Жанр: Любовные романы
Алое домино
...тельно, поскольку он тоже будет под маской.
— А определить, как он будет одет — уже моя задача. Если нужно, я и
сама поеду в Воксхолл.
— Очень уж вы нетерпеливы, дорогая моя. Нельзя ли поинтересоваться, с
чего вдруг такая кровожадность?
— А нужно ли спрашивать? — Антония поднялась и стала ходить по
комнате, словно не в силах усидеть на месте от переполнявших ее
чувств. — Только представьте себе, как меня вчера приняли! Как бранили
за ослушание! Он говорит, я должна вернуться в Келшелл-Парк и оставаться там
под наблюдением мистера Торнбери и его слуг. Как пленница, клянусь Богом!
Говорю вам, дядя, мне до смерти наскучили все эти угрозы и унижения! —
Она остановилась как раз за его спиной, а пальцы внутри муфточки легли на
рукоятку кинжала; Роджер не пошевелился и не обернулся.
Ради тебя, любовь
моя,
— подумала она, стискивая кинжал, размахнулась и что было силы
обрушила клинок вниз.
И в ту же минуту, словно проникнув в ее намерения, сэр Роджер резко
отклонился в сторону, и острый кинжал вонзился в деревянный край стола.
Прежде чем она успела выдернуть его, Келшелл был уже на ногах, держа ее за
руки, а огромное зеркало перед столом раскрылось, как двери, и в комнату
ворвался Тимоти Престон.
Одного взгляда ему было достаточно, чтобы понять случившееся, и он бросился
к ним. Роджер передал ему пленницу, и слуга, заломив ей руку за спину
железным захватом, подавил всякое ее сопротивление.
Келшелл поднял упавшее кресло, неторопливо оправил камзол и галстук. Потом
выдернул кинжал и провел рукой по вмятине на столе, оставшейся от удара.
— Экая досада, Тимоти! — заметил он. — Теперь придется
придумывать какое-нибудь объяснение. Антония, голубушка, вы стали крайне
неосторожны и доставляете много беспокойства. Следовало помнить о зеркале.
Антония, затаив дыхание, проследила за его взглядом. Губы Роджера
искривились в сардонической усмешке.
— Вот-вот! — почти ласково произнес он. — Я мог наблюдать
каждое ваше движение, хотя, признаюсь, неожиданное нетерпение сделаться
вдовой и без того показалось несколько подозрительным. Ведь я давно понял:
вы пойдете на все, лишь бы спасти жизнь своему недостойному мужу. Как же вам
не хватило ума это сообразить?
Он отложил кинжал и совершенно хладнокровно дважды наотмашь хлестнул ее
рукой по щекам, сперва по одной, потом по другой. Затем кивнул Престону:
— Отпусти ее. Она больше не опасна. — И Антонии: А вы сядьте!
Она упала в ближайшее кресло, слишком потрясенная, чтобы возражать, слишком
напуганная своей неудачей и провалом, чтобы ощущать обиду и боль пощечин.
Келшелл также уселся на свое место и снова взял кинжал.
— Полезное оружие, — заметил он, осторожно касаясь лезвия
пальцем, — но небезопасное в таких порывистых и неопытных руках. Пусть-
ка оно лучше побудет у меня. Но к нему ведь должны быть ножны. А да, Тимоти,
я думаю, ты найдешь их в ее муфточке, так небрежно валяющейся на полу.
Благодарю! Нет, муфту можешь вернуть хозяйке. Тимоти, я хочу, чтобы ты
остался здесь. Можешь сесть.
Антония, потирая руку, так жестоко вывернутую Престоном, не удержалась и с
вызовом проговорила:
— Что, дядя, думаете, как бы еще помощь не понадобилась?
Он покачал головой, посмеиваясь над нею даже с какой-то ласковостью:
— Ни в коем случае, милая племянница. Полагаю, вы уже выдохлись. А
теперь займемся-ка лучше разработкой западни, в которую хотим заманить Сент-
Арвана завтра вечером.
Она перестала растирать руку и оторопело уставилась на него. Даже у Тимоти
сделался испуганный вид. Наконец она снова обрела голос и, не таясь,
заявила:
— Вы, должно быть, сошли с ума.
— Вовсе нет, дитя мое. Пожалуй, ваше предложение весьма подходит.
Маскарад в Воксхолле! Да, мне это нравится.
