Жанр: Любовные романы
Предел желаний
...сь танцевальная площадка.
Прямо под капитанским мостиком, за зашторенными окнами, находилась каюта
хозяина яхты, Алексиса. Зои едва сдержалась, чтобы не заглянуть внутрь,
когда София вела ее к правому борту, где они поднялись по коротким сходням,
ведущим на другую палубу.
Молодой и очень симпатичный член экипажа, шедший им навстречу, весело
поприветствовал их и произнес несколько фраз по-гречески. Зои поняла без
перевода, их ожидает отличное путешествие, сказал юноша. По блеску в его
глазах, когда он смотрел на девушек, можно было заключить, что их
присутствие на яхте делает для него это путешествие особенно
привлекательным. Молодого человека звали Адонис.
— Новенький, — кивнула София вслед юноше. Девушка вся
сияла. — Я так счастлива здесь, с тобой, Зои, ты даже не представляешь!
— Когда сестра и брат проводят вместе две или три недели, это тоже
прекрасно, — спокойно ответила Зои. — Мне интересно познакомиться
с твоими родственниками на Санторине. Вы родные по отцу или по матери?
— По отцу. Дедушка приехал в Афины много лет назад очень бедным, но с
горячим желанием организовать свой бизнес. Это качество унаследовали от него
отец и Алексис. А брат дедушки остался на Санторине, и там же живут двое его
сыновей со своими семьями.
— Вы все эти годы поддерживаете с ними связь?
— Да, стараемся. Они очень отличаются от родственников в Афинах.
Будь по-иному, подумала Зои, мне бы не очень-то хотелось встречаться с ними.
Две другие пары, также приглашенные в путешествие, приехали около
одиннадцати. Они были примерно одного возраста с Алексисом и занимали
сходное положение в обществе. Зои боялась, что будет чувствовать себя среди
них не в своей тарелке, но этот страх быстро прошел.
Она подозревала, что Орест Антониу тоже приглашен, хотя его имя до сих пор
не упоминалось.
Они отчалили во второй половине дня, направляясь к острову Сифнос, где
должны были сделать первую остановку, прежде чем плыть на Санторин. Стоя на
борту, Зои наблюдала, как тает береговая линия, не замечая, что к ней
подошел Дэвид Таунсенд.
— Вы когда-нибудь бывали на островах? — поинтересовался он.
— Только на Идре и Поросе, — отозвалась она. — Разумеется,
совсем в других обстоятельствах. А вы?
Он покачал головой:
— Я тоже первый раз на борту
Хестии
. Меня бы здесь не было, если бы
не настояла Криста. — Легкая улыбка скользнула по его лицу. — Это,
по существу, мои первые настоящие каникулы за последние два года, поэтому
она имела все основания настаивать.
— Чем вы занимаетесь? — спросила Зои.
— Работаю в банке, — ответил он.
— Директор? — предположила она. Он замялся:
— Не совсем. Выполняю его обязанности до следующих перевыборов через
пять лет. — Дэвид посмотрел на Зои. — Я думаю, вы способны на
большее, чем быть нянькой для Софии.
Она внезапно помрачнела и пробурчала:
— Я вовсе не нянька.
— Ну, компаньонка. Это почти одно и тоже. Не подумайте, что вы плохо
выполняете свою работу. Наоборот, я заметил, что с Софией произошли
значительные перемены — с тех пор, как я ее последний раз видел. Она стала
более сдержанной. — Улыбка опять появилась на его лице. — Если бы
в свое время Криста не изменилась, мы бы никогда не были вместе.
— Она, должно быть, сильно любила вас, — произнесла Зои, —
раз оставила свою семью и уехала с родины.
— Не больше, чем я ее. У нас не было выбора. Ее отец не хотел даже
видеть меня. В конце концов она пришла ко мне в чем была, когда ее хотели
отправить к дяде на Санторин для
перевоспитания
. Больше она не видела ни
отца, ни матери. Вы знаете, что мать Кристы умерла после рождения Софии?
— Да. — Зои помолчала немного, представив себе молодую Кристу,
готовую пожертвовать всем ради любви. А смогла бы она поступить так же, как
поступила эта гречанка? — Ваша жена, конечно, была счастлива, когда
Алексис вернул ее в лоно семьи? — спросила девушка.
