Жанр: Любовные романы
Забвению неподвластно
...в центре зияла пустота: секреты семейства
Карлислов оставались в тумане.
Следующие полчаса она разбирала документы в конторке. Четко заполненные
счета, оплаченные чеки, страховые полисы, многочисленные акции являлись
доказательством успеха Дункана. У него были деньги, много денег, если она
сумела правильно оценить покупательную способность доллара в 1929 году.
Джейд с восхищением поняла, что этот человек действительно сделал себя сам.
Она открыла перетянутый резинкой конверт с корреспонденцией и заморгала от
удивления, увидев на верхнем письме штамп Галереи Макса в Нью-Йорке. Боже
милостивый! Она знала Дэвида Макса, она точно знала его! Он был отцом Айры.
Она познакомилась с ним незадолго до его смерти, десять лет назад, и сразу
же полюбила его. Он был таким же прекрасным человеком, мягким и мудрым, как
и его сын.
Она прижала конверт к сердцу, головокружительная волна надежды подхватила
ее. Она должна встретиться с Дэвидом Максом как можно скорее! После точного
установления ее личности она отдаст себя на его милость, умоляя о помощи.
Возможно, он изыщет путь, как ей возвратиться в ее время. Чувствуя эйфорию,
она впилась глазами в письмо, любуясь разборчивым и красивым почерком.
К тому моменту, когда она закончила читать, ее приподнятое настроение
испарилось. Этот Дэвид Макс был не тем человеком, которого она знала. Этому
Дэвиду Максу было всего тридцать девять лет, к он имел грудного ребенка. В
его памяти не было никаких встреч с писательницей по имени Джейд Ховард, и
вряд ли он подозревал, что его сын, когда вырастет, станет известным
литературным агентом.
Дункан катался уже около часа, вспоминая ленч с Меган. Ему нравилось
находиться вместе с ней, разговаривать, слушать, смотреть на нее. Если бы во
время ленча в столовую вошел какой-нибудь незнакомец, он наверняка подумал
бы о них как о счастливой паре. Нужно признать, что Меган очень старалась.
Должен ли он поверить ее словам о желании начать все сначала?
Она казалась искренней.
После десяти лет совместной жизни он был уверен, что различает каждый нюанс
ее голоса. Обычно он сразу понимал, когда она врет. На этот раз он мог бы
поклясться, что она говорила правду. Она действительно хочет сделать вторую
попытку начать совместную семейную жизнь. Честно говоря, он тоже хотел
этого, если Меган намерена оставаться такой же, как в последнее время.
Он натянул уздечку и остановил коня.
— Ну, и что ты скажешь по этому поводу, Эскалибур? — обратился он
к своему арабскому жеребцу. — Должен ли я дать Меган еще один шанс?
— Почему бы и нет? — ответил он за Эскалибура. Что он теряет?
Дункан повернул коня в сторону ранчо и пустился в галоп. Полчаса спустя он
въехал в конюшню, спрыгнул с жеребца, расседлал его и, испытывая чувство
вины за то, что не вытер выступивший на боках коня пот, все-таки ввел
Эскалибура в стойло, а сам поспешил в дом.
На кухне он Меган не обнаружил, хотя отметил, что она убрала со стола и
вымыла посуду. Он думал найти ее в спальне, но ее не оказалось и там.
Проходя обратно по коридору, он услышал какое-то движение в своем кабинете.
Меган сидела за конторкой, рассматривая его бумаги. Акции, оплаченные чеки,
страховые полисы и его личная корреспонденция были разложены вокруг нее.
Чувство надежды, певшее в нем весь обратный путь до дома, исчезло. На его
место пришла ярость.
— Какого черта ты здесь делаешь? — закричал он, сдергивая ее со
стула.
Бумаги выпали из ее рук, когда он развернул ее лицом к себе.
— Я только...
— Что
ты только
? Пытаешься определить, сколько получишь при разводе?
Джейд вырывалась, но он держал ее крепко. Она была так обезоруживающе мила
пару часов назад! Но теперь ясно, что это была простая уловка. Свинья! Она
снова обманула его доверие!
Глядя на нее сверху вниз, он испытывал чувство всепоглощающего гнева. Джейд
хотела отвернуться, спрятаться от огня, бушевавшего в его глазах, но его
бешенство сковало ее. Она не отваживалась сказать ему, почему она рылась в
его бумагах, а ее молчание только усиливало его ярость.
