Жанр: Любовные романы
Запретное прикосновение
Прекрасной принцессе Кьяре надлежало покорно принести себя в жертву
политическим интересам, став женой венценосного негодяя-завоевателя,
разграбившего ее страну и разорившего дом. Сопровождать невесту к
злосчастному венчанию вызвался Ройс Сен-Мишель — отчаянный наемник. Он
не боялся ни Бога, ни дьявола, доверяя лишь своему мечу... И такого человека
внезапно полюбила невинная Кьяра. Но и Ройс, никому и ничему не
подчинявшийся, покорился силе любви — и поклялся погибнуть, но не
отдать свою возлюбленную другому...
Шалон, близ французской границы. 1302 год
Огонь тянулся к ночному небу; он пожирал ближний лес, точно ненасытный
чудовищный дракон. Предательский ветер вздымал пламя все выше; казалось, оно
вот-вот поглотит и звезды, и луну. Его яростные языки взметались над крутыми
скалистыми уступами горы, завывали над стенами из камня и несли с собой
горячую золу и искры; они золотым дождем осыпали внутренний двор замка, по
которому шла сейчас дочь его владельца, принцесса Кьяра.
В развевающемся бархатном плаще она проталкивалась сквозь толпу слуг и
крестьян из ближних деревень, вооруженных серпами и вилами. Тлеющие угольки,
кружась в воздухе, обжигали ей лицо и руки, однако она почти не чувствовала
боли. С внешней стороны массивной каменной стены, окружавшей замок,
раздавался немолчный металлический лязг мечей и копий, боевых молотов и
щитов.
Сражение шло к концу, это было ясно всем. Враг побеждал.
Каждый удар меча словно проходил через ее сердце — так она его ощущала.
Война, тянувшаяся семь лет, подошла вплотную к ее жилищу, и недалек тот час,
когда тюринги ворвутся в него, ибо воины Шалона уже не в силах удерживать
натиск не знающих жалости наемных солдат принца Дамона; их число раз в пять
превышает число ратников, находящихся в распоряжении ее отца.
Милостивый Боже! Прошу, охрани их, не оставь своей благодатью...
Глаза у нее слезились, в горле пересохло, но она упрямо бежала вперед — мимо
складов и амбаров с полыхающими соломенными крышами; мимо конюшен и
коровников, откуда неслись мычание, ржание, где запыхавшиеся скотницы и
конюхи пытались спасти хотя бы самых ценных из этих животных. Обогнув
центральную башню, она повернула к главным воротам, испытав леденящий душу
страх и всеми силами стараясь превозмочь его.
У ворот царила невообразимая суматоха, шум стоял оглушительный. Она
оказалась в самом центре этой сутолоки. Охранники и лучники толпились на
парапетах и возле них, поднимались и спускались по штурмовым лестницам с
оружием, факелами, котлами с кипящей смолой. Их командиры беспрерывно
выкрикивали приказания.
Горевший неподалеку сосновый лес освещал все вокруг; клубы дыма, что
тянулись из него, походили на дыхание, исторгавшееся из разверстой пасти
дракона.
Принцесса Кьяра пыталась найти в этой толпе только одного человека,
различить его среди многих других, закованных в броню, одетых в кольчугу. И
что-то сродни панике охватило ее, когда она поняла, что не может этого
сделать.
— Святая кровь! — раздался позади нее знакомый голос. — Что
ты здесь делаешь, хотел бы я знать?
Резко повернувшись, Кьяра увидела на одной из невысоких башен подъемного
моста своего брата и вздохнула с облегчением. Он наклонился к ней, усталый,
встревоженный, и прокричал не слишком любезным тоном:
— Я же сказал тебе, чтобы ты оставалась в замке!
— Я все время была там, — ответила она. — Но потом увидела:
кругом полыхает пламя, и подумала... Я должна...
— Должна ослушаться меня и влезть чуть не в самую гущу битвы,
да? — Он нагнулся к ней еще ниже. — Значит, ты не хочешь следовать
моим советам?
