Жанр: Любовные романы
Хранитель мечты
... бы то, что
она хотела сказать. Это было первое слово, которое ее братья выучили на
языке проклятых Богом нормандцев, и они не замедлили научить ему Арианну.
Рейн с примерным старанием начал одну за другой произносить про себя буквы. Брови его приподнялись.
— А ты, оказывается, бесстыдница, моя маленькая женушка!
— Раз уж слово сказано, почему бы нам не воплотить его?
— Я ничего такого не говорил, — возмутился Рейн, но не удержался
от смеха. — Ты сказала это слово!
— Я? Я не помню, чтобы произносила его!
Рейн улыбнулся. Той самой улыбкой, открытой и прекрасной, лишенной всякой
настороженности, незащищенной и мягкой. Арианна задержала дыхание, а когда
позволила ему вырваться, самое сердце ее, казалось, унеслось из груди вместе
с ним. Она чувствовала близость этого человека, этого мужчины — о, как она
ее чувствовала и как сильно хотела его!
Без смущения или опаски она прижалась к нему всем телом, обвила руками его
шею и пригнула голову так, чтобы дотянуться до его рта. Некоторое время Рейн
отвечал на поцелуй, пощипывая губами ее губы все более жадно. Но потом он
схватил ее за плечи и оттолкнул, почти отшвырнул от себя.
— Проклятие! — крикнул он, тяжело дыша. — Зачем ты это
делаешь, Арианна? Если ты не перестанешь, я повалю тебя на пол и возьму
прямо здесь, на этом камыше! Ты хоть понимаешь, чем кончится дело? Я убью
этим ребенка или вас обоих!
Ребенок! Так вот почему Рейн не прикасался к ней все это время! Он боялся за
ребенка... нет, он боялся за них обоих. Он так и сказал, вот только что!
— Ничто не мешает нам заняться любовью в постели, — заметила она,
и счастливая улыбка осветила ее лицо.
— Иисусе! — воскликнул Рейн в отчаянии, отворачиваясь и хватаясь
обеими руками за волосы. Когда он снова повернулся, на лице его отражалась
мрачная решительность. — Хочу напомнить тебе то, что сказала мать
Беатриса...
— Она сказала, что нам надо быть осторожнее. Но я не помню, чтобы речь
шла о полном воздержании.
— Шла, не шла — какая разница, — отрезал он. — Я решил
воздерживаться, и довольно об этом.
Этот тип, — подумала Арианна с внезапным раздражением, — ведет
себя, как баран, который не хочет заходить в овчарню, и все тут! Ну ладно!
Только глупый пастух пытается силой сладить с упрямым животным, а тот, что
поумнее, найдет более действенный способ
.
— Что ж, милорд, можете воздерживаться, сколько вам угодно, —
сказала она. — Тогда я заведу себе любовника.
Она была готова к немедленной вспышке ревности, но обманулась в ожиданиях.
Рейн внимательно оглядел ее с головы до ног и поднял одну из угольно-черных
бровей. Похоже, услышанное позабавило его.
— А я не намерен давать тебе разрешения на это.
— В вашем разрешении нет необходимости. У нас в Уэльсе, если муж
отказывается выполнять супружеские обязанности, жена имеет полное право
взять себе любовника. И наоборот, если женщина отвергает законные притязания
своего супруга, он вправе завести любовницу. При таких обстоятельствах
никому из них не требуется специального разрешения.
— Не знаю, как у вас в Уэльсе, а в этом замке оно точно требуется.
Арианна решила сменить тактику.
— Э-э... милорд, вам известно, что происходит с мужчинами, если они
долго обходятся без женщины?
— А тебе, выходит, известно, — Рейн еще выше приподнял бровь.
— Еще бы это не было мне известно! Вспомните, у меня ведь девять
братьев. Это я к тому, милорд, что то же самое происходит и с женщинами.
Если уж женщина узнала наслаждение, которое способен доставить ей мужчина,
впредь она не может долго без него обходиться, и у нее...
— Начинаются боли в паху? — осведомился Рейн с едкой
насмешкой. — И к чему же мне быть готовым? Что в один прекрасный день у
тебя пена пойдет изо рта?
— По-моему, шутки здесь неуместны, милорд, — сурово заметила
Арианна, очень надеясь, что сумеет и дальше притворяться серьезной. —
Речь идет о важных вещах, поэтому потрудитесь вести себя соответственно.
