Жанр: Любовные романы
Любить не страшно!
...ой, его крупная фигура вырисовывалась темным,
угрожающим силуэтом на фойе освещенной солнцем зелени. Пользуясь тем, что
Кейд не видит ее, Энджи позволила себе вдоволь полюбоваться его великолепной
фигурой, узкими бедрами, обрисованными льняными брюками, широкими плечами,
обтянутыми трикотажной рубашкой. Но оказалось, она совершила ошибку,
позволив взгляду задержаться на бедрах Кейда: это снова пробудило запретные
фантазии, которые Энджи с огромным трудом выкинула из головы пару минут
назад.
Энджи подошла к Кейду и указала на тучи, собравшиеся над гребнем холма.
— Будет дождь?
— Очень может быть, ветер, как раз дует с той стороны. — Кейд
быстро оглядел одежду Энджи и снова посмотрел на небо. — Но ветер
слабый, а тучи дальше, чем кажется, так что мы вполне успеем прогуляться.
Тебе не холодно?
Холодно? Скорее жарко. Невыносимо жарко! Энджи вдруг пришло в голову, что,
наверное, ни одна из женщин, бывавших в этом доме, не одевалась так
непрезентабельно, как она. Как человек воспитанный, Кейд, конечно, ничего не
сказал, но он не может не видеть, что джинсы и простенькая футболка, не идут
ни в какое сравнение с изысканными туалетами той же Селин Рокстен, к
примеру.
— Нет, не холодно, — ответила Энджи. — Наверное, если долго
живешь на острове, начинаешь чувствовать погоду интуитивно, — сказала
она и тут же покраснела, вспомнив обстоятельства гибели отца Кейда.
— В наше время это уже не так важно, потому что появилась аппаратура
для предсказания погоды, к тому же мы получаем прогнозы с крупных
метеостанций. — Кейд показал на тропинку, бегущую через лужайку. —
Нам сюда. Подъем довольно крутой, — с усмешкой заметил Кейд, — так
что мы растратим часть энергии, накопившейся за день безделья.
Энджи мрачно подумала, что та энергия, которая не дает покою ей, не имеет
никакого отношения к недостатку движения.
Тропинка петляла так прихотливо, что, казалось, она не проложена человеком,
а возникла сама собой. Энджи молчала, чтобы Кейд не догадался, что она уже
выдохлась. Они, естественно, шли в одинаковом темпе, но Кейд даже не
запыхался. Сквозь густую листву пробился солнечный свет и, словно луч
театрального прожектора, высветил на земле ярко-фиолетовый цветок. Энджи
остановилась и перевела дыхание.
— Ой, смотри!
Но луч погас так внезапно, словно кто-то закрыл ставни. Энджи удивленно
заморгала.
— Это туча?..
— Тише!
Воздух прорезал резкий, тревожный крик птицы.
— Гроза начинается! — пробормотал Кейд с досадой. — Я должен
был это предвидеть!
Отдаленное ворчание грома испугало Энджи куда меньше, чем рука, которая
легла на ее плечо. Кейд развернул ее и подтолкнул в обратном направлении.
— Быстро возвращаемся. Погода в здешних краях меняется очень быстро,
буря может начаться в любую минуту, а мы почти на гребне холма, да еще и в
окружении деревьев, каждое из которых — прекрасная мишень для молнии.
Вперед!
Раскаты грома грохотали все чаще и все ближе. Энджи пустилась бежать, ей
казалось, что она чувствует, как из туч исходят потоки какой-то пугающей
энергии. Пару раз Энджи поскользнулась, но удержалась на ногах. Кейд мог
бежать гораздо быстрее, но он держался ровно на шаг впереди нее, так что
если бы Энджи стала падать, она бы уперлась в него. Энджи глубоко тронула
его забота, хотя разумом она понимала, что это ничего не значит. Поведение
Кейда — всего лишь отголосок тех времен, когда мужчина должен быть всегда
готов защитить свою женщину от хищников. Хищные звери на острове не
водились, да и Энджи не была его женщиной, но она начинала понимать
притягательность мужской силы и власти. Ее охватило странное возбуждение,
она поняла, что навсегда запомнит эту бешеную скачку по узкой горной
тропинке. И Кейда, молча и целеустремленно двигающегося вперед.
В короткой паузе между раскатами грома Кейд успел сказать:
— Мы почти пришли. Нам повезло, основной удар стихии придется на море,
а остров останется почти в стороне.