Он крепко сжимал ее, и она чувствовала, как у нее перехватывает дыхание и
бешено колотится пульс. От Дункана исходил жар, тот самый жар, который так
расслабляюще действовал на нее минувшей ночью. Но сейчас он не приносил
успокоения. Она боялась этого огня и боялась того, что он будит в ней самой.
Дункан был восхитителен в гневе, просто неотразим. Она понимала, что должна
сопротивляться, стараться вырваться из его объятий. Но тело не повиновалось
разуму. Она продолжала смотреть в его глаза, видя в них боль и еще что-то...
Желание. Ее живот напрягся, когда она осознала, что он ее хочет.
Ее руки как бы непроизвольно поднялись. Пальцы погрузились в его спутанные
волосы, когда она притянула его голову к своему лицу. В нее вселилось какое-
то неистовство. Она услышала его стон, предвестник первобытной страсти, от
которого ее кровь забурлила. Затем их губы встретились.
Дункан крепко прижал ее тело к своему и впился в ее губы с такой силой, что
на них, вероятно, останутся синяки. Она уже использовала раньше секс в
качестве оружия. И делает это сейчас. Что ж, это на нее так похоже. Дункан
хотел наказать ее, оскорбить так, как она оскорбила его. Вместо этого он
почувствовал, как растворяется в этом прекрасном теле. Ее губы поддались под
его поцелуем, и его язык проник внутрь, в то время как руки нетерпеливо,
жадно и грубо ласкали ее тело.
Она была такой горячей! Он хотел утонуть в ней, хотел впиться зубами в
каждый дюйм ее плоти — в рубиновые соски ее грудей, в глубокую впадину
пупка, в опасную черноту мягкого куста, прячущего медовую глубину ее лона.
Их языки встретились, и ее ласкающие движения так разожгли его вожделение,
что оно почти перевесило ярость. Он почувствовал через одежду, как твердеют
ее соски, и воспоминание о том, как он любил прикасаться к ним губами,
отозвалось в нем болью.
Она встречала его страсть с нарастающим пылом — умоляющим, требующим,
неистовым. Меган. О Боже! Меган.
Внезапно, даже не подозревая, что он это сделает, он сильно оттолкнул ее
прочь. Он хочет ее, проклятие, он хочет ее с такой силой, что даже кости
пробирает озноб. Но лучше пусть он сгорит в аду, нежели хоть еще раз
займется с ней любовью. Час удовольствия не стоит разбитой жизни.
Джейд была настолько во власти желания, что сначала даже не поняла, что он
ее оттолкнул. Она сцепила руки и сжала колени, пытаясь удержаться на ногах,
затем открыла глаза и взглянула на этого мужчину, которого она желала
больше, чем кого-нибудь в жизни. Ее мечтой было отдаться ему, сдаться его
телу и своей душе.
На его лице теперь открыто читалось отчуждение. Она уже видела раньше такое
выражение у мужчины. В тот день, когда Пол разорвал их помолвку. Господи,
увидеть это вновь! Ей хотелось зарыдать, выплакать и выкричать свое горе.
Она хотела прыгнуть на Дункана, вцепиться ногтями ему в лицо и рвать его,
пока кровь не зальет рану, нанесенную ее душе.
Но она не даст ему насладиться ее унижением. Джейд гордо выпрямила спину и,
не оглядываясь, вышла из кабинета. Ее обуревало желание выбежать из дома и
бежать вперед, по неизведанной дороге, уйти навсегда из жизни Дункана
Карлисла. Но этой возможности у нее не было.
Ни один мужчина никогда ее так не возбуждал. Мысль о том, что он ее отверг,
делала ее больной. Ну, и где сейчас ее гордость, ее независимость?
Растоптаны его башмаком. Хотя она никогда не была склонна к пьянству, сейчас
ей хотелось напиться до бесчувствия. Но у нее не было и этой возможности.
Для того чтобы продолжить исследования, ей пришлось собрать в кулак всю волю
и мужество. Она прошла в спальню и с рожденной отчаянием расчетливостью
стала подводить итоги своих изысканий.
Итак, Дункан Карлисл. Преуспевающий, богатый, признанный художник, который
войдет в историю своей эпохи как лучший мастер. К тому же красив, и,
несмотря на холодность, с которой он к ней относится, теперь она знает, что
он может быть пылким любовником, если захочет. Но пусть он лучше сгорит в
аду, если надеется прикоснуться к ней хоть еще раз.