— Естественно. Алексис отличный парень, как говорят янки! — Дэвид
выдержал паузу. — Между вами что-то есть? Не так ли?
Зои почувствовала, как мышцы живота стянуло в тугой узел. Она могла бы
посоветовать Дэвиду заниматься своими делами, но это было бы равносильно
подтверждению его слов. Заставив себя оставаться спокойной — по крайней мере
внешне, — Зои произнесла:
— Я думаю, вы делаете из мухи слона. Алексис ведет себя со мною так
потому, что считает меня, как и Софию, своей собственностью. У него нет ко
мне другого интереса.
Дэвид оценивающе посмотрел на нее, разглядывая копну ее рыжих волос и широко открытые зеленые глаза.
— У него есть интерес, бесспорно. Он вел себя как уж на сковородке,
когда вы потерялись тогда вечером... И я могу его понять. Вы очень
привлекательны, и я бы не хотел, чтобы вас обижали или третировали.
— Почему вы это говорите? — с трудом произнесла Зои. — Ведь
вы меня совсем не знаете — Она покачала головой, снова взглянула на него, и
внезапно в ней проснулся гнев — Ваша жена просила узнать это, не так ли?
Тогда передайте ей, что если между мною и ее братом и есть что-нибудь, то
это наше дело и никого больше не касается.
Зои оставила Дэвида, уже сожалея о своей вспышке, когда поднималась наверх.
Вдруг она заметила Алексиса, спускающегося с мостика, и подумала, что он мог
слышать весь разговор, однако не подала вида.
— Я искал тебя, — сказал он.
— Еще слишком рано, — произнесла она раздраженно. — Я уже
говорила тебе: ты можешь оставить меня в покое?
Он стиснул зубы.
— Я и не собирался говорить об этом. И не пытайся мне врать, что у тебя
еще нет уверенности, — я все равно все узнаю.
Понимая, что Дэвид стоит внизу, и довольно близко, Зои взяла себя в руки.
— Я и не думала врать, — сказала она, всем своим видом желая
показать, что обсуждение этой темы ей неприятно. — Пожалуй, я
пойду, — добавила она. — Мне нужно побыть одной, если это
возможно.
— Как хочешь. — Алексис посторонился, пропуская ее. Его глаза
метали злобные искры. — Мы будем на Сифносе вечером. Там можно
погулять. Надень что-нибудь подходящее, в чем можно садиться где захочется.
Зои ушла, даже не дослушав его. Сходить на берег и гулять по острову она не
собиралась. Когда перед отъездом она позвонила домой, то сделала над собой
усилие, чтобы в голосе не звучала тревога, но мать, кажется, догадалась и
спросила у дочери, все ли в порядке. Та ответила: да; но, кажется, мама не
совсем поверила.
Ее родители придут в ужас, узнав о ее беременности, думала Зои в отчаянии.
Когда дело касалось таких вещей, ожидать от них проявления современных
взглядов не приходилось.
Они с Софией позагорали немного на верхней палубе, оставив всех заниматься
своими делами. Судя по голосам, доносившимся с кормовой части судна, весь
народ собрался там.
— Ты когда-нибудь думала о замужестве, София? — внезапно спросила
Зои.
— Конечно, — последовал тут же ответ. — Все девушки думают об
этом. Я хочу иметь четверых детей, не меньше.
— А какого мужа?
— Алексис выбрал мне в мужья Ореста Антониу.
— Не ты сама? — Зои помолчала. — Он подходящий парень, но
ведь ты не любишь его?
— Я не уверена, — сказала София задумчиво, — что любовь имеет
такое большое значение. По сравнению с другими вещами. Многие считают, что
Орест — блестящая партия, которая осчастливит любую девушку.
— Не делай этого, — попросила Зои. — Он тебе не пара, да ты
еще и молода для замужества.
— Ну, нет, ведь я хочу иметь детей до того, как стану старой, —
чтобы наслаждаться ими, быть с ними рядом. Моя мама поздно меня родила — и
вот что из этого вышло.
— Ей было всего за тридцать. Разве это старость? Осложнения при родах
могут быть в любом возрасте...
