Жанр: Любовные романы
Лестница лет
...оявлялся.
А если бы и появился, что бы она сделала? Она ведь не влюбилась в него,
ничего похожего. Ведь неизвестно даже, что он за человек! И уж точно Делия
не хотела (как сама себе это объясняла)
ничего начинать
. С тех пор как ей
исполнилось семнадцать, она строила свою жизнь вокруг Сэма Гринстеда и ни
разу не взглянула ни на одного мужчину. Даже в своих грезах она хранила ему
верность.
Тем не менее, когда Делия представляла, что может встретить Эдриана, она
сознавала, что начинает двигаться более легко, ловко и естественно, ощущение
собственного тела в складках платья становилось другим. Она не помнила,
когда последний раз настолько ясно себе представляла, как выглядит со
стороны.
Дома четверо рабочих устанавливали кондиционер — еще одно из внезапных
нововведений Сэма. Они прорубали пол и стены, заводили тяжелые, гудящие
машины, устанавливали металлические трубопроводы и прокладки, которые
выглядели, как серые ватные тюфяки. Делия лежала ночью в кровати и смотрела
вверх, прямо сквозь новое прямоугольное отверстие в потолке, на голые
конструкции мансарды. Ей представлялось, как летучие мыши и червяки со
шлепаньем падают на нее во сне. Казалось, она слышит, как стонет от тоски ее
скромное, спокойное жилище, не готовое к переменам.
Но Сэм чувствовал себя триумфатором. О, он едва мог найти время для
пациентов между визитами ремонтников. Электрики, плиточники, дизайнеры
устремлялись в его офис с предложениями по улучшению их дома. Прибыл плотник
за ставнями, потом человек со спреем для покрытых плесенью черепиц. Сэм
прожил здесь двадцать два года — неужели все это время ему так не нравилось
их жилье?
Сэм впервые вошел в приемную отца в понедельник в июле, через три недели
после того, как Делия окончила школу. Она сидела на своем обычном месте за
столом, хотя и не в свое время (Делия в основном работала по вечерам),
потому что ей очень хотелось его увидеть. Сестры только о нем и говорили с
тех пор, как доктор Фелсон сообщил, что нанимает помощника.
А он
женат? — спрашивали они. — И сколько ему лет? И как он выглядит?
—
Нет, — отвечал их отец, — он не женат, ему тридцать два или
тридцать три, и выглядит он нормально
. —
Нормально?
—
Ну да,
нормально, совершенно нормально
, — нетерпеливо отвечал им отец, потому
что врача больше всего волновало, сможет ли этот человек облегчить его
работу: взять на себя вызовы на дом в утренние часы. Поэтому Делия тем
летним днем рано поднялась и надела самое красивое платье, то что с
сердцевидным вырезом. Потом села за столик, где с показным усердием стала
расшифровывать записи отца. Ровно в девять появился молодой доктор Гринстед.
Он нес накрахмаленный белый халат, перекинув его через руку. Солнце
отсвечивало от его строгих, серьезных очков и приглаженных, тщательно
расчесанных светлых волос, и Делия до сих пор помнила всплеск откровенного
желания, которое заставило ее внутренне сжаться, будто она заглянула в
пропасть. Сэм даже не помнил той встречи. Он утверждал, что впервые встретил
ее, когда пришел на ужин. Это правда, был такой ужин, вечером того же дня.
Элиза приготовила жаркое, а Линда испекла пирог — обе похвалялись своими
кулинарными талантами, в то время как Делия, ребенок, которой оставалось еще
два месяца до восемнадцатилетия и чья кандидатура поэтому даже не
рассматривалась, сидела напротив Сэма и отца в гостиной и потягивала шерри
из
взрослого
стакана. У шерри был вкус изюма, и оно текло прямо к тому
новому сильному ростку желания, который с каждой минутой укоренялся все
глубже. Сэм же вспоминал, что, когда он впервые вошел, все три девушки
сидели на кушетке. Как три королевские дочери из сказки, говорил Сэм, они
были рассажены по старшинству, самая старшая слева, и он, как честный сын
плотника, выбрал младшую и самую хорошенькую, робкую малышку, которая сидела
справа и думала, что у нее нет шанса.
Ну, пусть думает, что хочет. В конце концов, все действительно закончилось,
как в сказке.