Но, когда до дома оставалось несколько сотен метров, Кейд схватил Энджи за
руку и потянул в небольшую рощицу из низкорослых широколистных деревьев, чьи
ветви, смыкаясь, образовывали подобие зонта.
— Переждем здесь.
— Но мы могли бы добежать до дома... — попыталась возразить Энджи.
— Не успеем, ты вымокнешь до нитки в считанные секунды, а этот дождь
будет холодным.
Энджи действительно уже ощутила, что температура упала. Но она снова
попыталась возразить, на этот раз уже не так активно:
— Я не сахарная, не растаю.
Кейд посмотрел на нее сверху вниз, в полумраке его глаза казались горящими.
— Я знаю, что не сахарная, но если дождь просто неприятность, то град,
если он будет, может быть опасен.
Порыв холодного ветра выдул из Энджи все тепло, что она накопила, пока
бежала с горы. Не стучать зубами ей еще как-то удавалось, но унять дрожь она
не могла. Заслоняя от ветра, Кейд прижал ее к себе.
— Началось, — сказал он.
Дождь забарабанил по листьям, да так громко, что даже заглушил громовые
раскаты. Внезапный порыв ветра тряхнул ветви, сбрасывая крупные капли воды
на спрятавшихся под ними людей, но Кейд не дрогнул. Несмотря на холод, Энджи
охватила эйфория, она чувствовала себя так, будто выпила бокал шампанского.
Пытаясь хоть какой-то удержать в рамках разгулявшиеся эмоции, она напомнила
себе причины, по которым ей не следовало доверять Кейду. Однако Кейд
заслонял ее своим телом от бури, и от его близости внутри у Энджи
разыгралась другая, не менее опасная стихия, все ее тело ожило и запело
древнюю, как мир, песню. У Энджи мелькнула мысль, что эти минуты она будет
помнить всегда, даже на смертном одре. И это ее пугало.
Она попыталась отодвинуться от Кейда и грубовато сказала:
— Может, все-таки пойдем? Я все равно уже промокла.
Энджи попыталась выйти под дождь, но Кейд схватил ее за руку и рывком вернул
на прежнее место.
— Не глупи, еще град может пойти! Нам осталось подождать всего
несколько минут, и все...
Кейд умолк, не закончив фразу. Повисла неестественная пауза, даже гром, как
нарочно, сделал перерыв, только дождь по-прежнему барабанил по листьям.
Не буду смотреть на него, не буду, повторяла Энджи про себя, как заклинание.
Но через секунду она уже смотрела прямо в глаза Кейда, одновременно и
ледяные, и обжигающие. Кейд буркнул что-то, подозрительно смахивавшее на
ругательство, и выпустил руку Энджи. Она с радостью отметила, что ему стоило
большого труда разжать пальцы. Однако выяснилось, что она не может сделать
шаг назад, даже если бы и хотела, — ноги отказывались подчиняться.
Прогремел гром, и одновременно Энджи произнесла одно короткое слово:
— Кейд.
— Знаешь, ты впервые назвала меня по имени. — Охрипший голос Кейда
стал еще ниже. — Энджи.
Ее имя прозвучало, как ласка, даже больше, чем ласка, — как чувственное
обещание. Но Кейд чего-то ждал, жадно всматриваясь в ее лицо.
Чего он ждет? — думала Энджи. Чтобы я сделала первый шаг?
На губы Энджи упала дождевая капля, Энджи, не задумываясь слизнула ее. У
Кейда вырвалось короткое хриплое восклицание, и в следующее мгновение он
привлек ее к своему большому, сильному — и возбужденному — телу и припал к
ее губам. Поначалу это был сдержанный поцелуй, но уже через секунду
самообладание Кейда рассыпалось в прах, и он целовал Энджи с несдерживаемой
страстью, как истосковавшийся любовник — любимую женщину после долгой
разлуки.
И Энджи отвечала ему с равным пылом, словно она не была неопытной
девственницей, словно они целовались уже много раз и словно это был
последний поцелуй в ее жизни.
Когда бывший босс Энджи попытался ее поцеловать, она ловко увернулась и,
изловчившись, пнула его ногой в голень. Но сейчас под натиском языка Кейда
она с готовностью раскрыла губы и обняла его за шею, отдаваясь во власть
сладостных ощущений.
