Жанр: Любовные романы
О, малышка!
...е? Скорее всего да. Сексуальное возбуждение парило в воздухе, как
туман над озером. Джейк видел, что Энни вся дрожит, и хотел растереть ей
руки, чтобы она согрелась, но остановил себя.
— Вы замерзли. Переодевайтесь и ложитесь под одеяло.
Да что с ним происходит? Эта женщина... так неотвратимо привлекает его. А
она ведь только после операции, испытывает боль.
Пока Джейк возился с пуговицами, в комнату пробралась такса, а следом за ней
и Маделин, загипнотизированная ее хвостом. Он повернулся к ребенку:
— Пошли, Маделин.
Девочка проигнорировала его. Он направился в сторону двери.
— Будь умницей. Пошли со мной готовить маме обед.
Малышка подняла на него глаза, засмеялась и вновь занялась собакой. Не зная,
как поступить, Джейк наклонился и взял ее на руки. Маделин принялась
отчаянно вырываться, ее личико стало цвета перезрелого помидора.
— Поставьте ее на пол и позовите собаку, — предложила Энни.
— Что?
— Такса пойдет за вами охотнее.
Джейк тупо уставился на нее. Одно плечо у нее оголилось, а он знал, что под
платьем у нее ничего нет.
— Мне нет дела до собаки. Я должен позаботиться о Маделин.
Энни терпеливо улыбнулась, как улыбаются выжившему из ума.
— Маделин будет кричать полчаса, если вы сделаете что-то помимо ее
воли. Она очень упряма. Но если такса пойдет за вами, Маделин отправится за
ней. И решит, что это ее идея.
— О! — Так просто, а он не сообразил. Джейк отпустил брыкающегося
ребенка и пошел к двери. — Эй, Хот-Дог, пошли.
Собака с готовностью последовала за ним. И Маделин, конечно же, побежала
следом.
Ему еще учиться и учиться, как справляться с ребенком. Надо отдать должное
Энни, она умеет успокоить дочку. А вот с ним все наоборот.
Маделин плачет. Энни открыла глаза. В окно светило утреннее солнце. Часы
стояли рядом с кроватью.
Девять часов. Бог мой, да она ни разу не вставала так поздно после рождения
малышки! Ребенок обычно просыпался в шесть. Она, бедняжка, наверное, до
смерти голодна. Похоже, что девочка уже пробралась на кухню.
Энни попыталась сесть, но тяжелый кулак боли опрокинул ее на подушку. Она
все вспомнила. Аппендицит. Операция. Джейк.
При мысли о нем у Энни участился пульс. Она слышала, как лает собака. Плач
Маделин постепенно затихал. Потом девочка радостно взвизгнула.
Откинувшись на подушку, Энни закрыла глаза. Джейк удивительно хорошо
справляется с малышкой. И с ней тоже — призналась она себе. Он ухаживал за
ней всю ночь. Хотя голова у нее была довольно тяжелой от обезболивающих
таблеток, но Энни помнила, как Джейк сидел на краю кровати, подавал ей
лекарства и воду. Он был без рубашки, в одних спортивных брюках. Сначала
Энни подумала, что это ей снится. Он наклонился и помог ей сесть. От его
прикосновения Энни окончательно проснулась. Его оголенные руки были твердыми
и мускулистыми, грудь покрыта темными волосами, на подбородке — щетина, от
него пахло мылом.
Энни, откинувшись на подушки, постаралась выпрямиться, несмотря на боль.
Отдохнув минуту, она спустила с кровати ноги. У нее болел живот — очень
болел. Но она не собиралась все время валяться в постели. К тому же доктор
велел ей двигаться.
Энни добралась до ванной, почистила зубы и провела расческой по волосам.
Стараясь, чтобы халат не касался шва, она босиком отправилась на кухню.
Она нашла Джейка около раковины, в которой он мыл тарелку. Маделин, сидя на
высоком стульчике, пыталась очистить банан. Увидев Энни в дверях, малышка
громко стукнула по столику кулаком и засмеялась.
— Ма-ма, ма-ма!
Энни улыбнулась ребенку:
— Доброе утро, дорогая. Джейк, вздрогнув, повернулся.
Энни почувствовала себя неловко, как будто она была чужой в собственном
доме.