За исключением того, что после счастливого сказочного конца жизнь
продолжается, и вот уже рабочие, устанавливающие кондиционер, разваливают
крышу, кот прячется под кроватью, а Делия читает любовный роман в приемной
мужа — единственном спокойном месте в доме, после того как в офис Сэма и
приемную уже провели воздуховоды.
Ее голова лежала на одной из ручек кресла, а ноги в пушистых розовых
тапочках покоились на другой. Над ней висела репродукция с картины Нормана
Рокуэлла, купленная отцом, на которой добрый старый доктор прикладывал
стетоскоп к груди куклы маленькой девочки. А за хлипкой перегородкой,
которая не доставала до потолка, Сэм объяснял миссис Харпер, что у той с
локтем. Он сказал, что ее суставы изнашиваются. Ответом была ошеломительная
тишина, даже электропила смолкла. Затем миссис Харпер возопила:
О, Господи!
О, Господи всемогущий! Это такой шок!
Шок? Миссис Харпер было девяносто два года. Чего она ожидала, могла бы
поинтересоваться Делия, но Сэм только мягко сказал:
Да, хорошо, я
предполагаю...
— и что-то еще, чего Делия не разобрала, потому что снова
заработала электропила, как будто вспомнив о своем предназначении.
Она перевернула страницу. Героиня бродила по просторному дому героя,
восхищаясь великолепными полами и
подобранной со вкусом отделкой
, что бы
это ни означало. В книгах так много состоятельных героев, отметила Делия. На
женщин это не распространялось, одни были богаты, другие бедны, а мужчины
поставлялись готовыми, с замками и штатом преданных слуг. Женщинам, на
которых они женятся, никогда больше не придется думать о мельничных жерновах
быта — протекающих полах, сломавшейся духовке, пропавших ключах от машины.
Все это звучало чудесно!
— Делия, дорогуша! — позвала миссис Харпер, ковыляя из офиса.
Пациентка была стильной, закутанной в шелка, тощей как скелет женщиной, с
руками, похожими на птичьи лапы, которые она просительно протягивала к
Делии. — Твой муж говорит, что мои суставы истерлись в труху!
— Нет-нет, — запротестовал позади нее Сэм. — Я этого не
говорил.
Делия с виноватым видом села и расправила юбку. Она подумала о торчащих
заячьих ушах на тапочках и о соблазнительнице на обложке книги.
— Мне очень жаль, миссис Харпер. Назначить еще один осмотр?
— Нет, он говорит, что я должна пойти к специалисту. К человеку,
которого я даже не знаю!
— Дашь ей номер Питерсона, Ди? — спросил Сэм.
Жена поднялась и пошла к столу, шаркая тапочками. (На миссис Харпер были
узконосые туфли на высоких каблуках и колготки в елочку, которые она
надевала, чтобы показать свои стройные лодыжки.) Делия перебрала карточки,
которые были рассортированы не по имени, а по специализации —
аллергия
,
артрит
. В настоящее время офис больше служил как приемная. Ее отец
принимал роды и даже однажды делал какую-то простую хирургическую операцию,
но сейчас здесь занимались укусами пчел весной и простудой осенью, а что до
акушерства, то их пациенты давно вышли из детородного возраста. Большинство
из них достались супругам от ее отца (или даже, как шутил Сэм, от дедушки,
который в 1902 году открыл этот офис, когда Роланд-Парк был еще пригородом и
никто не осмеливался начинать здесь практику).
Делия переписала номер доктора Питерсона на карточку и передала миссис
Харпер, которая придирчиво изучила ее перед тем, как положить в сумочку.
— Надеюсь, этот человек — не какой-то там мальчишка, — сказала она
Сэму.
— Ему уже тридцать, — уверил ее тот.
Тридцать! Мой внук старше его! О, пожалуйста, нельзя ли мне вместо этого
прийти к вам? — Но, уже зная ответ, повернулась к Делии: — Твой муж —
святой. Он просто слишком хорош для этого мира. Надеюсь, ты это сознаешь.
О да.
— Ты уверена, что достаточно его ценишь?
— Да, миссис Харпер.
Делия посмотрела, как Сэм провожает старую женщину до двери, плюхнулась
обратно в кресло и принялась за книгу.
