Жанр: Любовные романы
Поместье любовных грез
...я
занятий.
— С чего бы Эдвард стал приходить и желать мне спокойной ночи, мисс
Фрэйн? Он никогда этого не делает!
— Не делает, и ладно, — заметила Памела. — Наверное, я
ошиблась. Рассет, плохой пес, сейчас же слезай с кровати! Вы ведь знаете,
сэр Стивен, ваша бабушка не разрешила бы вам всю ночь держать при себе
Рассета, знай она, что вы ему позволяете.
— Разрешила бы, мисс Фрэйн! Рассет здесь потому, что он меня
охраняет, — сказал Стивен, однако спихнул собаку с кровати на пол и
строгим приказанием отправил на коврик. Рассет нехотя поплелся на свое
место. — Эх, мисс Фрэйн, как жаль, что вы от нас уходите! Неужели
нельзя пожить с нами в Челтнеме?
— Ваша бабушка этого не хочет, мой дорогой, и мне приходится делать
так, как она велит. Скоро вы привыкнете к новой гувернантке и полюбите
ее. — Памела помолчала, потом нагнулась и поцеловала Стивена.
Он, хотя и питал презрение десятилетнего мальчика ко всякого рода нежностям,
обвил ручонками ее за шею. Памела обняла его, прижала к себе, а потом
выпрямилась и, стараясь справиться с волнением, бодрым голосом сказала:
— А теперь пейте свое молоко, а потом ложитесь спать — завтра нам
предстоит долгое путешествие. Скоро придет Бесси за стаканом и зажжет лампу.
Памела ушла. В комнате она задержалась, дожидаясь, когда Мелисса тоже
отправится спать, а потом, освободившись, поспешила к няне. Старушка ждала
ее, и, как только Памела подошла к кровати, она протянула руку, схватила ее
за ладонь и прошептала:
— Кто-нибудь знает, что вы здесь?
— Нет, никто не знает, — сказала Памела, не отводя взгляда от лица
няни, изборожденного морщинами. — Няня, что вас так тревожит?
— Тревожит меня? Да, тревожит! — с горечью произнесла няня. —
Дорогая моя, мне недолго осталось жить, а на душе — скорбная тяжесть
скверны. Зло порождает зло, и давние грехи оборачиваются бедами, которые
преследуют нас сейчас! Над мальчиком нависла тень смерти, но госпожа не
избавит его от этой тени только тем, что увезет его отсюда!
Тень отправится следом или будет терпеливо выжидать, пока они не вернутся в
Таррингтон. Он не простил и ничего не забыл. Понимаете? Никогда не забывал,
даже в ранней юности.
— Вы говорите о Джейсоне Хоксуорте? — спросила Памела с сомнением
в голосе, потому что она с трудом разбирала бессвязную речь. — Няня,
это не он угрожает Стивену. Клянусь, что нет!
— Конечно, это он! — произнесла няня с расстановкой. — Но
ненавидит он не мальчика! Нет! Он ненавидит мою госпожу за то, что она
сделала с его матерью. Да и с ним тоже, хотя он этого и не знает. Но я-то
знаю и знала все то долгое, слишком долгое время, что хранила молчание. Да и
Джейсона столько лет не было! Все считали, что он мертв. За столько лет
никаких известий о нем! Но теперь он вернулся, и пора рассказать правду. Он
сможет отомстить моей госпоже, как и хотел, а мальчик наконец будет в
безопасности!
— И что это за правда, няня? — спросила Памела, изо всех сил
сдерживая нетерпение. Ей уже начинало казаться, что старушка тронулась
умом. — Если хотите, чтобы я вам помогла, расскажите мне.
— Для этого я вас и позвала! — воскликнула няня. — А правда
вот в чем! Таррингтон по праву принадлежит Джейсону, потому что его мать
была законной женой сэра Хамфри.
— Не может быть! Неужели? — воскликнула Памела.
— Джейсон Хоксуорт — законный сын сэра Хамфри, — упрямо повторила
няня. — Сэр Хамфри сам рассказал мне об этом. Он знал, что умирает, и
открылся мне.
— Я действительно ничего не понимаю, — прошептала Памела. —
Если Сюзан Хоксуорт была замужем за сэром Хамфри, тогда каким образом,
почему...
— Я все расскажу, — прервала ее няня.