Было бы нелепо с вашей стороны ожидать, что я буду наносить вред своему
здоровью, когда проблема решается так просто. Говорю вам, я заведу
любовника.
— Талиазин! — рявкнул Рейн, заставив ее вздрогнуть от
неожиданности.
В следующую секунду дверь приоткрылась, и в щель сунулась, мотая оранжевыми
прядями, голова.
— Тебе будет все слышно гораздо лучше, если ты просто войдешь и
присоединишься к нам, — сказал Рейн на несколько тонов ниже.
— Как вы можете подозревать меня Бог знает в чем, милорд? —
упрекнул оруженосец, при этом незаметно подмигнув Арианне. Дверь открылась
шире, пропуская его. — Я просто проходил мимо, вот и все. Вы ведь
знаете, как много у меня важных дел.
Рейн выслушал его, не перебивая, потом уселся на стол, опираясь ладонями о
край и положив вытянутые ноги одну на другую.
— Не сомневаюсь, что, проходя мимо по какому-то из своих важных дел, ты
успел кое-что расслышать. То, например, что моя жена намерена взять
любовника. Даю тебе задание обеспечить ей такового до конца недели.
Рыжие брови Талиазина поднялись так высоко, что совершенно исчезли под низко
нависающей челкой. Он с деловым видом повернулся к Арианне.
— Миледи, будьте любезны уточнить, какой тип мужчин вы предпочитаете?
Блондинов или брюнетов? Долговязых или коротышек? Тощих или крепеньких?
Мускулистых или изнеженных? Остроумных или недалеких? Красавчиков или...
— К чему ей утомлять себя раздумьями! — со скучающим видом
отмахнулся Рейн. — Собери побольше народу, а уж она сама выберет, что
нужно. Одно условие: чтобы каждый претендент был хорошо знаком с
французскими извращениями. Леди Арианна их просто обожает!
Арианна вспыхнула, но Талиазин невозмутимо отвесил ей поклон.
— Будет исполнено, миледи.
Она проводила оруженосца взглядом и долго смотрела на закрывшуюся дверь,
стараясь напустить на себя небрежный вид. Она чувствовала, что взгляд Рейна
по-прежнему не оставляет ее. Пропади он пропадом, невозможный тип! Он
раскусил ее уловку, он загнал ее в угол, и теперь, как бы ни обернулось
дело, она будет выглядеть идиоткой! Оставалось только сохранить хорошую мину
при плохой игре.
— Я рада, милорд, что вы проявили рассудительность, столь необходимую
для супруга. — Тут она отважилась украдкой бросить на лицо Рейна взгляд
— и совершенно напрасно: можно было и без того догадаться, что оно не более
выразительно, чем надгробие на могиле бедняка. — Весьма благодарна вам
за понимание и великодушие.
— Всегда рад помочь, миледи.
Арианна почувствовала, что еще секунда — и она разразится слезами. Схватив
шапочку с вуалью, она нахлобучила ее на распущенные волосы. Вышло криво, но
ей было все равно.
— Прошу простить меня, милорд, но придется отложить урок на более
позднее время, — сказала она с достоинством. — Я припоминаю, что
не отдала распоряжения по поводу... по поводу ужина.
Направляясь к двери, она прошла так близко от мужа, что почти коснулась его.
Она не ожидала, но надеялась, что он ее остановит. Разумеется, он и не
подумал сделать это. У самого порога она обернулась. Рейн так и оставался в
ленивой, небрежной позе, и на губах его играла отвратительная самодовольная
улыбка.
— После того как я воспользуюсь услугами любовника в первый раз, я
непременно поделюсь с вами впечатлениями. Вы не будете против, если я сравню
ваш опыт? Возможно, он познакомит меня с извращениями, о которых вы даже не
слышали.
С этими словами она выплыла через дверь, а когда спускалась по лестнице, то
удовлетворенно вспоминала, как быстро исчезла с губ мужа его дурацкая
ухмылка.
Глава 19
Густой туман скоро заглушил звуки охоты: перекличку рожков, возбужденный лай
гончих собак, гулкие удары подков по земле, уже покрытой слоем палой листвы.
Туман полностью скрадывал краски леса, одинаково приглушал зеленый, желтый и
бурый цвета до однообразной гаммы серых тонов. Влажный воздух пахнул землей,
плодородной и бесконечно древней.