Она сделала нетерпеливый жест:
— Но вы же хорошо понимаете, что я просто использовала эту новость как
предлог, чтобы поехать сюда.
— И все-таки, Сент-Арван собирается в Воксхолл?
— Да, с Маунтвортами, но ни за что на свете не буду я больше помогать
вам. Не стану участвовать в ваших кознях, и все!
— Боюсь, дорогая Антония, у вас нет выбора.
— Нет?! — Подбородок ее вздернулся, глаза вызывающе
засверкали. — Я всегда могу отдать себя в руки закона и признаться во
всем. Мне все равно, что со мной будет, если и вы получите по заслугам.
— Не сомневаюсь, но я, видите ли, вовсе не собираюсь получать, как вы
выразились, по заслугам. Против меня, в поддержку ваших обвинений нет ни
малейших улик, а я, естественно, буду все отрицать, Тимоти и Ханна — тоже. С
другой стороны, есть масса свидетельств, что вы пытались убить своего мужа.
В этом убежден даже сам Сент-Арван. Вы понапрасну погибнете, не причинив
никакого вреда мне и не сумев спасти его, так что не льстите себя надеждой,
будто я отступлюсь от своих намерений только потому, что вы отказались мне
помогать.
Он умолк, откинувшись на спинку кресла, и, сцепив пальцы, с непреклонной
решимостью рассматривая ее. На лице его была написана мягкая
снисходительностъ, но голубые глаза сверкали безжалостным холодным блеском,
и с неожиданной ясностью она поняла, что выхода нет. Оставалась лишь одна
надежда: притворно согласиться с любыми его замыслами на завтрашний вечер и
попытаться предупредить Джеррена о ловушке. Роджер при всем своем хваленом
хитроумии, кажется, проглядел такую возможность.
— Да, похоже, придется помогать, — угрюмо ответила она. — Так что вы от меня хотите?
Сэр Роджер лучезарно улыбнулся.
— Я не сомневался, что вы проявите благоразумие. Сейчас мне нужно все
как следует обдумать, но к завтрашнему вечеру план будет готов. В десять
часов у Вестминстерского моста. Я буду вас там ждать.
Она пожала плечами:
— Позвольте напомнить, что я не могу идти на маскарад без домино, а у
меня его нет. Если же попытаюсь купить, это дойдет до ушей Джеррена. Не
забывайте, я ведь в трауре.
— Будет вам и домино, и маска. Когда вернетесь домой, немедленно
пошлите ко мне Ханну, и все будет улажено. А теперь вам лучше уехать, не то
такое продолжительное свидание может вызвать подозрения. Позвольте вас
проводить до кареты.
Вернувшись в кабинет, сэр Роджер потирал руки и был явно очень доволен
собой, однако Престон не разделял такой радости. Он стоял у стола,
рассматривая кинжал Антонии, и хмурился.
— Что такое, Тим? — окликнул его Келшелл. — Почему столь
мрачное лицо?
Престон качнул головой.
— Не нравится мне все это, сэр, — проговорил он с
убежденностью. — Слишком уж охотно она согласилась. И задумала опять
обман, готов прозакладывать свою голову.
Сэр Роджер пожал плечами:
— Да что она может? Доказательств нашего сговора у нее нет. Нет
доказательств даже тому, что я жаждал смерти Сент-Арвана.
— Сэр Роджер, если миссис Сент-Арван и отправится завтра в Воксхолл, то
с одной лишь целью — предупредить мужа.
Неужели ты думаешь, я этого не понимаю?
— Разумеется, понимаю?
— Тогда, Бога ради, зачем она вам?
Келшелл уселся в кресло, расположился поудобнее и смерил слугу ироническим
взглядом.
— Послушай, Тим, не заставляй меня объяснять тебе очевидное. Если
Антонии не будет в Воксхолле, как же вина за преступление падет на нее?[
Глава шестая
Следующим вечером в девять часов Антония сидела за туалетным столиком. На
плечах у нее поверх пеньюара из желтоватого шелка все еще был пудермантель,
но волосы — уже убраны и напудрены.
Рядом вертелась Ханна.
— Мистер Сент-Арван сегодня раненько уехал на обед к лорду
Маунтворту, — болтала горничная, поднося хозяйке шкатулку с
мушками. — На нем был персиковый бархатный камзол с расшитыми цветами
жилетом, а с собой — серое домино.