Повествование ее было весьма бессвязным, но теперь Памеле легко было
проявлять терпение, и постепенно она разобралась в этой невероятной истории.
Сэр Хамфри женился на Сюзан Хоксуорт в Лондоне, вскоре после того, как они
встретились в Бате, но он не осмелился открыть тайну этого брака кому бы то
ни было, а в первую очередь дяде, своему опекуну, который устраивал для него
брак на наследнице. Безнадежно погрязший в долгах, осаждаемый кредиторами и
страшащийся гнева своего дяди, Хамфри — который, судя по всему, был
обаятельным, но слабым молодым человеком — оказался в водовороте событий,
которые ему не хватило мужества остановить. Он повторно вступил в брак с
подобранной для него богатой невестой.
Со своей настоящей женой он был более счастлив, чем того заслуживал,
поскольку она сильно любила его. Слишком сильно, чтобы погубить, предав
огласке правду, когда, в конце концов, он ей во всем признался, и слишком
сильно, чтобы с ним расстаться. Она выбрала единственный открытый для нее
путь, невероятно трудный и мучительный, проведя всю оставшуюся жизнь в
качестве
любовницы
своего мужа и видя другую женщину на месте, по праву
принадлежащем ей.
Сэр Хамфри составил завещание в пользу Джейсона и спрятал его вместе с
документами, подтверждающими его брак с Сюзан и законность рождения
Джейсона, в надежном тайнике. Возможно, он бы рассказал правду и самому
Джейсону по достижении им совершеннолетия, если бы юноша остался в
Таррингтоне, но Джейсон, бесшабашный и заносчивый, ожесточенный насмешками,
которые ему приходилось сносить всю свою жизнь, уехал, и правда осталась
тайной, известной только сэру Хамфри и его жене.
Падение с лошади оборвало жизнь Хамфри в расцвете лет. Доктора Мередита
пригласили на консультацию, и он сразу сказал, что страдания облегчит, но
здоровье вернуть не в силах. Всем было ясно, что Хамфри умирает. В те
минуты, когда он находился в сознании, он снова и снова умолял привести к
нему Сюзан.
— Мы бы с готовностью это сделали, — произнесла няня, —
потому что нельзя отказывать умирающему. Но миледи поклялась, что она не
пустит миссис Хоксуорт на порог дома. И она не шутила! Она всегда ненавидела
Сюзан Хоксуорт, потому что та была настоящая красавица и сэр Хамфри любил
ее. А между ним и ее светлостью никогда не было ничего, кроме ненависти!
Памела вздохнула. Как же сильно Сюзан Таррингтон должна была любить своего
мужа и каким мужеством обладать, чтобы хранить верность и молчание своему
единственному на протяжении тридцати лет.
— Помню, дело близилось к вечеру, — рассказывала няня. — Я
ухаживала за сэром Хамфри в большой спальне. Не один раз я думала, что он
уже покинул этот мир, так неподвижно и тихо он лежал, но вдруг однажды глаза
у него открылись.
Няня, — говорит он мне своим несчастным, слабым
голосом, — ты должна мне помочь. Прежде чем я умру, нужно исправить
величайшую несправедливость
. Потом он рассказал мне про то, что они с Сюзан
— муж и жена, а их мальчик — наследник Тарриштона, и умолял меня найти
бумаги, которые это подтверждают, и принести ему.
Где они? — спрашиваю
я. — Расскажите мне, где они спрятаны
. А он вместо этого глядит на что-
то у меня за спиной с таким лицом, которого я прежде никогда не видела и,
дай бог, уже не увижу.
Я оглянулась, а там, позади меня, в полумраке, стояла ее светлость. Как
долго она там находилась, не знаю, но достаточно долго, чтобы услышать
правду. Она постояла там еще немного, лицо ее было белое как смерть, а глаза
пылали, а потом оттолкнула меня и наклонилась над ним.
Где они? —
спрашивает она со свирепым видом. — Где эти лживые бумаги?
Он не
отвечает, тогда она берет его за плечи и начинает трясти, прости ее Господи,
и он отдает Богу душу!
Где? — твердит она. — Где?
— но он
молчит, и она, в конце концов, отпускает его.
