не желая сознаваться
в этом, она попросила:
— Немного бренди, пожалуйста.
Вручив ей рюмку, он сел напротив и принялся изучать ее лицо. Смущенная такой
беззастенчивостью, она поспешила напомнить:
— Вы хотели рассказать, как в замке завелось привидение.
— А у вас крепкие нервы?
— Я не верю в привидения.
— Вы вполне уверены? — спросил Кэл, понизив голос.
— Нет, — твердо сказала Саманта.
— Это случилось в шестнадцатом веке... Несмотря на то что Карл Эдуард
Генри Лорримор был человеком семейным, он прославился тем, что содержал в
замке своих любовниц. Его жена Катарина обезопасила себя, родив ему сына и
наследника, и закрывала на это глаза. Все шло гладко до тех пор, пока его
любовницей не стала Элеонора Толленд, вдова графа Чартсбури. Нелл отличалась
не только красотой, но и хитростью, коварством и безграничным честолюбием.
Когда некоторое время спустя стало очевидно, что дама надоела Карлу, она
сообщила ему, что ждет ребенка, и пригрозила обратиться к королю и обвинить
его в государственной измене, если он не женится на ней.
— Но ведь он уже был женат! — воскликнула Саманта.
— Именно. Когда он напомнил об этом, Нелл хладнокровно посоветовала ему избавиться от Катарины.
— И он столкнул свою жену в колодец? — выдохнула помимо своей воли
потрясенная Саманта.
— В колодец он столкнул любовницу, — поправил Кэл. — Она,
видите ли, ошиблась в расчетах. Карл любил жену. — И добавил
многозначительно: — А даже если бы не любил — ни один Лорримор не позволит
посягать на безопасность его семьи.
Стараясь не вдумываться в смысл сделанного им заключения, Саманта спросила
как можно равнодушнее:
— Значит, ваше привидение — усопшая графиня?
— Нет. Это душа Карла никак не может найти покой.
— Его мучает раскаяние?
— Едва ли. Пережитый шок, по всей видимости, навсегда отвратил его от
прекрасного пола. С тех пор, кроме Катарины, ни одна женщина не переступала
порога его покоев.
Угадав, что сейчас последует продолжение, Саманта не сводила глаз с его
лица. И Кэл добавил с угрюмой усмешкой:
— Очевидно, он ненавидит их до сих пор.
— Откуда вам это известно? — Она даже не пыталась скрыть иронию.
— Дело в том, что до сих пор он являлся только женщинам.
— И, вне всякого сомнения, дух Карла обитает именно в башне?
— Как вы догадались?
Саманта закусила губу, чтобы не засмеяться.
— Теперь, когда вы знаете, может быть, вам хочется перебраться в другую
комнату?
— Нет, спасибо, — сказала она вежливо. — Я не верю в
привидения. В любом случае ваше вряд ли меня побеспокоит.
Он окинул ее внимательным взглядом, задержавшись на стройных ножках и
пленительных округлостях.
— Нет, я решительно отказываюсь верить, что вы — переодетый мужчина.
Скажите же, ради Бога, почему оно не побеспокоит вас?
— Мое второе имя — Катарина.
Его лицо мгновенно прояснилось, и на нем заиграла такая очаровательная
улыбка, что Саманте показалось, будто комната наполнилась мягким светом.
— А вы, оказывается, женщина с характером и одновременно с чувством
юмора. Не хотите еще бренди, перед тем как мы пожелаем друг другу спокойной
ночи?
— Нет, благодарю. — Спеша вырваться из-под власти его обаяния, она
стремительно поднялась. Кэл схватил ее за запястье:
— Однако вы не настолько смелы, чтобы, когда нужно, дать отпор.
Итак, он решил, что она просто его боится. Саманта вздохнула с некоторым облегчением, но он добавил:
— Мне кажется, вы испытываете ко мне некоторое влечение...
Она покачала головой, решительно отвергая подобную мысль. Устремив взгляд на
ее губы, он предложил осторожно:
— А не проверить ли мне мою теорию?
— Нет! Я не хочу, чтобы вы меня целовали.
— Лжете, — вкрадчиво сказал он. — Именно этого вы
хотите. — Его глаза сверкали, но она еще не видела их такими мрачными,
и у нее начала кружиться голова. Продолжая сжимать ее запястье, Кэл
притягивал ее к себе и, наклонившись, легко коснулся губами ее губ.
Прикосновение было едва ощутимым, но каждый нерв Саманты затрепетал.
Тогда он привлек ее к себе и начал целовать по-настоящему. Сознавая свою
беззащитность, Саманта должна было испугаться. Но, отдаваясь бездумному
наслаждению, она знала только, что счастлива... И счастье это было странного
свойства, словно она уже испытывала его прежде, в какой-то другой жизни. Его
губы казались такими знакомыми, как будто ее целовал человек, которого она
любила когда-то, но потом забыла, и теперь воспоминания о старой любви
возвращались к ней.
Только когда он наконец поднял голову и немного отстранился от нее, здравый
смысл вернулся к Саманте, и она осознала, кто ее целовал и зачем.