Единственной вещью, которую она точно знала про Меган, было ее увлечение
одеждой. Этого было недостаточно, с какой стороны ни посмотри. Джейд присела
у туалетного столика и взглянула в зеркало, проверяя свои выводы, сделанные
из фотографий в кабинете.
Она ясно видела различия между ними. Почему же их не замечает Дункан? И что
произошло с Меган? Переместилась ли она во времени тоже? Не является ли
ключом ко всему Аврора Борилис? Или все-таки платье? Или это вообще была
комбинация каких-то других неведомых обстоятельств, которая никогда не
повторится?
Она ничего не знала о теории путешествий во времени, кроме того, что эта
тема была популярна у писателей-фантастов. Хотя, возможно, на эту тему
написаны какие-то серьезные научные книги. Возможно, в библиотеке Санта-
Фе... Нет, эта идея не подходит. Если она правильно помнит, Эйнштейн не так
давно открыл свою теорию вероятности. Местная библиотека вряд ли сможет ей
помочь.
Опустив плечи, она горько вздохнула. Она заперта здесь, заперта в жизни
другой женщины, даже спит с ее мужем. И она должна это четко осознать. К
тому же какая-то часть ее самой стремится остаться в этом времени.
Она открыла верхний ящик столика. Его заполняла косметика Меган, и Джейд
стала краситься, как будто надеялась впитать в себя личность другой женщины
через принадлежащие той предметы. Когда она закончила с макияжем, то вновь
осмотрела себя в зеркале. Так стало лучше. Она больше походит теперь на
Меган. Но что это дает, если она не может думать и действовать, как та?
У нее попросту нет шансов. Она должна сказать вечером всю правду Дункану.
Представляя возможные последствия такого шага, она машинально открыла другой
ящик, где Меган хранила свои украшения. Ослепленная блеском и количеством
драгоценностей, она достала обитую бархатом коробку и положила ее на колени.
Собираясь закрыть ящик, она скользнула по нему взглядом и увидела, что
коробка прикрывала несколько обтянутых кожей книжек. Наклонившись, чтобы
лучше их рассмотреть, она увидела, что каждая из них была пронумерована —
начиная с 1919 года и заканчивая 1929-м. Это были дневники Меган. В самую
десятку! Джейд охватило ликование, и она открыла первый томик.
Дулси сидела в темноте, наблюдая за светом в окнах спальни своих хозяев. Она
так была уверена, что сеньор Дункан поймет, что это оборотень, а не его
жена! Но мужчины такие дураки! Они видят только то, что хотят увидеть.
Теперь лишь она, Дулси Катерина Марино-и-Ортес, может их всех защитить.
Благодаря Спасителю и Непорочной Деве Марии она чувствовала себя полностью к
этому готовой.
Ее семья уже давно имела дело с нечистой силой — с семнадцатого века. Ее
прапрапрапрадедушка дон Жозе Патрисио Марине был превращен одной ведьмой по
имени Марселина в женщину. Но он победил, обратив ее заклятие против нее
самой. Марселина сгинула, а ее предок прожил долгую жизнь, передав
долголетие по наследству многочисленным детям.
А в 1909 году ее кузины, жившие в деревне Эль-Лана к югу от Таоса, были
заражены чумой злым духом. Дулси как сейчас помнила, что ни полиция, ни
деревенский священник не смогли ничего против злого духа поделать, пока на
помощь не пришла ее мама. Именно она, самая известная ведунья на севере Нью-
Мексико, в конце концов изгнала из кузин дьявола.
Теперь пришла ее очередь. Сидя в комнате, она начала строить планы. Когда
она приведет их в исполнение, оборотень пожалеет о том дне, когда решил
поселиться на ранчо Сиело!
Глава 9
Санта-Фе. 19 мая 1989 года Меган Карлисл чувствовала себя ужасно. Шея затекла, во рту ощущалась
страшная сухость, под веками пульсировала боль. Прижав ладонь ко лбу, она
медленно села. Солнце просвечивало сквозь занавески гостиной, а в каком-то
странном ящике мелькали картинки. Она заснула на диванчике примерно в
одиннадцать вечера, завороженная этим калейдоскопом. Вроде бы эта штуковина
работала всю ночь.
Потянувшись, она встала, почувствовав непривычное неудобство пижамной
куртки. Она взяла в руки бутылку шампанского, стоявшую на столике и, увидев,
что в ней есть еще немного жидкости, поднесла к губам.