Рейн перевел взгляд на лицо женщины, ехавшей бок о бок с ним. Она все время
намеренно отворачивалась от него. Так случилось, что большая часть
охотничьего отряда оставила их далеко позади, благодаря чему он оказался
наедине с женой впервые за последние два дня. С того самого вечера в
спальне, когда Арианна начала учить его читать... когда он был на волосок от
того, чтобы заняться с ней любовью. Лесной олень к осени нагулял жиру, но
охота была задумана не только по этой причине. Рейн надеялся также, напасть
на след кабана, который раз за разом портил все крестьянские посадки под
зиму. Те немногие, кому посчастливилось заметить зверя, утверждали, что
шкура у него белого цвета. Ходило поверье, что белый кабан обладает
магической силой, и потому только самый храбрый рыцарь может выследить и
убить его.
Разумеется, Рейн приказал Арианне остаться в замке, но она заявила, что с
детства мечтала увидеть сказочного белого кабана, и он не сумел отказать ей
в просьбе участвовать в охоте. Не сумел... хотя и знал, что белый кабан тут
ни при чем. Она поехала на охоту, чтобы мучить его. С упорством, которое
бесило его и сводило с ума, маленькая женушка делала все, чтобы его
соблазнить.
Арианна натянула поводья. Рейн остановился тоже, искоса разглядывая ее лицо.
Мех горностая, обрамляющий капюшон алого плаща, подчеркивал белизну ее кожи,
а влажный воздух придавал ей прозрачность тончайшего фарфора. Ресницы от
этого казались особенно густыми и тяжелыми, как и пряди волос, завившиеся в
крутые локоны вокруг высокого лба. Арианна выглядела бесплотной, воздушной,
наподобие прекрасных сказочных созданий, которые лишь однажды за всю свою
жизнь поднимаются из глубин лесных озер, чтобы отдаться смертному, и потом
исчезают навсегда.
— Что случилось? — спросил Рейн. Она повернулась и долго молча
смотрела на него. Он заметил, что зубы ее глубоко прикусили нижнюю губу.
— Мне кажется, лошадь припадает на левую переднюю ногу, — наконец
ответила она. — Наверное, камешек застрял в подкове.
Рейн перекинул ногу через лошадиный круп и соскользнул на землю под звяканье
подков. Руки его совершенно затерялись в тяжелых складках алого плаща, когда
он помогал Арианне спешиться. Их тела ненадолго соприкоснулись, он ощутил ее
жар даже сквозь плотную одежду. Несколько секунд она была очень близко, и он
чувствовал, как вздымаются ее груди, видел биение синей жилочки на горле,
куда более частое, чем обычно, заметил, как расширились ее ноздри, втягивая
сырой, густо пахнущий землей воздух. А потом Арианна медленно высвободилась.
Туман, казалось, становился гуще с каждой минутой. Уже можно было видеть
капельки влаги, клубящиеся в его пульсирующих щупальцах. Арианна протянула
руку и сжала кулак, словно пытаясь поймать в него немного тумана.
— Говорят, так бывает только тогда, когда лесные феи печалятся до
слез...
— И о чем же, по-твоему, они плачут сегодня?
— Кто знает... — Ее взгляд впился в его лицо, как будто что-то
искал. — Может быть, они оплакивают нас с тобой.
— Рейн сунул обе руки под ремень, чтобы не позволить им неистово
притянуть к себе эту эфемерную — и притом более чем земную — женщину. Гнедая
лошадка нетерпеливо переступила ногами и издала короткое ржание, выдохнув
облако теплого пара. Звук прозвучал глухо, смягчённый туманом, но он
вспугнул пару воронов, и они снялись с ближайшей купы орешника, издавая свой
особенный скрипучий крик и часто хлопая черными крыльями. Арианна
содрогнулась и плотнее укуталась в подбитый мехом плащ. Рейн повернулся к
лошади, неуклюже переставляя ноги. Он думал о том, что хорошее кровопускание
не только очищает организм, но и остужает плотское вожделение. Именно
поэтому монахи, удалившиеся от мира в аббатства и обреченные на постоянное
воздержание, прибегают к этому средству раз пять-шесть в году, и факт этот
общеизвестен. Рейн дал себе слово, вернувшись в замок, немедленно послать за
цирюльником.