— Лучше бы вы этого не делали, — с трудом выговорила она.
— Потому, что я оказался прав?
— Потому, что я помолвлена с вашим братом.
— Да, это серьезный аргумент. — Он положил руки ей на плечи и
всмотрелся в лицо — пухлые губы еще слегка дрожали, в зеленых глазах застыло
изумление, щеки пылали. — А что, если вы разорвете помолвку? — И
мягко добавил: — Это откроет заманчивую перспективу...
— Я не собираюсь разрывать помолвку.
— А имеет смысл. — Его голос внезапно сделался резким. — Рано
или поздно Ричи опомнится и сам бросит вас.
— Вы хотите сказать, что постараетесь сделать для этого все?
— И добьюсь своего. Я не намерен позволить вам втереться в нашу семью.
Его презрительный тон заставил сидевшего в ней чертенка напомнить:
— У меня есть оружие, которого нет у вас.
Серые глаза Кэла потемнели от ярости.
— Что правда, то правда, — признал он. — И, должен отметить,
вы пользуетесь им довольно умело. Но есть несколько способов убить кошку...
Недосказанные слова
даже не бросая ее в колодец
, казалось, повисли в
воздухе. Угрюмо улыбнувшись, он повернулся к двери.
— Не стоит провожать меня, — сказала она и, проскользнув мимо
него, взлетела вверх по лестнице.
Она вела себя как круглая дура! Идя торопливыми шагами по галерее, Саманта
ругала себя на чем свет стоит. Она могла — и должна была — уклониться от
конфликта. Ну почему благоразумие не удержало ее? Вечер и так прошел в
напряжении, а тут еще эта жутковатая история об убийстве и призраке...
Комната в башне, когда она наконец добралась до нее, показалась ей раем.
Саманта быстро вошла и закрыла дверь. Тяжелая старинная щеколда только
усилила чувство беспокойства, и девушка не решилась ею воспользоваться.
Пересекая комнату, она поймала взглядом свое отражение в зеркале. Темное
платье подчеркивало бледность лица, глаза возбужденно горели. Чтобы
успокоиться, девушка твердо решила не терзаться из-за происшедшего. Она
неторопливо распаковала и разложила вещи, приготовила на ночь вместо
эффектной атласной ночной рубашки другую, попроще, ситцевую. Почистив зубы и
приняв душ, она не стала надевать кольцо Ричи — ей почему-то расхотелось
носить его — и убрала в дедушкину табакерку.
Оконные рамы с частым переплетом были подняты, и в комнату проникал
ароматный воз-дух. Чувствуя, что не сможет заснуть, она подсела к окну и
облокотилась на подоконник. Далеко внизу виднелся ров с водой, а на юг и
запад простирались обширные сады. Все заливал серебряный свет луны, делая
тени густо-черными. Приглядевшись, Саманта неожиданно заметила между
деревьями какое-то движение.
У нее замерло сердце. Не могло быть сомнений, кому принадлежала высокая
широкоплечая фигура. Как видно, не одной ей не спалось... Кэл в
сопровождении верного Хана вышел прогуляться перед сном.
Саманта довольно долго .наблюдала за ними. Потом Кэл и пес исчезли из виду и
несколько минут спустя вновь появились на дорожке.
Он поднял голову, взглянул на ее освещенное окно и помахал рукой. Жалея, что
он успел ее заметить, девушка торопливо отошла в глубь комнаты. Через минуту
она осторожно выглянула наружу, но ни Хана, ни его хозяина уже не было.
Тогда она снова села, немного опустила раму и прислонилась лбом к
прохладному стеклу. И мысли, которые она гнала от себя, завладели ею.
Почему она позволила ему целовать ее? И хуже того, почему она ответила на
его поцелуй? Это было глупо и опасно, ведь она ни на миг не забывала ни о
цели своего приезда, ни о неприязни Кэла. И все же не смогла справиться с
собой. Желание оказаться в его объятиях, ощутить его губы оказалось
непреодолимым...
Из ее груди вырвался глухой стон. Влечение, которое вспыхнуло в тот самый
миг, как она увидела его, было для Саманты чем-то совершенно неизведанным.
Прежде ей не приходилось испытывать ничего подобного. Во время учебы в
колледже, а затем в медицинском институте у Саманты было несколько
приятелей. Их поцелуи доставляли ей удовольствие, но не больше. Кровь они не
горячили. Ни один из молодых людей не заставил сердце биться сильнее,
замирать от восторга. Разумеется, и сейчас счастье было лишь иллюзией, но на
протяжении бесконечно долгих мгновений оно казалось таким реальным...
Внезапно в дверь постучали.
— Кто там?
— Это я, Кэл. Если вы еще не легли, я хотел бы поговорить с вами.
— Я... я как раз собиралась ложиться.
— Я задержу вас всего лишь на минуту. — Прежде чем Саманта успела
возразить, дверь открылась, и он вошел в комнату. Он успел снять галстук-
бабочку, и под распахнутым воротом рубашки виднелась крепкая шея. Выглядел
он великолепно. У Саманты перехватило дыхание.&n
...Закладка в соц.сетях