Антония дрожащими пальцами пыталась приклеить к щеке кусочек черного шелка.
Надеясь, что Ханна не заметит ее нервозности, с раздражением спросила:
— Серое, говоришь? Там, наверное, половина будет в сером домино.
— Жемчужно-серое, — с готовностью уточнила Ханна. — Думаете,
сможете найти его?
— Надеюсь. — Антония поджала губы: девушка явно стала более
дерзкой. В присутствии посторонних она была вполне почтительна, но наедине
обращалась со своей хозяйкой на равных. — Дядя прислал для меня домино?
— Да. — Ханна приподняла крышку картонной коробки, стоявшей у
кресла, и вынула алое шелковое домино. Антония в ужасе воззрилась на пышные
складки, сверкающие, как перья попугая и волнами ниспадавшие на коробку и
кресло.
— Святые угодники! — воскликнула она. — Я не могу этого
надеть! Я же в трауре.
— Ежели вы в трауре, то вам и вовсе не следует быть на
маскараде, — не без резона возразила Ханна. В сильвин домино никто вас
не узнает. Смотрите, вот и маска. Так что не бойтесь.
Антония взяла маску. Она была из того же яркого шелка, что и домино, по низу
оторочена алым же кружевом и бисером и закрывала лицо почти до подбородка.
— Наверное, ты права, — неохотно согласилась она, — но все-
таки надо было выбрать что-то менее броское. Не думаю, чтоб в целом Гарденс
было еще хоть одно такое домино.
Ханна знала это точно, ибо ей пришлось немало побегать в поисках именно
такого неповторимого оттенка, везде выступая от имени миссис Сент-Арван и с
обязательной просьбой сохранить все в тайне, что, естественно, должно было,
наоборот, вызвать разговоры. И осторожно произнесла:
— Наверное, сэр Роджер просто хочет, чтобы вас легче было найти в
толпе, но и еще одно: Сент-Арвану никогда и в голову не придет, что вы
можете явиться на маскарад в таком наряде, когда должны сидеть дома.
Антонию все это не убедило, но менять что-либо было уже поздно. Она встала,
сбросила пудермантель и позволила горничной облачить себя в парчовое платье
цвета слоновой кости, а поверх — в кружевную накидку. Разгладив платье и
расправив складки, Ханна заметила:
— Полагаю, вы наденете рубиновые серьги с алмазами? Я вынула их для
вас. О, а сэр Роджер прислал белые розы и очень просил их приколоть.
— Хорошо, хорошо. — Антония взглянула на часы. — Но
поторопись же, ради Христа. Мы должны встретиться в десять.
Через несколько минут, уже с серьгами в ушах, с домино, переброшенным через
руку и держа в ней маску, она уже сбегала по лестнице и выходила из дому к
карете. Ханна, глядя из окна на первом этаже, заметила, как лакей удивленно
посмотрел на алое домино, и улыбнулась, довольная. Сэр Роджер оказался прав:
такой цвет не мог не привлечь внимания.
Когда Антония подъехала к Вестминстерскому мосту, Келшелл уже ждал и тут же
помог ей спуститься в лодку. Он был в маске, и черное домино ниспадало с
плеч скульптурными складками. Антония мысленно похвалила себя за
предусмотрительность, подсказавшую надеть маску еще в карете. Она так
поспешила не только из страха быть узнанной, но и желая укрыться от
проницательного взгляда Роджера. К тому же скоро выяснилось, что они не
единственные, решившие добраться по воде, и хотя никто из знакомых не
попался на глаза, Антония все же была рада, что лицо ее скрыто маской.
Роджер при встрече выказал всяческую приличествующую в подобном случае
учтивость, но едва лодка стремительно полетела вверх по течению, тихо, чтоб
не слышал лодочник, совершенно другим тоном произнес:
— Думаете, мы найдем Сент-Арвана в такой толпе? Антония кивнула. Она
была уверена, что узнает Джеррена где и когда угодно, в каком бы костюме,
под какой бы маской он ни скрывался.
Невозможно, — думала она, —
не ощутить его присутствия
. Вслух же сказала:
— Да, думаю, найдем. Кружок Маунтвортов узнать нетрудно, а я к тому же
знаю, как он одет. Но найдя его, что я должна буду делать? У вас есть план?