— Доброе утро, я... ээ... обращалась к ребенку. Джейк кивнул:
— Доброе утро. — Он отвернулся, но перед этим окинул ее взглядом,
и ей стало неловко, что на ней только ночная рубашка и короткое
кимоно. — Зачем вы поднялись?
— Пошла на запах кофе.
Джейк вытер руки о кухонное полотенце. Даже от этого слабого движения под
его футболкой отчетливо выступили мускулы. Энни поневоле вспомнила, как он
выглядел без нее.
— Вы не должны были вставать самостоятельно, — сказал он.
Энни пожала плечами и усмехнулась.
— Если вы не вызовете полицию, это будет нашим маленьким секретом.
Джейк нахмурился и хотел что-то сказать, но потом, видимо, передумал. Он
повесил полотенце на край мойки.
— Как вы себя чувствуете?
— Более-менее. — Энни вошла в кухню. Он подвинул ей стул:
— Садитесь, я налью вам кофе.
Энни медленно опустилась на стул рядом с Маделин, стараясь не морщиться от
боли. Чтобы отвлечься, она посмотрела на ноги Джейка. Он был в шортах, и его
ноги, загорелые и мускулистые, были, как и его грудь, покрыты темными
волосами. Она повернулась к ребенку:
— Как ты, Маделин?
Малышка хлопнула кулачком по столику стульчика и весело засмеялась.
— Она завтракает или просто играет?
— Маделин так увлечена бананом, что можно сказать, это у нее второй
завтрак. Первый она съела, проснувшись в шесть.
Энни кивнула:
— Да, она ранняя пташка.
— Может, это в меня.
У Энни подпрыгнуло сердце. Ей потребуется время, чтобы привыкнуть к мысли, что это их общий ребенок.
Все так странно! Вот они втроем завтракают на кухне. Как все нормальные
люди. За исключением того, что они с Джейком не женаты. Они даже не
любовники. Произвели на свет ребенка, но ни разу не поцеловались.
Энни бессознательно посмотрела на его губы. Джейк подошел к ней с чашкой
кофе. Их взгляды встретились. Какую-то долю секунды они смотрели друг на
друга, и оба почувствовали одно и то же. Это был просто взгляд, но он
говорил не меньше, чем слова, был материален и осязаем.
Джейк отвел глаза. Ее желудок нервно сжался, когда он поставил перед ней
чашку.
— Спасибо. — Она сделала один глоток. Кофе был приятно горячим и
крепким. Ей хотелось что-то сказать, чтобы разрядить атмосферу. — И
спасибо за то, что вы нянчились со мной ночью.
— Пустяки.
Маделин опять ударила по столику, на футболку Джейка полетела банановая
кашица. Он, отвернувшись к мойке, взял кухонное полотенце.
— Да, одежде от нее достается, — доброжелательно усмехнулся он.
Девочка засмеялась и засучила ножками, затем ударила по соседнему
стулу. — Не говоря уже о мебели.
Энни улыбнулась:
— Стулу ничего не сделается. Он твердый, как дуб, из которого сделан. В
нашей семье переживает третье поколение. Его сделал мой дедушка, когда
родился мой отец.
Джейк погладил резную спинку:
— Отлично сработано. Я когда-то тоже столярничал.
Брови Энни удивленно приподнялись.
— Вы не похожи на человека, который что-то делает своими руками.
— Думаю, да. Во всяком случае, не сейчас. Но когда-то мне это
нравилось.
— А почему вы бросили? Джейк пожал плечами:
— Мои работы не вписывались в стиль меблировки дома. Да и мне казалось
разумнее тратить время на гольф и теннис — они помогали карьере.
— Мне кажется, суть отдыха в том, чтобы делать то, что тебе хочется.
— В сутках все равно лишь двадцать четыре часа. Для того чтобы чего-то
достичь, надо уметь не распыляться.
Говорит как трудоголик
, — подумала Энни и сделала еще глоток.
— И что вы сооружали?
— Столик для игр. Книжный шкаф. Скамью.
— Они сохранились?
— Да нет. Хлам такой.
Энни улыбнулась:
— То, что для кого-то хлам, для другого — ценность. Так говорила моя
бабушка.
— Ваш дедушка, по-видимому, был способнее меня.
— Это потому, что он не жалел на это время. Этот стул он делал восемь
месяцев.
— Вы находите это правильным?