Раскаты грома то и дело сотрясали воздух, но Энджи слышала только неистовое
биение собственного сердца. Язык Кейда хозяйничал у нее во рту, но она
радостно приветствовала захватчика, его интимные ласки пробуждали в ней не
протест, а голод, жажду большего. Энджи узнала этот голод — то же самое она
испытала, когда увидела Кейда впервые.
Кейд крепче прижал ее к своему телу. Инстинкт самосохранения приказывал
Энджи вырваться и бежать, несмотря на грозу, но другой инстинкт, более
древний и сильный, требовал остаться и узнать, в чем сила Кейда Рассела,
почему только он сумел одолеть ее защиту, которую она долго строила и
укрепляла. Энджи еще колебалась, не зная, к какому инстинкту прислушаться, а
Кейд уже целовал ее шею, его рука коснулась ее груди. Энджи захлестнула
нарастающая волна ощущений, когда Кейд погладил большим пальцем ее сосок и
тот мгновенно отвердел. Сверкали молнии, грохотал гром, но буря, бушевавшая
в природе, не могла сравниться с той, что разыгралась у Энджи внутри.
Подняв голову, Кейд посмотрел на Энджи. На ее побледневшем от ужаса лице
появилась гримаса отвращения к себе. Она только что целовала неверного мужа
покойной подруги, да как целовала — как свою единственную любовь!
— Отпусти! — онемевшими губами прохрипела Энджи.
Кейд мгновенно подчинился, убрал руки и сделал шаг назад, но по его
следующему вопросу стало ясно, что он не считает инцидент исчерпанным.
— Что будем с этим делать? — спросил он сурово.
Лицо Энджи, только что мертвенно-бледное, залила краска стыда. Чувствуя
пустоту и одиночество, она замотала головой и прошептала:
— Ничего.
Энджи со страхом, а может, с надеждой, ожидала возражений, но Кейд лишь
улыбнулся ледяной улыбкой и безукоризненно вежливо произнес:
— Тогда пойдем в дом и забудем о том, что произошло. Кстати, дождь
только что кончился.
Энджи вышла из укрытия и зажмурилась от яркого солнечного света. Небо
прояснилось, словно и не было страшной грозы.
— Грозы будут еще не раз, — саркастически заметил за ее спиной
Кейд, — и я сомневаюсь, что кому-нибудь из нас удастся это забыть.
Энджи распрямила плечи и чопорно — о чем тут же пожалела — проговорила:
— Думаю, тебе будет нетрудно забыть, как-никак женщины в твоей жизни не
переводятся.
Кейд помолчал, переваривая ее реплику, потом с пугающей мягкостью
поинтересовался:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Уверена, ты сам знаешь.
— Нет. Будь так любезна, объясни.
Энджи закусила губу, ругая свой бескомпромиссный характер, проявившийся на
редкость не вовремя. Она с деланным безразличием пожала плечами.
— Только то, что для тебя не составит труда получить от женщины все,
что тебе нужно, ведь тебя интересуют только сиюминутные удовольствия.
— Вот как?
Быстро склонившись над Энджи, Кейд впился в ее губы молниеносным, но
сокрушительным поцелуем, потом выпрямился и как ни в чем не бывало заметил:
— Сиюминутные, говоришь?
В его спокойствии было даже нечто оскорбительное. Стыд вытеснил из сознания
Энджи острую боль, само существование которой она не желала признавать. У
нее слишком мало опыта, чтобы вести с Кейдом изощренные сексуальные игры.
Она отвернулась и медленно побрела к дому. Но игнорировать Кейда было не так-
то просто, точнее невозможно.
— С чего ты решила, что для меня отношения между полами — игра? —
спросил он. — Это Аллегра тебе сказала?
Лед в его голосе больно царапнул Энджи по нервам.
— При чем здесь Аллегра? Я же не идиотка, сама понимаю, что, если
мужчина богат, женщины легко доступны.
— Только женщины определенного сорта, — вкрадчиво уточнил
Кейд. — Кстати, жадность не является прерогативой женского пола,
существует немало мужчин, которые всегда доступны для богатых женщин. Но ты
не ответила на мой вопрос.
Они вошли в сад. Кейд открыл калитку и со своей всегдашней галантностью
пропустил Энджи вперед. Она прошла мимо него осторожно, как мимо тигра в
засаде.
— Ты не имеешь права задавать такие вопросы, я никому не передаю наши
разговоры с Аллегрой.
— Значит, она, — с циничной уверенностью заключил Кейд.
