Жанр: Любовные романы
О, малышка!
...;Думаю, что вы получите там удовольствие.
— Надеюсь. — Она улыбнулась ему кошачьей улыбкой и пошла к дверям,
покачивая бедрами. Том открыл перед ней дверь и посмотрел вслед.
— Она все еще преследует тебя?
— Она меня не преследует. — Том обошел письменный стол и
сел. — Она собирается на конференцию по своему профилю работы. И тебе,
хотел бы я сказать, тоже следовало бы это сделать.
Джейк, положив локти на подлокотник кресла, скрестил руки на груди.
— Я и пришел поговорить об этом. Я все еще хочу поменять направление
своей работы.
— Я уже сказал тебе, что думаю по этому поводу. Этот вопрос для меня
закрыт.
— Но я предлагаю вариант, который позволит нам совместить наши
планы. — Джейк наклонился вперед, глаза его были серьезны. — Мы
можем создать отдел, который будет заниматься исключительно защитой
потребителей. Он, конечно, должен быть первоклассным. Мы можем пригласить
нескольких хороших адвокатов, у которых уже есть опыт в этой области и...
Том наклонился вперед, жилы на его шее напряглись.
— Нет.
— Послушай, Том. Это разумная, жизнеспособная идея.
— Не для меня. — Том так резко сжал в руках карандаш, что чуть не
переломил его. — Фирма занимается корпоративным законодательством, а не
вопросами благотворительности, рабочими претензиями или разборками по поводу
опоздания
скорой помощи
. Корпоративное законодательство — это наш профиль.
Единственный. Так было на протяжении двадцати пяти лет, так будет и в
дальнейшем.
— Хорошо, тогда как ты отнесешься к тому, что я займусь интересующими
меня вопросами в каком-нибудь другом месте?
— Ты не можешь одновременно находиться на двух работах полный день.
Если тебе не хватает нагрузки, то, поверь мне, здесь масса работы. Я
отклонил на прошлой неделе два предложения.
— Том, это не прихоть. Я много думал об этом. Я уже весь выгорел. Я
стал заниматься юриспруденцией, потому что хотел служить справедливости, что-
то изменить, помогать людям. И скажу тебе правду — я не чувствую, что делаю
это, помогая жирным котам стать еще жирнее.
Том молча уставился на него. Он просто не узнает этого парня.
Он любил Джейка как сына, но тот настолько изменился, что стал ему чужим.
А может, это он сам изменился? Может быть, он, Том, стал совсем другим
человеком?
Он отодвинул в сторону лежавшие на столе документы, стараясь отделаться от
этой мысли.
— Ты сам на себя не похож. Все из-за этой женщины? Я прав? Это она
заставляет тебя онанизмом заниматься? Из-за нее у тебя сердце не на месте?
Глаза Джейка стали жесткими и холодными, как льдинки.
— Пусть лучше не на месте, но все-таки это сердце. У некоторых его
вообще нет.
— Тебя что-то заносит, сынок. Ты что — малость не в себе?
— Это ты не в себе. Во всем — в жизненных ценностях, в твоем отношении
ко всему, в этических вопросах.
— Мои этические принципы никогда не подвергались сомнению.
— Что ж. Значит, я усомнился в них сейчас. Я вижу, что происходит у вас
с Келли, не слепой. — Джейк в упор посмотрел на него. — Как и
Сьюзен.
Сердце Тома дрогнуло.
— Достаточно.
— Ты прав. — Джейк поднялся. — Более чем достаточно. Я подаю
заявление об уходе. Больше не хочу быть твоим партнером. — Он пошел к
двери, затем, обернувшись, остановился. — И твоим другом тоже.
— Ты ушел с работы? — изумилась Энни. Она стояла возле цветочной
клумбы с лопаткой в руках в коротких шортах и больших не по размеру сапогах,
на голове — соломенная китайская шляпа. Вид у нее был нелепый.
Вид у нее был очаровательный! Сердце Джейка подпрыгнуло, когда он, въехав на
дорожку, ведущую к дому, увидел, как старательно она сажает цветы. Энни
подняла голову и, увидев его, так радостно улыбнулась, что сердце его
подпрыгнуло еще раз.
Маделин с лопаткой и ведерочком в руках со счастливой улыбкой на мордочке
побежала ему навстречу.
— Инк! Инк! Инк!
