Жанр: Любовные романы
Брачное объявление
...те. После истории с Саймоном он больше времени
стал проводить дома, а уходя куда-нибудь, брал внука с собой, не забывая
каждый раз сказать Рут, что больше не доверяет ей. Она не могла понять,
почему Оуэн просто не выгонит ее из дому.
С тяжелым сердцем Рут постучала в дверь кабинета.
— Войди.
Оуэн выглядел таким же утомленным, каким она увидела его впервые. Даже
свитер был тот же. Прежде Рут не осознавала, насколько Оуэн изменился к
лучшему до злосчастного происшествия. А теперь все вернулось на круги своя.
И во всем виновата только она!
— К тебе пришли, — робко произнесла Рут.
Холодный взгляд Оуэна не оставлял ей места в его жизни. Рут была бы рада
ответить тем же, но не могла: она любила этого человека несмотря ни на что.
— Кто такой?
Набрав в грудь побольше воздуха, Рут произнесла:
— Ник Лоуч.
И застыла в ожидании взрыва, который не замедлил произойти.
— Какого черта ему нужно здесь! — Оуэн вскочил со стула. —
Почему ты не велела ему убираться на все четыре стороны? Нет, я с ним
поговорю! Я знаю, зачем он явился! Но ничего у него не выйдет. Где он?
— Ждет за дверью. Я...
Но Оуэн уже выбежал из кабинета. Он не ожидал такого поворота событий:
адвокат сказал, что процедура усыновления займет много времени. Однако Ник
уже явился, и явно затем, чтобы заявить свои права на сына!
Сквозь открытую входную дверь Оуэн увидел молодого человека, стоящего на
дорожке спиной к дому, руки засунуты в карманы брюк. В его позе не
чувствовалось агрессии, но Оуэна было не обмануть.
— Ну? — громко спросил он. — Что вам надо?
— А, мистер Стоун. — Ник повернулся и протянул руку, на которую
Оуэн не обратил внимания. — Я пришел извиниться за поступок моей
матери.
— Извиниться? — Оуэн остолбенел, ничего подобного он не ожидал.
— Да. Она не должна была уводить Саймона.
— Вы чертовски правы. Вам надо радоваться, что я не обратился с этим
делом в суд!
Ник вздохнул.
— Спасибо. Я только сегодня, когда приехал из Монреаля, узнал о
случившемся. Скверная вышла история, и мама очень сожалеет.
Оуэн нахмурился: этому парню удалось застать его врасплох.
— Видите ли, — продолжал Ник, — мама еще не оправилась после
смерти моего отца. Она очень одинока, и я уверен, не совсем твердо понимала,
что делает, когда забирала Саймона.
— Может, зайдете? — предложил Оуэн: он принял извинения,
принесенные за мать. Теперь следовало разобраться в намерениях самого
Ника. — Пива хотите?
Ник удивленно посмотрел на хозяина дома.
— Спасибо...
Мужчины прошли в кухню. Оуэн достал из холодильника две банки с пивом,
передал одну гостю, открыл свою и сделал большой глоток. Вообще-то он
предпочитал виски, но сегодня все было не как обычно. Жестом он предложил
Нику сесть.
— Ваша мать сказала, что попросила вас разыскать... хмм,
Саймона. — Оуэн не смог произнести
вашего сына
. Потому что Николас
Лоуч Саймону не отец, никогда отцом не был и никогда не будет.
— Верно. Ей кажется, что ее лишили внука.
Оуэн напрягся.
— Надеюсь, вы не рассчитываете, что...
— Нет, сэр, — поспешно прервал его Ник. — Я отказался от
своих прав на ребенка Полы, когда бросил ее. Но это не значит, что я
перестал думать о ней и нашем сыне: как они поживают, все ли с ними хорошо.
И мне стыдно за то, как я обошелся с ними обоими.
— Вам и должно быть стыдно! — откликнулся Оуэн. — Но на
случай, если вы измените свое решение, знайте: я собираюсь официально
усыновить Саймона. Полагаю, вы станете возражать...
Взгляд Ника на мгновение стал печальным, но он покачал головой.
— Нет, не стану. Как уже сказал: я не имею на него никаких прав. К тому
же моя жена беременна. У мамы теперь будет внук, точнее, два внука. Мэри
ждет близнецов.
— Поздравляю, — сдержанно отозвался Оуэн. — А ваша жена знает
о Саймоне?
