Жанр: Любовные романы
Лучший из мужчин
Жених Айви Седжуик сбежал из церкви за минуту до венчания! И тут же в Церкви
объявилась полиция.
На ступеньках невысокого кирпичного здания сидела невеста и, сжав в руках
белую кружевную фату, судорожно рыдала. Девушка была без пальто, и казалось,
холодный мартовский ветер вот-вот сдует эту худышку вниз на дорогу. Узкие
плечики бедолаги вздрагивали при каждом всхлипе.
Айви Седжуик и ее напарник с идиотски помпезным именем Дэн, офицеры полиции
Нью-Джерси, выбрались из своей патрульной машины и направились к плачущей.
— О Господи. Надеюсь, ее жених не отдал концы, — пробормотал Дэн,
распространяя вокруг себя волны чесночного запаха.
Айви бросила на своего напарника быстрый взгляд. С Дэном она работала уже
целый месяц. Ее бывшего напарника, здоровенного парня по имени Том, недавно
повысили. Скоро придет и ее очередь. Она будет заниматься расследованиями.
Айви просто мечтала об этом. Тогда ей не придется слушать всякую ерунду,
которую постоянно болтает Дэн. Его глупые присказки и поговорки уже набили
ей оскомину.
— Лаура Майлер? — мягко проговорила Айви. — Я офицер Седжуик.
А это мой напарник офицер Дэн Уилмер. Вы сообщили, что у вас украли
свадебное платье. Все так?
Девушка вскочила, в ее красивых голубых глазах застыли слезы, веки
покраснели и опухли.
— Его украли прямо из моей машины. Я только что купила платье в салоне
и привезла домой. Оставила его в машине всего на несколько минут. Мне нужно
было подняться в свою спальню и повесить вешалку на дверь. Понимаете, я
просто не хотела, чтобы платье волочилось по полу. Когда я все приготовила и
вернулась вниз за платьем, оно бесследно исчезло! Кто мог его украсть? Кому
могло понадобиться свадебное платье? — Она снова опустилась на
ступеньки и закрыла лицо руками.
И в самом деле, кто бы это мог сделать, спросила себя Айви. Все это
выглядело более чем нелепо. Айви вдруг подумала о том, что свое свадебное
платье она тоже вешала на крючок, вбитый в дверь ее спальни. И если бы
платье вдруг исчезло, это, без сомнения, повергло бы ее в шок. Ей очень
нравился ее свадебный наряд. Ей нравились она сама в этом платье и те
ощущения, которые возникали в ее теле, когда мягкая струящаяся ткань
касалась груди и ног. Многие молодые девушки мечтают хотя бы раз в жизни
побыть принцессой. Хотя бы в день собственной свадьбы. А для этого им
требуется соответствующий наряд. Айви же подобные идеи никогда не
вдохновляли. Для того, чтобы дать торжественную клятву перед алтарем и
вступить в новую полосу своей жизни, она совершенно спокойно
удовольствовалась бы простым белым брючным костюмом. Но в ответ на скромное
пожелание Айви мать разразилась двадцатиминутной речью, смысл которой
сводился к тому, что она, мать, целых двадцать семь лет ждала того момента,
когда ее дочь наконец встретит свое счастье (как будто Айви не бывала
счастлива до знакомства с Декланом).
А отсюда следовало, что на свадьбу дочь могла надеть лишь платье, достойное
кинозвезды.
Дана Седжуик таскала за собой Айви, упирающуюся и ворчащую, по всем
специализирующимся на продаже свадебных нарядов бутикам, которые только
можно было отыскать в городе. К своему удивлению, Айви вдруг обнаружила, что
примерять платья оказалось гораздо интереснее, чем она предполагала вначале.
Ей понравилось одно простое белое атласное платье, с открытыми плечами, без
бретелек и с двумя рядами крошечных бусинок вокруг талии. Примерив его и
посмотрев на себя в зеркало, Айви поразилась тому, какой красивой, какой
женственной она была. Настоящая кинозвезда.
Айви сняла это платье и снова надела свою форму. Кинозвезде Айви Седжуик
пора было возвращаться к работе. Забавно. Четыре года назад она окончила
полицейскую академию, но ее мать считала, что девочка все еще
ищет себя
.
Кроме того, Дана тешила себя еще одной иллюзией. Она надеялась, что, выйдя
замуж, Айви уйдет из полиции и станет примерной домохозяйкой, цель жизни
которой сводится к
выкладыванию перьями уютного гнездышка
.