Кьяра была немного напугана его резкостью: никогда раньше он с ней так не
говорил. Вообще-то Кристофу было всего двадцать три года, на четыре больше,
чем ей самой, но он всегда держался с ней покровительственно, как человек,
умудренный жизненным опытом. Правда, сейчас он и выглядел таким — в шлеме, в
кольчуге, лицо напряженное и, пожалуй, свирепое. Как у совершенно взрослого
воина.
— Я всегда слушаюсь тебя, Кристоф, — поторопилась сказать
она. — Но не могла же я оставаться в комнатах, среди книг и других
мирных предметов, когда вокруг такое... И все вышли на защиту замка. Я
пришла спросить тебя, не могу ли я хоть чем-то...
— Только тем, — оборвал брат ее речи, — что вернешься к себе.
И немедленно!
Он хотел подтолкнуть ее, и она невольно отпрянула.
— Но ведь я могла бы хоть кому-то быть полезной? — упрямо
повторила девушка. — Не пристало мне торчать в четырех стенах и ничего
не делать, когда мы теряем наши владения, наших людей...
— О Господи, Кьяра, мне следовало запереть тебя в замке! Как я не
сообразил? Ведь...
Несколько вражеских стрел, пролетевших над их головами и шлепнувшихся в
грязь где-то позади, не дали ему договорить. Кристоф спрыгнул с парапета,
схватил сестру за плечи и повлек под защиту крепостной стены, из-за которой
по-прежнему неслись воинственные крики и болезненные стоны раненых и
умирающих.
— Глупая девчонка! Видишь теперь, куда пришла? — Он постарался
прикрыть ее своим телом от стрел и прочих напастей. — Это не игра!
Здесь не место для женщин. Отправляйся туда, где будешь в безопасности!
Кьяра была не в состоянии ему возразить — сердце билось так сильно, что у
нее перехватило дыхание. Она как зачарованная смотрела туда, где только что
упали стрелы. Две из них воткнулись в землю и торчали оттуда, словно из
человеческой плоти.
— Тебя могло убить! — крикнул ей брат.
Она ничего не ответила. Минуту спустя раздался страшный треск из-за
крепостной стены. Они поняли, что это такое: десятки древних сосен — целый
лес, в котором сестра и брат так любили гулять с детства, — валились
одна за другой на землю под напором огня, словно хрупкие надломленные ветви,
превращаясь в груды золы. Еще один заслон на пути врага рухнул.
— Кристоф, — прошептала в отчаянии Кьяра, — все кончено.
Он нахмурился, предпочитая молчание неискренним словам утешения. Оба
понимали, что так оно и есть.
Забыв о всяких правилах этикета, он на глазах у своих подданных крепко обнял
сестру, а та спрятала лицо у него на груди и дала волю слезам, не обращая
внимания на то, что звенья его кольчуги больно впиваются в лоб и щеку.
На какое-то мгновение их осталось только двое — посреди незатихающей битвы,
бушующего огня, бесконечного отчаяния и безысходности. Они были не принц и
принцесса, но просто брат и сестра — испуганные молодые люди, пытающиеся
обрести в своей привязанности друг к другу хоть какое-то утешение.
— О Боже, Кристоф, — произнесла Кьяра, захлебываясь от
слез, — ведь он там... Наш отец... За стенами, в самой гуще боя.
Возможно, его уже... Нет, не могу думать об этом!
— И не надо, мой милый воробушек, — тихо ответил он. — Ты же
знаешь отца. У нас в Шалоне еще не рождался такой смелый и мудрый воин.
Никогда он не дастся в руки врагу... Сумеет найти выход из самого
безнадежного положения. Потому и не разрешил мне...
Кристоф не окончил фразы, однако Кьяра догадалась, что тот намеревался
сказать. Вчера вечером она была свидетельницей жаркого спора между ним и
отцом по поводу того, кто должен выйти с отрядом рыцарей за стены замка,
чтобы атаковать наступающих. Отец решительно пресек попытки Кристофа взять
это на себя и приказал оставаться там, где тот будет в большей безопасности.
Отец говорил, что не хочет, не имеет права рисковать жизнью наследника
престола.
— Нет, это еще не конец, — возбужденно повторил Кристоф прямо в
ухо сестре, крепко прижав ее к себе. — Наши предки не напрасно
построили этот замок в самом центре горы, на высокой скале... За три сотни
лет еще никому не удалось взять штурмом его стены. И никогда не удастся!