Покалывающая влага освежила пересохшее горло. Только представить себе: можно
заказать в номер любой сорт шампанского просто по телефону! Смех застрял в
ее горле, перейдя в кашель, который завершился судорожными вздохами.
Что там говорил Дункан насчет осторожности в желаниях?
Будь осторожна, ведь
твои желания могут и сбыться!
Два дня и шестьдесят лет назад — ее охватил
новый приступ истерического смеха — она страстно желала изменений в жизни и
рвалась к свободе. Дункан был прав, чтоб его разорвало. Она получила, чего
хотела. И это приводило ее в ужас.
Несколько дней назад она думала о себе как о по-настоящему искушенной, много
путешествовавшей по миру женщине. Только в Европе они были с Дунканом
трижды. Последний раз — в сказочной Франции, что дало ей возможность
посетить в Париже лучших модельеров и кутюрье. А затем они проехали по
маршруту Рим — Венеция — Ницца — Монте-Карло. Но она ни разу не ездила
никуда в одиночестве. Всегда в сопровождении мужа, который брал на себя все
заботы. Она даже не бывала одна в ресторане.
А сейчас она совершила путешествие — уникальный вояж за пределами понимания
и любых ожиданий и проделала это самостоятельно.
Она не имела представления, как и почему это случилось, и в данный момент ее
заботило совершенно другое. Все, что она знала, — это то, что две ночи
назад она была з этом же самом номере, одеваясь и готовясь к очередному
вечеру с Малкольмом и Хилари. Она взяла из ванной комнаты платье от
Мулинекса, надела его... И следующее, что она почувствовала, — это
падение на пол.
Когда прекратились желудочные спазмы, она по-настоящему испугалась и стала
звать на помощь мужа.
— Дункан, черт тебя побери, куда ты подевался? — закричала она,
поднимаясь на ноги. Она позвала его несколько раз, пробежав пустую гостиную,
выглянула в коридор, ожидая увидеть Дункана, возвращающегося в номер.
Обстановка показалась ей необычной: что-то связанное со светильниками,
окраской стен...
Пока она пыталась определить, что, собственно, изменилось, из их номера
раздался мужской голос. Как это Дункан ухитрился пройти мимо нее
незамеченным? Она вернулась в гостиную, намереваясь закатить ему сцену. В
номере был не Дункан. Голос вообще не принадлежал настоящему, живому
человеку. Он исходил из того же странного ящика, который она немедленно
окрестила
магическим
. Оттуда прямо на нее смотрел кудрявый, с ямочками на
щеках мужчина, который говорил о какой-то вещи, называемой СПИДом.
— Что такое? Что все это значит? — спросила она, смело подходя к
ящику.
Мужской голос отражался от стен гостиной, которая выглядела еще более
удивительно, чем коридор отеля. Что, собственно говоря, происходит? Каким
образом в эту комнату попали этот
магический ящик
и другие странные вещи?
И откуда, ради Христа, они появились?
Как бы то ни было, ящик стал первой неожиданностью в длинной череде
сюрпризов. Спустившись вниз, в
Ла-Пласуэллу
, думая, что они с Дунканом,
возможно, не поняли друг друга насчет места встречи, Меган с удивлением
осознала, что эта
Ла-Фонда
совсем не та, к которой она привыкла. Вестибюль
изменился еще больше, чем ее номер. Она твердым шагом подошла к портье,
стоящему за стойкой, на месте которой раньше находилась эстрада, где
музыканты играли четыре раза в неделю.
— Что случилось? Где все?
— Вы ищете кого-нибудь из постояльцев? — почтительно осведомился
служащий.
— Да, Дункана Карлисла.
Портье посмотрел на нее как на сумасшедшую.
— Вы можете увидеть его картины в Музее изящных искусств завтра утром. Он открывается в 10.00.
Конечно, она ему не поверила. Дункан никогда не выставлялся в этом новом
музее. Он говорил, что разрешать художникам самим управлять музеем, в
котором они же выставляются, — то же, что разрешить безумцу руководить
сумасшедшим домом.
Дункан. Господи Боже! Вздохнув, Меган уселась на диван и глотнула
шампанского. Она так и не могла свыкнуться с мыслью, что больше никогда его
не увидит. Она даже не может пожелать, чтобы...
О проклятие! Лучше она вообще не будет больше ничего желать! Дункан не
сможет прийти к ней на помощь. Впервые в своей жизни она должна полагаться
только на себя.
