Жанр: Любовные романы
Прикосновение
...p;Когда, вы думаете, будет проезжать дилижанс? — спросил он.
От выбранной им темы у Джуд оборвалось сердце, она поняла, что его
интересовало, как скоро он сможет уехать.
— Думаю, завтра. В том или ином направлении. — Некоторое время они
оба молчали, обдумывая значение сказанного. — Уверена, в Шайенне есть
врачи, которые могут лучше разобраться в повреждении ваших глаз. — Джуд
сказала это, чтобы поддержать его, и ей хотелось верить, что это правда.
Долтон молчал, в раздумье крепко сжав губы, а его пальцы безостановочно
рисовали узоры на чистой хлопчатобумажной ткани, покрывавшей его бедра,
притягивая туда внимание Джуд. Не успев с восхищением оценить его фигуру,
она продолжила разговор трудным вопросом и высказала вслух то, чем были
заняты мысли у них обоих:
— А если зрение к вам не вернется, что вы будете делать?
— Я могу заплатить кому-нибудь, чтобы меня пристрелили.
Джуд в ужасе отпрянула, но затем заметила слегка растянутые в насмешливой
улыбке губы и дрожащие уголки рта. Она облегченно вздохнула и нахмурилась, а
ее сердце забило в грудной клетке барабанную дробь.
— С вашим необыкновенным чувством юмора вы, вероятно, можете найти кого-
нибудь, кто сделает это бесплатно.
— Уверен, многие встали бы в очередь ради такой возможности, —
усмехнулся он, но затем стал серьезным, и Джуд догадалась, что его мучает
этот вопрос. — Я скопил денег. Я планировал использовать их, чтобы
поехать в Сан-Франциско и начать новую жизнь. Но это не овсем то изменение
жизни, о котором я думал. Полагаю, я сниму комнату и найму кого-нибудь, кто
будет следить, чтобы моя рубашка не была облита подливой, и читать мне
газету или, быть может, Теннисона. — Он коротко улыбнулся в ее сторону
и закончил мрачную картину своего будущего: — Я буду целый день сидеть на
балконе в центре какого-нибудь города, слушая жизнь, текущую вокруг меня, и
предоставляя другим делать то, чего не могу делать сам.
Или вы можете остаться здесь
. Слова всплыли так быстро, что Джуд чуть не
произнесла их вслух, но здравый смысл сказал
стоп
и не дал им слететь с ее
губ. Изолированный от мира слепотой, разве захочет он дальнейшей изоляции на
этой одинокой путевой станции? Но если он останется, сама Джуд уже больше не
будет одинокой.
— У вас нет семьи, к которой можно вернуться? — тихо спросила она,
устыдившись собственных эгоистичных же ланий.
— Нет, — после недолгого молчания ответил он.
Одинокий и лишенный возможности нормально существовать, — сердце Джуд
сжалось от боли за него, когда она сравнила его жизнь с жизнью своего брата.
Хотя Сэмми был абсолютно доволен своей судьбой, были периоды, когда он по-
настоящему осознавал разницу между собой и остальным миром. И ох как боль
искажала те дорогие черты, и как он плакал огромными страдальческими
слезами, спрашивая, что он сделал, чтобы заслужить такое наказание. Никто не
хочет быть обузой для тех, кого любит.
Но еще хуже, — подумала
Джуд, — быть зависимым от чужих, от тех, кто берет деньги, чтобы
обеспечивать самое необходимое
. Но следующее заявление Долтона просто
ошеломило ее.
— Я уверен, что
Линия перевозок
хорошо компенсирует вам все расходы,
но если вы считаете, что этого недостаточно, я покрою разницу.
— Что? — Она была так поражена, что долго не могла найти никаких
слов.
— Я ценю все, что вы для меня сделали, и если
Линия
не оплатит вам
ваш список расходов, представьте его мне.
— С-список? — Ее охватило замешательство, а вслед за ним горячей
волной поднялось возмущение. — Вы думаете, что я делала все это ради
денег?
— А ради чего же еще?
— Р-ради чего еще? — Она сдавленно усмехнулась и посмотрела на
него, не скрывая своего одиночества и жажды его общества. Никаким
количеством денег нельзя было купить того, что он внес в ее жизнь, хотя бы
на короткое время и не по собственному желанию. Он дал ей мимолетное
представление о том, как может быть, как бывает, когда у женщины есть
мужчина, которого она любит, о котором заботится. Но он не был ее мужчиной.