Джейк, улыбаясь, поднял ее на руки.
— И что ты собираешься делать? — спросила Энни.
— Ну, во-первых, я бы хотел отдохнуть недельку-другую и провести ее с
Маделин. —
И с тобой
, — добавил он про себя. — Если ты не
возражаешь.
На лице у Энни появилось слегка ошарашенное выражение.
— Нет, конечно.
— Затем займусь делами. Поговорю с другими адвокатами, со старыми
друзьями из прокуратуры, встречусь с парочкой судей. Могу даже подумать о
том, чтобы преподавать в юридическом колледже.
— У тебя это хорошо получится.
— Не знаю, насколько хорошо, но это лучше, чем то, чем я занимался.
Энни улыбнулась:
— Это надо отметить.
— Отметить то, что я ушел с работы?
— Конечно, черт возьми, — усмехнулась она. — Первый раз,
насколько я знаю, ты поддался велению сердца.
— Нет, не первый.
— Не первый?
— Нет. Еще когда поцеловал тебя. Энни покраснела:
— Это нам лучше не обсуждать.
— Согласен. Обсуждать не надо. Надо сделать. Наклонившись к Энни, он
поцеловал ее в губы. Даже при том, что между ними находился ребенок, поцелуй
буквально пронзил его до самых пят.
— Вот, — сказал он. — Еще один спонтанный поступок.
Он думал об Энни с одержимостью с тех пор, как поцеловал ее тогда в Талсе,
вспоминая, как она сказала ему, что хотела бы заняться с ним любовью.
Он ворочался ночами на кровати, изнывая от желания. В ушах у него звучали ее
слова.
— Я думала о тебе, — сказала она, — и хотела тебя так, что
испугалась, что потеряю рассудок.
Изогнув шею, он хотел поцеловать ее еще раз. Ее губы были такими мягкими,
нежными, теплыми. Но тут его схватила за нос маленькая ручонка.
— Эй, — отодвинулся от нее Джейк. Рот ребенка расплылся в улыбке,
обнажая четыре зубика и голые десны.
Джейк нарочито укоризненно посмотрел на Маделин:
— Я запомню это, юная леди. Вот когда тебе будет шестнадцать, и парень,
к которому ты отправишься на свидание, попробует на прощание поцеловать тебя
перед домом, тут-то я и отомщу.
Энни засмеялась. Щеки у нее горели, в глазах было какое-то странное
выражение. Отступив назад, она стащила с рук садовые перчатки.
— Можешь недолго присмотреть за Маделин?
— Я за этим и приехал.
— Если мы будем праздновать, то мне надо пройти на кухню и кое-что
приготовить.
Празднование вылилось в парадный обед в столовой — со свечами, тонким
бабушкиным фарфором и гостями. Были приглашены Бен и Хелен, Генри и Перл.
Энни заставила Джейка готовить в саду на гриле мясо, а сама отправилась на
машине в дом инвалидов за своими гостями.
— Похоже, что собирается дождь, — сказала она, — поэтому мясо
лучше приготовить сейчас.
Она оказалась права. Джейк едва успел поджарить его на гриле в саду, как
пошел сильный дождь. Он почувствовал облегчение, когда Энни загнала машину в
гараж. Он удивился тому, что она привезла не только старого адвоката, с
которым он разговаривал по телефону, и пожилую, кудрявую, как пудель,
женщину, но еще и Шипа, и молоденькую брюнетку с вытатуированной на плече
розой, колечком в носу и проколотыми бровями.
Энни, разложив портативное инвалидное кресло Генри, помогла ему сесть в него
и представила его Джейку.
— Ты помнишь Шипа, Джейк? — спросила она, когда они вошли в
гостиную. — Он получил работу на кухне в инвалидном доме, а его
подружка Лорен работает там няней. У них закончилась смена, поэтому я
пригласила их к нам.
— Рад видеть тебя, Шип, — сказал Джейк, делая шаг навстречу.
— О! — воскликнул Шип. — Все в порядке? У тебя стоит?
Девушка толкнула его локтем:
— Когда ты в гостях, то такие вопросы не задают. Пожилая дама,
опирающаяся на металлическую трость, вмешалась в их разговор:
— Почему? Меня это интересует. Этот парень напоминает мне моего мужа, а
у него... — Она посмотрела на молнию на брюках Джейка. — У него, по-
моему, да, потому что...