Энни кивнула:
— Дедушка начал его делать в тот день, когда узнал, что бабушка
беременна. Он хотел удивить ее, когда родится ребенок. Но на восьмом месяце
она как-то разрыдалась оттого, что у нее такой большой живот и она не может
наклониться и надеть носки. Дедушка помог ей надеть носки и туфли, затем
вышел, принес стул, надеясь развеселить ее. — Энни улыбнулась. —
Бабушка так растрогалась, что начала плакать еще сильнее. Дедушка решил, что
начались роды.
Джейк усмехнулся:
— Славная история.
— У них был замечательный брак. — Энни посмотрела на свою
чашку. — Я всегда хотела такой же, но у меня не получилось.
Подняв на Джейка глаза, Энни увидела на его лице выражение боли. Видимо, у
него тоже был хороший брак. Она испытала при этом какое-то странное чувство,
которого не понимала сама.
— Дедушка мог сделать все, что угодно, — поторопилась она
заполнить неловкую паузу. — Он соорудил шкафчики в кухне, стол в
столовой, туалетный столик в спальне бабушки. Его инструменты до сих пор
лежат в сарае.
— Может, я как-нибудь взгляну на них.
Из-за кома в горле Энни с трудом проглотила кофе. Она вынуждена смириться с
тем, что Джейк стал частью ее жизни — важной частью. Она все еще ощущала
тревогу, но уже не такую паническую, как раньше. Он сказал, что не
собирается увозить от нее Маделин. Он очень хорошо обращается с ребенком, он
был так добр и так помогает ей. Энни никогда не думала, что отец Маделин
появится в их жизни, но вот он тут. И ей надо привыкать к этому.
Кивнув, Энни заставила себя улыбнуться:
— Конечно. Может, вы даже захотите поработать с ними, когда в следующий
раз приедете навестить Маделин.
— Тихо, Маделин. — Джейк пытался закрепить памперс. Он привез Энни
сюда два дня назад и кое-чему научился. — Давай, девочка. Нам нужно
отвезти маму к доктору, нельзя опаздывать.
Малышка ухитрилась встать на коленки. Джейк осторожно перевернул ее и
положил на спину, как черепаху. Ребенок засмеялся и снова попытался
перевернуться на живот.
— Клянусь, Маделин, в следующий раз я тебя свяжу и заткну тебе ротик.
— Надеюсь, этого не случится.
Джейк, повернув голову, увидел в дверях детской Энни. На ней было свободное
летнее цветастое платье. Волосы заколоты сзади двумя черепаховыми
гребенками, в ушах сверкали маленькие сережки. Если бы она не хмурилась, то
была бы похожа на солнечный луч.
— Вы ведь на самом деле не будете ее связывать?
— Нет, конечно. Все дело в памперсе. Если вы заметили, надеть его на
эту барышню труднее, чем седло на гремучую змею.
Энни, усмехнувшись, подошла и встала рядом. Он почувствовал запах ее
цветочных духов. Маделин брыкнула ножками и завела:
— Ма-ма, ма-ма.
— Я здесь, дорогая. — Наклонившись, Энни надела на дочку памперс с
первой попытки.
Джейк иронически усмехнулся:
— Пытаетесь выставить меня дураком в глазах ребенка? Энни засмеялась:
— Нисколько. У вас самого это отлично получается. Джейк не удержался от
смеха. Глаза матери внимательно оглядели девочку.
— Похоже, что ей уже нужны памперсы следующего размера. Я не знаю, чем
вы ее тут кормили, но, по-моему, она набрала в весе, пока я болела.
Джейк виновато потупился. Матери может не понравиться, что ребенок жил почти
на одних
Твинки
. Он давал малышке печенье, как только она собиралась
плакать, что, с его точки зрения, случалось чересчур часто. Оно действовало
чудодейственно, но отбивало аппетит ко всему полезному.
Маделин протянула ручки:
— Ма-ма, ма-ма.
— О, дорогая, мне тебя пока нельзя поднимать, — вздохнула Энни,
бросив на Джейка горестный взгляд. — У меня просто сердце разрывается
от того, что я не могу взять ее на руки.
Ребенок был, безусловно, очень привязан к Энни. Ничего удивительного.
Несмотря на всю ее эксцентричность, она любящая и заботливая мать. Постель,
на которой Энни была вынуждена лежать все это время, она превратила в
игровую площадку для Маделин, читала ей книжки, играла во всевозможные игры,
пела песенки. Она дала Джейку целый список рекомендаций и постоянно
спрашивала, следует ли он им.
