Жанр: Любовные романы
Забвению неподвластно
...;С большим удовольствием, — ответил, улыбаясь, Айра. Если бы все
проблемы, с которыми он сталкивается в течение дня, решались бы столь легко!
Объяснение с Джейд по поводу провала ее
Игры в большинстве
было самым
тяжелым за всю его сорокалетнюю практику литературного агента. По разным
причинам он думал о ней как о дочери — милой, желанной, независимой и очень
решительной. Она занимала особое место в его сердце. Так было с самой первой
их встречи. Хотя они об этом не говорили, он ощущал, что и она испытывает
что-то похожее. Их связывала какая-то нить, почти кровная. Даже его отец,
умерший вскоре после того, как Айра стал агентом Джейд, заявлял, что на этот
раз его сын поставил на настоящего победителя.
Все еще улыбаясь, Он набрал ее номер. Она не ответила. Как не ответила еще
минимум на полдюжины звонков, которые он сделал в течение дня. Покидая офис,
он уже начинал беспокоиться. Джейд всегда проверяла автоответчик,
возвращаясь домой. И на нее было абсолютно непохожим не звонить ему.
На пути в вестибюль
Ла-Фонды
Меган взглянула в зеркало. Неодобрительно
рассматривая свой наряд, она подумала, что у Джейд Ховард ужасный вкус.
Уродливые брюки из грубой ткани, преобладавшие в гардеробе Джейд, могли бы
обрадовать каменщика, но Меган их возненавидела. Кроме того, она уже
выбросила в мусорную корзину отвратительные белые ботинки на толстой подошве
с надписью
Найк
на заднике.
— Я чувствую себя ужасно глупо, — сказала она, подходя к
администратору и улыбаясь ему ослепительной улыбкой, которую обычно
использовала для привлечения мужского внимания, — но вчера вечером я,
должно быть, немного перепила. И не могу вспомнить, куда поставила свою
машину.
Клерк улыбнулся в ответ:
— Я вас прекрасно понимаю. Если вы мне подскажете марку вашей машины, я
позвоню на парковку и узнаю, там ли она.
— У меня
бенц
.
— Вы имеете в виду
мерседес
?
— Угу.
— Какой модели и года выпуска?
Когда сомневаешься, флиртуй!
— напомнила себе Меган. Опустив длинные
ресницы, она просчитывала варианты ответа.
— Вы сочтете меня полной идиоткой, но я не знаю. Видите ли, эта машина
— подарок. Абсолютно новый подарок.
Он задумался.
— Хочу вам помочь, но пока не вижу, каким образом: сведений
маловато. — Но тут его лицо просветлело: — А вы не смотрели в своей
сумочке квитанцию из гаража?
— Могу поклясться, что нет! — Она еще раз улыбнулась
администратору и принялась рыться в сумочке. Среди кусочков мягкой бумаги
лежал твердый кусок картона с какими-то цифрами. — Вот это? —
спросила она, доставая его из сумочки.
Портье подтвердил.
— Просто отдайте его дежурному по гаражу, и он выведет вашу машину.
Не осмеливаясь еще и спросить дорогу к гаражу, Меган покинула отель через
ближайший выход и оказалась на улице Сан-Франциско. Если не считать
огромного количества автомобилей и пешеходов, Санта-Фе не очень изменился с
ее времени. С ее времени!.. Эта фраза стучала в ее мозгу, пока она
осматривалась с жадным любопытством.
В 1929 году гостиничная парковка находилась в конце здания, напротив собора.
На ее месте Меган увидела многоэтажный гараж и направилась туда, моля Бога,
чтобы машина Джейд оказалась именно там.
Через несколько минут обходительный служащий вывел из гаража изумительный
автомобиль и вылез, оставив дверцу открытой. Меган выловила из бумажника
монетку в двадцать пять центов и сунула дежурному в руку.
— Вы уверены, что можете позволить себе такие расходы? — спросил
тот.
Но она была слишком занята, рассматривая автомобиль, чтобы обратить внимание
на его саркастический тон.
Бенц
сильно отличался от ее
паккарда
,
особенно изяществом линий. Она села внутрь, вдыхая аромат кожи. Служитель
оставил мотор включенным. Меган подумала, что это отличный автомобиль, и
поставила правую ногу на педаль газа.
Бенц
взревел, когда она чуть поддала
горючего.