— Когда вы снова вышли на улицу, не заметили ли вы кого-то около вашей
машины? Может, кто-нибудь отбегал от нее? — спросил Дэн, с трудом
подавив зевок.
— Если бы я увидела отбегающего от моей машины человека, я бы бросилась
за ним, — проговорила Лаура надтреснутым голосом.
— На таких-то каблуках? — со смехом спросил Дэн, глядя на изящные
белые лодочки на ногах Лауры.
Лаура судорожно выдохнула.
— Моя мама советовала мне не жалеть их и носить перед свадьбой. Да и
какого черта их беречь, если у меня нет теперь даже платья. Свадьба на
следующей неделе. Денег на новое платье у меня нет, и занять мне не у кого.
Заработать я тоже не успею, хоть в три смены работай.
Лицо девушки показалось Айви знакомым. Похоже, они где-то встречались. Ах
да, конечно же... Айви опустилась на ступеньку рядом с девушкой.
— Вы работаете в кафе
Эпплвудз
? Я там часто бываю.
Лаура кивнула:
— Я работала в две смены, чтобы заплатить за это платье и фату.
Айви и ее лучшая подруга Аланна не далее как сегодня завтракали в этом кафе.
Аланна, как и Айви, была офицером полиции и работала в полицейском участке
Эпплвуда. Интересно, что и Аланна сейчас тоже трудилась в две смены, чтобы
оплатить свою свадьбу. Ее мать умерла несколько лет назад, а отец еще
задолго до смерти жены ушел из семьи, и его след был давно потерян. Жених
Аланны, работавший в местной больнице ординатором, не мог пока похвастаться
хорошей зарплатой. Сама Айви какое-то время тоже откладывала деньги на
свадьбу и скопила довольно приличную сумму, но ее мать сказала, что все
связанные со свадьбой расходы она возьмет на себя. Айви оценила этот жест
матери.
Сделав заказ и ожидая, когда им принесут завтрак, Айви и Аланна вели
неспешный разговор и наблюдали за официанткой. Ее такт и умение обращаться с
посетителями вызывали уважение. Казалось, ничто и никто не может вывести
девушку из себя: ни грубые бизнесмены, ни развязные, кривляющиеся
старшеклассники, ни пожилые пары, то и дело бросающие на официантку
нетерпеливые раздраженные взгляды. Один из столиков, за которым сидели
четырехлетние тройняшки со своей матерью, заслуживал особого внимания.
Малыши развлекались тем, что обстреливали Лауру и проходящих мимо них
водителей автобусов кусочками яичницы. Но даже это не заставило девушку
выйти из себя. Она наклонилась к тройняшкам и обвела всех внимательным
взглядом:
— А теперь, ребятки, мне бы хотелось узнать, кто из вас правильно
ответит на мой вопрос. Как вы думаете, сколько тарелок с завтраками я могу
нести в одной руке?
На мгновение воцарилась тишина. Затем посыпалось со всех сторон:
— Две! Три! Четыре! Тринадцать!
Лаура исчезла на кухне. Тройняшки замерли на своих местах, с нетерпением
ожидая возвращения официантки. Их ложки, служившие им орудием для
разбрасывания кусочков желтка, застыли в перепачканных пальчиках. Наконец
Лаура появилась снова. В каждой руке она держала по три тарелки.
— Победила дружба, — весело проговорила девушка, глядя на мать
этих маленьких монстров. Женщина благодарно улыбнулась ей. Лаура отнесла
тарелки с завтраком посетителям и, вернувшись к тройняшкам, дала каждому из
них по мини-кубику Рубика. Эти игрушки она хранила на кухне специально для
таких случаев. Теперь все могли наслаждаться долгожданной тишиной.
Тройняшки, высунув языки и нахмурившись, принялись усердно крутить в руках
маленькие разноцветные кубики.
— Я хотела сделать все, как положено, из-за моего отца, —
проговорила Лаура, вытирая слезы. — У него рак, и ему не так много
отпущено времени. Я хотела, чтобы он умер счастливым, чтобы успел увидеть,
что я вышла замуж за хорошего парня и устроена в жизни. — Она шмыгнула
носом и снова зарыдала. — Конечно, не так уж и важно, в чем я выхожу
замуж, правда? — спросила девушка и с сомнением посмотрела на
Айви. — На свадьбу приедет вся моя семья, придут друзья. Я и мой
жених... мы любим друг друга. Вот что имеет значение.
