Жанр: Любовные романы
Властелин наслаждений
...а меня так же страстно, как и я тебя.
Мейриона резко отвернулась. Она желала его прошлой ночью и желает сейчас. Ей
непреодолимо хотелось провести пальцами по длинному шраму, который тянулся
от его плеча.
— Ты сама-то хочешь меня? Мейриона оцепенела.
— Конечно, нет, — солгала она. — Я замужняя женщина.
— Неубедительная ложь, но именно она стоит между нами.
— При чем тут ложь, я действительно замужем. Годрик сделал долгий
глубокий вдох и отступил на шаг назад. Сев у камина, он взял ее за руку:
— Я хочу тебя, а ты хочешь меня. Не лучше ли тебе разорвать брачный договор и стать моей женой?
Он смотрел на нее так серьезно, что Мейриона не осмелилась ответить. Она не
знала, что именно сорвется с ее губ, если она откроет рот; это вполне могло
быть
да
.
Прошло мгновение, еще одно, и Годрик улыбнулся:
— Вижу, этот вопрос нам сегодня не решить. Пойдем прогуляемся...
— Прогуляемся?
— Да. Я принес тебе новую одежду.
Мейриона удивленно подняла брови. В последний раз он принес ей замызганную
рубаху.
Откинувшись назад, Годрик положил ногу на ногу и пожал плечами:
— Если платье, которое я тебе принес, придется тебе не по вкусу, можешь
оставаться в чем мать родила. Старую одежду я сжег.
Мейриона глубоко вздохнула. Ей определенно не хотелось передвигаться по замку замотанной в простыню.
— Меня вполне устроит любая одежда.
— Вот и хорошо. — Его взгляд передвинулся к кровати. — Она на
матраце.
Обернувшись, Мейриона увидела лежащее на простынях изумрудно-зеленое платье,
оно роскошно мерцало в слабом утреннем свете. Шелк, без сомнения, был
превосходен, и она даже ощутила его восхитительную гладкость на своей коже.
Грубая рубаха, в которой ей пришлось ходить все последние дни, так натерла
кожу, что это стало почти невыносимым...
— Спасибо. — Она поднялась, но Годрик успел поймать край простыни.
— Платье для твоего удовольствия, а простыня останется здесь для моего.
Ее охватило смущение, и она схватилась за простыню, но Годрик не собирался
упускать свою добычу. Когда Мейриона пристально посмотрела на него, он хищно
улыбнулся, напомнив ей довольного кота, который собирается побаловать себя
жирной амбарной мышью.
Глава 21
Мейриона переводила взгляд с лежащей на кровати мерцающей ткани на огромного
мужчину, сидевшего у камина, и не могла ни на что решиться.
А ведь он настроен серьезно, внезапно осознала она. Какой же все-таки
негодяй! Она страшно рассердилась, больше всего ей хотелось ударом сбить
самодовольную ухмылку с его лица.
— Я не собираюсь бегать перед тобой нагишом.
— А как же плата за одежду?
— Что, если я откажусь?
— Не откажешься.
Как он только смеет! Его следовало бы бросить в самое темное подземелье на медленное съедение вшам.
— Ну же, Мейриона. Будь разумной.
— Разумной? — Если бы у нее было что-нибудь в руках, она бы без
промедления швырнула это в него. — Ты хочешь, чтобы я для твоего
удовольствия расхаживала нагишом и еще ждешь, что я буду разумной.
Годрик пожал плечами, загорелая кожа на его плечах чуть дергалась при этом
движении.
— Ничего не поделаешь. — Он встал, и его крупное тело ожило, как у
крадущейся пантеры.
Мейриона подумала, что он направится к ней, но Годрик лишь окинул ее
внимательным взглядом, а затем двинулся к двери.
Мейриона улыбнулась. Она не поддалась его запугиванию и выиграла. Женщине
нужно всего лишь время от времени давать отпор мужчине.
Внезапно остановившись, Годрик подошел к кровати и, подняв подарок,
расправил ткань, показывая ей потрясающее изумрудно-зеленое платье, к
которому идеально подходил подаренный им гребень.
— Это последний шанс.
Мейриона покачала головой. Она скорее проведет вечность завернутой в
простыню, чем уступит его самодовольному нахальству.
Пожав плечами, он поднял с пола ее сорочку и, насвистывая, вышел, перекинув
сорочку и платье через загорелое мускулистое плечо. Дверь захлопнулась.