— Но их гораздо меньше в девятнадцать или в двадцать лет, —
возразила София. — А за кого еще я могу выйти? Насколько мне известно,
у Алексиса нет других предложений...
— Это не значит, что их нет вообще. — Зои села, обхватив колени
руками. — Даже если ты думаешь, что любовь не обязательна, тебе должен
хотя бы нравиться этот человек. Что-то я не заметила, когда вы общались,
чтобы Орест тебе нравился.
София помолчала, затем глубоко вздохнула:
— Да, он слишком самоуверен. Он и Леда были бы прекрасной парой, —
сделала она неожиданный вывод.
София во многом еще ребенок, подумала Зои с любовью. Только ребенок может
так быстро переходить из одного состояния в другое, от огорчения к веселью.
Если ей удастся отказаться от брака с Орестом, будет хорошо. Что касается
последнего высказывания, то Зои не хотелось сейчас думать о Леде Казанти.
Расположенный в горном ущелье маленький порт Камарес был очень живописен и
оставался пока тихим и спокойным местом: туристический сезон только
начинался.
Напряженными бывают здесь июль и август — время, когда паромы, соединяющие
острова, забиты людьми и работают на полную мощность. Вытянутые вдоль
побережья бары и рестораны оказываются тогда переполненными туристами, в
гавани стоят суда всевозможных форм и размеров. Сейчас пока такого ажиотажа
не было.
Они заняли пару столиков в таверне рядом с гаванью. Огни
Хестии
, стоявшей
на якоре в четверти мили, светились издалека. Решение поужинать на берегу
было принято Алексисом, также он решил, что до утра они никуда не поплывут.
Две греческие пары довольно неплохо говорили по-английски. Зои было неловко,
что ее присутствие вынуждало всех общаться на английском, но ее греческий
все еще оставлял желать лучшего, хотя кое-какие простые фразы она понимала.
Намеренно Зои выбрала такое место, где можно было избежать проницательного
взгляда Алексиса. Из-за внутреннего напряжения ей с трудом удавалось
поддерживать непринужденный разговор.
Сидевшая напротив нее Криста была странно молчалива и невозмутима. Зои не
думала, что, говоря с ней, Дэвид выполнял поручение жены. Как бы то ни было,
он не казался тем человеком, кто будет потворствовать недоброжелательству
Кристы. Держался он весьма дружелюбно.
Пища была превосходная, вина — в изобилии. Подали блюда с салатом из сочной
красной кефали и жирного сыра, который они запивали прекрасным
Кот де
Мелитон
, которое произвело настоящий фурор.
Зои удалось на время забыть о своих проблемах и проникнуться настроением
общего благодушия. Совершенно спонтанно началось настоящее представление,
когда один из местных жителей стал двигаться в ритме бузуки, а другой запел
одну из меланхоличных мелодий, известных как ребетика. Насколько Зои удалось
понять, песня была о потерянном сыне, и она растрогала ее до слез. Я
становлюсь настоящей плаксой, нервно подумала Зои и обрадовалась, когда
песня закончилась.
Таверна была наполнена до отказа, а люди продолжали заходить, вынуждая
хозяев ставить дополнительные столики и стулья. Появились музыканты, которые
усилили общую атмосферу веселья. Повинуясь какому-то внутреннему импульсу,
один человек встал и исполнил сольный танец, понятный только ему одному: его
глаза были устремлены в пол, а руки широко раскинуты. Никто не аплодировал,
когда он закончил; казалось, танцор и не ждал этого: возвратившись на свое
место, он продолжил разговор, будто ничего и не произошло.
Мне нравятся греки, вдруг подумала Зои, в них есть какая-то изюминка,
чувствуется вкус к жизни и осознание собственной значимости. Алексис тоже в
этот вечер показал себя греком больше, чем когда-либо. Его лицо оживлялось,
когда он говорил или начинал неуемно смеяться. В эти минуты она так сильно
любила его, что было больно даже думать об этом.
Они возвратились на яхту лишь ранним утром. Зои чувствовала себя словно
парящей в воздухе.
Лежать в постели, которая плавно покачивалась в такт движению волн, было
приятно. Зои унеслась в фантазиях к Алексису, который говорил ей, что любит
ее и не может без нее жить, что хочет ее больше, чем какую-нибудь другую
женщину на свете.