— Конечно, золотце, только это и имеет значение. — Дэн
многозначительно кашлянул. У Дэна была уже третья жена, но он по-прежнему
чувствовал себя свободным и не обремененным никакими обязательствами молодым
человеком. Айви просто не могла понять, каким образом ее напарнику удавалось
заманивать женщин в ловушку брака.
Айви сжала пальцы в кулак и уже собралась было ударить Дэна локтем в его
пивной животик, но в это мгновение он резко отскочил в сторону. Не прояви
Дэн такого проворства, его бы точно сбила катившаяся на скейтах группа
подростков.
Я хотела сделать все, как положено, из-за моего отца
. На мгновение в Айви
вдруг проснулась зависть. Ее собственный отец, Уильям Седжуик, теперь уже
покойный, никогда не выказывал особого интереса ни к своим детям, ни к жене.
Собственно говоря, семьи для него просто не существовало. Он женился на
матери Айви в Лас-Вегасе, их знакомство до заключения брачного союза длилось
всего три дня. По прошествии недели брак был расторгнут. Отец сказал, что он
женился только потому, что был пьян и плохо понимал, что делает. Айви и ее
старшие сестры, дочери Уильяма от двух других его браков, Аманда и Оливия,
не играли в его жизни никакой роли.
Поэтому когда три месяца назад на рассвете отец позвонил в дверь ее дома и
сказал, что хочет поговорить с ней, Айви была крайне удивлена. Она не могла
понять, по какой причине в этом человеке вдруг взыграли отцовские чувства.
— Отец? — озадаченно проговорила Айви, глядя на топчущегося на
крыльце пожилого мужчину. Никогда прежде отец не бывал в ее маленьком,
выкрашенном в сине-серый цвет уютном домике, который Айви обожала.
Достопочтенный Уильям Седжуик, глава корпорации
Седжуик энтерпрайзис
,
занимающейся покупкой и продажей компаний, был одет в черное шерстяное
пальто, серый кашемировый шарф надежно защищал от холодного ветра его шею,
завершала наряд старомодная черная шляпа. Айви всегда считала, что во
внешности ее отца было что-то от Шона Коннери. Отец не улыбнулся, не шагнул
навстречу Айви, чтобы обнять дочь, он даже не чмокнул ее в щеку ради
приличия. Не было и чего-то вроде:
Ты неплохо выглядишь, Айви. Какой у тебя
милый домик
. Айви заметила, с каким пренебрежением Уильям Седжуик окинул
взглядом ее дом и ряд таких же маленьких, скромных домишек, с двух сторон
притулившихся к дороге. В Эпплвуде, маленьком городишке, плавно
перераставшем в окраину Нью-Йорка, всегда селился средний класс, а ее отец
жил на Парк-авеню.
Айви посмотрела на черный седан отца, припаркованный на обочине дороги около
ее дома. Водитель с невозмутимым видом читал газету.
Уильям Седжуик пристально посмотрел в глаза Айви:
— Мне нужно поговорить с тобой, Айви. Дело действительно серьезное.
Айви вдруг рассмеялась, она была просто не в силах удержаться от этого. В
четырнадцать лет она перенесла непростую операцию — флегмонозный аппендицит.
Аппендикс едва не развалился у нее в животе. Но даже и тогда отец не счел
это дело серьезным. Он так ни разу и не показался в больнице, хотя Айви
набралась смелости и сама позвонила ему в офис. Секретарь отца заверила
тогда Айви в том, что обязательно передаст ее просьбу своему боссу. Но
Уильям Седжуик так и не навестил дочь, не дождалась она от него даже
открытки. И только когда мать Айви начала бомбардировать своего бывшего мужа
телефонными звонками, не оставляя его в покое ни на работе, ни дома, он
наконец взял трубку и сказал:
Она же не умерла? Все остальное пустяки. Если
ты будешь продолжать меня беспокоить, я обращусь в полицию
.
— Серьезное дело? — переспросила Айви. — И что же ты
называешь серьезным делом?
— Не выходи замуж за Деклана Маклейна, — коротко объявил он.