Мейрионе понадобилось лишь одно мгновение, чтобы все понять. Будь проклято
подлое сердце этого человека! Она потянулась к инкрустированному
драгоценными камнями кубку, из которого прошлой ночью пила вино, и швырнула
его в дубовую дверь.
Кубок, с грохотом ударившись о дверь, упал на пол, и тут снаружи она
услышала мужской смех. Так же он звучал, когда Годрик вошел в комнату и
застал ее ползающей по полу с поднятым задом.
Ну уж нет, Годрик из Монтгомери, на этот раз тебе не одержать верх, подумала
Мейриона, медленно опускаясь в кресло.
Два часа спустя она все еще сидела у камина обнаженная. Когда пришла
служанка, чтобы развести огонь, Мейриона попыталась заговорить с ней, но
девушка была или глухонемой, или получила строгое указание молчать.
Огонь камина осветил комнату, и Мейриона осмотрелась. Ее взгляд отметил
богатые стеклянные окна, замечательное постельное белье и роскошные гобелены
и ковры. Это место было бы превосходным, если бы она не сидела здесь
заложницей.
Прошел еще час.
Мейриона ожидала, что к этому времени Годрик вернется, и снова выглянула в
окно, но не осмелилась подойти слишком близко, помня о том, что вышло из
этого в прошлый раз.
Служанка принесла большое плоское блюдо с хлебом, сыром и теплым душистым
медом.
— Добрый день, — попыталась вступить в разговор Мейриона, но
служанка выбежала из комнаты, даже не взглянув в ее сторону.
Смерть от вшей? Ха! Это слишком легко для такого негодяя, как Годрик.
Возмущение кипело у нее в груди. Сплетни среди слуг расползаются
быстро, — вероятно, уже весь замок знает, что благородная дама сидит
нагишом в спальне Годрика.
Она поднялась и, подойдя к двери, изо всех сил забарабанила в нее.
— Принесите мне одежду, немедленно! Караульный за дверью глухо
пробормотал:
— Не могу. — Приказ хозяина.
Мейриона дернула за ручку, дверь распахнулась... Охранник Годрика быстро
поднялся на ноги и уставился на нее единственным глазом.
— Куда-то собрались, госпожа? Она туже замоталась простыней.
— Я хочу покинуть эту тюрьму.
Загородив ей путь, он крепче сжал боевой топор.
— Не могу вам этого позволить.
— И почему же?
— Таков приказ господина.
— И что же именно ты не можешь мне позволить?
— Я не могу позволить вам покинуть комнату, не надев то, что господин
принес вам.
— А если я все-таки пройду?
Он смущенно переминался с ноги на ногу.
— Только если... э...
— Ну что еще? Не тяни.
— Простыня. — Он уставился на свои башмаки. — Простыня должна
остаться здесь.
— Это невозможно!
Их взгляды встретились, и Мейрионе показалось, что его преданность хозяину
ей не одолеть никогда.
— Приказ есть приказ.
Мейриона повернулась и прошла обратно в спальню, изо всей силы хлопнув
дверью. Плотно обернув простыню вокруг груди, она подошла к окну и
облокотилась на подоконник.
Солдаты внизу по-прежнему осваивали боевые навыки: Медведь сражался с
Оуэном, а Эрик показывал Демьену свой большой лук.
Годрик на Мстителе преодолевал препятствия и даже не взглянул на окно. Это
почему-то очень задело Мейриону. Впрочем, это даже лучше: ей не стоит
обращать внимание на то, что он ее не замечает.
Прошло два дня, а Годрик так ни разу и не появился. Служанки приходили и
уходили, выносили ночной горшок, приносили свежую еду и душистый мед, но
только не одежду.
На третий день они принесли бадью с теплой водой, экзотические пряные масла
для кожи и благоухающее мыло для волос.
Гнев слепил Мейриону, когда она погрузилась в бадью с горячей водой. Ярость
струилась из глубины живота и пульсировала по венам.
Ее, женщину благородного происхождения, дочь Айуэрта, посадили в клетку. Как
смеет Годрик обращаться с ней как с куклой, которую можно одевать и
раздевать, когда ему вздумается?
Она начала водить грубой тканью по коже, ее ярость возрастала с каждым
движением.
Девушка в льняном чепчике проворно проскользнула в спальню, неся поднос,
нагруженный сыром и хлебом. Быстро приблизившись к кровати, она поставила
поднос, повернулась и направилась к двери.