— Теперь знает. Мне пришлось рассказать ей, что натворила мама.
— И она нормально к этому отнеслась?
— Да. — Ник склонил голову. — Больше мы не причиним вам
неприятностей.
Неожиданно Оуэн почувствовал себя неловко.
— Хмм... Что ж, как-нибудь заходите с вашей мамой в гости к Саймону.
Ник просиял.
— Огромное спасибо!
— Однако я не хочу, чтобы Саймон знал, что вы его отец. Не сейчас, во
всяком случае. Пусть сначала подрастет.
— Понимаю. И вот еще, сэр: мне жаль, что все так вышло с Полой. Я любил
ее. — Глаза Ника подозрительно блеснули. — Но был тогда страшно
напуган. И с того момента не перестаю жалеть о своем поведении.
— Увы, нам не дано повернуть время вспять, — вздохнул Оуэн. —
У меня нет Полы, зато есть Саймон: он — все для меня. А у вас скоро будут
собственные дети. Они принесут вам больше радости, чем вы думаете. Головной
боли, правда, тоже.
После ухода Ника Оуэн вернулся в кухню и некоторое время сидел там,
обдумывая разговор. Он не слышал, как вошла Рут. Но ее выдала волна
благоухания, и больше всего на свете ему захотелось повернуться и сжать ее в
объятиях.
Он был зол на нее, зол, как тысяча чертей. Но если отказаться от Рут, жизнь
станет невыносимой.
— С тобой все в порядке? — прошептала она.
— Да.
— Что Нику было надо?
Оуэн посмотрел на Рут и залюбовался прекрасной женщиной, в которую влюбился.
Волей-неволей ему пришлось признать это.
— Он приходил извиниться за поведение своей матери.
— Понятно.
Интересно, подумал он, а поняла ли Рут, что все произошло по ее вине? Если
бы держала рот на замке, если бы не назвала Нику имя Саймона... Хотя,
наверное, малыш сам проболтался.
— Ник говорит, что не собирается забирать Саймона... Если, конечно,
сдержит слово.
— Какие у тебя основания думать, что не сдержит? — удивилась Рут.
— Никаких, — признался Оуэн. — Но я понял, что ни на кого
нельзя полагаться.
Судя по выражению лица, она приняла сказанное на свой счет, что было
справедливо. Но теперь настала пора пожалеть Рут.
— Я тут подумал и решил все же переехать обратно в Пор-Картье. Там
Саймон будет в большей безопасности.
— Но ведь Ник...
— А если его матушке опять что-нибудь взбредет на ум? Я не могу
рисковать. Пойду скажу Берти и начну собираться.
— Ты уверен, что Берти не повредит переезд? — нахмурившись
спросила Рут.
Оуэна всегда поражало то, что Рут переживала за Саймона и Альберту как за
своих родных. Может, не следовало быть с ней столь суровым? Интересно,
подумал Оуэн, а как теперь она относится ко мне? Любит или ненавидит?
Возможно, что, как только придет время, она без сожалений оставит его...
— Я, конечно, поговорю с врачом, — ответил Оуэн. — Но ей
лучше будет в Пор-Картье, оттуда не так далеко до больницы.
— А что мне делать?
Подняться со мной в спальню
, — но Оуэн прогнал эту мысль, едва та
возникла.
— Начни собирать игрушки Саймона. Уверен, он с радостью тебе поможет.
Возможно, ты сумеешь превратить переезд в приключение.
— Чтобы он не стал капризничать?
— Именно, — кивнул Оуэн.
— Когда ты вернешься в особняк, мой контракт закончится?
— Конечно нет. Ты... нужна мне.
Но Оуэн почувствовал, что нечто в глубине его души мешает, как прежде, сжать
ее в объятиях.
Не очень-то ободряюще звучит, печально подумала Рут, покидая кухню. Нельзя
было дать понять яснее, что их любовная связь окончена. Ей остается работать
и получать за это деньги. Если бы Альберта чувствовала себя лучше, Оуэн
наверняка распрощался бы с Рут незамедлительно. Очевидно, он никогда не
испытывал к ней сколько-нибудь глубоких чувств.
На то, чтобы упаковать все вещи, ушла неделя: надо было еще ухаживать за
Альбертой и следить за Саймоном. Малышу не пришлась по душе идея переезда.
Саймон не помнил старый дом и закатывал сцену за сценой.
— Не хочу в Пор-Картье, — ныл он. — Хочу остаться здесь.