— Ма-ма-ма-ма.
— Вы можете подержать малышку, пока я обниму ее?
— Конечно. — Джейк поднял Маделин, прижав спинкой к своей груди.
Ребенок обвил руками шею Энни. Энни приобняла девочку. Трудность заключалась
в том, что тыльная сторона ладони Джейка была прижата к правой груди Энни,
пышной и теплой, и он чувствовал почти неодолимое желание повернуть кисть и
взять ее полностью в руку.
Мысль эта встревожила его. Прервав объятия матери с дочерью, он поставил
Маделин на пол.
— Нам лучше ехать, иначе мы не попадем в Бартлсвилл до одиннадцати.
— Хорошо.
Джейк помог Энни и Маделин выйти из дома, а потом закрепил кроху ремнями в
ее креслице в машине.
— Нам нужно взять сумку с ее вещами, — напомнила Энни, когда Джейк
сел на водительское место.
— Она в багажнике. Я положил туда утром новые памперсы и сок.
— Вы положили ее
Бинки
? Джейк тупо посмотрел на нее:
—
Бинки
? Энни кивнула:
— Ее соску. На случай, если она заплачет.
Бинки
, а не
Твинки
. Соска называется
Бинки
. А он-то пихал в Маделин
это печенье!
— Я... наверное, оставил ее в кроватке, — засуетился Джейк. —
Сейчас принесу.
Он вернулся в дом и нашел соску. Открыв заднюю дверцу машины, он протянул ее
девочке. Она, конечно, тут же засунула ее в рот и удовлетворенно зачмокала.
Энни улыбнулась Джейку. Он вновь сел за руль и завел мотор.
— Вы начинаете понемногу во всем разбираться, и Маделин почувствовала к
вам симпатию, — сказала Энни.
Джейк, обернувшись, посмотрел на нее. Пожалуй, ему надо воспользоваться ее
хорошим настроением.
— Послушайте, мы оба абсолютно уверены, что я отец Маделин. Но я все-
таки хочу сделать анализ на отцовство.
Энни посмотрела на него с подозрением:
— Зачем?
— Ну, потому, что он или подтвердит это с точностью до девяноста девяти
целых и девяти десятых процента, или полностью опровергнет.
В глазах Энни появилось испуганное выражение.
— Зачем вам это?
— Потому что я хочу быть абсолютно уверен. — Джейк покосился в ее
сторону. — А вы бы на моем месте так не поступили?
Она неохотно кивнула:
— Наверное.
— Это очень просто. — Джейк вывел машину на главную магистраль и
направил ее к северу. — Мы можем это сделать сегодня же. Я кое-кому
позвоню, а рядом с клиникой есть лаборатория.
Энни не отрываясь смотрела в окно.
— А если анализ подтвердит, что биологически вы отец Маделин, что тогда? Что вы будете делать?
Джейк прямо встретил ее взгляд:
— Энни, я хочу быть частью жизни Маделин.
Энни смотрела на проносящийся мимо пейзаж. Сердце ее учащенно билось, ладони
вспотели от волнения. На протяжении последних дней у нее была масса времени,
чтобы все обдумать и понаблюдать за общением Джейка с Маделин.
Вчера ночью она, войдя в детскую, увидела, как он танцует с ребенком на
руках и пытается спеть популярный шлягер на манер колыбельной. Она отступила
в холл, не желая мешать, и зажала рукой рот, чтобы не рассмеяться.
— Бей, бей, бей, — потребовала Маделин.
Энни прислонилась к стене, стараясь расслышать, что он сделает дальше.
— Аудитория просит меня спеть еще? Ты хочешь, чтобы я спел тебе
мамочкину песенку? Ну что ж, она, правда, не из моего репертуара, но я
попробую.
— Беби, о, беби! Беби, о, беби. Беби, о, беби... О! — Он опять
насмешил Энни, взвыв на последнем слоге.
— Беби, я люблю тебя, я люблю тебя, беби. Я так люблю тебя!
Последнюю строчку он пропел, подражая Элвису Пресли. Маделин зашлась от
смеха, а в груди Энни что-то растаяло.
Слова Джейка прервали ее воспоминания.
— Если анализ будет положительным, я хочу принимать участие в ее
жизни, — говорил он.
Энни медленно кивнула:
— Я могу это понять. Я даже осмелюсь предположить, что для Маделин это
будет хорошо. Но...