В следующий момент она почувствовала, что объятия становятся реальными и
прикосновение губ уже не плод ее фантазии. Она поцеловала его в ответ
страстно, жадно, испытывая потребность быть с ним, быть частью его.
Уверенные движения рук Алексиса вызывали в ней восхитительный трепет
ожидания. Ее сжигал огонь страсти.
Они не заметили, как открылась дверь. Голос Софии вывел их из забытья.
— Мне послышалось, ты звала меня, — произнесла она. — Ты... —
Слова замерли у девушки на устах, когда она увидела, что Зои в постели не
одна. В каюте хватало света, чтобы разглядеть, кто с ней. —
Алексис! — вскрикнула София, боясь поверить своим глазам.
Она отскочила от двери и захлопнула ее прежде, чем они успели опомниться.
Потрясенная до глубины души, Зои была неподвижна несколько секунд, потом
оттолкнула Алексиса.
— Я должна пойти к ней, — произнесла она, задыхаясь, — и все
объяснить.
— Что
все
? — спросил Алексис низким голосом. — София не
ребенок, она понимает то, что видела. Я как раз собирался ей о нас
рассказать, но не успел...
— Этого бы не случилось, оставь ты меня в покое, как я просила! — горячо воскликнула Зои.
— Нечего сваливать с больной головы на здоровую! — Алексис резко
поднялся, подошел к иллюминатору и стал смотреть вдаль. На нем был белый
махровый халат, и, судя по голым ногам, — больше ничего. Зои
почувствовала, что ее горло пересохло.
— На Сифносе есть аэропорт? — спросила она в отчаянии.
Он повернулся и посмотрел на нее.
— Зачем тебе это?
— Я не смогу после этого смотреть в глаза Софии. Будет лучше, если я
просто исчезну.
Его рот скривился:
— Оставить меня, чтобы не смотреть ей в глаза? Да если бы даже самолеты
и летали отсюда, ты никуда не полетишь. Утром мы объявим о нашей скорой
свадьбе. Это не смоет позора, но уменьшит его.
— Ты не сделаешь этого.
— У тебя будет возможность отказаться, — хмыкнул Алексис. — А
сейчас, я думаю, мне лучше уйти.
Зои не могла найти ни сил, ни слов, чтобы остановить его. Когда за ним
закрылась дверь, она медленно опустилась на подушки, чувствуя себя между
молотом и наковальней: вернуть уважение Софии необходимо любой ценой, но в
то же время — как отвергнуть предложение Алексиса?.. А она должна это
сделать ради примирения со всеми Теодору.
От сильных переживаний ее сморил сон, и, когда Зои проснулась, голова ее
раскалывалась.
Хестия
двигалась вперед, она поняла это, услышав шум в машинном отделении.
Мысли о случившемся вернулись к Зои с удручающей непреклонностью. Она
заставила себя подняться и обнаружила, что пришли месячные. То, что она не
беременна, вызвало в ней двойственное чувство: с одной стороны, облегчение,
с другой — грусть. Это уже не имело большого значения, если Алексис решил
сдержать свое слово.
Аспирин немного снизил головную боль, но не возбуждение, в котором Зои
находилась. Когда она поднялась наверх, все пили кофе. Алексис разговаривал
с Дэвидом и не сразу заметил ее появление. Зои посмотрела на Софию — юная
гречанка усердно старалась избегать ее взгляда.
Заметив это, Криста вопросительно уставилась на Зои. Та отказалась от кофе,
подошла к бортику и стала наблюдать за морским пейзажем за кормой.
Прибытие на Санторин ожидалось в полдень. Они остановятся там дня на два,
затем отправятся на Крит, а куда поплывут потом, Зои не знала. Хотя София
упоминала о Родосе... Но не спросишь же у нее сейчас об этом!..
Боковым зрением Зои наблюдала за Алексисом. Он закончил разговор с Дэвидом и
сидел один со своей чашечкой кофе. Возможно, полагала она, он изменит свое
решение — когда речь идет об Алексисе, то здесь жди чего угодно.