Как могла Джуд позволить себе забыть об этом после одного ничего не
значащего поцелуя? — Ради чего? Нет, мистер Макензи, я уверена, что вы
не понимаете других причин, кроме личных интересов.
— Вероятно, вам даже в голову не приходит, что существуют такие
понятия, как обыкновенная порядочность и христианское сострадание.
— О, я уверен, что они существуют — за плату.
— За плату. — Джуд рассердило его высокомерное заявление, она
обиделась, что он так низко оценивал ее честность. — Да, мне следовало
назначить свою цену. Что ж, посчитаем. Трехразовое питание, плюс комната,
смена белья, затраты на лечение, марля, услуги служанки, уборка пролитого
кофе, круглосуточные услуги сиделки, не говоря уже о том, что я вынуждена
терпеть ваши запугивания и отвратительное обращение. Ну как, мистер Макензи,
вы уверены, что можете оплатить все это? — Она в ярости вскочила на
ноги, но не успела выбежать из комнаты, потому что Макензи поймал ее за
локоть и сильным рывком притянул на матрац рядом с собой, так что они
оказались лицом к лицу. — Отпустите меня! — выкрикнула она. —
Вы не заплатили за разрешение хватать меня руками. Это обойдется дорого для
скудного бюджета такого человека, как вы.
— Простите, — серьезно сказал он. — Я не хотел оскорбить
вас. — Она была готова освободиться от его руки с новым потоком
негодующих слов, но он строго сказал: — Тш-ш.
— Затем его любопытствующая рука потянулась к ней, и пальцы легко
побежали вдоль выпуклостей женского лица. Двигаясь легкими, осторожными
прикосновениями, как в его представлении двигалась бы рука скульптора, он
погладил ладонью ее выступающую скулу и с удовольствием улыбнулся, одобряя
резкую, свидетельствующую о волевом характере форму. Кончик его пальца
запрыгал по мягким выпуклостям и впадинам ее губ и немного задержался,
ощутив их неожиданный трепет. Его указательный палец провел прямую линию
вверх по ее носу, обвел дуги бровей, а потом свернул, чтобы познакомиться с
нежными дрожащими веками, и ресницы коснулись его руки, словно крылышки
колибри.
o Какого цвета у вас глаза?
— Серые.
— Как сталь или как рассвет?
— Это зависит от моего настроения.
— Он улыбнулся ответу Джуд, погладил ее лоб и, погрузив пальцы в
волосы, нежно растрепал их и осторожно закрутил.
— А ваши волосы?
— Каштановые.
— Как темный мед или как соболь?
— Просто каштановые.
— Каштановые. — И то, как он это произнес, превратило его слова в
райские звуки. — Гладкие, как шелк.
Холодок пробежал по телу Джуд, а вслед за ним ее обдало нестерпимым жаром,
когда Долтон продолжил пальцами подробно обследовать ее лицо, как бы
запоминая его своеобразие и форму, чтобы иметь возможность мысленно
нарисовать себе ее портрет.
— Великолепно. Точно так, как я представлял себе, — хрипло
произнес он.
В этот момент Джуд судорожно сглотнула, чувствуя, что он разбил ее мечту,
выскользнула от него и выбежала за дверь, пока слезы на ее невзрачном лице
не выдали ее.
Долтону понадобилось несколько минут, чтобы его взбудораженные чувства
немного успокоились и он смог задуматься над тем, что было сказано. Джуд
заботилась о нем не с целью получения вознаграждения. Тогда почему? В силу
порядочности? Из милосердия? Она была для него загадкой. Женщины, которых он
знал, были эгоистичными, алчными созданиями, которые ожидали вознаграждения
за малейшую улыбку. И Макензи платил им, чтобы осуществлять свои желания и
не портить удовольствия. Но что он знал о честной нежной женщине, которую
нужно было учить получать собственное удовольствие, которая добровольно
жертвовала своими удобствами, чтобы заботиться о незнакомом человеке?