Он умер! — говорит она,
а потом поворачивается ко мне и добавляет: — Ты никому об этом не
расскажешь! Джейсон Хоксуорт вот уже десять лет как уехал из Таррингтона, и,
может статься, он уже мертв, и я не допущу, чтобы мой внук лишился
наследства, а я сама подверглась позору из-за этой женщины. Помалкивай, и я
позабочусь о том, чтобы за тобой как следует ухаживали до конца твоих дней
.
Слабый старческий голос смолк, и на какое-то время установилась тишина.
Памела думала о Джейcоне и о том, что эта тайна для него значила. Ведь раз
доказательств нет, не станут ли откровения няни скорее проклятием, чем
благом. Не испытает ли он лишь еще большую горечь, узнав, что, хотя клеймо,
которое он носит всю свою жизнь, незаслуженно, ему придется носить его
вечно? Рассказать ему или умолчать?
— И вот я ничего не рассказала, — спустя какое-то время продолжила
няня. — Не столько из страха перед миледи, сколько из-за малютки. Она
искала бумаги — да и меня тоже заставляла искать, — но так никогда их и
не нашла. И все не давала покоя бедняжке Сюзан. Казалось, вся ее ненависть
обрушивалась на эту несчастную женщину. Она ее травила, поносила, и в конце
концов та не выдержала и наложила на себя руки. Наверное, решила, что ей
больше незачем жить, когда ее муж умер и сын тоже — так она думала.
— Но он вернулся, — произнесла Памела приглушенным голосом. —
И если бы не мстительность леди Таррингтон, он застал бы свою мать живой!
— Зло порождает зло, — обреченно сказала няня. — Я умоляла
миледи рассказать правду, нo она скорее умрет, чем это сделает. Она думает —
я слишком старая и слабая, чтобы пойти против нее, но ошибается. Теперь вы
знаете правду и должны предать ее огласке. Вы здесь единственная, кто не
побежит к миледи доносить о том, о чем я рассказала.
— Да, я не стану этого делать, — сдержанно согласилась
Памела. — Но даже если я расскажу эту историю, в нее не поверят без
доказательств.
— Вы получите доказательства, дорогая моя! Завещание сэра Хамфри и
другие бумаги, которые он спрятал вместе с ним.
— Но вы сказали, что их не сумели найти!
— Я сказала миледи, что так и не нашла их, хотя я знаю, где они! —
Няня через силу улыбнулась.
— Где они? — Голос Памелы уже срывался от волнения. — Где они
сейчас?
— Все там где, где сэр Хамфри их спрятал, — в тайнике детской
комнаты, которую вы называете комнатой для занятий. Он случайно обнаружил
его, когда ему не было и шести лет, и только мы с ним знали об этом. Вот он
и прятал там все свои сокровища, а я догадалась, что он положил туда и
бумаги. А теперь внимательно слушайте — я расскажу, как их найти. Тайник
находится за средней панелью в нижнем ряду, между окном и камином. Вам
следует посильнее нажать на верхний левый угол этой панели и в то же самое
время на середину той, что соседствует с ней справа. Она сдвинется, вот
увидите, и за ней откроется шкафчик. Учтите: вам нужно забрать бумаги оттуда
и отнести их молодому Джейсону до завтра, прежде чем вы отправитесь в путь.
— Обещаю, что я это сделаю, — с дрожью в голосе сказала
Памела. — Он будет очень вам благодарен, няня!
— Не нужно мне от него никакой благодарности! Теперь он получит все!
Имение, имя Таррингтонов, возможность отомстить моей хозяйке за страдания
его матери. И незачем будет причинять вред малютке! Ну, бегите, да смотрите,
чтобы вас никто не заметил...
Памела бросилась в комнату для занятий. До встречи с Джейсоном оставалось
более часа. Войдя в бывшую детскую, она с трудом подавила крик у камина
сидел Эдвард.
Когда она вошла, он встал.
— Я напугал вас, мисс Фрэйн?
Памела попыталась скрыть тревогу, вызванную его присутствием. Ее первой
реакцией стало желание немедленно убедиться в том, что Стивен крепко спит и
ему ничто не угрожает, но она понимала — поддаться этому порыву означало бы
выдать себя, показать, что ей известны намерения Эдварда относительно
мальчика. Он конечно же не стал бы спокойно дожидаться ее возвращения, если
бы причинил мальчику какой-то вред, пришла она к выводу.