Беатрис, — говорил
герой, — я хочу тебя больше самой жизни
. В его голосе слышалось
отчаяние, он был грубым и
неуправляемым
— так сказал автор.
Неуправляемым, и от этого мурашки побежали по ее стройной спине под льнущим
к телу шелком белья цвета слоновой кости
.
Может быть, вместо того чтобы искать Эдриана, стоило просто подождать, пока
он сам ее найдет. Может, он сейчас вспоминает ее и колесит по улицам в
поисках. Или уже нашел ее адрес, потому что ему известна фамилия. И сейчас
паркует машину рядом, в квартале отсюда, надеясь ее увидеть.
Делия стала выходить во двор по нескольку раз в день. Она находила любое
оправдание для того, чтобы посидеть на центральном крыльце. Делия никогда не
любила выходить на улицу, и уж точно не была садовником, но провела полчаса
в перчатках среди лечебных растений Элизы. А после того как кто-то позвонил,
просто подышав в трубку и ничего не сказав, вскакивала при каждом новом
звонке, как подросток:
Я возьму! Я возьму!
Когда никто долго не звонил,
она заключала с судьбой подростковые сделки:
Я не буду об этом думать, и
телефон зазвонит. Я выйду из комнаты, притворюсь, что занята, и телефон
точно зазвонит
. Усаживая в машину семью для воскресной поездки к матери
Сэма, она двигалась плавно, чувственно, как актриса или танцовщица, которая
каждое мгновение знает, что на нее смотрят.
Но если бы кто-нибудь в самом деле смотрел — что бы он увидел? Он увидел бы,
как убога личная жизни Делии. Коренастого Рамсэя, с мрачной миной пинавшего
перила, и Сьюзи, которые ссорились из-за того, кто будет сидеть у окна.
Сэма, суетливо усаживающегося за руль, поправляющего очки на носу, одетого в
непривычную трикотажную рубашку, в которой он казался тщедушным. И в конце
пути — Железную Мамочку (как ее называла Делия) — тучную, крепкую Элеонору
Гринстед. Элеонора сама перестилала крышу своего одноэтажного дома и косила
лужайку перед ним, одна вырастила сына в этом доме на безмятежной Кальверт-
стрит, где сейчас ждала их, плотно сжав губы, чтобы выслушать новую порцию
ерунды, которую выдумала невестка.
Нет, никто из них не мог сравниться с образом Эдриана Блай-Брайса,
предстающим в небесно-голубой дымке.
Старший из рабочих, которые устанавливали кондиционер, тот, которого звали
Лизандер, поинтересовался, что за пучки сена свисают со стропил мансарды.
— Это растения моей сестры, — ответила Делия. Она надеялась, что
на этом расспросы прекратятся, но ее сестра как раз оказалась на кухне и
сказала:
— Да, я их сжигаю в доме в маленьких горшочках.
— Вы их поджигаете? — удивился Лизандер.
— Каждое предназначено для своей цели, — объяснила Элиза. —
Одно отгоняет дурные сны, другое помогает сосредоточить внимание, третье
очищает атмосферу после раздоров.
Лизандер посмотрел на Делию, подняв бесцветные брови, похожие на зубные
щетки.
— В любом случае, — поспешно спросила Делия, — ваша работа
уже подходит к концу, как вы думаете?
— Эта? А, нет, — ответил он. Рабочий склонился над раковиной — он
пришел на кухню, чтобы наполнить термос. Ожидая, пока пойдет холодная вода,
он добавил: — Нам потребуется по меньшей мере еще несколько дней.
— Несколько дней! — воскликнула Делия. — Но шумная часть, она-
то скоро закончится? Даже у кота начались головные боли.
— А вы откуда знаете? — удивился Лизандер.
— О, Делия может читать кошачьи мысли, — вступила в разговор
Элиза. — Она всех нас научила кошачьему этикету: каким голосом с ними
разговаривать, и как на них смотреть, и...
— Элиза, эти бобы мне нужны сейчас, — вмешалась Делия.
Слишком поздно: Лизандер фыркнул, поставив термос под струю.
— Я как-нибудь заведу собаку, — сказал он. — Кошки слишком
скользкие, по-моему.
— О, ну собаки мне, конечно, тоже нравятся, — согласилась Делия
(на самом деле она немного боялась собак). — Просто собаки, они
такие... непредсказуемые. Понимаете?