Оглядываясь назад, он увидел, как ее колкие слова и провокационное
добродушное подшучивание спасали его от нависшего над ним несчастья. Никогда
своими заботами она не давала ему почувствовать себя беспомощным. Она не
выражала ни сожаления, ни недовольства, когда он проливал кофе или неуклюже
пользовался вилкой. Должно быть, она так же растила брата, поэтому Сэмми
всегда будет чувствовать, что достиг успеха, а не потерпел поражение,
поэтому он всегда будет чувствовать, что окружен любовью, а не раздражением.
Именно такие ощущения Джуд внушила и самому Долтону. И он, вечный странник,
под ее крышей почувствовал себя дома; он, у которого никогда не было своего
угла, почувствовал семейное тепло; он, никогда не знавший доброго отношения,
сдался перед ласковым прикосновением. И тайная страсть Джуд Эймос разожгла
внутри Долтона совсем не столь невинное пламя, пламя, которое вспыхнуло бы,
если бы он не уследил, пламя, которое разгорелось бы и выжгло бы все дотла,
если бы он позволил ему вырваться из-под контроля. Но этого Макензи не мог
допустить.
Он протянул руку к повязке на глазах, и у него внутри возник холодный,
противный страх. Остаться слепым на все оставшиеся ему годы — жестокое
наказание за жизнь, которую он вел, но одновременно в какой-то степени и
справедливое. Макензи зарабатывал на жизнь острым зрением, а теперь его
потеря положила конец предосудительным занятиям.
Он не рассказал Джуд ни о своем прошлом, ни о своих нынешних делах, и
нежелание, чтобы она узнала о них, удивляло Долтона, ибо он был не из тех,
кто стесняется своей профессии. Могла ли женщина, так поглощенная заботами о
своем неполноценном брате, найти в своем полном сострадания сердце место для
такой темной души, как у Макензи? И, размышляя над этим, Долтон начал
чувствовать, что ему не хочется покидать этот дом, где он нашел покой и, как
ни странно, некое удовлетворение.
Джуд приняла меня не ради оплаты. — Макензи все не переставал
удивляться этому неожиданному открытию. — Тогда почему? И если ей не
нужны деньги, то как я могу отплатить ей?
.
Глава 8
Звук ружейного выстрела перенес Долтона из ночного кошмара в ужасающую
реальность, он сел и, погруженный в темноту, прислушивался к выстрелам,
прорезавшим снаружи ночной мрак. Первым инстинктивным побуждением Долтона
было потянуться к спинке кровати, но он тут же с досадой понял, что у него
пустые руки — пистолетов не было. Он никогда не закрывал на ночь глаз, пока
не положит пистолеты так, чтобы их можно было мгновенно использовать для
обороны. А затем он все вспомнил и осознал свое истинное положение. Он не
только не был вооружен, он был абсолютно беспомощен.
Стук копыт и хриплые крики смешивались с пистолетными выстрелами, когда
ночные всадники окружали станцию
Эймос
. Из общей комнаты до Макензи
донесся лай Бисквита, испуганные возгласы Сэмми и тихий успокаивающий голос
Джозефа, а потом послышалось движение наверху, где спала Джуд. Она
одевалась, и Долтон взмолился, чтобы она не наделала глупостей —
благоразумная Джуд, которая не признавала насилия как решения проблем.
Безусловно, она не откажется от своих принципов, чтобы противостоять
возникшей опасности, это не в духе Джуд.
Черт побери, Джуд, оставайтесь на месте!
На фоне резкого звука собственного дыхания Долтон услышал, как она
спускается по лестнице, что-то спокойно приговаривая.
Джуд благоразумная
женщина
. На мгновение он почувствовал облегчение, поверив, что она поступит
рассудительно и спрячется, чтобы избежать опасности, но затем он узнал
характерный щелчок затвора заряжаемого
винчестера
, и его проклятие
сотрясло ночной воздух. Эта глупая женщина собиралась выйти и встретиться
лицом к лицу с мародерами, не имея ничего, кроме старой винтовки, заряженной
дробью. Она обрекала себя на смерть, а он, профессиональный киллер и
исключительно меткий стрелок, сидел в собственной темноте, не способный
сделать абсолютно ничего, чтобы защитить тех, о ком он должен был
позаботиться.
А должен ли?