— Постой!
Девушка остановилась и настороженно посмотрела на Мейриону.
Мейриона поднялась из бадьи, ее длинные волосы прилипли к коленям, а на теле
остались хлопья мыльной пены. В течение трех дней она трусливо скрывалась
здесь, в спальне, но теперь с нее хватит. Она чувствовала себя Владычицей
Озера, возникшей из тумана. Этому негодяю не удастся запугать ее. Если
Годрик хочет, чтобы она разгуливала перед ним в чем мать родила, пусть будет
так.
— Можешь уложить мне волосы? — попросила она служанку.
— Да, госпожа. — Девушка опустила глаза и вдруг поспешила к двери.
Все же Мейриона оказалась проворнее. Загородив дверь, она схватила девушку
за руку.
— Тогда причеши меня.
Она почувствовала, как девушка задрожала.
— Простите, госпожа, нам приказано не разговаривать с вами.
Закинув волосы за плечи, Мейриона приняла величественный вид. Нечестно
запугивать робкую служанку, но Мейрионе нужна была ее помощь.
— Ну и не разговаривай. Просто причеши меня, и все. — Увидев
сомнение во взгляде девушки, Мейриона настойчиво продолжила: — Господин не
рассердится, если ты поможешь мне причесать волосы. Посмотри, какую
симпатичную безделушку для украшения волос он мне подарил...
Девушка взглянула на стол, с явным облегчением отводя взгляд от обнаженного
тела Мейрионы.
— Твой господин приказал, чтобы никто со мной не разговаривал и чтобы я
могла покинуть эту спальню только в том, что он мне дал, и я выполню его
приказание. — Она дружелюбно улыбнулась девушке. — Помоги мне
высушить и уложить волосы, а потом я потребую, чтобы Годрик дал мне одежду.
Девушка сглотнула.
— Это не очень хороший план, госпожа: терпение хозяина нельзя
испытывать.
Мейриона пристально посмотрела на нее, и служанка, перекрестившись, взяла с
туалетного столика щетку для волос.
— Возможно, твой хозяин гораздо терпеливее, чем ты думаешь, —
пробормотала Мейриона.
Несколько часов спустя, когда раздался звон полуденного колокола, Мейриона
встала, сделала глубокий вдох и внимательно посмотрела на свое отражение в
серебряном зеркале. Ее волосы свисали до колен пламенными огненно-рыжими
волнами. Девушка расчесала их, и теперь они сверкали, как огонь, обтекая
изгибы ее тела, прикрывая грудь и скрывая лоно. Плечи и бедра выступали из-
за этой пламенной занавески, но тем не менее волосы хоть как-то прикрывали
Мейриону.
Босые ноги бесшумно ступали по роскошному ковру, когда она шла к дубовой
двери, и вдруг ее рука замерла наддверной ручкой.
Святые угодники, я не смогу этого сделать!
Но нет, она должна, как некогда леди Годива.
Но она ведь не леди Годива, а Мейриона из Уайтстоуна, дочь Айуэрта, и все
обитатели замка будут глазеть именно на нее сотней любопытных глаз. И все же
она пройдет по замку обнаженной не для того, чтобы спасти своих людей от
злого правителя, а чтобы раз и навсегда доказать Годрику — он не сможет ее
запугать.
Стараясь получше прикрыться, Мейриона провела пальцами по волосам, потом,
собрав всю свою ярость и весь свой гнев, твердо и решительно схватилась за
дверную ручку и открыла тяжелую дверь. Если Годрику угодно, чтобы она
разгуливала, прикрытая лишь волосами, так тому и быть — она все равно не
откажется от своего плана.
Едва она вышла в коридор, стражник сердито нахмурился:
— Куда это вы собрались, госпожа?
— На встречу с твоим хозяином. — Гневно полоснув его взглядом,
Мейриона неспешно проплыла мимо, но стражник забежал вперед и, встав перед
ней, слегка приподнял топор.
— Я не могу это позволить. В таком виде...
Они были одного роста, и Мейриона презрительно посмотрела в его единственный
глаз.
— Ты совершенно ясно передал мне приказания своего хозяина, и я их
никоим образом не нарушаю. А теперь — прочь с дороги. — Мейриона
решительно оттолкнула его; почувствовав, что ее волосы зацепились за древко
секиры, она дернула головой, и несколько длинных рыжих волос остались на
оружии. Ну и пусть. Теперь ее ничто не остановит; даже если ей выдернут все
волосы и она будет нага, как Ева, никто не помешает ей встретиться с
Годриком лицом к лицу. И тогда она уж точно одержит верх.