— Ну да, —сказал Лизандер. Прозвучапо это как обвинение. — Ничего,
если я возьму несколько кубиков льда?
— Берите, — ответила Делия.
Рабочий беспомощно стоял, сжимая горлышко термоса, пока женщина не поняла,
что он из тех мужчин, которые не знают, где жена держит ложки. Она вытерла
руки передником и пошла к холодильнику, чтобы принести лед.
— На последнем месте, где мы работали, — продолжил он, — мы
устанавливали новый тепловой насос. Так у соседа там была одна из бойцовых
собак. Собак, обученных нападать. Леди, мы работали и все время об этом
думали.
Мужчина продолжал крепко держать термос, пока Делия пыталась впихнуть внутрь
кубик льда. Кубик не проходил. Она стукнула по нему ребром ладони (Лизандер
даже не моргнул) и вскрикнула, когда кубик подскочил в воздух и покатился по
полу. Мужчина скорбно на него уставился.
— Дайте-ка я справлюсь с этой штуковиной, — сказала Делия,
выхватила термос и грохнула его в раковину. Затем подставила второй кубик
под воду. — Ага! — торжествующе воскликнула она, засовывая его
внутрь. И принялась за третий.
Лизандер продолжал:
— В общем, мы однажды втаскиваем внутрь всякий хлам из фургона и видим,
что эта бойцовая собака крутится вокруг дома. Большая, старая собака со
вздыбленным загривком, похожая на волка, и еще лает низким голосом. Господи,
я думал, помру. Потом выходит женщина, на которую мы работали, как будто она
нас ждала, говорит:
Проходите
, хватает его за ошейник, а сама спокойная
такая. Отводит его на задний двор и зовет:
Мистер Как-Вас-Там? Я собираюсь
пристрелить вашу собаку, если вы сейчас же не выйдете и не заберете ее
. И
голос у нее был такой спокойный. Вот это женщина, вы уж мне поверьте.
Почему он рассказал эту историю? Хотел похвастаться перед Делией? Она с
некоторым усилием впихнула внутрь термоса третий кубик льда. По какой-то
причине она представила на месте той женщины Розмари Блай-Брайс: у нее на
лице выражение терпеливой отстраненности, она наклоняется и грациозно
сгибается, одним пальцем подцепляет собачий ошейник с шипами. Делия мысленно
восхитилась Розмари, как будто очарованость Эдрианом распространилась и на
его жену.
Она закрыла кран, взяла термос и протянула его Лизандеру.
— Ой, вы только посмотрите, — сказал рабочий — вода быстро
вытекала из дна термоса, — вы его разбили.
Делия не извинилась и продолжала протягивать термос, как будто надеялась,
что рабочий просто возьмет его и уйдет. В это мгновение она вспомнила, что в
супермаркете как-то упомянула о Рамсэе, и Эдриан подумал, что это ее муж.
Понятно, почему он до сих пор не появился! Он искал Рамсэя Гринстеда,
которого не было в телефонной книге. Хотя рано или поздно он осознает свою
ошибку. При этой мысли Делия начала улыбаться и продолжала держать термос,
пока Элиза не поднялась, чтобы принести швабру.
В темноте дважды прозвонил телефон, и Делия встрепенулась. Она всегда быстро
соображала, где находятся ее дети, еще до того, как открывала глаза. Все
трое в постелях, решила она, но сердце ее все равно забилось быстрее.
— Алло? — сказал Сэм. — Да, это доктор Гринстед. О, мистер
Максвелл.
Делия вздохнула и отвернулась. Мистер Максвелл был женат на королеве
ипохондрии.
— Как долго это продолжается? — спросил муж. — Понятно. Ну, я
думаю, что ничего серьезного. Да, я уверен, что это неудобно, но я сильно
сомневаюсь, что...
Из трубки донесся тихий квакающий звук.
— Конечно, она страдает, — сказал Сэм. — Я понимаю. Хорошо,
мистер Максвелл, если вы считаете, что это важно, я приеду и посмотрю на
нее.
— О, Сэм! — прошипела Делия, садясь. Муж не обратил на нее
внимания.
— Увидимся через несколько минут, — говорил он в трубку.
Делия воскликнула:
— Сэм Гринстед, ты невыносим! Ты знаешь, что это пустая трата времени.