— Но там больше места, — втолковывала ему Рут. — Там огромный
сад и много мальчиков, с которыми ты можешь дружить.
— Все равно не хочу! — стоял на своем Саймон, топая ножкой.
— А вот дедушка и Берти хотят вернуться назад. Они там раньше жили.
— А мамочка? Она тоже жила там, когда была маленькой девочкой?
Рут кивнула. Саймон впервые спросил о своей матери.
— Ручаюсь, дедушка позволит тебе поселиться в ее комнате. Разве это не
чудесно?
Саймон подумал и спросил:
— Мамочка ушла на небо?
— Да, маленький.
— И не вернется обратно?
— Боюсь, что нет.
— Тогда хочу себе другую маму.
— Я не подойду? — прошептала Рут, становясь на колени и прижимая
Саймона к себе. — Я очень тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, Рут. Расскажи мне еще об этом доме.
— Он похож на дворец, — раздался позади них голос Оуэна.
— Дедушка! — Саймон бросился к нему в объятия.
Давно ли Оуэн вошел, слышал ли слова о том, как она любит малыша, Рут не
знала. Но в одном не сомневалась: бедному ребенку нужна мать.
— В доме двенадцать комнат, — продолжал меж тем Оуэн. — У
тебя будет спальня, комната для игр, а когда появятся друзья, будет где
играть и прятаться.
Глаза Саймона распахнулись от восторга.
— А когда мы туда поедем?
— Завтра.
— Завтра! Завтра! Мы поедем завтра! — запрыгал от радости малыш.
— Ну что ж, тогда все в порядке, — заметил Оуэн. — Рут, когда
у тебя появится свободное время, зайди ко мне на пару слов.
Вот оно, подумала было Рут. Но Оуэн всего лишь хотел сказать ей, что
договорился насчет машины
скорой помощи
для Альберты.
— Я хочу, чтобы ты поехала с ней. Машина придет рано утром, до того как
проснется Саймон: не надо ему знать, как плоха его прабабушка. В Пор-Картье
для Берти уже все готово, я нашел медсестру, которая присмотрит за ней. Надо
было бы положить тетушку в больницу, но она наотрез отказалась. Она любит
старый дом.
Оуэн хочет сказать, что Берти вернется домой умирать, подумала Рут. Она
успела полюбить старушку. По правде говоря, ей нравилась вся семья Стоун и
будет больно расстаться с ними.
А как Саймон? Ведь малыш сразу лишится не только любимой Берти, но и ее,
Рут. Ребенок останется один со своим дедом в огромном доме. А что будет,
когда Оуэн уйдет на работу? Появится няня? Другая женщина, к которой
придется привыкать Саймону?
— О чем ты задумалась?
— О том, что будет с Саймоном.
Оуэн нахмурился.
— Ему будет хорошо в Пор-Картье. Огромный дом, да еще сад в придачу.
— Я думала не об этом. Что будет после моего ухода? У Саймона не останется никого, кроме тебя.
— Поговорим об этом, когда придет время! — бросил Оуэн.
А Рут надеялась, что не придется никуда уезжать. Глупая надежда. Следует
смириться с мыслью, что настанет час, и Оуэн скажет ей
до свидания, спасибо
большое
и ни разу не вспомнит о ней.
Ну, может, и вспомнит — о том, что Рут помогла ему. И все — ведь ей так и не
удалось затронуть его сердца.
Старый дом оказался красивым особняком на окраине города. Не дворец,
конечно, но Саймон будет доволен, подумала Рут. Комнаты оказались
просторными и уютными, а сад просто создан для ребячьих игр.
Первое, что заметила Рут, устроив Альберту и ожидая приезда Оуэна с
Саймоном, были фотографии, развешанные и расставленные по всему дому. Оуэн,
Линн, Пола — вместе и поодиночке.
Она все еще рассматривала снимки, когда вошел Оуэн.
— Убери их, если хочешь, — сказал он. — Сделай все по своему
вкусу. Я не буду возражать.
Но Рут покачала головой.
— Не стоит. Пусть Саймон смотрит на фотографии и не забывает своих
бабушку и маму. Пола была красавицей, верно?
Оуэн кивнул с гордым видом.
— Верно... Ты и в самом деле любишь детей?
— Да. Я часто приезжаю к сестре и играю с ее девочками.
Просто непростительно, что за все время
брака
с Оуэном она не нашла времени съездить навестить их.