Стражник поплелся вслед за ней.
— Дайте хотя бы прикрою вас со спины, — проворчал он.
— Как пожелаешь. — Мейриона быстро зашагала по коридору. Легкий
ветерок охлаждал кожу ее рук, бедер и других чересчур нагревшихся мест.
Как ни странно, она чувствовала себя не смущенной, а женственной и
могущественной.
В коридорах замка воцарилась оглушительная тишина, когда Мейриона проходила
под сводчатыми проходами мимо слуг, занимавшихся своей обычной работой.
Каждый раз, когда кто-то, открыв от удивления рот, провожал ее глазами, она
чувствовала себя сильнее.
Пряхи оставляли свои станки, швеи бросали иголки и шли за ней по коридору.
Даже старый отшельник, обитавший под лестницей, выбрался из своего убежища,
чтобы взглянуть на странную женщину, которая, подняв голову и распрямив
плечи, прошла мимо с победным видом.
Подойдя к двери, которая вела во двор, Мейриона на мгновение почувствовала
нерешительность. Но она зашла уже слишком далеко и не могла отступать. Что
ж, Годрик все это начал, а она закончит.
Один из слуг распахнул перед ней дверь, и Мейриона сощурилась от яркого
полуденного солнца. Она услышала лязг металла — это мужчины практиковались с
другой стороны холма. Обитатели замка, словно притянутые магнитом,
проследовали за ней на улицу и дальше через двор.
Мальчишка из конюшни, увидев ее, уронил лопату прямо себе на ногу, громко
заорал и подпрыгнул от боли. Затем вновь все стихло, кроме звона мечей в
отдалении.
Грязь хлюпала под босыми ногами Мейрионы. Она поднялась на холм, и лязг
металла стал тише, а через минуту вовсе прекратился: рыцари и сквайры
замерли, уставившись на обнаженную женщину.
Грозный Годрик, в боевой стойке, с мечом в руке, словно сжатая пружина,
двигался вокруг Эрика. Его вид усилил решимость Мейрионы, и она ускорила
шаг.
— Ну и ну! — воскликнул Эрик. Опустив меч, он тоже уставился на
нее.
Увлеченный схваткой, Годрик нанес сквайру звучный удар по шлему, затем
повернулся, его черная рубаха обтянула мускулистую грудь.
Сладкое чувство победы охватило Мейриону, когда она увидела выражение его
лица. Его меч, сверкнув на солнце, упал и чуть не рассек ему ногу.
Вскрикнув, Годрик отскочил назад, и Мейриона рассмеялась. То, что его
реакция так походила на реакцию мальчишки-конюшенного, заставило ее ощутить
удивительное превосходство над этим большим и сильным мужчиной. У нее
получилось. Она оказалась способной нанести поражение Годрику Дракону, и
теперь они оба это знали.
Несколько мгновений Годрик ловил ртом воздух, а потом в его взгляде
сверкнула молния.
— Проклятие! Какого черта ты здесь делаешь? — заорал он.
Мейриона подняла бровь:
— Как? Выполняю твое приказание!
Мейриона еле сдержалась, чтобы не распахнуть волосы и еще больше не открыть
свое тело. Ей приятно было увидеть его в таком дурацком положении.
Кто-то в толпе захихикал, рыцари и даже слуги начали шептаться. Общий гул
наполнил двор.
— Он никогда не понимал женщин...
— А теперь она взяла верх над ним.
— Она заставит его подчиниться.
— Подчиниться? Хорошая взбучка — вот что ей нужно! Годрик в два
огромных прыжка достиг Мейрионы, его руки вцепились в ее плечи. Толпа
ахнула, но Мейриона больше не боялась Дракона.
Странный огонь загорелся в его глазах, когда она посмотрела на него холодным, оценивающим взглядом.
— Я пришла к тебе, как ты и требовал, а теперь мне хотелось бы получить
какую-нибудь одежду. — Она намеренно старалась произносить все это
спокойным голосом, но не могла стереть с лица самодовольную улыбку.
— Выставив себя на посмешище, вы, миледи, доказали лишь, что глупы.
— Возможно, но вам, милорд, следует сдержать обещание и принести мне
одежду.
Годрик тотчас отпустил ее и, сдернув с себя рубаху, бросил ей под ноги.