— Разумеется. Когда найдете его, не теряйте из виду и постарайтесь
улучить момент, незаметно подойти и заговорить с ним.
— Заговорить? — переспросила она растерянно. — Но если он
узнает, что я здесь, то немедленно заставит меня вернуться домой.
— Не испытывайте моего терпения своей несообразительностью! Разумеется,
вам незачем себя раскрывать. На этих маскарадах в Воксхолле общество
собирается самое разное, поэтому для женщины определенного сорта совершенно
в порядке вещей самой заговорить с джентльменом. Если вы достаточно
убедительно сыграете эту роль, он ничего не заподозрит. Антония только
плотно сжала губы под отороченной кружевами маской. В голосе его слышалась
насмешка, и она хорошо понимала, что его забавляет самая мысль, как она под
видом женщины легкого поведения заговорит с собственным мужем. Ей очень
хотелось отказаться, но сама судьба давала ей шанс предупредить Джеррена об
опасности, и упустить этот драгоценный шанс было никак нельзя.
— Вы мне льстите, дядя, — заметила она сухо. — Что потом?
— Вы назначите ему свидание, в полночь у дверей ломберной. Потом
уговорите взять одну из ваших роз и приколите ему на камзол.
— А потом?
Сэр Роджер выразительно взглянул на нее, и она заметила, как его рот под
маской искривился в насмешливой ухмылке.
— А вот это, дитя мое, я сообщу только после того, как вы назначите ему
свидание. Мера предосторожности, знаете ли. Ну-с, вы поняли, что вам
надлежит делать?
— Я поняла, — тихо проговорила она, — и не ошибусь. Слишком
многое поставлено на карту.
Когда лодка развернулась бортом к причалу у самого входа в Гарденс, высокий
человек в черном домино и маске выступил навстречу Антонии и протянул руку.
Она вопросительно взглянула на сэра Роджера, но тот кивнул, улыбаясь.
— Тимоти, — пояснил он. — Я велел ему встретить нас здесь.
И Антония, опершись на предложенную руку, сошла на берег. Сэр Роджер
спрыгнул следом, накинул ей на плечи алое домино.
— Наденьте, как следует, — распорядился он, — не то он может
узнать вас по платью.
Он подождал, пока она застегнулась и завязала все тесемки, и, продев ее руку
под свой локоть и сделав Тимоти знак идти с другой стороны, направился к
центру Гарденс.
— Я вас оставлю на минутку на попечение Тимоти, — сказал он, едва
пройдя несколько шагов. — Постарайтесь побыстрее найти Сент-Арвана.
Советую поискать сперва в ложах, поскольку он может ужинать. Тим, ты знаешь,
где и когда мы встречаемся.
Он поклонился и исчез, а Антония пошла дальше с Престоном. Была дивная ночь,
тихая и теплая, и Гарденс, в ярком свете полной луны, залитый огнями сотен
фонарей и фонариков, выглядел великолепно. В воздухе плыли нежные звуки
музыки, а под деревьями, недвижно замершими в безветрии на фоне темно-синего
неба, пересмеиваясь, перешептываясь и флиртуя, прогуливалось множество
народу в домино всех вообразимых цветов и оттенков.
Кругом царило веселье, какого Антонии еще не приходилось видеть, но сегодня
она смотрела на все другими глазами и этот карнавал представлялся ей пляской
смерти. Взрывы смеха резали слух, закутанные в домино фигуры с глазами,
сверкающими сквозь прорези масок, казались призраками из потустороннего
мира. Никто из участников этого празднества и не подозревал, что в их
веселые, беззаботные ряды затесался убийца и, укрывшись под такою же маской
и домино, уже бродит в поисках намеченной жертвы.
Антония и Тимоти вскоре добрались до открытого пространства, где полукругом,
друг против друга были устроены два ряда лож, почти в каждой из которой уже
сидела за ужином смеющаяся компания, а между ложами туда-сюда прогуливалось
множество людей. В течение минуты она насчитала не менее трех серых домино
и, хотя ни одно из них явно не принадлежало Джеррену, сердце у Антонии
упало: важность ее задачи впервые предстала перед нею во всей своей
беспощадной ясности.