Джуд вышла под свет фонаря, сжимая в руках винтовку, которую она никогда не
направляла ни на одно человеческое существо. Ее распущенные волосы
развевались вокруг головы, ночная сорочка плотно обтягивала бедра.
Мистические темные фигуры наездников в масках кружили перед ней по двору.
Стараясь преодолеть ужас, Джуд вскинула голову, расправила плечи и заставила
свой голос звучать бесстрашно.
— Что вам нужно здесь? Предупреждаю, эти владения находятся под защитой
Линии почтовых и пассажирских перевозок Шайенн — Блэк-Хиллс
.
На мгновение воцарилась оглушающая тишина. Фонари покачивались и мерцали на
прохладном ночном ветру. Джуд стояла на крыльце, всадники выстроились перед
ней в линию, их лошади мотали головами и безжалостно топтали копытами ее
двор. Шеренга замаскированных незнакомцев стояла напротив нее, пугая одним
своим присутствием, и Джуд стало страшно.
— Вам предлагали защиту, — прогремела в ответ одна из
замаскированных фигур. — Вы поступили глупо, отказавшись от нее.
— Кто вы? Трусы, прячущиеся под масками! Вы исполнили свою черную
работу, а теперь убирайтесь из моих владений!
— Наша работа еще не выполнена, — последовало зловещее
предупреждение.
— Вы явились, чтобы застрелить меня на моем парадном крыльце? —
выкрикнула она полным страха голосом. И хотя Джуд понимала, что могло
означать их предупреждение, волосы у нее встали дыбом, она не могла
отступить, когда у нее за спиной в доме находилась ее семья.
— Мы явились, чтобы дать вам еще один шанс подумать над ошибкой,
которую вы совершаете.
— Над какой ошибкой? — Джуд угрожающим жестом подняла
винтовку. — Вы уже получили мой ответ. Здесь больше не над чем думать.
Жуткий смех разнесся в ночном воздухе, и холод пробрал Джуд до самых костей,
когда мужчина произнес, растягивая слова:
— Женщина здесь одна — так что может произойти что-нибудь страшное.
Джуд вздрогнула, ее потные руки скользнули к курку винтовки.
Они не
посмеют, не посмеют!
— убеждала себя Джуд, но за этим дерзким стремлением
успокоить себя дрожала неуверенность. Никогда еще она так остро не ощущала
своей изоляции. Почему не посмеют? Что удержит их от того, чтобы под
покровом темной ночи забрать все, что им захочется? Кто их остановит? Только
она. Пришло время продемонстрировать силу, но что ей делать, чтобы не
получилось обратного результата, если они разгадают ее обман? Сможет ли она
на самом деле нажать на спусковой крючок, чтобы напустить смерть на своих
незваных гостей? И существовала ли хоть малейшая возможность того, что она
попадет в кого-нибудь из них, если найдет в себе мужество? Она была одна с
братом и стариком, и только она одна несла ответственность за разрушительные
последствия. Доведенная до отчаяния, она неистово молилась в надежде найти
средство для спасения.
— Вы ошибаетесь, ребята, — неожиданно раздалось за явление из
темноты крыльца позади Джуд. — Леди не одна.
Никто из мужчин не был удивлен больше, чем Джуд, увидев крупную фигуру,
выступившую вперед в неровном мерцании света. Долтон потянулся вперед,
безошибочно взял винтовку из ее ослабевших рук и со знанием дела щелкнул
затвором, чтобы привести оружие в готовность. Он стоял рядом с ней как
символ непоколебимой уверенности и силы, и его незабинтованные глаза
смотрели на всадников, словно он для будущей кары запоминал каждую деталь,
начиная от складок на брюках и до последней пылинки.
— Я предложил бы вам, ребята, выбрать для визита более подходящее
время. Сегодня уже немного поздновато для приема гостей, — винтовка
выразительно пробежалась по налетчикам, — если вы, конечно, на этом не
настаиваете.
И ни одному из нападавших и в голову не пришло, что этот мужчина не может
ничего видеть из своей внутренней тьмы.
— Мы не собираемся ссориться с вами, мистер. Мы просто пришли передать
леди сообщение. Давайте, парни, пора ехать. — И так же быстро, как
появились, они ускакали в ночь.
— Они уехали? — наконец спросил Долтон.