— И собираешься завести своих детей?
— Да, если встречу человека, который меня полюбит, — ответила Рут.
— Скоро ты будешь свободна.
Рут вовсе не это хотела услышать, и на ее глаза навернулись слезы. С какой
стати? Она же с самого начала знала правила игры, так чего же теперь
плакать?
— Где я буду жить? — спросила Рут, отводя взгляд.
Оуэн показал ей комнату по соседству со своей. Рут заметила, что из ее
комнаты в спальню Оуэна ведет дверь. А когда открыла шкаф, увидела, что тот
полон женских вещей. Должно быть, Линн пользовалась этой комнатой как
гардеробной.
Рут постучала в дверь, которая вела в соседнюю комнату, и услышала звук
отодвигаемого засова.
— Извини за беспокойство, — сказала она. — Но у меня возникли
проблемы.
Взгляд Оуэна упал на открытый шкаф с одеждой.
— О черт!
Рут видела, что он потрясен. Очевидно, после автокатастрофы Оуэн был не в
состоянии убрать вещи, а потом просто забыл.
— Может, мне упаковать их и отправить в благотворительный магазин? — робко предложила Рут.
Оуэн испытал явственное облегчение.
— А ты как... сможешь?
— Конечно.
— Извини. Я должен был сам обеспокоиться этим.
— Все в порядке, — ответила Рут. — Ты ничего не хочешь
оставить себе?
— Нет, ничего, — ответил Оуэн и ушел к себе.
Рут спустилась в кухню, где миссис Грегори, экономка, дала ей пластиковые
мешки для мусора.
— Если хотите, мэм, я сделаю все сама, — предложила она. — Я
тут недавно и не знала, что это не ваша одежда.
Но Рут покачала головой.
— Не стоит, я сама справлюсь. И зовите меня, пожалуйста, Рут.
Снимая с вешалок туалет за туалетом, Рут восхищалась вкусом Линн: она бы с
радостью одевалась так же. И на секунду задумалась: уж не потому ли Оуэн
увлекся ею, что она чем-то напомнила ему жену? Это домысел Рут отмела как
недостойный. Освободив все шкафы и комоды, она повесила свои вещи, которые,
кстати сказать, заняли гораздо меньше места. Линн любила покупать одежду:
некоторые наряды выглядели так, будто их ни разу не надевали.
Ночью Рут никак не могла уснуть. Ворочаясь, она пыталась уверить себя, что
виной тому новое место и незнакомая постель. Однако дело было в Оуэне,
который спал по другую сторону двери.
Рут уже примирилась с тем, что они больше никогда не лягут вместе, но ничто
не могло изгнать воспоминания о счастливых моментах. Она вообразила, что
Оуэн тут, рядом, и ее сердце забилось чаще, а дыхание стало прерывистым и
хриплым... И тут раздался крик Саймона.
Наверное, малышу тоже трудно уснуть на новом месте, решила Рут, спрыгивая с
кровати и накидывая халат.
Они с Оуэном одновременно выскочили из своих комнат. Он не успел даже толком
накинуть свой роскошный махровый халат. И на какое-то мгновение Рут
захотелось коснуться загорелой груди, покрытой курчавыми темными волосками,
провести рукой по плоскому животу, скользнуть ниже... Да она что, спятила?
Оуэн удовлетворил свою страсть, пора бы взять это в толк! От внимания Рут
ускользнуло, что Оуэн смотрит на нее столь же жадно. Когда Саймон снова
закричал, оба вздрогнули, приходя в себя.
— Иди спать, — сказал Оуэн. — Я сам справлюсь.
— Я все равно не могу уснуть, — прямо заявила Рут. — Так что
лучше пойду с тобой.
Оуэн одарил ее недовольным взглядом, но ей было все равно. Лучше просто
побыть рядом с любимым, чем страдать, лежа в одинокой постели.
Так что она последовала за Оуэном. Тот наконец надел халат, и все, что Рут
видела, это голые лодыжки и босые ступни. Тоже немало. Ноги у Оуэна были
мускулистыми, такими же смуглыми, как остальное тело. Жажда Рут возросла
сильнее.
Когда Оуэн открыл дверь в детскую, света, падающего из коридора, хватило,
чтобы увидеть ребенка. Судя по искаженному страхом лицу Саймона, ему снился
кошмар.