Энджи напряженно ждала, станет ли он опровергать обвинение. Не стал. Они
молча прошли через сад, мимо теннисного корта, и почти у самого дома Кейд
вдруг огорошил ее словами:
— Предательство отца больно тебя задело, а общение с Фэй только
укрепило во мнении, что мужчины — безответственные и беспринципные существа.
Энджи сердито поджала губы, все еще горящие от поцелуев.
— Об этом мы уже говорили.
— Да, помню, просто меня удивляет, что ты так легко согласилась с
мнением Аллегры.
Энджи бросила на него колючий взгляд.
— Аллегра поступила так, как считала правильным, женщины, знаешь ли,
многое могут стерпеть, но не всем это легко дается.
— Тогда почему ты не раздеваешься на сцене вместе с Фэй?
Кейд окинул ее долгим взглядом с головы до ног, задержав внимание на груди,
потом на бедрах, затем снова посмотрел в глаза и с безжалостной прямотой
заключил:
— У тебя хорошая фигура, ты прекрасно танцуешь, пожалуй, ты могла бы
зарабатывать больше, чем она.
От возмущения Энджи на время лишилась дара речи.
— Это не моя стихия, — наконец процедила она.
— Тогда предлагаю другой вариант. Я плачу тебе за то, что ты остаешься
со мной... скажем... год, а потом ты сможешь уйти.
Энджи ахнула. Не может быть, чтобы Кейд говорил серьезно! — пронеслось
у нее в голове.
— Ты шутишь? Это же нелепо...
— Вовсе нет. — Кейд ответил невозмутимо, да еще и с такой долей
злой иронии, что Энджи покрылась гусиной кожей. — Наши поцелуи
показали, что в моем предложении нет ничего нелепого. Думаю, мы не наскучим
друг другу раньше, чем через год.
Энджи не ответила — просто не смогла, горло сжал болезненный спазм.
Она шла и молча слушала, как Кейд своим бесстрастным голосом разбивает ее
тайные мечты, о существовании которых она и сама до сих пор не подозревала.
— Конечно, когда мы расстанемся, я обеспечу тебя материально, ты
сможешь открыть свое дело, если захочешь. Первые несколько лет, пока твоя
фирма, чем бы она ни занималась, не окрепнет, я буду оказывать тебе
финансовую поддержку. — Кейд сделал паузу, но Энджи не ответила, тогда
он продолжил все тем же бесстрастным, чуть насмешливым тоном: — От тебя
требуется только одно: удовлетворять меня. А я, естественно, обещаю
удовлетворять тебя.
У Энджи наконец прорезался голос.
— Я не продаю себя!
Она смотрела не на Кейда, а на цветущий куст — не потому, что ее уж так
заинтересовал экзотический цветок, а потому что боялась встретиться с Кейдом
взглядом. При его проницательности он запросто мог бы прочесть в ее глазах,
что на какую-то секунду у нее возникло сильнейшее искушение согласиться.
Энджи резко остановилась и повернулась к нему лицом. Ее глаза метали молнии.
— Но я не могу сказать, как бы я себя повела, если бы мне нужно было
заботиться о маленьком ребенке. Фэй думает, что ей нечего предложить, кроме
своего тела. Она хочет, чтобы жизнь Джинни была лучше, чем ее собственная,
она хочет дать дочери образование, а на все это нужны деньги. И она избрала
самый быстрый способ их заработать. А ты, ты... ты просто узколобый
сноб! — закончила Энджи с презрением.
На лице Кейда не дрогнул ни один мускул.
— Вижу, твоя преданность подруге безгранична, но ты забываешь, что
женщины, подобные Фэй, встречаются во всех слоях общества. Возможно, те, с
которыми сталкивался я, более искушенные, но они так же практичны, как Фэй.
— Тебе бы с годик пожить в ее шкуре, это отучило бы тебя судить людей.
7
Кейд смотрел, как Энджи уходит от него с гордо поднятой головой. Ее бедра
по-прежнему соблазнительно покачивались при ходьбе. Глядя на ее волосы,
которые выглянувшее солнце превратило в подобие огненного нимба, Кейд
вспоминал, что это он взлохматил их своими пальцами, когда целовал ее.
Горячее желание боролось в нем с холодной логикой и здравым смыслом.
О, а вот и Селин пожаловала! Надо предупредить Энджи.