Тут ее бросило сначала в жар, а потом в холод: Алексис поднял глаза и
посмотрел в ее сторону. Твердость его намерений, сквозившая во взгляде, не
вызывала сомнения. Потом он встал и подошел к ней, в его глазах светилась
нежность, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, прежде чем повернуть к
пораженной аудитории.
Он сделал заявление по-гречески, но Зои без труда поняла, о чем говорил
Алексис. Она оказала ему честь, сказал он, согласившись стать его женой. Вот
так, и ничего больше.
Наблюдая за реакцией собравшихся, Зои почувствовала себя обособленной от
всех. Кажется, только София старалась поскорее примириться с услышанным —
она смотрела на них обоих с явным облегчением. Зато ее сестра выглядела
совершенно ошеломленной.
Спустя какое-то время овладевший наконец собою Дэвид очень сердечно
произнес:
— Вы, судя по всему, решили не откладывать это в долгий ящик, любовь с
первого взгляда, да?
— Если не с первого, то со второго точно, — коротко ответил
Алексис. Он посмотрел на старшую сестру: — Мы должны поблагодарить тебя,
Криста, за то, что ты нас свела. Если бы ты не приняла участия в судьбе
Софии, мы бы с Зои никогда не встретились. Не так ли, агапи му? —
Говоря это, он привлек Зои к себе.
Криста, похоже окончательно придя в себя, прощебетала:
— Мне придется поменять свое имя на Эрос. Поздравляю вас обоих!
София подошла к Зои и, поцеловав ее в щеку, пробормотала:
— Я так рада!.. Надеюсь, вы будете счастливы. — Объятия, в которые
она заключила своего брата, оказались достаточно сдержанными, в них легко
прочитывались смущение, замешательство и легкий упрек.
Если Зои и намеревалась отказаться от предложения, то сейчас это уже
невозможно было сделать — в первую очередь из-за Софии, свято поверившей в
их любовь.
— Свадьба будет в Афинах или в Англии? — спросили у Алексиса.
— Мы это еще обсудим, — ответил он. — Сначала я должен встретиться с родителями Зои.
Криста посмотрела на нее.
— Ты слишком спокойна для такого события, — заметила она.
— Да все произошло настолько быстро, — сказала Зои, — что я
никак не могу поверить в это.
— Не намного быстрее, чем в свое время у Кристы и Дэвида, —
улыбнулся Алексис.
— Это правда. — Голос его сестры смягчился, она поискала глазами
мужа. — Мы оба помним момент нашей первой встречи. — Она обняла
сначала Зои, потом брата. — Я рада за вас.
— Ну вот, я увязаю все глубже и глубже, подумала беспомощно Зои.
Благословение Кристы во многом решило исход дела: мышеловка захлопнулась.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Зои с трудом удалось улучить момент для разговора с Алексисом. Она подошла к
его каюте, когда остальные отправились освежиться перед ленчем, и, поборов в
себе нерешительность и желание отложить разговор, тихо постучала в дверь.
Он удивился, увидев ее на пороге, и пригласил войти, закрыв за нею дверь.
— Если ты пришла сказать мне, что не хочешь за меня замуж, то ты
опоздала, — заявил он. — Надо было говорить об этом в момент
объявления.
— Ты не дал мне этого сделать. — Она помолчала, подыскивая нужные
слова, а потом коротко произнесла: — Я не беременна.
Его глаза вспыхнули, но тут же погасли.
— Ну и что?
— А то, что ты должен почувствовать некоторое облегчение.
В его слабой улыбке промелькнула ирония.
— Оттого, что я оказался неполноценным?
Только мужчина может так все воспринимать.
— А я и есть мужчина и не раз докажу тебе это: у нас впереди еще много
времени.
— Не стоит больше беспокоиться, — сказала Зои. — Мы ведь в
любой момент можем объявить, что слишком поторопились, и отменить свадьбу,
не так ли?
— Я не собираюсь отменять свадьбу, сколь бы красноречива ты ни была.
Раз я стал твоим первым мужчиной, мой долг предложить тебе руку и сердце.
— Это по меньшей мере смешно! — взволнованно возразила она. —
Я же не первая девственница, с которой ты занимался любовью.