Он наклонился, поднял левую переднюю ногу лошадки и начал скрести в подкове
кончиком кинжала, удаляя набившуюся и успевшую затвердеть грязь. Животное
подергивало ушами и посматривало через плечо, но не пыталось высвободить
ногу. Время от времени Рейн поглядывал на Арианну, которая отошла под сень
громадного дуба. Она не сводила с него глаз.
Наконец он отпустил лошадиную ногу и провел по ней снизу вверх в поисках
воспаленного, опухшего места. Ничего такого обнаружить не удалось, да и
животное стояло, с одинаковой силой опираясь на все четыре ноги.
Рейн вытер кинжал о штаны и сунул в ножны. Приблизившись к Арианне, он
заметил на щеках, прежде очень бледных, яркие пятна румянца. Ожидая, пока он
подойдет, она несколько раз облизнула губы.
— Я не нашел камешек.
— Правда? — спросила она, и румянец ее стал еще ярче. — Должно быть, мне показалось.
С этими словами она отвела взгляд и стянула полы плаща под подбородком. Рука
ее заметно дрожала. Там, где они остановились, лес был очень густым, почти
дремучим. Дуб, береза, ясень и клен с густым подлеском перемежались
настоящими чащами боярышника и шиповника, непроходимыми для лошадей. Где-то
поблизости булькал ручей, но туман совершенно скрывал окружающее, и Рейн не
мог бы сказать, с какой стороны доносится журчание.
— Здесь, в этом месте, сосредоточена магическая сила, — сказала
Арианна, снова содрогнувшись.
— Интересно, в Уэльсе существует хоть одно место, где магической силы
нет совсем?
Рейн сказал это насмешливо, но и он чувствовал нечто особенное, даже вопреки
своей воле. Дуб, под необъятной кроной которого они укрылись, напоминал
полуразрушенную серую башню, гулкую и пустую внутри, но все еще грозную. Его
кривые шишковатые ветви были сплошь увешаны остролистом и склонялись под его
тяжестью чуть ли не до земли.
Рейн ощутил на себе взгляд, повернулся и посмотрел в глаза: они с самого
начала напоминали ему леса страны, которой принадлежала его жена, —
темные, непроницаемые, полные загадочной, таинственной жизни. Едва слышный
вздох вырвался у Арианны. Рейн стиснул зубы.
— Это так странно — смотреть на тебя сейчас... — вдруг сказала она
с чем-то вроде благоговейного страха в голосе. — На фоне тумана ты
выглядишь особенно могучим, высоким и смуглым. Можно легко поверить, что
передо мной неистовый Гуин Ллудд, бог войны, охотник за человеческими
душами. Он всегда появляется на фоне кровавого заката, верхом на коне-
демоне, а сзади несется стая звездных гончих, самых быстрых созданий на всем
свете...
— Я всего лишь человек, Арианна, — возразил Рейн, прослеживая
кончиком пальца упрямую линию ее подбородка. — Человек смертный и
притом...
За спиной у него раздался оглушительный треск, словно кто-то вроде Гуина
Ллудда ломился через чащу боярышника. Рейн круто повернулся — как раз в тот
момент, когда кабан выскочил из кустов и остановился как вкопанный, увидев
их. Не оборачиваясь, Рейн начал нащупывать Арианну, чтобы убедиться, что она
надежно прикрыта его телом. К его ужасу, она вырвалась и бросилась, обогнув
его, прямо навстречу яростно пыхтящему зверю. Только оказавшись между ним и
Рейном, она замерла в полной неподвижности. Какое-то время женщина и кабан
смотрели друг на друга, не шевелясь, как две пчелы, прилипшие к натеку
сосновой смолы. Рейн тоже не двигался. Он старался даже не дышать из страха,
что это может еще сильнее разъярить зверя и заставит его броситься на
Арианну, и только беспомощно косился в сторону копья, притороченного к луке
седла. Как и Арианна, оно было за пределами его досягаемости. Арианна...
если кабан бросится в атаку, ему ни за что не успеть вклиниться между ней и
зверем!
На морде у кабана при каждом выдохе пузырилась пена. Клыки у него были
просто невероятные, едва ли не более толстые, чем мужское запястье, а
зубы-
убийцы
— коренные зубы — выглядели острыми как кинжалы. Жесткая шерсть
стояла дыбом на круто выгнутой мощной холке, маленькие глазки горели красным
огнем. И он был белым, этот кабан. Не таким белым, как клубы тумана, а
белым, как давний снег, уже успевший покрыться легким налетом пыли.