Меган взглянула на приборный щиток, разыскивая магнето и искрообразователь.
Но большинство циферблатов и включателей, которые она предполагала увидеть,
отсутствовало. На их месте находились большей частью незнакомые ей приборы.
Она взглянула вниз и увидела, что отсутствует педаль сцепления, а длинная
рукоятка переключателя скоростей превращена в короткий огрызок, утопленный в
резиновую муфту на уровне ее колен. Как же тут, к черту, меняются скорости?
Когда она решила прокатиться на автомобиле, ей и в голову не пришло, как
сильно могут измениться машины.
Она прикоснулась к ручке, прикрепленной к рулю. В ответ на приборной доске
замигала какая-то лампочка. Нажатие на одну из кнопок заставило заработать
дворники
на лобовом стекле. Она чуть сильнее нажала на кнопку, и на стекло
выплеснулись фонтанчики воды.
Меган рассмеялась от удовольствия. Воодушевленная, она дернула за рычаг
переключения скоростей.
Бенц
прыгнул вперед, как жеребец на скачках, и
сердце Меган прыгнуло вместе с ним. Автомобиль вылетел из гаража и помчался
поперек дороги так быстро, что она не успела среагировать. Она увидела
мчащуюся на нее стену здания и крутанула руль, пытаясь предотвратить
неминуемую катастрофу.
Бенц
ответил на ее движение как осенний лист на внезапный порыв ветра.
Машина развернулась на 180 градусов, и к ужасу Меган помчалась прямо на
гараж. Ее рука искала переключатель скоростей, но его не было на месте. Ее
нога напрасно нащупывала сцепление.
Какой-то проворный пешеход успел выскочить из-под колес автомобиля, когда
она ворвалась на тротуар. Служитель гаража, сидевший в стеклянной будке,
увидел мчащуюся на него машину и бросился наружу. В отчаянии Меган нажала на
педаль тормоза. С резким протестующим визгом
бенц
юзом прокатился вперед и
остановился в нескольких дюймах от будки. Мотор заглох. Парализованная
страхом, Меган тряслась с головы до ног.
Дверь со стороны водителя открылась, и в нее просунулась голова дежурного.
— Что... твою мать, ты вытворяешь? Ты меня чуть не убила!
Меган вспыхнула от смущения и негодования. Единственное, чем она гордилась,
единственное, что ей удавалось делать лучше многих мужчин, — это водить
автомобиль. А сейчас на нее кричит разгневанный мужчина, произносящий слова,
которые джентльмен никогда не позволит себе в присутствии дамы. И все из-за
того, что она не может управлять этим
бенцем
!
Используя подвластное ей оружие, которое, как она знала из опыта, не
оставляет равнодушным даже самых обозленных особей мужского пола, она
уткнулась головой в колени и зарыдала. Ей даже не надо было притворяться —
она действительно была крайне расстроена.
Через несколько секунд она услышала голос служащего, звучащий гораздо мягче
и исполненный беспокойства:
— Извините, мадам. С вами все в порядке?
Меган взглянула на него сквозь пелену слез. Дежурный был молодым человеком,
лет двадцати с небольшим, симпатичным, с выразительными карими глазами и
сверкающими белыми зубами.
— Все в порядке, — сказала она. — Я не хотела вас так
напугать, но это машина моего приятеля, и я на ней еще ни разу не ездила. Он
сдерет с меня кожу живьем, если узнает, что произошло.
Дежурный ответил тоном заговорщика:
— Сказать правду, если бы мой босс узнал, как я с вами разговаривал, он
оторвал бы мне яйца.
— Предлагаю один вариант. — Меган достала из сумочки мягкие и
нежные кусочки бумаги и промокнула глаза. — Я ничего не скажу вашему
боссу. А вы взамен окажете мне услугу. Я хочу, чтобы вы научили меня водить
эту машину!
Молодой человек с готовностью согласился. В его глазах горело желание начать
уроки немедленно.
Меган с облегчением вздохнула. Чертовски много изменилось в этом мире с 1929
года. Но, слава Богу, не мужчины.
Глава 10
Ранчо Сиело. 12 июня 1929 года Дункан стоял на улице неподалеку от своей студии и смотрел на небо. На
западе еще были видны звезды, но на востоке горизонт уже розовел. Ему всегда
нравилось раннее утро, когда начинающийся день представляется неоткрытой
коробкой с подарками. Однако теперь у него были новые и весьма серьезные
основания спешить из постели, которую он делил с Меган.