Энни торопливо взяла ее под руку:
— Перл, дорогая, почему бы тебе не присесть, а я принесу тебе что-
нибудь выпить.
Старую женщину совершенно не смутило, что ее прервали. Видимо, это случалось
часто.
— Хорошо, дорогая. Сделай мне двойную порцию.
Она устроилась на диване рядом с Генри. Энни представила Генри, Шипа и Лорен
Бену и его жене. Минуты через две Перл, наклонившись к Энни, показала ей на
Джейка:
— Еще раз скажи мне, это что за парень? Энни с улыбкой в глазах
посмотрела на Джейка:
— Джейк. Мой муж.
— О, дорогая моя. Тебе повезло. И как он в постели?
Пухлые щеки Хелен порозовели. Она потрепала старушку по руке:
— Перл, дорогая, такие вопросы в приличной компании не задают.
— Вздор!
Хелен откашлялась:
— Ей опять дали другое лекарство — она всегда так ведет себя, когда начинает пить что-то новое.
Шип подмигнул Джейку:
— А старушка-то — крутая. Правда? Лорен опять толкнула своего
бойфренда.
— Не говори что-то про людей, если они могут тебя услышать. — Она
округлила глаза и с извиняющимся видом сказала Энни: — Эти парни иногда
такие дебилы.
Перл поправила свой слуховой аппарат:
— Дебилы? Это что, так вафли называются? Энни приобняла старушку за
плечи:
— Да, Перл, именно так.
Все засмеялись. Энни повернулась к Джейку:
— А почему ты нам не предлагаешь выпить? Перл, наверное, с
удовольствием выпьет лимонада, а я пока пойду переоденусь.
Энни вернулась через двадцать минут, волосы ее были влажные после душа. На
ней было длинное платье абрикосового оттенка без рукавов.
— Роскошно выглядишь, — сказал Джейк.
Ему было приятно, что от его слов щеки ее порозовели, а глаза засияли.
Энни отвернулась от него, видимо не желая, чтобы он видел, как подействовали
на нее его слова.
— Шип, раз ты у нас такой специалист по питанию, может, поможешь мне
сделать салат?
— Конечно.
Дождь продолжал стучать по крыше, когда они собрались в столовой. Еда была
простой и вкусной, беседа оживленной и веселой. Джейк, подняв голову от
тарелки с бифштексом и домашним хлебом, приготовленным Энни, оглядел стол.
Шесть месяцев назад он ни за что бы не поверил, что будет обедать в столь
странном и разнородном обществе: юнец с розовыми волосами и его девушка с
татуировкой, выжившая из ума старуха, адвокат, практикующий в доме для
инвалидов, рабочий на ранчо в комбинезоне и его жена, которые, казалось,
только что пришли с поля. Еще более странным было то, что он от души
наслаждался беседой.
Все благодаря Энни
, — подумал он. Только она способна собрать вместе
таких разных людей. Она действительно необыкновенная — веселая, мудрая,
причудливая, ласковая, нежная, сексуальная.
Мысль его застопорилась на последнем слове, и он посмотрел на Энни. И понял,
что не может оторвать от нее взгляд.
В конце обеда Энни подняла бокал:
— Мы забыли произнести тост. За Джейка — за то, что он сделал
решительный шаг к своей мечте.
— Внимание, внимание! — воскликнула Перл. Зазвенели бокалы.
Хелен тоже подняла свой бокал:
— А я хочу, чтобы мы выпили за Джейка и Энни, которые сегодня отмечают
четыре месяца со дня своей свадьбы.
Джейк взглянул на Энни. Было ясно, что она тоже забыла про эту дату.
Четыре месяца. Остается всего один. Мысль об этом почему-то ударила его сильнее, чем дождь о крышу.
— О Господи! — На лице Перл появилась хитрая улыбка, глаза ее
таинственно замерцали. — Юбилей новобрачных. Нам лучше убраться отсюда
и оставить их заниматься тем, чем обычно занимаются новобрачные.
Энни чуть не поперхнулась.
— Боюсь, что этот ливень нас здесь на всю ночь задержит, — сказал
Бен.
— Почему? — спросил Генри.
— Речка быстро разливается. Во время такого сильного ливня она может
залить дорогу.
— Может, послушаем погоду по телевизору? — предложила Хелен.