Почему он не отвезет ее в больницу, раз ей так плохо?
— Никто из них уже не водит машину, — мягко ответил Сэм. Он
опустил ноги на пол и потянулся за брюками, которые были перекинуты через
спинку кресла-качалки. Как всегда, он надел свежее белье в постель и повесил
одежду таким образом, чтобы она была под рукой.
Делия приложила руку к сердцу, которое только теперь начало успокаиваться.
Так ли чувствовал себя Сэм, когда у него болело в груди? Она все старалась
представить. Подумать только, что в такое время он может вести машину, ехать
на встречу, а потом почувствовать боль и спокойно развернуть колеса в
сторону госпиталя
Синай
. Сам оформит свое поступление и попросит сестру
позвонить Делии и сообщить ей эти вести (
Ваш муж хочет, чтобы вы знали, что
он вернется домой немного позже, чем планировал
). А Делия в это время, ни о
чем не подозревая, читала бы перед камином
Любовника Люсинды
.
Она включила лампу и выбралась из постели. Будильник показывал 2.15. Щурясь
от света, Сэм дотянулся до своих очков и посмотрел на нее.
— А ты куда собралась? — удивился муж. В очках его лицо казалось
более сухим, менее размытым возле глаз, как будто они корректировали больше
зрение Делии, чем его.
Она натянула мятый домашний халат поверх ночной рубашки и застегнула молнию
спереди, прежде чем ответить:
— Я еду с тобой.
— Что?
— Я отвезу тебя в своей машине.
— Чего ради, скажи на милость, тебе это делать?
— Я просто так хочу, вот ради чего, — проговорила Делия. Она
затянула пояс халата очень туго, надеясь, что так он сможет сойти за уличную
одежду. Надевая шлепанцы, она чувствовала, что муж смотрит на нее, но
сказала только:
Готов?
— и взяла с бюро ключи.
— Делия, ты сомневаешься в моей способности вести собственную
машину? — спросил Сэм.
— О нет! Что за мысль! — ответила она. — Но я уже проснулась,
почему бы мне не поехать с тобой? К тому же такая приятная весенняя ночь.
Сэма это, похоже, не убедило, но он не стал приводить новых аргументов,
когда супруги начали спускаться вниз.
Эта весенняя ночь вовсе не казалась приятной. Было прохладно и ветрено, и
как только она вышла из задней двери, то пожалела, что не взяла свитер.
Нависающие, светящиеся облака неслись по чернильному небу. Но Делия
направилась к машине бодрой походкой, стараясь устоять перед искушением
укрыться от холода. Свет фонарей был настолько ярким, что она видела свою
удлиненную тень, напоминавшую фигурку на детском рисунке.
— Это заставляет меня вспомнить о папе, — заговорила она. Ей нужно
было говорить громче, потому что Сэм отошел к своему
Бьюику
, чтобы взять
черный чемоданчик. Делия надеялась, что муж не услышал дрожи в ее
голосе. — Все эти вызовы, на которые я ездила вместе с папой, только мы
вдвоем! Это похоже на старые времена.
Делия скользнула за руль и потянулась, чтобы открыть пассажирскую дверь.
Внутри машины было как в холодильнике. Там даже пахло так же: сыростью и
затхлостью.
— Папа, конечно, никогда не позволял мне отвозить его, — сказала
она, когда Сэм сел внутрь. Потом забеспокоилась, что это наведет его не на
те мысли, и добавила со смехом: — Ты знаешь, какие у него были
предубеждения! Он всегда говорил, что женщина за рулем...
Делия завела мотор и включила фары, осветив двойные двери гаража и
потрепанную сетку баскетбольного кольца над ним.
— Но если только я не спала, он всегда говорил, что я могу поехать с
ним. О, я много ночей не спала! Элизе просто никогда не было интересно,
Линда, ты знаешь, в то время была с ним в напряженных отношениях, а я была
готова по первому же слову. Мне просто нравилось ездить.
Сэм, конечно, слышал все это раньше. И только поставил чемоданчик между ног,
когда она подала машину назад.
Когда они оказались на Роланд-авеню, Делия сказала:
— На самом деле теперь, когда дети выросли, мне стоит ездить с тобой
чаще. Ты так не думаешь?