Улыбка на лице Айви погасла. Деклан работал на полставки в
Седжуик
энтерпрайзис
и за два дня до визита отца был внезапно уволен. Мать Айви
была хорошей подругой ныне покойной матери Деклана. Незадолго до своей
смерти мать Деклана, погибшая в автомобильной катастрофе, позвонила Уильяму
Седжуику и попросила его взять сына к себе на работу. Когда Деклан и Айви
встретились на вечеринке, устроенной матерью Айви (Дана часто устраивала
вечеринки, и эту она специально организовала для того, чтобы познакомить
дочь с сыном подруги), Айви была приятно удивлена тем, что Деклан работал в
компании ее отца. Данное обстоятельство показалось ей очень даже
привлекательным. Айви решила, что, возможно, теперь, когда она будет
общаться с Декланом, ее отношения с отцом несколько потеплеют.
Айви, выбежавшая открыть дверь в одной форме, простояв несколько минут на
пронизывающем ветру, почувствовала, что дрожит от холода, и обхватила себя
руками.
— Давай зайдем в дом, — предложила она. Уильям не пошевелился.
— Нет-нет, и здесь сойдет. Я не отниму у тебя много времени.
Как вам будет угодно, мистер Седжуик
, — сердито проговорила про себя
Айви.
— Откуда ты узнал, что я выхожу замуж? — спросила она. Айви даже и
не подумала сообщить отцу эту радостную весть. Опыт научил ее кое-чему.
— Разумеется, твоя мать поставила меня в известность об этом, —
холодно проговорил отец. — Она хотела, чтобы я оплатил все свадебные
расходы. Предложила оплатить мне и вечер в
Плазе
.
К щекам Айви прилила кровь. Разве можно было ожидать от Уильяма Седжуика
подобной щедрости! И самым неприятным было то, что он мог подумать, будто
это она, Айви, хотела, чтобы отец оплатил ее свадьбу.
— Я...
Он жестом остановил ее:
— Как я уже сказал твоей матери, я не дам и десяти центов на эту
свадьбу. Деклан Маклейн неподходящий для тебя жених. Ты не должна выходить
за него, Айви. Тебе следует немедленно разорвать с ним отношения.
Неподходящий жених! Но почему? Потому что в свои тридцать он был все еще
студентом? Потому что работал на полставки в
Седжуик энтерпрайзис
младшим
аналитиком и это не было достаточно престижно для нее? Потому что он не был
богат? Или потому, что он происходил из аристократической семьи, которая
разорилась несколько столетий назад? Уильям нажил состояние в этом столетии
и уважал новые деньги. А у Деклана с его более чем скромной зарплатой денег
порой и вовсе не водилось. Жил он в общежитии, деля одну комнату со своим
приятелем. После увольнения Деклан буквально на следующий день нашел новую
работу примерно в такой же корпорации, как и
Седжуик энтерпрайзис
.
Неожиданно лицо Уильяма исказилось от боли, и он схватился рукой за воротник
пальто.
— Отец! С тобой все в порядке? — взволнованно вскрикнула Айви.
Отец... Она никогда не называла его так.
Уильям постарался взять себя в руки и придать своему лицу спокойное
выражение, но Айви видела, что у отца все еще что-то болит.
— Не выходи за него замуж, Айви, — снова проговорил он.
Но как и прежде, его взгляд оставался совершенно бесстрастным, холодным и
непроницаемым, в его глазах ничего нельзя прочитать. С таким выражением
лица, вероятно, можно было бы рассуждать о пользе вегетарианской пищи и
объяснять, почему вместо белого хлеба стоит употреблять хлеб с отрубями. Но
возможно, в этом был весь Уильям. По всей видимости, он мог существовать
только в одном измерении, другие же были ему недоступны.
Впрочем, нельзя сказать, что все было совсем уж плохо. Ведь в жизнь Уильяма,
одна за другой, вошли три красивые женщины, матери Айви, Оливии и Аманды, и
все они безумно любили его. Количество же любовниц вообще не поддавалось
никакому учету. Может быть, все это объяснялось тем, что Уильям был очень
богат? Айви любила свою мать, а ее мать больше всего в жизни любила деньги.
Поэтому то обстоятельство, что мать с таким пылом подталкивала Айви в
объятия Деклана, бедного студента, не имеющего и цента за душой, выглядело
довольно странным. Правда, позже выяснилось, что Дана думала, будто у семьи
Деклана все еще имелись деньги. Мать Деклана была слишком горда для того,
чтобы открыто обсуждать финансовое положение своей семьи. Что же касается
Айви, то она даже и не пыталась как-то прояснить ситуацию.