Оуэн опустился на край кровати и взял внука на руки. Малыш открыл глаза,
начал вырываться, а потом, узнав деда, прильнул к его груди.
— Дедушка, нехороший дядя хотел меня увести! Ты прогонишь него? —
И Саймон испуганно оглядел детскую.
— Это сон, маленький мой, просто плохой сон. Здесь никого нет. И никто
никогда не заберет тебя у меня.
Увидев Рут, Саймон протянул руки к ней, так что она тоже опустилась рядом и
обняла мальчика. Теперь ее руки касались Оуэна. Мы совсем как настоящая
семья, подумала Рут, и ее сердце забилось часто-часто.
Когда Саймон успокоился, они уложили его обратно в постель, и малыш почти
сразу же уснул.
— Не знаю, как ты, а я бы выпил, — сказал Оуэн, когда они вышли из
детской.
— Я тоже, — кивнула Рут. — Что ты будешь? Шоколад?
— Честно говоря, я бы предпочел сейчас чего-нибудь покрепче.
Но Рут возразила:
— Это не поможет.
— В самом деле, доктор? — криво улыбнулся Оуэн. — Ладно, как
скажешь. Шоколад так шоколад.
Кухня здесь ничем не походила на уютную кухоньку коттеджа. Тут все было
массивным и современным: вдоль стен стояли шкафы из светлой сосны, сверкала
нержавеющая сталь кухонных принадлежностей. По стенам цвета охры бежал темно-
зеленый растительный орнамент.
Рут налила молока в ковшик и поставила его на плиту. Потом насыпала в чашки
шоколадного порошка. Все это время Оуэн стоял и наблюдал за ней, отчего по
спине Рут бежали мурашки, а руки едва заметно дрожали. Наверное, не стоило
идти в кухню вдвоем, подумала Рут. Она чувствовала, что теперь ей будет еще
труднее уснуть, чем раньше.
— Ты довольна?
Вопрос был настолько странен, что Рут с недоуменным видом повернулась к
Оуэну.
— О чем ты спрашиваешь?
— Ну, я привез тебя сюда, даже не спросив о твоих желаниях. Думал только об интересах Саймона.
— Я не жалуюсь, — ответила Рут. — И потом, здесь же не край
земли... В любом случае, — добавила она, — это работа, за которую
ты мне платишь.
Оуэн нахмурился и зло бросил:
— А на все остальное, кроме платы, тебе наплевать?
Рут с деланным равнодушием пожала плечами.
— Мне надо зарабатывать на жизнь. Но ты прав, мне несколько не по себе,
когда я думаю о Саймоне. Все, что с ним случилось, — моя вина. И я
боюсь, что сегодняшний кошмар — результат моего легкомыслия.
Увидев, что молоко закипело, Рут с облегчением схватила ковшик... И чуть не
расплескала молоко, когда Оуэн обнял ее за талию.
— Ты здесь ни при чем. Всему виной мои слова, но я был не в себе, когда
говорил их. И с тобой я обошелся скверно.
Оуэн Стоун извиняется?! Рут была потрясена до глубины души. Но то, что
произошло дальше, потрясло молодую женщину еще больше: он повернул ее к себе
и ласково коснулся лица ладонью.
— Ты простишь меня за это, Рут?
— Прощать тебя? Это я нуждаюсь в прощении, не ты!
— Нет, тысячу раз нет! — воскликнул он. — Ты всегда
относилась к Саймону как к родному сыну. А я самый обыкновенный параноик.
Рут постаралась не улыбнуться: Оуэн Стоун признал, что был не прав.
— Немного есть, но тебя нетрудно понять. Я знаю, что этот малыш значит
для тебя.
— В самом деле? — спросил Оуэн скорее себя, чем Рут.
Потом большим пальцем провел по ее нижней губе. Никогда прежде она не видела
на лице Оуэна такого страстного желания. Все в ней затрепетало, а сердце
забилось сильнее обычного. Она перевела дыхание, и кончик языка коснулся
пальца Оуэна.
— Ох, милая! — со стоном вырывалось из его груди.
Легкими, как перышко, поцелуями он покрыл ее веки, виски, щеки. Затем, держа
в ладонях лицо Рут, спросил, пожирая ее взглядом:
— Ты хочешь меня?
— Да, — прошептала она. Последовавший за этим поцелуй показался
бесконечным.
— Ничего не могу с собой поделать, — произнес наконец Оуэн,
отдышавшись. Он откинул волосы с лица Рут и прижал ее к себе. — Я
понимаю, это жестоко по отношению к нам обоим. Но не могу больше
сопротивляться.