Джейк включил в гостиной телевизор, и все уселись перед ним. Прогноз, мелкой
строкой бежавший под изображением на экране, подтвердил, что в трех округах
объявлено предупреждение о возможном разливе реки. Ожидалось, что дождь
продлится еще несколько часов.
Бен направился в сторону кухни:
— Съезжу посмотрю, что там такое. Оставайтесь здесь.
Он вернулся через двадцать минут, его ковбойская шляпа вся промокла. Он
стряхнул с нее в гараже воду и вошел в кухню, где Энни, Джейк и Хелен мыли
посуду.
— Дорогу залило. Боюсь, что уехать сегодня ночью никто не сможет.
Шип и Лорен пожали плечами.
— Забот-то тебе с нами, — посочувствовала Хелен.
— Без проблем, — ответила Энни. — У меня еще от бабушки
осталась упаковка зубных щеток. И потом, ты знаешь — у нас три комнаты для
гостей.
— И как ты нас расселишь? — спросила Перл.
— Ну, в одной будут спать Бен и Хелен, — начала перечислять Энни.
— Мы с Генри займем вторую, — подхватила Перл. — Бог мой,
представляю, как об этом будут сплетничать.
На лице Генри появилось выражение тревоги.
— Может, поселим Генри в одной комнате с Шипом? — быстро
предложила Энни.
— Хорошо, — согласилась Перл. — Тогда Лорен и я будем вместе.
Я умираю от желания рассмотреть ее татуировку и наколки. Хочу себе тоже
сделать.
Джейк не смог удержаться от смеха.
— А куда нас с Шипом? — спросил Генри.
— Надеюсь, что вам будет удобно в комнате в конце коридора, —
сказал Джейк. — Там две кровати.
В этой комнате Джейк всегда спал сам. Энни взглянула на него, широко открыв
глаза. Свет мигнул и погас. Столовую освещали лишь свечи на столе.
Перл недоуменно покрутила головой:
— Что случилось?
— Свет выключили, — пояснил Джейк. Перл тупо посмотрела на Джейка:
— Еще раз скажите, кто вы такой?
— Я Джейк.
— А где вы будете спать? — спросила она.
— С Энни, конечно, — сказала Хелен. — Они ведь женаты.
Забыла?
Перл улыбнулась:
— Ну да, они-то уж...
— Перл, — предупреждающе произнес Генри. Она, закрыв рот ладошкой,
захихикала.
— Иногда я говорю то, что не положено. Это возрастное, —
поделилась она, наклонившись к Шипу. — Это лучшее из того, что несет с
собой старость.
Энни показалось, что наступил важнейший момент в ее жизни, когда она, войдя
через час со свечой в руке в спальню, увидела там Джейка на своей кровати,
босого и голого по пояс. От вида его обнаженной груди у нее подогнулись
колени, а сердце забилось, как мотылек около лампы.
— Все устроились? — спросил он.
— Да, пожалуй. — Энни покончила с раздачей полотенец, зубных щеток
и фонарей. Пламя свечи в ее руке заколебалось, пока она закрывала дверь.
Рот Джейка скривился в улыбке.
— Отдаю тебе должное, Энни. Когда ты устраиваешь празднество, у тебя это интересно получается.
— Я не могу отвечать за непредвиденное.
Джейк усмехнулся. Последовала долгая пауза. Свет свечи и стук дождя по крыше
делали комнату похожей на сторожку в лесу.
— Вечер был славный.
Энни поставила свечку на туалетный столик:
— Отмечать серьезные события в жизни очень важно. А решение бросить
работу, чтобы заняться тем, о чем мечтаешь, — это серьезное событие.
Джейк невесело улыбнулся.
— Хотел бы я знать, о чем мечтаю. — Покачав головой, он откинулся
на подушку. — Энни, как ты думаешь, теряет ли человек право на мечту,
если его мечта губит еще чью-то мечту?
Энни вопросительно посмотрела на него:
— Чью же мечту ты разрушил?
— Тома. Сьюзен. Рейчел. Своих родителей. Сердце Энни дрогнуло.
— Почему ты так говоришь?
— Этот несчастный случай. Я тебе никогда не рассказывал, но вести
машину должен был я. — Даже при свете свечи она видела боль в его
глазах. Не произнеся больше ни слова, Энни села на кровать, ожидая, что он
скажет дальше.