Айви любила Деклана, и еще ей нравилось само по себе это чувство
влюбленности, которое окрыляло ее. Возможно, оттого, что ее любовь была
такой романтичной и возвышенной, она не понимала, как ее мать вообще могла
выйти замуж за Уильяма. Айви пыталась представить себе Дану в ту пору, когда
та, еще совсем молоденькая и очень красивая девушка, познакомилась с
Уильямом в Лас-Вегасе и поселилась с ним в одном отеле. По словам матери,
Уильям все свое свободное время проводил в игорных залах, а когда не играл,
то спал со всеми женщинами, которые пробуждали в нем физическое желание. Он
приводил в номер стриптизерш, горничных, продавщиц, а Дану на какое-то время
бесцеремонно выталкивал за дверь.
И все же мать вышла за него замуж! Всего через несколько часов после того,
как он переспал с очередной женщиной в их номере! Слезы Даны и бутылка
шотландского виски, выпитая Уильямом, вылились в импровизированную свадебную
церемонию в церкви с нелепым названием
Играй в азартные игры и женись
.
Поразительно.
Семь месяцев спустя на свет появилась Айви. Именно по этой причине ее матери
пришлось закрыть глаза на безобразное поведение Уильяма и выйти за него
замуж. Но уже через неделю после свадьбы Уильям расторг их брак. Впервые
Уильям Седжуик увидел Айви, когда ей уже исполнилось семь! И то лишь
благодаря тому, что Уильяму вдруг пришло в голову собрать вместе всех трех
дочерей во время летних каникул в своем доме в Мэне. Именно там Айви
познакомилась со своей старшей сестрой Оливией, дочерью Уильяма от первого
брака. Хрупкая светловолосая Оливия с щечками-персиками отличалась не только
необыкновенной красотой, но и дружелюбным приветливым характером. Вторая
сестра Айви, Аманда, жившая вместе со своей бедной матерью в Нью-Йорке,
держалась с большим достоинством, что Айви немедленно заметила, хотя тогда
ей было всего семь.
Айви хорошо помнила тот день, когда узнала о приглашении провести каникулы в
летнем доме отца. Эта новость привела ее в такое волнение, что она даже
потеряла аппетит и вечером никак не могла заснуть. Айви представляла себе,
как вместе с сестрами и отцом она будет гулять по окрестностям, как отец
будет держать ее руку в своей руке. Тогда она думала, что отец любит ее. И
только достигнув подросткового возраста, Айви поняла, что Уильям не питал
нежных чувств ни к ней, ни к другим своим дочерям. Дана не собиралась
держать свою дочь в неведении и решила открыть ей правду. Она сердито
сообщила Айви, что Уильяму наплевать на нее. Он стал приглашать ее и
других
девочек
в свой летний дом совсем не потому, что любит их. На то у него были
другие причины, куда более прозаические. Приглашать детей на летние каникулы
в Мэн Уильяму посоветовал его менеджер по связям с общественностью. Он
считал, что это будет производить хорошее впечатление на публику. У Уильяма
часто брали интервью репортеры из
Форбз
и
Нью-Йорк таймс
и всегда
задавали ему вопросы о личной жизни.
Время от времени в газетах появлялись подобные заметки:
Миллиардер Уильям
Седжуик не только человек дела, но и любящий отец, три дочери которого
ежегодно наслаждаются волшебными двухнедельными каникулами в его роскошном
особняке в штате Мэн. Вместе с детьми он с удовольствием катается на лодке,
рыбачит и жарит мясо на открытом воздухе...
Именно так и писали.
— Девочки, нет ничего лучше свежего воздуха Мэна, — говорил Уильям
каждое утро. И на этом его общение с дочерьми заканчивалось. Весь оставшийся
день он проводил в обществе компаньонов, играл с ними в гольф, обедал, вел
бесконечные разговоры в своем кабинете. На следующее утро все в точности
повторялось. За несколько лет дочерям Седжуика так и не удалось ни на йоту
приблизиться к разгадке того, что собой представлял их отец. Тем не менее
эти каникулы кое-что давали Айви и ее сестрам. Они позволяли девочкам
чувствовать себя
нормальными
. У них был отец.
Отец, который запрещал дочери выходить замуж за ее жениха и даже не хотел
объяснить ей, почему он это требовал. Но догадаться о причине Айви не
составляло труда. Деклан, студент и наемный работник, занимавший самую
низшую ступень на иерархической лестнице компании Уильяма, а теперь вдобавок
еще и выброшенный на улицу, был не парой для дочери Уильяма Седжуика.