Меган... Почему же все дороги, все его мысли обязательно приводят к Меган?
Он передернул плечами от неосознанного смущения. Он многого ожидал от
женитьбы: любви, секса, дружбы, общих интересов, глубокого
взаимопонимания... В его представлении они должны были делить кров и
постель, дышать одним воздухом, есть одну пищу. Он представлял себе такое
взаимопроникновение, такой симбиоз душ, которые делали бы невозможной саму
мысль о жизни порознь.
Когда он впервые увидел Меган, то испытал чувство, что наконец-то встретил
женщину, которую ожидал всю жизнь. Он никогда еще так не ошибался. Секс был
единственным, что они делили.
У него не было никакого права обвинять ее в том, что она была тем, кем была.
Это он совершил ошибку, абсолютно неверно оценив ее характер и наградив в
своих мыслях чертами, которыми она не обладала.
Со временем он осознал глубину своей ошибки. Страсть, сбившая его с толку
десять лет назад, была лишь трепетанием крыльев бабочки. Почему же она
вернулась, и вернулась с удесятеренной силой?
Как там Шекспир определил Клеопатру?
Женщина, изменяющаяся постоянно
?
Сейчас это определение как нельзя лучше подходит Меган. На его глазах
происходит метаморфоза. Она никогда не обращала внимания на животных, но
теперь превратила Блэкджека в своего преданного раба. А на прошлой неделе
подобрала выпавшего из гнезда воробышка. И с упорством настоящей воробьихи
носилась по всему ранчо, ловя насекомых, чтобы этого воробья кормить. К
концу третьего дня и сам Дункан с удовольствием присоединился к этому,
казалось бы, полностью бесперспективному Делу, охотясь за мухами и мошками.
И ему никогда не забыть выражения на ее лице, когда она вопреки всему все же
выходила птенца и вчера отпустила его на волю: как она смотрела на его
полет! Ему не забыть и собственных ощущений: что-то давно дремавшее в сердце
тоже попыталось вырваться на волю. Разменной монетой в их браке была
страсть, но никогда — нежность. И вот он испытал именно это чувство. И
испугался.
Он боролся со своими переживаниями, возводя баррикады из опыта их совместной
жизни. Он не может, не должен впускать ее к себе в душу, куда она врывается
в последнее время. Логика подсказывала ему, что Меган притворяется. С другой
стороны, когда она думала, что он на нее не смотрит, в ней появлялась такая
печаль, которая была гораздо глубже ее обычного недовольства жизнью. Это
выражение на ее лице пробирало Дункана насквозь. Он ловил себя на желании
заключить ее в объятия и приласкать как потерявшегося ребенка.
И это ее новое влечение к писанине — она часами просиживает за пишущей
машинкой — тоже добавляет таинственности ко всему происходящему. Десять лет
Меган растрачивала энергию исключительно на пополнение своего гардероба. Где
она нашла внутренние силы для попытки начать новую жизнь? Возможно, она
делает это для Малкольма?
Дункан сам отказался от этого предположения. Меган — достаточно опытная
женщина и должна отлично понимать, что для того чтобы поймать в свои сети
Малкольма, ей не нужны дополнительные усилия. Кроме того, она не стала бы
часами сидеть взаперти даже ради Всевышнего. Нет, она меняется.
Действительно меняется.
Самое страшное, что он хотел ее сейчас как никогда. И лежать каждую ночь с
ней в постели, чувствовать ее тепло, ощущать ее запах, более мягкий и
свежий, заставляющий его думать, что она ко всему прочему сменила еще и
духи, было просто нестерпимо. Поэтому он и вставал рано, и работал допоздна,
совершал далекие пешие прогулки и долго стоял по вечерам в холодном душе,
пытаясь заглушить, успокоить крик своего тела.
Но это не срабатывало и не могло сработать. По ночам он рвался к ней, мечтал
о ней. А днем поощрял ее проводить больше времени с Малкольмом. Мазохизм ли
это или желание себя обезопасить?
Разозленный, он перестал замечать красоту утра. Так не может больше
продолжаться. Ему нужны совет и понимание, подтверждение того, что он все
делает правильно. Он знал, к кому обратиться. Ральф Бресуэйт был больше, чем
старым и любимым другом. Он был еще адвокатом и прекрасно умел хранить
секреты.