— Я не ожидала застать вас здесь, — сдержанно сказала она. —
Что вам угодно?
— Не слишком дружелюбное приветствие! — усмехнулся Эдвард.
Памела вдруг испугалась, что он опять станет ее домогаться, и ей стало не по
себе, когда она осознала, насколько изолирована эта часть дома. Благоразумно
держась поближе к двери, она тем же отчужденным тоном произнесла:
— Я стараюсь соблюдать приличия, мистер Истли, но это все, на что вы
можете рассчитывать. А теперь, с вашего позволения, мне нужно
удостовериться, что дети спят, а после закончить укладывать вещи, так что
желаю вам спокойной ночи.
Она вышла, решив, что, заглянув к Стивену и Мелиссе, удалится в свою
собственную комнату в надежде, что Эдвард уйдет, но при этом она напряженно
размышляла, что ей делать, если он останется. Памела взяла лампу с полки в
коридоре и открыла дверь в комнату Мелиссы, ладонью заслоняя свет. Кровать
оставалась в полумраке, но глубокое, ровное дыхание девочки убедило ее, что
Мелисса спит.
В комнате Стивена Рассет приподнял голову, когда дверь открылась, но Памела
шепотом заговорила с ним, и пес снова успокоился. Стивен тоже спал, подсунув
руку под щеку, и она вдруг ощутила жалость, в первый раз осознав, что будет
означать для него оглашение правды. Если бы речь шла не о Джейсоне, а о ком-
то другом, вряд ли она заставила бы себя предать дело огласке.
Она вышла обратно в коридор, и, пока ставила лампу на полку и брала свечу,
чтобы ее зажечь, из комнаты для занятий появился Эдвард. Он какой-то момент
стоял, наблюдая за ней, потом произнес насмешливым тоном, озадачившим и
вызвавшим в ее душе некоторое беспокойство:
— Вы удовлетворены, сударыня, тем, что оба ваших подопечных крепко
спят?
— Да, — резко ответила Памела, — я удовлетворена, и,
поскольку мне не хочется их тревожить, мы не станем разговаривать, стоя
здесь!
— Вы абсолютно правы, сударыня! Этот продуваемый сквозняками коридор —
неподходящее место для беседы. Давайте-ка вернемся в комнату для занятий.
Быстрым движением, заставшим ее врасплох, он выхватил свечу из ее руки и,
обхватив Памелу за талию, увлек за собой в комнату для занятий, прежде чем
она успела воспротивиться. Отпустив ее, он рывком захлопнул дверь и
привалился к двери плечом.
— Вы с ума сошли? — спросила она, задыхаясь от возмущения. —
Немедленно выпустите меня!
Еще говоря это, она поняла — требовать чего-то бесполезно и, повернувшись,
потянулась к шнурку звонка, но застыла с протянутой рукой — шнурок больше не
свисал в своем обычном месте.
— Взгляните чуть выше, сударыня! — хмыкнул Эдвард.
Памела подняла голову. Аккуратно срезанный в нескольких дюймах от потолка,
шнурок исчез.
— Вы помешались! — воскликнула Памела громким голосом. —
Зачем было так утруждать себя, я ведь только собиралась позвать Стивена,
чтобы отправить его за слугами?
— Кричите хоть во весь голос, дорогая мисс Фрэйн! — сказал Эдвард
и рассмеялся. — Уверяю вас, что Мелисса крепко проспит до утра, какой
бы шум вы ни подняли, Стивен же погружен в сон, от которого он уже никогда
не очнется!
Глава 13
Hащупав стол позади себя, Памела привалилacь к этoй твердой опоре.
— Вы лжете! — крикнула она. — Наверняка лжете!
— Уверяю вас, что нет! Настойка опия, мисс Фрэйн! Я остановил служанку,
которая несла детям горячее молоко, и отвлек ее внимание, пока подмешивал в
молоко наркотик. Какая удача, что у каждого из них есть свой собственный,
легко узнаваемый стакан! — Он сделал паузу, глядя на Памелу с
насмешливым участием. — Думаю, мое сообщение повергло вас в шок,
сударыня. Пожалуйста, присядьте! К вам сразу вернется ваше самообладание.
Эдвард по-прежнему с удовлетворением наблюдал за ней, и теперь новый вопрос
и новые страхи зародились у нее в голове.