Мейриона улыбнулась. Подняв рубаху, она надела ее, и длинный подол упал
почти до колен. Внутри у нее все задрожало от возбуждения.
Тряхнув волосами, она смело повернулась к глазеющей толпе и покружилась,
словно на ней была не мужская рубаха, а отличное платье, которое она
примеряет у швеи, чтобы потом предстать перед самим королем.
В толпе громко засвистели и захлопали, радуясь ее победе.
— Веди себя как подобает! — Крепко обхватив ее запястье, Годрик
развернул Мейриону лицом к замку и потащил ее за собой, но чувство победы
было слишком сладким, и она засмеялась.
— Вот увидите, он задаст ей хорошую трепку, — выкрикнул кто-то из
толпы.
Нервно шагая, Годрик протащил Мейриону через толпу. О чем он только думает?
Оставив ее одну на три дня, он изнурял свое тело упражнениями, потому что
его изводила мысль об обнаженной Мейрионе в его спальне. Даже теперь он
боялся, что если посмотрит на нее, то сдернет с нее свою рубаху и возьмет ее
прямо здесь, во дворе.
Перед глазами Годрика всплыла роскошная обнаженная кожа, полуприкрытая
пламенеющей массой волос. А ее дерзкий, самодовольный смех! Она знала, что
он не будет брать ее силой, — эта нимфа, посланная, чтобы совершенно
лишить его разума.
Когда они вошли в замок, кровь сильнее закипела в его венах.
— Вы хотите извести меня, леди.
— Как и вы меня.
Они были одни: обитатели замка, наблюдавшие за переполохом, остались
снаружи. Годрик прижал Мейриону к стене коридора, намереваясь запугать ее и
показать, насколько ошибочна попытка испытать его.
Но вопреки его ожиданиям Мейриона не выглядела испуганной. Ее зеленые глаза
сверкали в полумраке, и Годрик тотчас понял, что она хочет его так же
сильно, как и он ее. Попытка запугать лишь разбудила в ней желание.
— Ты не боишься меня, но стала бы бояться, если бы знала, насколько
сильно я хочу тебя. — Рвущимся наружу членом он уперся в ее живот,
провел руками по ее бокам, задрал ее рубаху и обхватил ягодицы, с
наслаждением чувствуя ее мягкую шелковистую кожу.
С протяжным стоном Мейриона всхлипнула, и этот страстный звук захлестнул
Годрика волной первобытных, запрятанных где-то глубоко внутри желаний.
Он слегка приподнял ее, и его пах прижался к сокровенному соединению внизу
ее живота. Даже сквозь свои штаны он чувствовал ее влажность. Ее глаза были
широко раскрыты от желания.
Его член запульсировал сильнее. Черт возьми, ему надоели дамочки, которые
избегали его, боялись его шрамов, он испытывал отвращение к тем, кто считал
его страшной игрушкой. Мейриона видела в нем не игрушку, не монстра, а
мужчину, и это его особенно возбуждало.
Она проскользнула рукой между ними и провела по его щеке, погладив шрам под
глазом подушечкой большого пальца, в то время как свет от факела бросал красно-
оранжевый отблеск на ее кожу.
— Стань моей, Мейриона. Скажи, что ты будешь принадлежать мне.
Она сглотнула, и он чуть отодвинулся. Теперь их тела едва соприкасались.
— Я могу доставить тебе наслаждение самым невообразимым для тебя
образом. — Впервые в жизни его радовали те знания, которые он приобрел,
находясь во власти принцессы. — Мне известны способы сделать твою кожу
такой чувствительной, что легчайшее прикосновение заставит тебя кричать от
страсти.
На его бровях выступили капельки пота. Ему пришлось собрать всю свою волю,
чтобы не перебросить ее через плечо, не отнести в спальню и не начать
обучать науке наслаждений.
Боже, почему он не хочет так поступить — это бы разрешило так много
проблем... Вот только поспешностью он может разрушить образовавшуюся между
ними связь.
Годрик резко отвернулся: он не мог владеть собой, когда она была так близко.
Нужно как можно быстрее найти ей одежду.
— Пойдем, девочка.
Когда Годрик взял ее за руку и повел в глубь замка, Мейриона, словно
пробудившись ото сна, безропотно последовала за ним. Что бы он ни замыслил,
она не сможет противиться этому человеку.