Следующие несколько минут отнюдь не прибавили ей бодрости духа. Под руку с
Престоном она медленно шла вдоль ряда лож, незаметно разглядывая и сидящих
там, и проходящих мимо людей. Серых домино попадалось в достатке — серых,
как графит, как сталь, сизовато-серых, да и жемчужно-серых тоже. Сбитой с
толку, растерявшейся Антонии казалось, что все мужчины здесь одеты именно в
серые домино.
Она как раз остановилась около одной из лож, пытаясь разглядеть, не надет ли
у проходящего мимо Серого Домино под плащом бархатный персиковый камзол,
когда за спиной раздался безошибочно узнаваемый голос.
— Маунтворт! — воскликнула Люси, ни на секунду не сомневаясь, что
говорит шепотом. — Только взгляни на то алое домино. Ну разве оно не
прелестно? Никогда не встречала такого чистого цвета.
Антония даже отпрянула, невольно сжав руку Престона, и немалым усилием воли
подавила желание немедленно повернуться и бежать. Голос Люси слышался из
ближайшей ложи, которая только что пустовала, значит, Маунтворты с компанией
вошли туда недавно. Антония заставила себя отойти на приличное расстояние и
только потом рискнула обернуться.
В ложе сидело шестеро. Люси, в голубом, легко было узнать по драгоценностям;
рядом с нею, положив руку на спинку кресла, стоял Джеррен, разговаривавший с
джентльменом в малиновом, в котором Антония определила Маунтворта. Еще двух
дам и джентльмена она не узнала.
— Вы видите его? — тихо спросил Тимоти.
Она кивнула:
— В третьей ложе слева. По-моему, они собираются ужинать.
— Отлично! — удовлетворенно откликнулся Тимоти. — В таком
случае, мадам, предлагаю последовать их примеру. Вон там есть свободная
ложа, из которой мы сможем наблюдать за ними, не привлекая к себе внимания.
Она с облегчением согласилась, понимая, что не сможет подойти к Джеррену в
присутствии остальных, и радуясь возможности уйти с того места, где стояла.
Замечание Люси было далеко не единственным, которое уловил ее слух, и
множество голов повернулось вослед Алому Домино.
Расположившись в ложе, Антония слегка успокоилась, хоть и не переставала
чувствовать на себе любопытные взгляды. Какой-то наглец в фиолетовом строил
ей глазки из соседней ложи, нисколько не пытаясь скрыть своих распутных
намерений, а один раз ее даже дрожь пробрала, когда, взглянув в сторону
Маунтвортов, она обнаружила, что Джеррен с любопытством рассматривает ее в
моноколь. Она отодвинулась поглубже в тень и отвернулась, нервно поправляя
маску. Впрочем, через минуту Джеррен уже снова разговаривал с кем-то в своей
ложе.
Время тянулось бесконечно. Наконец вся компания Маунтвортов собралась
уходить. Антония и Престон последовали их примеру и тут же потеряли их из
виду, чем доставили себе несколько неприятных минут, Впрочем, все общество
обнаружилось мирно направляющимися в сторону большой площадки, где уже в
разгаре были танцы и игры. У самой площадки Антония отвела Тимоти на обочину
дорожки.
— Подождите здесь, — шепнула она. — При разговоре с ним мне
совершенно не нужен эскорт.
Она уже была готова к возражениям, собралась настаивать, чтобы он хотя бы
просто отошел подальше, но, к ее радости, ничего этого не последовало и не
потребовалось, и она поспешила уйти, охваченная признательностью, такой
искренней, что даже не задумалась, отчего это верный оруженосец сэра Роджера
оказался вдруг таким покладистым.
Джеррена, погруженного в растерянное созерцание, вывело из задумчивости
легкое прикосновение к руке. Он поднял голову, оглянулся и увидел перед
собой то самое Алое Домино, на которое еще раньше обратил внимание. Пока он
удивленно рассматривал даму, раздался низкий хрипловатый голос:
— Сэр, не пройдетесь ли со мною? Мне бы хотелось .поговорить с вами.
Удивленный, заинтригованный, но не без подозрения, он продолжал разглядывать
ее и вдруг прищурился. Алая маска с кружевной оторочкой прекрасно скрывала
лицо, но когда она повернулась, чтобы посмотреть на его отставших спутников,
в свете ближайшего фонаря сверкнули серьги с рубинами и топазами. Мрачная
усмешка тронула его губы.
— С превеликим удовольствием, милашка. Куда же мы пойдем?