Зверь нагнул здоровенную голову к самой земле и начал рыть копытами с такой
силой, что целый фонтан сосновых игл и обрывков мха взлетел и приземлился
далеко позади него. Снова наступила тишина, нарушаемая только звуками
дыхания: двойного человеческого, панически частого, и низкого,
всхрапывающего дыхания зверя.
Медленно, дюйм, за дюймом, руки Арианны поднялись к горлу, к тяжелой золотой
броши, скрепляющей плащ. При этом она слегка повернулась, и Рейн увидел, что
лицо ее окаменело от страха. Он нащупал рукоятку кинжала и потянул его из
ножен, потом сделал глубокий вдох и напряг мышцы ног, готовясь к броску. Он
очень надеялся, что первое же его движение отвлечет внимание кабана от алого
плаща Арианны, заставит его броситься в сторону и это позволит ей укрыться
за лошадьми.
— Арианна!.. — окликнул Рейн шепотом, собираясь предупредить жену
о своем намерении.
Звук его голоса заставил вздыбиться мощную холку кабана. Он присел — и
прыгнул вперед, к Арианне, которая как раз сорвала с себя плащ и отбросила в
сторону. Шелковое одеяние проплыло по воздуху, наполнившись и захлопав, как
поймавший ветер алый парус. Кабан или увидел это, или услышал — так или
иначе, в последнюю секунду он круто повернул, взрывая копытами землю, и
набросился на упавший плащ, всадив в него клыки.
Запутавшись в объемистом одеянии, он вскоре рухнул ча колени и начал
метаться, разрывая плотный щелк. Это позволило Рейну в несколько прыжков
оказаться рядом с конем и освободить копье. Не медля, он бросился между
Арианной и кабаном, опустился на одно колено и упер древко в землю, молясь,
чтобы оно не выскользнуло из потных ладоней. Как раз тогда, когда зверь
выпутался из плаща и снова устремился на испуганную женщину, Рейн наклонил
копье наконечником вперед.
Железное острие с многочисленными зазубринами, похожими на заусенцы,
пронзило крепкую шкуру на груди кабана, достав до сердца. Тем не менее, тот
продолжал рваться к Арианне, как слепая машина убийства. Мощь его броска
была такова, что копье сломалось и обломок древка высунулся из спины зверя,
перебив лопатку. Но и это не остановило его...
Вонючее дыхание ударило Рейну в лицо, перед глазами мелькнули желтые, влажно
блестящие клыки. Послышался отчаянный крик Арианны, и кабан навалился на
грудь Рейну всей тяжестью, опрокинув его и почти лишив дыхания. Над головой
не было видно ни крон деревьев, ни неба, белый туман поглотил все, в том
числе и сознание.
Ему показалось, что над лицом, легко касаясь кожи крыльями, порхает
множество бабочек.
— Ты, здоровенный глупый нормандец! Если ты умер, то, клянусь, я убью
тебя!
Рейн открыл глаза. Над ним склонилась Арианна, и ее руки что-то отряхивали с
его лба. Он попробовал дышать, но не сумел. На груди лежало что-то
невероятно тяжелое, как могильная плита. Он почувствовал, что снова начинает
терять сознание.
— Глупый, глупый Рейн! — услышал он. Голос доносился до него как
бы из глубины колодца. Потом губы впились в его рот отчаянным, жадным
поцелуем. Рейн принял его покорно, потому что все равно не мог ни вдохнуть,
ни выдохнуть.
Когда Арианна отодвинулась, он напрягся в попытке наполнить воздухом легкие,
и на этот раз почти преуспел в этом. Пойманный запах был запахом ее кожи —
нежным и волнующим, но его сразу же заглушила тяжелая железистая вонь
свежепролитой крови. Рейн уперся обеими руками в то, что громоздилось у него
на груди.
— Помоги мне... надо спихнуть его...
Общими усилиями они свалили в сторону чудовищную тушу. Рейн осторожно уселся
и с облегчением обнаружил, что ничего жизненно важного в его теле не было ни
сломано, ни разорвано клыками. Вся передняя часть кожаной куртки была залита
теплой, противно пахнущей кровью, но это была не его кровь.
Не зная этого, Арианна разглядывала его широко распахнутыми от ужаса
глазами. Она открыла рот с таким видом, словно собиралась и дальше распекать
его, но нижняя губа задрожала, и она прикусила ее, робко спросив:
— Куда ты ранен?