— Но... что?
— Но я не хочу жить от нее отдельно.
— Энни, я не собираюсь увозить от вас Маделин.
Она вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, что у него на уме.
— Но вы грозились это сделать.
— До того, как узнал вас. Энни прищурилась.
— И теперь, узнав, передумали? Джейк потер подбородок:
— Знаете, когда я с вами первый раз встретился, то решил, что вы не в
себе.
— Благодарю вас за это лестное для меня признание. Джейк усмехнулся:
— Бросьте, вы должны понимать, что иногда производите странное
впечатление. Вы приняли меня за кого-то другого. Вы заставили меня насильно
выпить чаю и начали мне гадать. Вы сказали, что ваш дедушка беседует с вами
с помощью рекламных щитов. Вы были одеты как бездомная. И у вас перед входом
висело объявление, что ваши дурочки-ламы...
— Альпака, — поправила Энни. — Это альпака. Джейк вздохнул:
— Короче, вы показались мне не совсем уравновешенной.
— А сейчас вы считаете, что эта не так? Джейк с улыбкой поддразнил ее:
— Ну, не совсем. Вы хорошая мать, Маделин любит вас, видно, что и вы
души в ней не чаете. — Оторвав взгляд от дороги, Джейк посмотрел на
нее. — Я знаю, вы нужны ей.
Выражение глаз Энни смягчилось.
— Но я также думаю, что каждому ребенку нужен отец. — Джейк не
сводил с нее глаз. — Я буду полезен Маделин, Энни.
Энни, глубоко вздохнув, кивнула:
— Вы можете навещать Маделин, когда захотите. Но я не хочу, чтобы вы
забирали ее на выходные, пока она не станет старше.
— Насколько старше?
— Я не знаю.
При ее словах в Джейке проснулся адвокат — надо действовать, убеждать,
давить. Но что-то его останавливало.
Это начало. Основную позицию Энни сдала. Он не хотел торопиться, чтобы не
напугать ее. Вот он получит подтверждение отцовства, затем, если нужно,
использует его.
— Ну и как насчет анализа на отцовство? Джейк почувствовал, что Энни
затаила дыхание. Он нахмурился:
— Что такое? Шов болит?
— Нет. Это щит... — Голос ее оборвался.
— О Иисус! Ваш дедушка с вами разговаривает? Энни покорно кивнула.
Может, все-таки с ней не все в порядке? Джейк посмотрел на указательный щит
на дороге.
— Поворот на заправочную станцию.
— Нет, другой.
—
Сдайте кровь
?
— Да, но читайте ниже.
—
Ты знаешь — это надо сделать, — прочел Джейк, — скажи
да
.
Энни кивнула:
— Ну что ж, вот и ответ на ваш вопрос.
— Когда ваш дедушка говорит с вами, — осторожно спросил
Джейк, — вы его слышите?
— Да.
— Я ничего сейчас не слышал.
— Ну конечно, нет. Он по-настоящему не говорит.
— Да, но вы сказали...
— Я слышу его не ушами. Я слышу его сердцем. — Энни посмотрела на
Джейка. В ее глазах были и ирония, и беспокойство. — Вы ведь считаете,
что я сумасшедшая?
Джейк не знал, как ему ответить, руки его сильнее сжали руль. Черт! Есть
люди, которые верят в силу пирамид, кристаллов. Другие занимаются
спиритическими сеансами. Верят в приворот на удачу. И это не означает, что
они кандидаты в психушку.
Что за черт! Ну, если уж говорить о паранойе, то разговор с умершим дедушкой
— не самый худший вариант.
— Сознавайтесь, — настаивала Энни.
— Ну, — наконец сказал Джейк, — вы, конечно, слегка
эксцентричны. Но коль скоро дедушка на моей стороне, это не так плохо.
Энни улыбнулась ему так тепло и ласково, что эта улыбка пробила стену,
окружавшую его сердце. И он, не успев подумать, улыбнулся в ответ.
Глава 10
— Ребенок, о котором он ничего не знал, от женщины, которую он никогда
не видел, — пробормотала Джоан, подруга Сьюзен, по телефону. — Это
что-то невероятное, Сьюзи.
Сьюзен намотала шнур телефона вокруг пальца.
— Я знаю. Джейк буквально влюблен в ребенка. Я не могу дождаться, когда
увижу малышку.
— А как реагирует Том?