Представив свое будущее, Меган почувствовала, как по телу поползли мурашки.
Она была до смерти напугана, но одновременно испытывала чувство возбуждения.
Прямо за окнами открывается целый новый мир. Она не должна больше прятаться
в номере, общаясь с реальностью только через службу вызова, делая вид, что
ничего не случилось. Случилось: и чем раньше она начнет с этим разбираться,
тем лучше.
Но как?
Меган сидела, покусывая нижнюю губу, пока зародившийся в ее голове план не
стал приобретать некоторые очертания. Она вскочила и оглядела гостиную в
поисках сумочки, которую обнаружила в первый же вечер. Сумочка принадлежала
женщине по имени Джейд Ховард и лежала рядом со смешной пишущей машинкой,
печатающей без бумаги. Меган взяла сумочку и вывалила ее содержимое на
кофейный столик. В сумочке оказались толстый бумажник, маленькая книжка в
кожаной обложке, бумажная книжечка, связка ключей, несколько бледно-розовых
клочков мягкой бумаги непонятного назначения, с полдюжины ручек, подобных
которым Меган не встречала, тюбик губной помады и косметичка. Она потрогала
пальцами бумагу, восхищаясь ее расцветкой и качеством, а затем открыла
косметичку.
Среди других предметов в ней находилось вещество, напоминающее пудру, но
спрессованное в плотную массу. Поглядывая на себя в зеркало, она обмакнула
подушечку и приложила ее к носу. Вещество легло ровным слоем, а его цвет как
нельзя лучше подходил ее коже.
Ее собственная красота всегда вселяла в нее чувство успокоения, а в это утро
оно тем более было необходимым. Она разглядывала себя в зеркало с явным
удовлетворением, поздравляя с тем, что вызвавшее нервное потрясение
путешествие через время никак не отразилось на ее внешности. Перенесясь на
60 лет вперед, она не постарела ни на один день.
Удостоверившись, что она выглядит как нужно, Меган захлопнула косметичку и
открыла бумажную книжицу. Она оказалась чековой. В левом верхнем углу было
отпечатано имя
Джейд Ховард
, а также стоял адрес: Калифорния, Малибу-Бич.
Это Малибу случайно не рядом ли с Голливудом?
— подумала Меган, ощутив
надвигающееся возбуждение. Она открыла чековую книжку на страничке с
последними поступлениями, и глаза ее расширились. Итоговая цифра составляла
25 тысяч 279 долларов. Это чертовски большая сумма — достаточная, чтобы
приобрести несколько домов! Осознание того, что Джейд Ховард богата,
устранило последние страхи Меган. По крайней мере ей не придется думать о
деньгах!
Она повертела в руках связку ключей. На одном из них было выгравировано
слово
замок
, Меган подумала, что это, должно быть, ключ от дома, и
обрадовалась, найдя что-то знакомое. На двух других ключах были надписи
мерседес-
бенц
. Меган задумалась. Что-то она слышала о немецком автозаводчике по
фамилии Бенц. Точно, Малкольм даже собирался когда-нибудь приобрести его
машину.
Вспышка радости озарила ее лицо. Меган всегда наслаждалась ездой на
автомобиле, хотя других женщин это пугало. Одним из многих удовольствий для
нее на ранчо Сиело было вождение
паккарда
, на котором она без устали
гоняла по окрестностям. Обладание сложным агрегатом давало ощущение
уверенности и богатства. Итак, у Джейд имелся собственный
бенц
!
Меган быстро пролистала кожаную книжку, которая оказалась чем-то вроде
ежедневника с разделами для имен, адресов и телефонных номеров. Кроме
пометки о встрече с неким Харрисоном Денби 13 мая никаких других записей на
май не было. У Джейд Ховард, видимо, тоже не было чем занять свое время.
Меган внезапно почувствовала родство с этой женщиной. Была ли она тоже
несчастлива?
Бумажник Меган оставила напоследок. Открыв его, она постаралась игнорировать
чувство вины за вторжение в частную собственность чужой женщины. Если
интуиция ее не подводит, то можно поклясться, что Джейд Ховард сейчас
активно вторгается в собственность Меган.
Она сначала подсчитала купюры — 2 тысячи 32 доллара: вполне достаточно,
чтобы плевать на все очень долго. В портмоне были и другие отделения. В
одном из них находилось несколько толстых карточек из непонятного материала.