Помолчав некоторое время, Джейк продолжил:
— Мои родители прилетали из Европы — возвращались с медицинской
конференции, и я сказал им, что встречу их в аэропорту, но застрял на
совещании. У Рейчел был выходной, и я позвонил ей и попросил сделать это
вместо меня. — В окно ударил порыв ветра. — Это я должен был быть
в той машине. Я, а не Рейчел. Рейчел осталась бы жива. У Тома и Сьюзен по-
прежнему была бы дочь.
Энни положила ладонь ему на руку:
— О, Джейк, я уверена — они никогда так не думали.
— Они никогда не говорили это вслух, но как они могли об этом не
думать? Я думаю об этом каждый день.
— А сейчас ты чувствуешь себя виноватым, потому что уходишь от
Тома. — Все встало на свои места, разъяснилось. Она погладила его по
плечу. — Джей, это был несчастный случай. Ты не должен винить себя за
это.
— Нет, должен. — В его голосе звучала горечь, как в первый день их
встречи.
— Ты чувствуешь себя виноватым в том, что остался жив. Я тебя
понимаю. — Она дотронулась до его руки, и их пальцы переплелись. —
Я была в колледже, когда у моего отца случился сердечный приступ. Я тоже
потом винила себя за то, что меня в это время не было дома. Я ведь умела
делать уколы. Если бы я осталась дома, то, может, спасла бы его.
— Это другое, Энни. Ты была там, где и должна была быть.
— И ты тоже. — Ее глаза были такими же яркими, как свеча на
столике за ее спиной. — Почти все, кто потерял близких, чувствуют себя
виноватыми. Ты думаешь:
Почему я жив, а он умер? Что я сделал, чтобы
помешать этому?
Это нормально так думать. Но ответ всегда один и тот же —
да ничего.
Джейк какое-то время сидел не шевелясь, позволяя ее словам врачевать его
сердце и душу.
— Ты хочешь, чтобы все в жизни шло по плану. Но так бывает не всегда.
Это потому, что нам не дано видеть картину в целом. — Она подобрала под
себя ноги и ближе наклонилась к нему. — Вот послушай, что я об этом
думаю. Жизнь как узор, который вышивается Богом, и каждая отдельная личность
— это нитка. Мы должны довериться ему, пусть мудрая рука Господа управляет
всем процессом, и позже мы поймем, почему наша нитка легла именно так, а не
иначе.
Джейк покачал головой:
— Я не уверен, что верю в Бога.
— Ну и что? — Энни сжала его руку. — Он верит в тебя. Джейк
улыбнулся: побыв с ней какое-то время, нельзя не улыбаться.
— Я тоже верю в тебя, — прошептала она. Глаза ее стали яркими, как
пламя свечи. — Я верю в то, что ты хороший человек. И не сомневаюсь:
если бы ты знал, что произойдет несчастный случай, то пожертвовал бы своей
жизнью, чтобы предотвратить его.
Было непонятно, почему Джейк чуть не задохнулся от этих простых слов, но тем не менее это произошло.
— Спасибо, — сказал он.
— Не за что. Я ничего не сделала.
— Ты помогла мне. Я чувствую себя лучше. Энни пожала плечами:
— Тебе просто надо было выговориться. Это помогает.
— Ты помогаешь. — Протянув руку, он ласково коснулся ее
подбородка. В груди у него стало тепло. Он дотронулся до ее щеки.
Глаза ее были нежными, губы полными и слегка раскрытыми. При воспоминании о
том, каковы они на вкус, он потянулся к ним. Энни наклонилась к нему так
близко, что он чувствовал на своем лице ее дыхание.
Джейку до боли хотелось поцеловать ее. Но больше всего он боялся причинить
ей боль.
— Энни, дорогая. Я не хочу воспользоваться ситуацией, — сказал он
хрипло. — Я могу лечь на полу и оставить тебя в покое, но если ты
хочешь...
Она затаила дыхание. Сглотнув, он попытался еще раз:
— Я поступлю, как ты скажешь, решать тебе. Где ты хочешь, чтобы я лег?
Глаза ее в свете свечей были как два голубых огонька.
— Здесь, — прошептала она. — Здесь и сейчас.