— Сюда. — Рука сжала его локоть, и они повернули на уединенную
дорожку, известную под названием Аллеи Влюбленных. — Не нужно, чтобы
нас видели.
Насторожившись, ожидая подвоха, двинулся он с нею в тень. Она молча вела его
в отдаленный уголок и только потом, повернувшись лицом, сняла маску. Он
слегка поднял брови и...все.
— Так что? — с вызовом спросила она через минуту.
— Вы не удивлены? Он качнул головой.
— Нет, — ответил он извиняющимся тоном. — Видите ли,
голубушка, я сразу узнал вас. Выдали вот эти украшения, — и он
дотронулся до серьги пальцем.
— Очень опрометчиво было одевать их.
— О! — она обеими руками схватилась за серьги. — Я и забыла о
них, но это неважно. Джеррен, вам здесь грозит опасность!
— Я это подозревал. — Он посмотрел по сторонам. — Почему же
нанятые вами убийцы не нападают? Только должен предупредить, что буду
защищаться изо всех сил, а шум драки наверняка привлечет внимание. Не
кажется ли вам, что следовало бы отложить мою кончину?
— Ах, вы все насмехаетесь! Я пытаюсь предупредить вас о ловушке, а
вовсе не заманить в нее. Мой родственник где-то здесь, в Гарденс, вместе со
своей слугой. Ради всего святого, умоляю, верьте мне!
Взгляд Джеррена стал хмурым:
— Почему же вы в таком случае не предупредили меня еще дома?
— Потому, что я и сейчас еще не знаю планов дяди Роджера. Мне нужно
назначить вам свидание в полночь у дверей ломберной, а до тех пор он не
скажет о дальнейших наших намерениях. Знает, что я выдам его при первом же
удобном случае, но уверен, будто может заставить меня подчиняться.
— У дверей ломберной, говорите? — скептически переспросил
Джеррен. — Не хотите же вы сказать, что они будут ждать меня прямо там?
— Нет, конечно, нет. Полагаю, я должна буду потом увлечь вас в какое-
нибудь уединенное место, где они смогут напасть. О, Джеррен, уходите отсюда
прежде, чем они поймут, что я предупредила вас! Извинитесь перед Люси и
придумайте какой-нибудь предлог.
— Но если я не приду в назначенное место и Келшелл догадается о вашем
предупреждении, что будет с вами?
У нее вырвался нетерпеливый жест:
— Да что он сможет сделать в таком людном месте? В любом случае, мне
все равно! Джеррен, умоляю, не теряй времени! Уходи, пока не поздно!
— Скажи-ка мне одну вещь, — спокойно произнес Джеррен, не обращая
никакого внимания на ее мольбы. — Коль скоро вы решились на тайное
убийство, зачем надели такой броский наряд?
— Его купил дядя Роджер. Честно говоря, мне самой не очень нравится,
но, думаю, он просто хотел побыстрее отыскать меня в толпе.
— Да, — заметил Джеррен, — ошибиться ему будет трудно. —
Он поднял моноколь и внимательно осмотрел ее с головы до ног. — Я,
голубушка, конечно, не критикую, но не кажется ли вам, что этот цвет вам
несколько резковат? Такой хитроумец, как Келшелл, мог бы как-нибудь
поизящнее выделить свою сообщницу, даже и на маскараде.
Эти слова напомнили ей кое о чем. Она развязала домино и из букета белых
роз, приколотого к корсажу, отделила одну.
— Он велел дать вам одну розу и убедиться, что она на вашем
костюме, — пояснила она. — Ну, понимаете, как залог будущего
свидания.
— Какой прелестный жест! — Моноколь снова взлетел, но на этот раз
был направлен на розу. — Нельзя ли узнать зачем?
— Полагаю, чтобы знать точно, что в западню направляетесь именно вы.
Когда все вокруг в масках, трудно быть уверенным.
— Ну разумеется! Как я недогадлив! Ведь крайне неприятно будет
обнаружить, что убил не того, кого нужно, не так ли? — Глаза его
утратили насмешливое выражение, а ладони неожиданно накрыли ее руки,
прикалывающие цветок к камзолу. — Интересно, могу ли я вам доверять?
— Можете! — В ее голосе послышалось рыдание, а пальцы, выпустив
розу, ухватились за его руки. — Верьте мне, прошу, вы можете мне
верить!
— Я х
...Закладка в соц.сетях