Кейд нагнал ее и бесстрастно сообщил:
— Приехала Селин. Она возглавляет американское отделение моей компании,
хотя вас официально не представили друг другу, думаю, ты ее помнишь, это она
была со мной в Плимуте. Она прилетела ко мне по делу.
Энджи чуть повернула голову, и ее сердце вдруг забилось неровно. Так вот она
какая, женщина, омрачившая семейное счастье Аллегры! Энджи догадывалась,
какое
дело
привело ее на Треско, — Кейд. Энджи вздохнула поглубже и
приготовилась встретить Селин любезной улыбкой.
Элегантная, ухоженная Селин Рокстен была красива, но не только это
заставляло обратить на нее внимание — ее глаза светились живым умом, а весь
ее облик излучал уверенность, и этим она была похожа на Кейда. Она выглядела
моложе Кейда, но ненамного. Энджи с горечью подумала, что в борьбе с такой
соперницей у Аллегры не было шансов победить.
Кейд официально представил Селин и Энджи друг другу, всего на несколько
мгновений его лицо смягчилось и снова превратилось в непроницаемую маску.
— Как вам понравился остров? — светским тоном спросила Селин.
— Очень понравился, — вежливо ответила Энджи.
Опасаясь, что обмен любезностями затянется, Кейд быстро вставил:
— Только мы с Энджи слегка промокли, так что пойдемте в дом.
Принимая душ и переодеваясь в своей комнате, Энджи думала о Селин. Она не
могла не признать, что Селин произвела на нее приятное впечатление. Но быть
просто приятной недостаточно, чтобы так долго удерживать при себе Кейда, эта
женщина должна обладать еще какими-то достоинствами, например, возможно, она
очень страстная, хотя по ее виду этого не скажешь.
Энджи украдкой дотронулась до своих губ и, поняв, что они дрожат, плотно
сжала их. У нее возникло жутковатое ощущение, что она ступила на путь,
ведущий прямиком к гибели. Возможно, подумала Энджи, моя обостренная реакция
на поцелуи Кейда является, как раз следствием моей неопытности, не
исключено, что, окажись на его месте любой другой мужчина, я почувствовала
бы то же самое. Ну, может быть, не любой, а тот, к кому меня влечет.
Представив себе, неуклюжие поцелуи бывшего босса, Энджи содрогнулась от
отвращения. Что касается Кейда, то, когда он поцелует ее в следующий раз —
если, конечно, такое вообще случится, — ей нужно будет вспомнить все
причины, по которым она не должна ему доверять. Если она поддастся его
обаянию, в конце концов, ее неизбежно ждут боль и безысходность.
Надевая джинсы и белую рубашку, Энджи с легкой завистью вспомнила элегантные
черные брюки и алую шелковую блузку, которые необычайно шли Селин Рокстен. А
пиджак на ней был явно из натуральной кожи, причем очень высокого качества.
Энджи не могла не признать, что у Селин Рокстен есть шик и класс, ей до
Селин далеко.
Энджи оглядела себя в зеркале и недоуменно пожала плечами. С какой стати
Кейд так страстно целовал ее? Что сказала бы Селин, если бы узнала? Впрочем,
возможно, ее не волнует, сколько у ее любовника любовниц. Хотя, если бы Кейд
был моим любовником, подумала Энджи, я бы глаза выцарапала любой...
О нет! Об этом не может быть и речи. И не только потому, что это было бы
нечестно по отношению к покойной Аллегре, но и потому, что Кейд и она играют
в разных лигах, стать любовницей Кейда для нее — все равно, что курице
полюбить орла. Сравнение Энджи не понравилось и она придумала другое: если
Кейд — тигр, то она по сравнению с ним — домашняя кошечка.
Когда Энджи вошла в гостиную, там никого не было. Появившаяся на ее зов
экономка объяснила, в чем дело.
— Мистер Рассел просил извинить его, к сожалению, он не сможет сегодня
с вами пообедать, у него возникло срочное дело.
Энджи испытала облегчение, но к нему примешалась немалая доля разочарования.
— Надеюсь, не произошло ничего страшного?
— Что бы это ни было, мистер Рассел с этим справится, — уверенно
заявила миссис Болтон. — Прикажете подать обед сюда?
— Да, спасибо. Может быть, я могу чем-то помочь?
Экономка тепло улыбнулась.
— Это очень мило с вашей стороны, но я чувствую себя неловко, когда на
кухне хозяйничает кто-то еще, кроме меня. Обед будет подан через полчаса.