Страсть, прозвучавшая в ее словах, зажгла в нем ответный огонь. Он притянул
ее к себе на кровать. Поцелуй сначала был осторожным и медленным, но уже
через несколько минут они, захлебываясь поцелуями, обнимали друг друга,
расстегивали молнии, пуговицы, стаскивали друг с друга одежду так, как будто
очищали бананы. Он раздел ее до бюстгальтера блекло-розового цвета и таких
же трусиков. Она стащила с него все.
Он улыбнулся ей:
— По-моему, ты слишком тепло одета.
— Что ж, исправь это.
Он расстегнул бюстгальтер. Ее груди, полные, с розовыми сосками, напряглись,
когда он пробежал по ним пальцами.
Наклонившись, Джек взял в рот сладкий сосок. Он дразнил сначала один, потом
другой, пока дыхание Энни не стало прерывистым и горячим, а голова не
заметалась по подушке. Он медленно гладил снизу вверх ее ноги, икры и
наконец подобрался к шелковой коже ее бедер.
Энни ласкала его грудь и живот. Когда она обхватила рукой его возбужденную
плоть, ему показалось, что он сейчас умрет и взлетит на небо.
— Энни, дорогая...
Она задыхалась, когда он сунул руку ей в трусики. Она была влажной, горячей,
готовой — очень, очень готовой. Он стащил трусики, обнажив мягкий клубок
волос тициановского цвета.
— Ты так хороша, — прошептал он. Он лежал рядом с ней и еле-еле
касался ее. — Я представлял себе, какая ты голая, и боялся, что сойду с
ума.
— Я тоже, — ахнула она, когда он осторожно прикоснулся к центру ее
женственности.
— И когда ты об этом думала? — пробормотал он.
— Да все время. Особенно здесь по ночам.
— Вот так? Когда ты думаешь об этом, ты что-то делаешь с собой?
— Иногда.
— Покажи мне как. — Он потянул вниз ее руку, накрыв ее своей
ладонью. Медленно, неуверенно она дотронулась до себя.
Это была самая эротическая сцена, которую Джейку когда-либо приходилось
наблюдать. Он осторожно, круговыми движениями касался ее распухшего бутона.
— Вот так?
— Да. О да! — Энни шире раздвинула ноги, чтобы ему было удобнее.
Схватив его за другую руку, она направила его палец в свою интимную
гавань. — И вот здесь, я трогаю здесь, когда думаю о тебе. И я хочу...
О... Джейк...
Он потрогал ее, как она показала, и возбудился до боли. Она приподняла
голову:
— Джейк. Джейк, пожалуйста.
Она притянула его к себе, приподнимая бедра. Доставить ей удовольствие было
для него сейчас важнее, чем получить удовлетворение самому.
— Иди сюда. — Обхватив его ягодицы, Энни направила его в свой
горячий влажный рай. Она шевелилась под ним, двигаясь с ним в унисон.
Казалось, что они были рождены стать любовниками. Они меняли позиции,
отыскивая друг у друга чувствительные местечки, интуитивно понимая, как
нужно прикоснуться к ним, где погладить или поцеловать.
Он чувствовал, как она вся напряглась, слышал, как участилось ее дыхание.
Когда Энни содрогнулась от спазма и выкрикнула его имя, он последовал за
ней, погружаясь в сладкую бездну.
Уже потом, когда он пришел в себя, Джейк услышал стучавший по крыше дождь.
Казалось, его звуки мягким рефреном повторяют слова хора, поющего в его
душе.
На следующее утро Энни, проснувшись, обнаружила, что спала прижавшись к
Джейку. Он обнимал ее одной рукой, сжимая ладонью ее грудь. Нога его
находилась между ее ногами, над головой она чувствовала его теплое дыхание.
Она зажмурилась, в окно светило яркое солнце. Она не столько пряталась от
него, сколько старалась продлить ночь. Это была самая удивительная,
волшебная ночь в ее жизни. Ей хотелось крепко обнять Джейка, поместить его в
свое сердце, спрессовать в своей памяти, как свадебные цветы в Библии ее
бабушки.
Она любит Джейка. Энни знала это и раньше, но не хотела признаваться себе в
этом. Она любила в нем все, любила его прошлого и такого, каким он стал.
Любила страстно, искренне, глубоко.
Энни закрыла глаза, пытаясь удержать слезы, но пара слезинок выка
...Закладка в соц.сетях