— Сообщение ценное. Но зачем оно? Вы ведь знаете, что я это просто так
не оставлю!
— Конечно, но, поскольку такой возможности не представится, я ничем не
рискую. Кроме того, по-моему, будет вполне справедливо объяснить вам,
поскольку это вас обвинят в убийстве Стивена.
— Меня обвинят в убийстве Стивена?
— Вы ведь наверняка понимаете, сударыня, для того, чтобы меня не
заподозрили, я должен указать на виновного. Мне пришлось отказаться от идеи
подвести Хоксуорта под обвинение непосредственно в самом убийстве, потому
что нельзя поручиться, что у него нет алиби. Вместо этого я решил, что ему
нужен сообщник в доме, а кто лучше вас подходит на эту роль, моя дорогая
мисс Фрэйн? Вы постоянно имеете доступ к Стивену, вы — единственный человек
в Таррингтон-Чейс, который сочувствует Хоксуорту, более того — вы еще больше
удружили мне, взяв в привычку тайно с ним встречаться. — Эдвард
рассмеялся при виде ее изумления и ужаса. — Вы думали, что никто об
этом не узнает! Вы встречались с ним вчера в доме Мередита, и я полагаю, что
это был не единственный раз.
Памела опустилась в кресло. Она понимала, что Эдвард не стал бы
разглагольствовать так свободно, если бы не собирался ее убить. Ужас сковал
ее, но она инстинктивно понимала, что следует поощрять его на продолжение
разговора. Пока он это делает она в относительной безопасности, и, возможно,
ей подвернется какой-то шанс убежать.
— И какой же у меня мотив замышлять убийство Стивена?
— Алчность, мисс Фрэйн! — Голос Эдварда звучал насмешливо. —
Хоксуорт — богатый человек, который содержит свою любовницу в роскоши, а вы
уже заняли место мисс Деламер. Кто знает? Возможно, в качестве платы за
убийство он даже готов жениться на вас.
Памела на какой-то момент закрыла глаза. Какой негодяй этот мистер Истли!
— Впрочем, возможно, вы утешитесь, — продолжал ненавистный
голос, — узнав, что, хотя вы и согласились пустить в ход настой опия,
которым снабдил вас Хоксуорт, вам оказалось нелегко отважиться на этот
поступок, пока леди Таррингтон вас не уволила. Вот тогда озлобление на нее и
побудило вас это сделать. — Он хмыкнул. — Вот повезло так повезло!
Вчера я заметил, как вы выскользнули из дома, и испытал такое любопытство,
что проследил за вами, но я вовсе не подстраивал ничего такого, чтобы она
обнаружила ваше отсутствие. Наверное, я бы именно так поступил, додумайся я
до этого, но мне такое не приходило в голову.
Памела украдкой бросила взгляд на часы на каминной полке и с изумлением
увидела, что с тех пор, как она вернулась в комнату для занятий, едва минуло
четверть часа. Казалось, что эта кошмарная беседа с Эдвардом длится уже не
один час.
— Совершив преступление, — продолжил Эдвард, — вы испытали
раскаяние, которое не заглушило даже предвкушение роскошной жизни с
Хоксуортом. Наверное, вы почувствовали, что я обрисовал ваш характер с
предельно возможной симпатией, а его выставил отъявленным негодяем? —
Он помолчал, но у нее хватало сил лишь смотреть на него с ужасом, отчего он
снова хмыкнул. — Охваченная, как я уже сказал, раскаянием, вы покончите
с собой, оставив скрепленное своей подписью признание во всем том, что я
только что описал. Перед лицом такого свидетельства никаким отпирательствам
Хоксуорта не поверят.
— Вы очень изобретательны, мистер Истли! — Памеле подумалось, что
она отыскала изъян в его замысле, и это дало ей мужество ответить. —
Но, хотя вам, возможно, и удастся меня убить и даже представить это как
самоубийство, вы никак не заставите меня написать такое признание.
— Вам совсем не обязательно что-нибудь писать! Признание здесь, у меня!
Он сунул руку за пазуху и вытащил убористо исписанный лист бумаги.
Развернув, он протянул лист Памеле, и ощущение кошмарной нереальности
происходящего усилилось, потому что она узнала свой почерк.