Обнадеженный, Дункан зашел в студию, взял телефон и попросил оператора на
телефонном узле соединить его с номером Ральфа в Нью-Йорке. Через пару минут
Ральф ответил.
— Ты рано встаешь! — приветливо сказал он. — Я только что
зашел в офис. А у вас там, в Санта-Фе, наверное, еще и не рассвело?
— Моя проблема ждать не может.
— Ах, так это не просто приятельский звонок, дружище?
— Боюсь, что нет. — Дункан не стал медлить и сразу раскрыл карты:
— Хочу поговорить с тобой насчет развода.
Ральф сразу же понял суть дела:
— Ты обсуждал вопрос с Меган?
— Да, но она даже слышать не хочет о разводе!
— Тогда дело может выйти очень трудным. — В голосе Ральфа
зазвучали адвокатские нотки, обычно приберегаемые для клиентов.
— Я знаю. Поэтому и звоню. У меня есть идея, как преодолеть
тупик. — Дункан коротко рассказал о своем плане.
Когда он закончил, Ральф спросил:
— Ты уверен, что хорошо понимаешь, что задумал?
— Абсолютно.
— Позволь мне расставить акценты. Ты поощряешь Меган проводить больше
времени с Малкольмом Эшфордом для того, чтобы они вступили в половую связь?
Несмотря на утреннюю прохладу, на лбу Дункана выступили капельки пота.
— Я не совсем себе так это представляю.
— Ты планируешь вызвать Эшфорда в качестве соответчика на
бракоразводном процессе?
— Я не думаю, что Меган даст мне развод вообще до тех пор, пока ее не
будет ожидать другой мужчина. А если она будет уверена, что сразу же вступит
в новый брак, то, думаю, сама подаст в суд.
— Прости за банальность, но должен тебя предупредить, что ты играешь с
огнем. Честно говоря, я читал романы этого парня и не хотел бы, чтобы он
крутился вокруг моей жены.
— Ты не понял. Де-факто мы давно уже не состоим в браке.
Дункан почти ощущал, как в голове Ральфа заворочались колесики и шестеренки.
— Ну что ж, черт побери... Это может сработать... Но если ты
настаиваешь на своем плане, ни в коем случае не занимайся с Меган сексом. В
судебном языке есть слово
кондонация
— забвение супружеской неверности. На
простом английском это означает, что, если вы продолжаете жить половой
жизнью, абсолютно не важно, чем она будет заниматься с Малкольмом. Меган
может использовать эту статью для затягивания развода на сколь угодно
длительный срок.
Дункан ощутил во рту сухость, а по телу пробежал жар. Три недели назад он
чуть не переступил черту. Эти мысли вызвали уже привычное напряжение в паху.
Сможет ли он действительно отказаться от секса с Меган?
Его тело сказало
нет
.
Но Ральф не оставил ему других шансов: он не должен даже прикасаться к ней.
Хилари Делано никогда не чувствовала себя хорошо по утрам. Если бы она была
предоставлена самой себе, то не вставала бы раньше десяти. Но Малкольм в
свое время настоял на раннем подъеме в дни, когда он работает над книгой. И
сейчас она сидела в обеденном зале в одиночестве, испытывая ощущение, что
выглядит ужасно: во вчерашнем вечернем платье, с плохо наложенной
косметикой, поскольку пудра и румяна случайно перемешались в ее сумочке. И к
тому же она нуждалась в уверенности, что Малкольм хотя бы физически
присутствует около нее. Мысленно он витал где-то далеко целыми неделями.
Она понимала, что в их взаимоотношениях произошел перелом. Они об этом не
говорили, но ощущение было таким же натуральным, как стул, на котором она
сидит.
Но почему?
— задавала она себе вопрос. Она делала все, чтобы
удержать Малкольма. Что или кто их разъединяет?
Она невидяще смотрела перед собой, не замечая привычной красоты обеденного
зала. Лучи солнца проникали через большие окна и играли на хрустальных
подвесках люстры. Стол и стулья являлись шедеврами стиля
чиппендейл
.
Массивные бронзовые канделябры украшали буфет красного дерева; обои
абрикосового цвета и изумрудные драпировки повторяли цвета ковра, лежащего
на полу. Дополнял интерьер камин во французском стиле.