12
Оуэн не хотел влюбляться в Рут. Да, он желал ее — как любой мужчина, окажись
тот на его месте. Но любить для него — значит подвергать жизнь любимой
женщины опасности. Однако он уже не мог больше жить без нее. И хотел, чтобы
она тоже его любила.
Это после того, как он вдалбливал в голову Рут, что их брак — явление
временное, и даже заставил для надежности подписать контракт. А затем
обращался с ней так, что она должна была бы возненавидеть его и сбежать
прочь, как только закончится срок соглашения.
Но почему же тогда она так жарко целует его? Неужели неравнодушна к нему?
— Забудь про шоколад, пойдем в постель, — грубовато сказал Оуэн.
Но к его разочарованию, Рут покачала головой, упершись руками ему в грудь.
— Думаю, это не лучшая мысль.
— Но почему?
Дурацкий вопрос. Оуэн знал ответ. Он напугал ее своими словами, что не может
больше сдержаться.
— Ты сердишься на меня?
— Нет, — ответила Рут. — На то есть другие причины.
— И ты не скажешь какие?
Она снова отрицательно покачала головой. Тогда Оуэн уперся руками в крышку
стола, так чтобы Рут не могла выскользнуть, и снова впился в ее губы.
Прелестные темно-синие глаза широко распахнулись, она негодующе воскликнула.
Однако он не собирался отпускать ее.
— Не знаю, почему ты отказываешь мне, — прошептал Оуэн. — Но
знаю, что ты хочешь этого не меньше меня.
И прижал Рут к себе так, что она ощутила бешеный стук его сердца.
— Ты вернула меня к жизни, знаешь об этом? Рядом с тобой я чувствую
себя другим человеком.
Оуэн снова принялся осыпать Рут поцелуями, отчаянно преодолевая ее
сопротивление. Она никогда раньше не отталкивала его, что же изменилось
сейчас? Может, влюбилась в него? Но боится, что разрыв причинит ей боль?
Подобное предположение пришлось Оуэну по душе. Его поцелуи стали еще нежнее
и в то же время еще настойчивее... И усилия Оуэна были вознаграждены.
Раздайся негромкий стон, по телу Рут пробежала дрожь, и она впилась в его
губы с неменьшей страстью, чем он — в ее. Препятствий больше не
существовало. Оуэн подхватил Рут на руки и отнес наверх, в спальню, не
отрываясь от ее губ.
Одежда полетела на пол... И два тела слились воедино. Они любили, друг
друга, задыхаясь от наслаждения, упиваясь чувственными восторгами,
успокаивались, а потом все начинали сначала.
Оуэн ничего не обещал Рут. Да, он любит ее, но брак... А если опять случится
несчастье? Если Рут погибнет? Тогда ему уже ничто не поможет.
Рут крепко спала, когда Оуэн тихонько встал с постели. Ему надо было уехать
из дома в половине восьмого, чтобы успеть на деловые переговоры.
Он принял душ, причесался, оделся. Рут все еще спала. Она казалась юной,
невинной и удивительно прекрасной. На щеках ее играл легкий румянец, на
губах блуждала слабая улыбка, как будто ей снился очень хороший сон. И Оуэну
безумно захотелось залезть обратно в постель и заняться любовью. Но он знал,
что ему пора, так что поспешно завязал галстук, перекинул через руку пиджак
и на цыпочках вышел...
Переговоры прошли успешно, и Оуэн чувствовал себя прекрасно, входя в офис,
который делил с Чарлзом. Но, бросив взгляд на озабоченное лицо своего
делового партнера, нахмурился.
— Что-то случилось?
— Да ничего.
— Ты поссорился с Уинни?
— Нет.
— Тогда почему у тебя обеспокоенный вид?
Но вместо того чтобы ответить на вопрос, Чарлз сам спросил Оуэна:
— А как поживаете вы с Рут? Я знаю, что у вас были нелады из-за Ника.
Теперь все в порядке?
— Естественно! Я скажу тебе одну вещь, Чарлз: думаю, что я люблю Рут. И
хочу, чтобы она осталась со мной. Полагаю, мне есть за что тебя благодарить.
Если бы не твое объявление, мы бы никогда не встретились, и...
— Дурацкая была идея — это объявление.
Оуэн
...Закладка в соц.сетях