Разумеется, Уильяма беспокоило не будущее дочери, а вопросы типа:
И за кого
же ваша дочь выходит замуж?
Айви посмотрела отцу в лицо и расправила плечи.
— Я выйду замуж за Деклана, — с вызовом произнесла она. — Я
люблю его, а он любит меня. Для меня это главное, ничто другое не имеет
значения.
Уильям снова поморщился от боли и слегка качнулся. Из черного седана
выскочил водитель, подбежал к отцу и повел его к машине. Уильям оглянулся
назад через плечо:
— Не выходи за него замуж, Айви.
Больше она не видела своего отца. Через несколько недель он умер. Причиной
тому послужили давнишние проблемы с сердцем и осложнения, возникшие после
лечения раковой опухоли. О своей болезни Уильям никому ничего не говорил,
поэтому для всех его смерть явилась неожиданностью. Смерть отца не огорчила
Айви. Это событие не вызвало в ней вообще никаких чувств. Собственная
холодность неприятно поразила ее. Впрочем, разве ее реакция могла быть иной?
Разве можно любить камень? Разве можно горевать о камне? А ее отец и был
камнем.
Неожиданно раздавшийся гудок проезжавшего мимо автомобиля отвлек Айви от ее
печальных мыслей. Она подбежала к патрульной машине и достала из нее длинный
шерстяной свитер. Затем вернулась к Лауре и укутала свитером хрупкие плечики
девушки.
— Ты совершенно права, Лаура, — проговорила Айви. — Не имеет
значения, что ты наденешь на свадьбу. Но я знаю, где ты могла бы
позаимствовать на три дня потрясающее свадебное платье. И к тому же
бесплатно.
Лаура просияла:
— Это где же?
— В субботу я выхожу замуж, — сообщила Айви. — В воскресенье
мне мое платье уже не будет нужно. — Айви предлагала свое платье
Аланне, но вкус Аланны в корне отличался от вкуса Айви. Аланна мечтала о
свадебном платье в викторианском стиле — с глубоким декольте, обрамленным
кружевной оборкой, и с пышными рукавами. Она уже отложила для себя такое
платье в одном из бутиков и каждую неделю выплачивала за него по двадцать
пять долларов.
От удивления рот Лауры слегка приоткрылся.
— Вы хотите мне дать свое свадебное платье?
Айви кивнула и улыбнулась:
— А что мне с ним делать? Отдать в химчистку, а потом упрятать в сундук
и хранить его там лет двадцать пять? Конечно, я могу предложить своей
дочери, которая у меня, может быть, родится, а может, и нет, надеть это
платье на ее свадьбу, но не исключено, что моей дочери оно и не понравится.
Лаура прикусила нижнюю губу.
— Я просто не могу поверить в то, что вы решили отдать мне свое платье.
Это так... благородно. И похоже, мы носим один и тот же размер, —
проговорила Лаура, окинув взглядом фигуру Айви.
— Если даже тебе придется его немного ушить или переделать, —
сказала Айви, — у тебя все равно будет отличное платье. В воскресенье я
завезу его тебе в кафе часам к десяти.
— Правда? — просияла Лаура. Ее щеки залил нежный румянец. —
Не могу поверить, что это все происходит на самом деле.
Айви тоже улыбнулась:
— Я рада помочь тебе.
Айви действительно хотелось помочь этой незнакомой девушке, и ей было
приятно, что это в ее силах. Правда, на мгновение, только на одно мгновение,
Айви пришла в голову мысль, что, может быть, все-таки стоило оставить это
платье для своей дочери, которая могла бы у нее родиться. Но ведь она, Айви,
совсем не сентиментальна и не имеет склонности предаваться ностальгическим
воспоминаниям. Впрочем, и ее мать не из тех женщин, которые годами хранят
первые рисунки своих чад. Со своими родителями, которые рано умерли, Дана
Седжуик тоже не была близка. Иногда Айви думала о том, что ей надо было бы
измениться, стать женщиной, умеющей ценить семейные реликвии, особенно те,
которые сделаны собственными руками членов семьи.
Я люблю тебя такую, какая ты есть. Ты очень хорошая
, — все время
повторял Деклан. И этого Айви было вполне достаточно. Она примирилась со
св
...Закладка в соц.сетях