— Не моя кровь! — прохрипел Рейн, которому до сих пор так и не
удалось толком вдохнуть.
Он стащил с себя вонючую мокрую куртку и отбросил подальше в сторону. Щеки у
Арианны были влажные. Он смахнул с них несколько нечаянных слезинок. Она
плакала из-за него. Его храбрая маленькая женушка плакала из-за него.
— Со мной все в порядке.
— Я в долгу перед вами, милорд, — сказала Арианна, не сводя с его
лица потемневших глаз. — Вы спасли мне жизнь.
Рейн чуть было не улыбнулся, но потом вспомнил все, что предшествовало его
беспамятству, и вцепился обеими руками Арианне в предплечье.
— Я тоже в долгу перед тобой! — прорычал он, от возмущения начиная
дышать полной грудью. — Я должен тебе хорошую порку этим вот
ремнем! — Он грубо встряхнул жену, потом не удержался и притянул ее к
себе. — Ты, видно с ума сошла, когда побежала прямо на кабана. Что,
скажи на милость, подвигло тебя на такой идиотский поступок?
— Он был прямо у тебя за спиной. Я боялась, что он бросится на тебя.
— Ты!.. — Рейн оттолкнул ее, но потом снова схватил за плечи и
прижал к груди с такой силой, что она ахнула. Когда он заговорил снова,
голос его звучал мягко, почти ласково: — Это был неразумный поступок.
— Согласна. То, что я сделала, разумным не назовешь. — Арианна
вздохнула и расслабилась у него на груди, расчесывая пальцами правой руки
перепутавшиеся влажные пряди черных волос. — Я могла проститься с
жизнью...
Она отстранилась и медленно оглядела лицо Рейна, словно старалась выгравировать в памяти его черты.
— Но я не стану просить прощения за свой поступок, потому что, если
придется, сделаю это снова, муж мой. Видишь, я ничуть не раскаиваюсь, а это
значит, что ты имеешь полное право меня побить.
Одновременно смеясь и постанывая от боли в каждой косточке, Рейн поднялся,
увлекая за собой Арианну. Она была слишком близко, он чувствовал ее, вдыхал
ее запах, ощущая от этого легкое сладостное головокружение. Его мужская
плоть напряглась, наполнился горячей кровью. Что ж, по крайней мере поцеловать-
то ее можно! Его рука непроизвольно прихватила волосы Арианны, до боли
знакомым движением запрокидывая ей голову.
Едва ощутив, как ее рот приоткрывается под его губами, он погрузился в него,
как в омут, нащупал ее язык, слизнул с него ее вкус. Это был вкус огненно-
горячий, чуточку едкий — вкус страха и давнего-давнего голода. Рейн вдруг
заметил, что бессовестно мнет ее груди, стараясь поймать между пальцами
соски. Он дышал хрипло и шумно и едва мог говорить от неуправляемого
болезненного желания.
— Проклятие, проклятие! Я хочу тебя, Арианна... так хочу, что, по-
моему, я сейчас умру! — Вместо ответа она приникла к нему, прижавшись
всем телом. — Боже милостивый, я просто взорвусь!
— Так сделай же это, Рейн! — зашептала Арианна, обжигая дыханием
впадинку на его шее. — Сделай это, сделай это!..
Как будто он мог не сделать этого! Рейн уже не способен был остановиться.
Губы их встретились и раскрылись. Арианна втянула его язык в себя, и он
позволил ей насладиться его вкусом, как лакомством.
Рейн сделал шаг назад, потом другой и третий, при этом не выпуская ее из
объятий и не прерывая поцелуя. Наткнувшись спиной на необъятный ствол
старого дуба, Рейн повернулся так, что теперь уже Арианна прижималась к
серой от возраста коре. Подол ее платья и сорочку он поднял до самой талии,
скатав валиком. Одной рукой он приподнял ее за горячий круглый зад, другая
проникла между ног, где тоже было горячо и очень влажно, где все было готово
принять его. О, как долго, как ужасно долго он не прикасался к ней! Было
совершенно непонятно, как он мог жить без этого.
Рейн даже не заметил, как пальцы оказались внутри, услышал только стон
Арианны, когда та уронила голову ему на плечо. Ее внутренние мышцы
конвульсивно сжались, с неожиданной силой втянув еще глубже внутрь его
пальцы. Он представил свою плоть там, в этой
...Закладка в соц.сетях