После вкусного обеда Энджи пила кофе в библиотеке и смотрела телевизор.
Казалось бы, вечер прошел спокойно, лучшего и желать нельзя, но Энджи почему-
то чувствовала себя покинутой и решила лечь спать пораньше. Закрывшись в
своей комнате, она попыталась привести свои чувства в порядок. Да, Кейд
признался, что его к ней влечет, но это не дает ей повода за него цепляться.
Его поцелуи разбудили в ней вулкан, он сумел сломать все ее защитные барьеры
и разбудить в ней новую женщину, о существовании которой Энджи даже не
подозревала — страстную, неистовую, неукротимую.
Однако, хотя Энджи и желала Кейда так сильно, что самой становилось страшно,
она еще не утратила способности мыслить здраво и понимала, что похоть — не
любовь, поэтому чувствовать себя обманутой глупо и нелепо. Любовь означала
бы постоянную потребность, и зависимость, и неизбежный болезненный разрыв в
финале, другое дело похоть, примитивное физическое влечение — это куда
безопаснее. Энджи даже подумала, что, будь она более опытной, у нее бы,
пожалуй, возникло искушение вступить в связь с Кейдом. Стоило ей вспомнить,
как Кейд обнимал и целовал ее, как все ее тело охватывал огонь.
У Энджи даже возникла рискованная мысль: не пойти ли на поводу у своих
желаний? Она была почти уверена, что в таком случае страсть, в конце концов
перегорит, человеческий организм просто не рассчитан на такие перегрузки в
течение долгого времени. Но потом Энджи решила, что это было бы глупо.
Начинать сексуальную жизнь с романа с властным, высокомерным миллионером, к
тому же неверным мужем, было бы очень рискованным шагом с ее стороны. И все
же какая-то частичка ее существа не желала соглашаться с доводами разума.
Интересно, почему Кейд настойчиво стремится выполнить волю Аллегры? Ответ
напрашивался сам собой: своей неверностью Кейд причинил Аллегре страдания и
теперь его мучает совесть. Может быть, несколько цинично, но, по сути верно.
Кроме всего прочего, исполнение воли погибшей жены ничего ему не стоило,
даже затрат времени, так как Кейд собирался вскоре уехать.
Энджи легла в постель и выключила свет. Она надеялась, что сон подарит покой
ее мятущимся чувствам, но ее надежды не оправдались. Стоило ей закрыть
глаза, как она видела перед собой лицо Кейда, его пылающий взгляд, ощущала
на губах его поцелуи, снова чувствовала, как его руки ласкают ее грудь, как
его возбужденная плоть упирается ей в живот... Энджи застонала и
заворочалась в кровати.
Поняв, что уснуть в ближайшее время не удастся, она села в кровати, сняла
трубку телефона и позвонила Фэй.
— Привет, это я, Энджи. Как дела? Фэй довольно засмеялась.
— Отлично. А как у тебя? Как тебе понравился дом твоего парня?
— Он не парень и тем более не мой, — автоматически возразила
Энджи.
— Но хочет им стать, я видела! У меня глаз наметанный.
В ответ на шутливое замечание подруги Энджи снова серьезно возразила:
— У нас нет ничего общего.
— Хочешь сказать, что он богат, а ты нет?
— И это тоже. Я здесь чувствую себя как рыба, вытащенная из воды.
— Ерунда! — отрезала Фэй. — Ты впишешься в любую обстановку.
Красивая девушка, и к тому же умная, — чего еще желать мужчине?
Энджи рассмеялась, поддержка Фэй немного прибавила ей уверенности.
— Только будь осторожна, — уже серьезно сказала Фэй, — такие
мужчины, как Кейд Рассел, не привыкли слышать от женщины слово
нет
. Твой
отказ может его разозлить.
— О, на этот счет можешь не беспокоиться, Кейд не способен на
подлость. — Энджи с удивлением поняла, что говорит совершенно
искренне. — К тому же здесь его любовница, завтра они оба улетают.
— Жаль. А как тебе остров?
— Дом очень красивый, старый, но в хорошем состоянии, а вокруг —
великолепный сад. Здесь и сейчас хорошо, а летом, наверное, вообще рай.
Другого жилья поблизости нет, хотя где-то должен быть дом экономки.
Последнее слово произвело на Фэй впечатление.
— У него и эконом
...Закладка в соц.сетях