Они покупали мебель вместе. Это были золотые дни! Они скакали с континента
на континент, наслаждаясь бесконечными вариациями сексуальных оргий. Это не
должно так закончиться. Она этого не допустит. Хилари не любила Малкольма,
но привыкла к нему и к той жизни, которую он для нее создал.
Его появление прервало ее грустные размышления.
— Извини, дорогая, что заставил тебя ждать. Я сказал на кухне, чтобы
нам подали яйца по-бенедиктински.
Он сел напротив нее, открыл газету и спрятался за ней, как будто, заказав ее
любимое блюдо, полностью выполнил обязанности хозяина. Вскоре столовую
наполнил запах поджаренного канадского бекона и соуса по-голландски: слуга
Малкольма внес поднос с завтраком. Хилари не прикоснулась к еде:
беспокойство лишило ее аппетита. Отставив тарелку с яичницей в сторону, она
вставила сигарету в мундштук из слоновой кости.
— Я смотрю, ты следишь за фигурой, — сказал Малкольм, откладывая наконец газету в сторону.
— Если не я, то кто же, — ответила она, не скрывая раздражения.
— Вы закончили, мисс Делано? — спросил слуга Рауль из-за ее плеча.
Хотя во время любовных игр они бывали близки, в его тоне не было ни следа
интимности.
— Можешь убрать мою тарелку, — бесстрастно ответила она.
— Ты можешь идти, Рауль, — сказал Малкольм. — Я позвоню,
когда мы закончим завтрак.
Когда шаги Рауля затихли вдали, он полностью сосредоточился на еде,
пережевывая яичницу с видимым удовольствием.
— Ого, у тебя действительно сегодня хороший аппетит, — сказала
Хилари кисло.
На его щеках играл румянец, а в глазах прыгали чертики, чего она за ним не
замечала уже долгое время. Но Хилари могла бы поклясться, что не она причина
этих изменений.
— Я страшно голоден, — заявил Малкольм. — Задала же ты мне
жару прошлой ночью!
Она изучала его из-под полуприкрытых ресниц, размышляя, верит ли он сам в
то, что сказал. С каких это пор единственный за ночь оргазм означает
задать
жару
? Более того, его поведение в постели этой ночью с точки зрения женщины
было вообще никуда не годным. В последнее время его сексуальные забавы
потеряли оригинальность, непредсказуемость и ту длительность, которые делали
его таким возбуждающим и эротичным партнером в прошлом.
Она не замечала, что продолжает пристально смотреть на него, пока он не
спросил:
— У меня что, перекрутился галстук или расстегнута ширинка?
Она сделала отрицательный жест, и ее волосы взметнулись изящным полукругом.
— Тогда почему ты меня разглядываешь как живность в микроскоп?
— Хотела бы я знать, что творится в твоей голове.
— Тебе стало бы скучно.
— Малкольм, милый, я же не одна из твоих маленьких потаскушек, не надо
со мной играть.
Он отодвинул тарелку, выпрямился и скрестил руки.
— Как всегда, ты очень наблюдательна!
Вот оно
, — подумала Хилари, ожидая продолжения в стиле:
Это
причиняет мне боль даже больше, чем тебе, дорогая, но...
— Я действительно хотел с тобой поговорить кое о чем прежде, чем ты
отправишься домой.
Ее желудок сжался. Слава Богу, она ничего не ела. Было бы неприлично
отрыгнуть на стол яичницу по-бенедиктински.
— Ты не хотела бы забрать себе Рауля для обслуживания?
Она чуть не вскрикнула от облегчения. Но это чувство испарилось так же
быстро, как роса жарким утром. Она подалась вперед, насторожив все свое
внимание. Не было ли это способом Малкольма поставить крест на их
периодических занятиях любовью втроем? Или за этим крылось что-то другое?
— Но ты же всегда утверждал, что Рауль — неотьемлемая часть твоего
домашнего хозяйства?
— Я был эгоистичен. Мы нашли Рауля вместе, и, по-моему, нечестно, что я
продолжаю монополизировать его услуги.
Она закусила губу. Если Малкольм избавляется от Рауля, как скоро придет ее
очередь?
Заставив себя улыбнуться, она произнесла:
— Ты сегодня в очень великодушном настроении, дорогой. Но все же я не
могу понять, почему ты так вдруг отказываешься от Рауля?