Она сознавала, что трещит без умолку, но продолжала:
— Это может быть весело! И ты ведь теперь не каждую ночь выезжаешь, и
даже не каждую неделю.
— Делия, я тебя уверяю, что по-прежнему в состоянии поехать по
обыкновенному вызову на дом без няньки, —сказал Сэм.
— Няньки!
— Я силен, как бык. Перестань заводиться.
— Я не завожусь. Просто я думала, что это может быть романтично, что-то
делать вместе! — возразила она.
Это было не совсем так, но как только Делия это произнесла, она начала в это
верить, и поэтому почувствовала себя немного обиженной. Сэм только откинулся
назад и посмотрел в боковое окно.
В этот час почти не было машин, и пустынная дорога мерцала в свете фонарей,
будто окутанных желтым шифоном. У деревьев со свежей листвой, освещенных
снизу, был странный,
перевернутый
вид. Кое-где в домах уютно светились
окошки, и, проезжая мимо, Делия бросала на них тоскливые взгляды.
Она припарковалась напротив дома Максвеллов. Выключила габаритные огни, но
оставила включенным мотор и обогреватель.
— Ты разве не войдешь? — спросил Сэм.
— Нет, подожду в машине.
— Ты замерзнешь.
— Я не одета для выхода в свет.
— Пойдем, Ди. Максвеллам все равно, как ты одета.
Скорее всего муж прав (да и печка еще не разогрелась). Она вынула ключи
зажигания, выскользнула из машины и пошла за ним к центральному входу
обширного дома с колоннами, в котором двое одиноких Максвеллов, наверное,
болтались, как игральные кости в кружке. Во всех окнах горел свет, и дверь
была открыта. Мистер Максвелл ждал внутри, неуклюжий долговязый старик,
попытавшийся выключить телевизор, когда они поднялись на крыльцо.
— Доктор Гринстед! — заговорил он. — Спасибо большое, что
пришли. И Делия тоже. Здравствуй, дорогая.
На нем были брюки с пятнами от еды и линялый серый кардиган поверх футболки
(старик вообще неряшливо одевался). Он повернулся, чтобы проводить Сэма к
застеленной ковром лестнице.
— У меня сердце разрывается, когда я вижу ее такой, — жаловался
он, когда мужчины начали подниматься. — Я бы согласился страдать вместо
нее, если бы мог.
Делия осталась в холле, а когда они скрылись наверху, присела на один из
антикварных стульев. Присела осторожно — насколько она знала, стулья стояли
тут только для виду.
Наверху слышалось бормотание: тонкий и жалобный голос миссис Максвелл и
низкий голос Сэма. Старинные часы тикали так медленно, что казалось, будто
каждый следующий удар может быть для них последним. От нечего делать (она
непредусмотрительно оставила дома сумочку) Делия положила на колени ключи и
стала их перебирать.
Сколько часов она просидела так в детстве? Устроившись на стуле или на
нижней ступеньке лестницы, расчесывая укусы насекомых на голых коленках или
листая журнал, который кто-нибудь из взрослых совал ей в руки перед тем, как
проводить ее отца наверх. И в точно таком же бормотании, доносившемся
сверху, слов никогда нельзя было разобрать. Когда говорил отец, все другие
молчали, и она испытывала гордость и смущение от того, как его уважают.
Заскрипели ступени, и Делия взглянула наверх. Это спускался мистер Максвелл,
один.
— Доктор Гринстед сейчас осматривает ее.
Старик держался за перила. Спустившись вниз и дойдя до холла, он с сопением
опустился на другой антикварный стул. Она видела только его вытянутые ноги в
брюках и кожаные тапочки без задников, открывавшие темно-розовые шелковые
носки с протертыми пятками.
— Доктор думает, что это несварение, но я сказал ему, что в нашем
возрасте... ну лучше перестраховаться, сказал я ему.
— Уверена, что все будет в порядке, — попыталась утешить его
Делия.
— Я просто благодарю небо за доктора Гринстеда. Из современных
молодчиков мало кто согласился бы вот так сюда приехать.
— Никто бы не согласился, — не удержалась Делия.
— Ну, может, кто-нибудь.
— Никто. Поверьте мне.
Мистер Максвелл отстранился назад, чтобы посмотреть на нее. Делия увидела
его румяное, испещренное прожилками лицо.
— Сэм слишк
...Закладка в соц.сетях