— Да. — Джуд дрожащими пальцами коснулась руки, державшей наготове
винтовку, и направила дуло вниз. — Благодарю вас.
— Ну и ну, это нужно было видеть! — бурно ликовал Сэмми.
— Оставайся в доме, — приказала Джуд надтреснутым от страха
голосом. — Они могут вернуться.
— О, я сомневаюсь, — протянул Долтон. — Они, как койоты,
незаметно подкрадываются, чтобы вынюхать легкую добычу. Они не вернутся за
тем, что требует от них приложения силы.
— Вы уверены?
— Я хорошо знаю таких типов, так что можете возвращаться и спать
спокойно. Им недостаточно заплатили, что бы они искали себе лишнюю работу, с
которой не смогут справиться. — Долтон Макензи снова оказался дерзким
самоотверженным героем.
Трепет благодарности, начавшийся внутри у Джуд, постепенно изгонял страх,
который был там всего несколько мгновений назад.
— Слава Богу, — вздохнула Джуд. Она забрала у Долтона винтовку и
позволила ему взять себя под руку. — Вы выглядели очень впечатляюще. Я
почти поверила тому, что видела.
— Так же, как и они. Джозеф сказал мне, чтобы я сделал четыре шага и
стоял как вкопанный. К счастью для нас, они ничего не поняли. И мне повезло,
что свет был плохим, потому что я, кажется, надел рубашку наизнанку.
Теперь, когда напряженность момента осталась позади, так приятно было
посмеяться. Но пока Джуд вела обратно в дом их храброго спасителя, она
почувствовала, как возникает другая напряженность: что-то тлело и готово
было вспыхнуть, как сухая-трава от малейшей искры. Джуд осознавала
опасность, понимала, что должна защититься, отойти, обрести твердую почву
под ногами и укрыться, прежде чем будет уничтожена надвигающейся бурей
страсти. Однако как мощные всполохи, которые раскалывают небо, так и эта не
находившая выхода потребность в мужчине, шедшем рядом с ней, притягивала и
одновременно пугала своей темной и беспощадной магией.
— Джозеф, уложите Сэмми, пока я провожу мистера Макензи.
— У-у-у, Джуд...
Джуд выразительно посмотрела на брата, и он, сделав кислую мину, опустился
на свою постель. В длинной ночной рубашке он был похож на обидевшегося
маленького мальчика — на очень большого маленького мальчика. Но Джуд была
уверена, что он не станет возражать, и, когда она повела Долтона к спальне,
Сэмми отодвинул Бисквита с середины соломенного тюфяка, чтобы свернуться
калачиком рядом со старым псом.
Печальный взгляд Джозефа последовал за Джуд, но сам он остался на месте.
Когда она повела Долтона к кровати, он снова оперся на ее руку.
— Вы не зажгли лампу.
— Мне не нужна лампа, в этой комнате мне знаком каждый дюйм, —
отозвалась она. — После смерти отца Сэмми часто снились страшные сны, и
я спускалась сюда, чтобы посидеть с ним. Он быстрее успокаивался без яркого
света.
— Мне он не помешает, — слегка улыбнулся Макензи.
Джуд зажгла лампу, и мягкий свет осветил комнату. Честно говоря, она
предпочла бы остаться в темноте, чтобы не видеть лица Долтона и не
напоминать себе, что он считает ее красивой, потому что не может ее увидеть.
Без повязки на глазах он, казалось, следил за Джуд, его взгляд не отрывался
от нее и провожал каждое ее движение, хотя она понимала, что это только
иллюзия, что он просто следует за звуком. И все же его поведение лишало Джуд
присутствия духа, она забыла, какими яркими и жгуче-синими были его глаза. У
Долтона вокруг глаз еще оставались незажившие места, а участки новой розовой
кожи резко контрастировали с прежней загорелой кожей щек. Его ресницы и
брови местами отсутствовали, и это придавало ему несчастный, измученный вид,
который только усиливал его демоническую привлекательность.
Как он
красив
, — подумала Джуд.
— Эти люди, кто они? — настойчиво спросил Долтон.
— Местные хулиганы, — ответила она, расправляя простыни, еще
хранившие тепло его тела. Его простыни, его постель, такая близкая, такая
соблазнительная.
Боже, помоги мне
. Джуд хотела в эту постель — к нему.