— Из чистого альтруизма, дорогая! Во-первых, ты занята в своем
магазине. Во-вторых, у тебя куча других проблем. И в-третьих, Рауль —
наиболее подходящая кандидатура для того, чтобы вести твой дом.
Конечно, Все было не так просто, как хотел представить Малкольм, но Хилари
решила ему пока подыграть:
— Что я еще могу тебе сказать, кроме слов благодарности! Ты уже говорил
с Раулем о его новой работе?
Малкольм усмехнулся:
— Раулю идея понравилась. Особенно после того, как я сказал, что ты
повысишь ему жалованье.
— Ах ты, негодник! — засмеялась Хилари, прикидываясь довольной,
хотя была не на шутку встревожена. Налаженная жизнь рассыпалась в прах, и
это ей совсем не нравилось.
— Позвать Рауля, чтобы вы уже сегодня заключили соглашение?
Она помедлила с ответом, доставая сигарету и прикуривая.
— К чему такая спешка?
— Нет, я вовсе не хочу тебя торопить. Но у меня сегодня много
хлопот, — произнес он, вставая из-за стола.
— Что-то новенькое? — Хилари оставалась сидеть, игнорируя его
прямой намек.
— Да нет, рутина. Разборка корреспонденции, несколько деловых звонков,
разная писанина... — Он сделал паузу, а затем добавил как бы между прочим: —
Ах да, забыл сказать о ленче на ранчо Сиело. Мы с Меган собрались немного
покататься на лошадях.
Хилари сжала под столом руки:
— Это уже второй раз за последние дни, а?
— Возможно, я ведь не считаю.
Зато я считаю
, — подумала Хилари, впиваясь ногтями в кожу рук.
Раньше они ездили на ранчо Сиело все вместе, и не так часто.
— Передай Меган привет, и Дункану тоже. Я не видела их с той нашей
пирушки в Сан-Ильдефонсо. Честно сказать, со стороны Меган не очень-то
деликатно отвлекать тебя в то самое время, когда работа над твоей книгой в
самом разгаре.
Малкольм нахмурился:
— Она меня и не отвлекает. Не надо читать между строк там, где ничего
не написано. Я просто еду на ленч.
— Конечно, дорогой, просто на ленч. — Хилари загасила сигарету и
томно потянулась, стараясь выглядеть незаинтересованной. Само собой, она не
будет слепой и глухой. Никому не удастся ее одурачить — тем более Меган.
Джейд вынула письмо из пишущей машинки, в последний раз проверила его и
поставила под текстом свою подпись — Джейд Ховард.
Осознав, что она сделала, Джейд яростно разорвала Письмо на мелкие клочки и
бросила их в корзину для бумаг. Что же, она теперь навсегда прикована к
имени Меган Карлисл — и к ее жизни? Расстроенная, она вскочила со стула.
Комната для гостей, где она работала, была огромных размеров, но Джейд
широкими шагами в секунду одолела расстояние до двери. Открыв ее, она
высунула голову в коридор. Бежать все равно было некуда.
Бормоча проклятия, Джейд возвратилась к столу, закурила и стала мерять
шагами комнату. Мысли ее беспорядочно мелькали.
Слишком многое на нее сразу навалилось. Внезапное и необъяснимое путешествие
сквозь время, необходимость, притворяться другой женщиной, боязнь и
чудовищное влечение, которые она испытывала к мужу этой женщины.
У нее до сих пор не было никакой другой идеи, каким образом возвратиться
домой, кроме той, на которую она поставила месяц назад. Каждый день она
разглядывала
мулинекс
, надеясь, что на этот раз платье откроет свой
секрет. Но этого не случалось. Она пыталась узнать и у Дулси, и у Малкольма,
не слышали ли они что-нибудь о магазине Авроры Борилис, говоря, что видела
такой, но не помнит, в каком городе. В библиотеке Дункана она однажды
обнаружила книгу Герберта Уэллса
Машина времени
и жадно прочитала ее. Но
это оказался обычный роман, в котором, естественно, не было для нее ничего
подходящего.
Она точно знала, что была несчастна в 1989 году и желала другой жизни. И
Меган была несчастна в 1929 году и, возможно, тоже стремилась к изменениям.
Случай свел их в одном и том же месте, но с разницей в шестьдесят лет.
Мулинекс
, конечно же, сыграл свою роль,
...Закладка в соц.сетях