Все они были выписаны на Джейд Ховард и носили странные названия —
Америкэн
экспресс
,
Виза
,
Мастеркард
. Меган вертела их и так и этак, пытаясь
уяснить их предназначение. Последняя карточка оказалась водительской
лицензией штата Калифорния, и на ней была наклеена фотография.
Вот она, Джейд Ховард!
— подумала Меган, рассматривая фото. Ее пульс
забился чаще, когда она поняла, что та могла бы быть ее близнецом, но каким-
то образом — некрасивым близнецом. У них была одинаковая внешность,
одинаковый цвет волос и глаз. Различия были лишь в возрасте, росте и весе.
Джейд была на три года старше, на дюйм выше и на несколько фунтов легче. Но
если ей нормально уложить волосы и правильно наложить макияж, то их будет
трудно различить.
Не потому ли их судьбы переплелись?
Меган положила руку на лоб и помассировала надбровные дуги. Голова все еще
болела. Возможно, из-за шампанского, выпитого на ночь, а возможно, из-за
странных обстоятельств, в которых она оказалась. Но какой бы ни была
причина, ее попытки объяснить необъяснимое все только ухудшали.
Дункан всегда обвинял ее в том, что она сначала делает, а потом только
думает. Но ее попытки поразмыслить над данной ситуацией ни к чему хорошему
не привели. Мужество. Вот что ей сейчас необходимо. Нужна смелость, чтобы
использовать ситуацию и жить полной жизнью.
Она сложила вещи обратно в сумочку, подошла к окну и распахнула его. Тремя
этажами ниже площадь обтекал ровный поток автомобилей — великолепных,
мощных, рычащих моторами. И одним из таких обладает Джейд.
В молодости Айра Макс был симпатичным мужчиной, с пышной шапкой рыжих волос,
веснушчатым лицом, на котором поблескивали голубые глаза, и открытой
улыбкой. Самой характерной его чертой тогда была бьющая через край энергия.
Теперь, в 61 год, его волосы стали редкими и седыми, глаза выцвели, а улыбка
редко появлялась на лице. Но что касается энергии, то она осталась.
Айра шел по жизни быстрыми шагами н успевал сделать за день столько, сколько
другой не сделает и за два. Будучи вдовцом, трое взрослых сыновей которого
были разбросаны по стране, он должен был быть — или чувствовать себя —
одиноким человеком. Но у него не было времени для одиночества. Он был
доступен для своих клиентов и сотрудников все двадцать четыре часа в сутки.
Этим утром Айра встал в 5.30, побрился и оделся по-домашнему. После
спартанского завтрака он уселся в уютное глубокое кресло в своей гостиной и
погрузился в чтение рукописи одного из своих постоянных авторов. К 9.30 он
прочитал роман, сделал несколько пометок и переоделся в рабочий костюм.
Когда он входил в свой офис, расположенный на нижнем этаже его городского
дома в Манхэттене, его личная секретарша Элеонора Мэтьюз сидела за своим
столом, прижимая плечом телефонную трубку к уху, и что-то записывала.
— Звонит Харрисон Денби из Калифорнии. Вы будете с ним говорить? —
спросила она.
Айра утвердительно кивнул. Через несколько секунд, заняв место в своем
кабинете, он поднял трубку:
— Айра Макс слушает. Чем могу помочь, мистер Денби?
— Зовите меня Гарри, — ответил голос в трубке с легким
смешком. — Мистером Денби я называю своего папашу.
— Отлично, Гарри. Можете называть меня Айрой. Я подозреваю, что вы
звоните по поводу встречи с Джейд Ховард. Как у вас все прошло?
— Никак.
Брови Айры поползли вверх.
— Я удивлен! Джейд Ховард — настоящий профессионал, много пишущий и
легко идущий на контакт. Более того, она была заинтригована, когда я сообщил
ей, что вы интересуетесь ее книгой.
— Это была не ее вина, — сообщил Денби. — Дело в том, что
встреча вообще не состоялась. По срочным семейным обстоятельствам я был
вынужден покинуть Лос-Анджелес и не успел сказать секретарше, чтобы она
отменила встречу. Боюсь, я действительно оскорбил ее. Я потом оставил ей
несколько посланий на автоответчике, но она не ответила ни на одно. Я
надеюсь на вашу помощь. Не могли бы вы дозвониться до нее, объяснить
ситуацию и попросить связаться со мной?
—
...Закладка в соц.сетях