— Просто огнем плюется от ярости.
— Почему?
Сьюзен вздохнула:
— Хороший вопрос. Он говорит, что Джейк предает память Рейчел, но я
думаю, что его потрясает несправедливость происходящего. Ты знаешь, как
Рейчел хотела ребенка.
— Да, — мягко сказала Джоан. — Его можно понять. Последовала
пауза.
— А как ваши взаимоотношения? Сьюзен опять вздохнула:
— О, я даже не знаю!
— Звучит не слишком оптимистично.
— Да уж. — Сьюзен, взяв стакан из кухонного буфета, отнесла его в
мойку.
— Что еще произошло вчера? Кроме того, что у Джейка обнаружился
ребенок?
Открыв кран, Сьюзен налила в стакан воды.
— Я встретила Тома в аэропорту, как обычно делала это раньше. У нас был
такой маленький ритуал. Я как бы демонстрировала ему, что скучала без него,
что я рада, что он снова дома, готова... ну ты знаешь. Однако он вышел из
самолета с женщиной — очень привлекательной женщиной.
Похоже, она тоже адвокат и была на том же семинаре в Денвере. Она...
— Что?
— Ну, не знаю. Может, я сумасшедшая, но мне показалось, что она
смотрела на него так, как будто хотела его съесть, а на меня — с желанием
выцарапать мне глаза.
— Ты расспросила Тома про нее?
— Ну, он представил нас друг другу. Они, похоже, работали на одном
процессе пару месяцев назад — представляли разные стороны. Он держался так,
как будто она его коллега.
— Но ты ему не поверила?
Поставив стакан на край мойки, Сьюзен откинула назад волосы.
— О, Джоан, я и сама не знаю.
— Ну а как там дела в спальне?
— Их нет. Я хочу сказать, что я попыталась, но... — Сьюзен замолчала.
— Ты пыталась его соблазнить? — подсказала Джоан.
— Ну не знаю, можно ли это так назвать.
— И что именно ты делала?
— Я предложила ему вернуться в нашу спальню. — Сьюзен
почувствовала, как у нее задрожал голос. — Он отказался. Сказал, что
боится, что это помешает мне заснуть, что не хочет, чтобы мне опять стало
хуже.
— Может, он не понял твоего намека?
— Я не знаю. Все возможно. Он так изменился после смерти Рейчел. Я виню
в этом себя. Это я от него отдалилась.
— Ты была больна. Депрессия — это болезнь.
— Болезнь, депрессия, помешательство. Я знаю одно — наша жизнь
изменилась. Мы почти не видим друг друга. Он уезжает на работу на рассвете и
приезжает домой поздно. Между нами пропасть, и я просто в ужасе.
— Значит, тебе нужно перекинуть через нее мост. Попытайся еще раз.
Действуй более откровенно.
— А что, если он откажется? Я этого не переживу.
— А переживешь то, что происходит сейчас?
Сьюзен колебалась. Ей не хватало не только физической близости. Она потеряла
большее — близость эмоциональную. Ей не хватало шуток, понятных лишь им
двоим, умения без слов, с помощью взгляда понимать друг друга в комнате,
полной народу.
— Нет, — мягко сказала она. — Но я не хочу идти на
противостояние. Во всяком случае, пока.
— Почему нет?
— Я боюсь, что он уйдет из дома. — После того как Сьюзен облекла
свои страхи в слова, они показались ей еще реальнее. — Я хочу иметь
возможность все как-то наладить, показать ему, что я изменилась.
Джоан на другом конце провода долго молчала.
— Что ты собираешься сделать?
— Пока не знаю. Я должна сделать так, чтобы он снова влюбился в меня.
Том въехал на своем
ягуаре
во двор и заглушил мотор. Вечер. Четверть
десятого, но в доме не горел свет, и потому казалось, что уже полночь.
Странно, Сьюзен ведь ночная птаха, сова. Месяц или два назад он бы решил,
что она уже легла, но с недавних пор жена вновь стала ложиться поздно.
Может, она куда-нибудь пошла с подругой? Сьюзен знала, что к ужину он не
вернется, потому что звонила и спрашивала, когда он приедет. Том сказал, что
у него сегодня теннис, а потом он немного позанимается в спортзале.
Она думает, что он играет со своим постоянным партнером Гарри, и он ее не
разуверял. Не хотел говорить, что игр
...Закладка в соц.сетях