Наконец он ввел ее в комнату, беспорядочно заполненную рулонами шерсти,
бархата и шелка. Несколько возбужденно болтавших женщин, мгновенно замолчав,
уставились на них.
Мейриона вдруг почувствовала себя кузнечиком, которому вот-вот оторвут
лапки, и повернулась к Годрику.
— Разве мы направляемся не в... — Ее голос замер. О чем она
думает? Или она в самом деле хочет, чтобы он уложил ее в постель?
Годрик подтолкнул Мейриону в центр комнаты.
— Эй вы, сшейте моему
трофею
какую-нибудь одежду, да побыстрее!
Пухленькая женщина с добрыми глазами и натруженными руками отложила в
сторону иглу и кусок ткани.
— Да, господин.
— Возьмите материю, которую мы недавно получили. Швея перевела взгляд с
Годрика на Мейриону.
— О, тогда дама будет выглядеть словно королева...
— Ну так и займитесь этим. — Годрик обвел взглядом неприбранную
комнату.
Мейриона почувствовала, как ее уверенность улетучивается.
— Три дня назад я оставил здесь зеленое платье. Подгоните его, а потом
займитесь новым гардеробом.
Мейриона вздрогнула, не в силах вымолвить хоть слово.
Швея кивнула, потом прошла через комнату и стала копаться в ящике комода, а
женщины столпились вокруг Мейрионы, оттеснив Годрика, и стянули с нее
рубаху, так что она вновь оказалась раздетой.
Мейриона попыталась зацепиться за тот гнев, который выгнал ее, обнаженную,
из замка, но возмущение испарилось, словно утренняя роса, и теперь,
почувствовав себя незащищенной, она неожиданно оробела.
— Светло-зеленый, — настаивала одна из швей.
— Нет, темный, — не уступала другая.
— Может быть, голубой шелк — он подойдет к его глазам? Получится
великолепная пара.
— И рубаху в тон для господина...
В конце концов женщины окончательно вытеснили Годрика из комнаты, и Мейриона
услышала, как его тяжелые сапоги затопали по коридору замка.
Так все же она любит или ненавидит его? Мейриона глубоко вздохнула, позволив
женщинам делать свое дело. Как она вынесет спокойное замужество, после того
как познала ту страсть, которую можно разделить с Годриком? Мысль об
интимной близости с дядей Пьером теперь вызывала в ней еще большую тошноту.
Но что же ей делать? Дядя Пьер никогда не согласится на расторжение брачного
договора, даже если этого потребует король. Он и ее отец будут
сопротивляться, начнется война. В этот момент ей представилось, как в ее
замке готовятся к сражению и то же самое делает Годрик со своими людьми...
Расстроившись от грустных дум, Мейриона переключила внимание на женщин,
которые хлопотали вокруг нее. Она улыбнулась швее, стоявшей к ней ближе
всех.
Женщина подняла ее волосы и пропустила пряди сквозь пальцы.
— Хозяин очарован вами, миледи.
Другая женщина поднесла ей отполированное серебряное зеркало.
— Вы очень красивы, миледи.
Мейриона в изумлении смотрела на чудо, которое с ней сотворили. Она
выглядела потрясающе, просто настоящая принцесса. Изумрудное платье, вырез и
рукава которого были оторочены вышитой золотом каймой, сидело на ней
изумительно.
Когда король увеличил подати, ей пришлось продать все свои наряды, чтобы
раздобыть золото. И вот уже больше года Мейриона не надевала что-либо
действительно красивое.
— Вам нравится это платье, миледи?
— О да. — Улыбнувшись, она с благодарностью посмотрела на
суетившихся женщин, которые все больше напоминали ей квочек, носящихся
вокруг цыпленка. — Спасибо вам.
— Пройдет еще несколько дней, и вы будете выглядеть как настоящая
принцесса.
— Хозяину это понравится, можете не сомневаться.
Не в состоянии противиться древнему как мир женскому тщеславию, Мейриона
несколько раз повернулась, чтобы лучше рассмотреть в зеркале свое отражение.
— Правда?
— Да, госпожа. Никогда не видела, чтобы господин смотрел на женщину
так, как он смотрит на вас. С самого приезда он бродит мрачный, и все
потому, что хочет вас.
Сможет ли Мейриона Уайтстоун сделать так, чтобы Годрик, желая ее, отказался
от войны с ее отцом?
Мейриона внимательно посмотрела на свое отражение. Женские уло
...Закладка в соц.сетях