— Так оно и есть, но я не хочу, чтобы после меня у тебя был кто-то
другой.
Как бы в подтверждение своих слов Алексис приблизился к Зои, обнял ее, нашел
губами ее губы и поцеловал так страстно, что поцелуй, кажется, проник в
самое ее сердце. Он может быть таким ласковым, когда захочет, и таким
чувственным! — подумала Зои.
Он держал ее лицо в своих ладонях и покрывал легкими поцелуями ее глаза,
лоб. Губы Алексиса медленно продвигались по щеке Зои, вдоль линии скулы,
чтобы снова прильнуть к губам. Зои показалось, что она начинает куда-то
медленно проваливаться, все ее тело было наполнено одним желанием — отдаться
Алексису, слиться с ним в единое целое. Любил он ее или нет, ей было все
равно — главное, что она любила его сильнее, чем могла себе представить.
— Ты уже принадлежишь мне, — сказал Алексис мягко, когда оторвался
от ее губ, — и не обязательно спешно устраивать свадьбу. Но пожениться
мы должны. Как только вернемся в Афины, сразу же поедем к твоим родителям и
обо всем им скажем. Согласна?
— Согласна. — Зои не могла больше сопротивляться.
— Наконец-то мы поняли друг друга! — Он отпустил Зои. — А
страсть нам придется пока сдерживать.
— В таком случае я пойду и подготовлюсь к ленчу, — сказала Зои
после некоторого колебания, — а то могу не успеть до прибытия в
Санторин.
— Мы, пока не будем готовы сойти на берег, не станем на якорь. Димитрис
следует моему расписанию, а не своему собственному.
Еще бы! Ведь Алексис — хозяин
Хестии
, и Димитрис Драгомис во всем ему
подчиняется. Он будет и ее хозяином, когда они поженятся, хотя в роли
подчиненной Зои себя не представляла.
Надев белые хлопковые брюки и топик, она некоторое время не решалась войти в
каюту Софии. Молодая девушка робко поприветствовала ее.
— Я хочу поговорить с тобой, — сказала Зои. — Ты, должно
быть, плохо подумала обо мне прошлой ночью.
Лицо девушки вспыхнуло.
— Я была в смятении. Я знаю, такие вещи случаются между мужчинами и
женщинами. — София напряженно всматривалась в Зои. — Вы вынуждены
пожениться?
— Я не беременна, если ты это имеешь в виду.
София облегченно вздохнула.
— Значит, это любовь! Но Алексису надо было подождать, пока ты
согласишься стать его женой, а не давать волю своей страсти.
— Мы оба виноваты, — мягко заметила Зои. — Он не применял
силу.
— Но он же мужчина, а мужчины ловки в искусстве соблазнения.
Это явно подхваченное с чужих слов выражение заставило Зои улыбнуться.
— Кто тебе такое сказал?
— Да это же неопровержимый факт, которого всем нам, женщинам, нужно
опасаться. — София с облегчением вздохнула. — Я чувствую себя
сейчас такой счастливой, поняв, что ты и Алексис по-настоящему любите друг
друга. Я не хочу никого, кроме тебя, в невестки.
— И даже не хочешь Леду Казанти? — невзначай спросила Зои.
София улыбнулась:
— Хотела бы я сейчас увидеть ее лицо! Она найдет кого-нибудь еще, кто
женится на ней.
— У Леды наверняка множество восхищенных поклонников, из которых она
может выбрать себе достойного.
— Но никого, кто будет оплачивать ее огромные счета, как делал бы мой
брат... Уж теперь ей придется смириться с этим.
Алексис обрадовался, увидев Зои и Софию вместе во время ленча. Зои была ему
благодарна за то, что он не упоминал больше о предстоящей свадьбе. Постоянно
думая о том, что скажет своим родителям, она не могла проглотить ни кусочка
за ленчем. Наверное, лучше будет написать письмо, нежели заказать телефонный
разговор, решила она. Если отправить его, например, с Крита, родители
получат сообщение до того, как она вернется в Афины, и таким образом будут
подготовлены к их совместному с Алексисом приезду. Как мама отнесется к
тому, что Зои останется в Греции, предположить нетрудно: как бы ей ни
нрави
...Закладка в соц.сетях