— И вы сдались бы, если бы меня здесь не оказалось?
— Нет, мистер Макензи. Меня можно убедить разумными доводами, но я не
поддамся грубой силе.
— Это я запомню, — пробурчал он, а затем его тон стал резким, с
оттенком настоящего негодования. — У вас опять
мистер Макензи
. Мне
кажется, я просил вас не называть меня так.
— Почему? Это имя принадлежит только вашему отцу? — Она хотела
немного подразнить его, но неожиданно лицо у него застыло, и теплота, бывшая
там несколько секунд назад, превратилась в лед.
— Я не знаю, какое имя подходит этому типу, но имя, которое я
унаследовал от него, не годится для приличного общества. — Он резко
отвернулся, и Джуд, видя его напряженно сдерживаемые душевные страдания,
пожалела о своей попытке пошутить. Долтон снял с себя рубашку и швырнул ее
по направлению к стоящему рядом стулу. — Вам незачем оставаться, мисс
Эймос. Я привык раздеваться в темноте, и у меня никогда не бывает плохих
снов.
Даже после того, как ее так грубо отправили прочь, Джуд задержалась, так как
чувствовала, что, сама того не желая, ранила его своими беззаботными
словами. Пока он снимал брюки, она сказала очень тихо:
— Долтон, спасибо вам. Не знаю, что я делала бы... — Ее голос сорвался
от сдерживаемых переживаний.
— Вы все сделали бы замечательно, Джуд. — Он обернулся и улыбнулся
широкой, раскаивающейся улыбкой, яркой, как восходящее солнце. — Я
никогда не видел такой храброй, как вы, женщины. Вы бесстрашно прошли бы
через все и заставили бы их убежать, поджав хвосты.
— Возможно. — Джуд ответила трогательной дрожащей улыбкой, но
Долтон, конечно, не мог этого видеть, а затем он выпрямился и в небольшой
комнате ее брата показался Джуд ужасно высоким.
— Иногда вы сами себя обманываете, Джуд, и я не уверен, что понимаю
почему.
Почему?
— горячо повторила она. Потому что она позволила ему поверить в
ложь, в ложь, которая говорила ему, что она красавица. Она не была храброй.
Если бы это было так, она сказала бы ему правду. Когда она стояла перед
лицом ночных всадников, под покровом ночной рубашки ее колени стучали друг о
дружку, как вибрирующие крылья цикады, а ее разум был парализован страхом.
Джуд не была уверена, что снова сможет противостоять бандитам, если они
вернутся обратно, когда Долтон уедет.
— Быть может, вам стоит подумать о продаже, — мягко предложил
Долтон, словно прочел ее смятенные мысли. — Эта изолированная жизнь
здесь для женщины... Вы могли бы создать новую жизнь для себя...
— Где? — с горечью перебила она. — В городе? Где люди будут
встречать Джозефа враждебностью и недоверием? Где дети и взрослые на улицах
будут насмехаться над Сэмми? Я не хочу, чтобы их так обижали, и я не оставлю
их, Долтон. Они моя семья, я за них отвечаю. Поэтому я буду благодарна, если
вы будете заниматься своими делами.
— Я думал, вы хотите поблагодарить меня за то, что я сегодня ночью
прогнал отсюда этих хулиганов.
Она прервала свою возмущенную речь и тяжело вздохнула, выпустив вместе с воздухом свое раздражение.
— Да, конечно. Простите. У меня нет причин набрасываться на вас. Я хочу
поблагодарить вас за то, что вы так рисковали ради нас.
— Тогда поблагодарите меня. — Он протянул руку, слегка согнув
пальцы.
Не зная, чего он ожидал, а зная только, на что надеялась она сама, Джуд
подошла к нему и осторожно вложила пальцы в его широкую ладонь, с
удовольствием ощутив его крепкую руку, сладостно сомкнувшуюся вокруг ее
руки, как мягкие тиски, чтобы накрепко удержать Джуд возле кровати. Но у
Джуд даже в мыслях не было куда-то уйти. Его вторая рука нашла ее щеку, и
большой палец, расположившись под подбородком, приподнял лицо Джуд. Ее глаза
закрылись, и на мгновение у нее остановилось дыхание.
А затем Долтон поце
...Закладка в соц.сетях