— Я льщу себе мыслью о том, что это точная копия вашего почерка, —
самодовольно произнес он, — и что мне удалось ухватить ваш стиль
изложения. Это мой единственный по-настоящему полезный талант, мисс Фрэйн!
Он сослужил мне неплохую службу за последние несколько лет, хотя, должен
сознаться, еще ни разу не пригодился так, как сейчас. Утром этот документ
найдут, и ввиду всех прочих обстоятельств я более или менее уверен, что
никто не поставит под сомнение его подлинность.
Голос его звучал торжествующе, и Памела с ужасающей определенностью
осознала, что у него есть на то весомые причины. Если он сумеет представить
дело так, будто она наложила на себя руки, то признание, якобы сделанное ею,
воспримут без вопросов, как последние свидетельские показания отчаявшейся
женщины. Джейсон разгадает истину, но у него не останется никакой надежды ее
доказать, потому что в торопливом послании, отправленном ему, она сообщила
лишь о том, что Эдвард ответственен за попытки убийства, но не объяснила,
каким образом это стало ей известно.
— Кроме того, история не совсем уж вымышленная, правда? — добавил
Эдвард после короткой паузы. — Ваша интрижка с Хоксуортом в
действительности имеет место! Я заподозрил это, когда увидел, что он
отправился к Мередиту, в то время как вы уже там находились. Но это могло
быть и совпадением. Так что я предложил вам свои помощь и покровительство,
и, когда вы отвергли их с таким презрением, я уверился в своей правоте. Ни
одна женщина в вашем положении не может позволить себе такой
недальновидности, если только она уже не обеспечена наилучшим
образом. — Он помолчал, в раздумье глядя на нее. — А знаете,
остается лишь восхищаться вашей предприимчивостью! Наверняка вам
представилось не так уж много возможностей завоевать симпатию Хоксуорта, и,
тем не менее, для вас, похоже, не составило особого труда оттеснить мисс
Деламер. Мне действительно жаль, что вам не придется в полной мере пожать
плоды своего успеха.
— Избавьте меня хотя бы от этого! — сказала Памела, взглянув на
него со страхом и отвращением. — Если вас не мучает совесть из-за
убитого ребенка, вряд ли вы раскаиваетесь в чем-либо другом.
Он улыбнулся:
— Вероятно, нет, но вы должны поверить мне, когда я говорю, что
благодарен вам и Хоксуорту за то, насколько вы облегчили мою задачу. Стивену
было необходимо умереть — я не расскажу вам, по какой причине, — но
меня могли заподозрить, если бы не подвернулся кое-какой козел отпущения. А
так ничто не помешает мне утешать леди Таррингтон после тяжелой утраты, и я
совершенно уверен, что со временем заменю ей Стивена, сделавшись объектом ее
привязанности.
Говоря это, он сложил и убрал бумагу. Потом достал из кармана срезанный
шнурок от звонка.
— Я посвятил немало времени обдумыванию способа вашего
самоубийства, — непринужденно произнес он, разматывая шнурок. — И
в конце концов решил, что вам следует повеситься. Одна из поперечных балок в
коридоре превосходно подойдет для этой цели — хотя, боюсь, несчастная
горничная утром испытает тяжелое потрясение.
Он сделал шаг к ней, и все прочие чувства — скорбь, гнев, отчаяние —
оказались оттеснены инстинктом самосохранения. Она знала, что не способна
сопротивляться ему физически, потому что Эдвард, хотя и не крупного
сложения, был сильнее, чем казался с виду, — она обнаружила это, когда
он затащил ее в комнату для занятий. Памела бросилась вперед в отчаянной
попытке проскочить мимо него и достичь двери.
Если бы ей это удалось, у нее остался бы шанс убежать, потому что,
оказавшись в основной части дома, было бы легче поднять тревогу, но он сгреб
ее в охапку, когда она попыталась прошмыгнуть мимо, и она сразу поняла, что
у нее нет никакой надежды вырваться. Обезумев от ужаса, она, не в силах
предпринять какое-либо действие, ударила словами, и, наверное, из-за того,
что совсем еще недавно эта мысль преобладала в ее голове над всем остальным,
нащупала ту единственную тему, которую он не мог оставить без внимания.
— Вы не получите никакой выгоды от убийства Стивена! Таррингтон-Чейс
принадлежит Джейсону Хоксуорту!
...Закладка в соц.сетях