— Но никто и не подходил так близко, — прошептала в ответ
Кьяра. — Разве это не правда?
Словно для того чтобы подтвердить ее слова, шум битвы на горном склоне
сделался еще сильнее. Явственнее стали воинственные крики, стоны и
проклятия.
Несколько командиров дворцовой гвардии подбежали к Кристофу за дальнейшими
распоряжениями, и он, бережно отстранив сестру, обернулся к ним. Она же
отвернулась к стене и стала поспешно стирать с лица следы недавних слез,
памятуя, что негоже им с братом проявлять слабость и тем более выказывать
страх или просто неуверенность в присутствии подданных.
Кристоф заговорил с ними, и голос его звучал твердо и спокойно.
— Я хочу, чтобы вы, — сказал он, — обогнули замок и всех
людей, кто находится сейчас там, впустили внутрь. Тех же из них, кто в
состоянии держать в руках оружие, пришлите сюда ко мне... А ты, —
приказал он одному из подошедших, — проводи принцессу в ее покои и
удостоверься...
— Кристоф, — произнесла Кьяра, повернувшись к нему и притронувшись
к его рукаву, — отец прав. Ты его наследник и должен оставаться им, что
бы ни случилось. — Ее взгляд задержался на ночном небе, к которому
вздымались языки пламени. — Кристоф, — продолжала она, — ты
куда нужнее для нашей страны, нежели я, и умоляю тебя... — Она замолчала:
так учащенно билось сердце. — Умоляю, пойдем со мной. Потому что именно
ты должен находиться в безопасности. Сейчас, когда...
— Нет, Кьяра! — прервал он ее. — Мой долг быть здесь, у этих
стен. Возле главных ворот, у подъемного моста. Враг атакует их в первую
очередь!
Взгляды собеседников встретились. В светло-карих глазах брата и сестры
сквозили бесконечная любовь и забота.
— Иди же, моя маленькая певчая птичка, — пробормотал он, прибегая
к прозвищу, привычному для обоих с детства. При этом его рука гладила
длинную косу, спускавшуюся по ее спине. — В Шалоне ведь только одна
принцесса. Об этом тоже не надо забывать.
— И у нее всего один брат, — в отчаянии почти беззвучно прошептала
она.
Внезапно земля под ними задрожала, да так сильно, что Кьяра не смогла
устоять на ногах. Казалось, в недрах горы проснулся и зашевелился спавший
там до поры до времени великан.
— Что это? — вскрикнула девушка.
Ее брат не удержался от проклятия.
— Черт побери! Катапульта! — воскликнул Кристоф. — Они бьют
из катапульт по воротам. Во имя всего святого, неужели им удалось втащить их
на склон? — Он помог сестре подняться с земли и повернулся к
гвардейцам. — Отправляйтесь на свои места и выполняйте мои приказы. Я
позабочусь о принцессе.
— Но, Кристоф... — проговорила она.
— Довольно, Кьяра! Как думаешь, что сделают с тобой наемники Дамона,
если ты попадешь им в лапы?
Девушка содрогнулась. Представить это было немыслимо, и все возражения
застряли у нее в горле.
Крепко взяв сестру за руку, он повел ее вдоль крепостной стены, стараясь
держаться подальше от вражеских стрел, сыпавших градом с огнедышащего неба.
Кьяра оглянулась на сторожевые башни у ворот.
— Почему бы нам не войти внутрь? — спросила она.
— Потому что они заперты снаружи, — ответил брат, стиснув
зубы. — Понимаешь? Чтобы каждая башня представляла собой отдельную
маленькую крепость. Так придумал в свое время мой добрый друг Ройс. Ты
наверняка почти не помнишь его, он ведь давно был вынужден уехать отсюда.
Мне его очень...
Туча стрел, пролетевших над ними, заставила Кристофа замолчать и ускорить
шаг.
— Как бы я хотел, чтобы Ройс сейчас находился здесь, — добавил он
немного погодя. — Это был опытный воин, несмотря на его молодые годы, и
надежный друг.
Кьяра действительно с трудом вспомнила человека, о котором говорил брат.
Кажется, тот таинственно исчез года четыре назад, но спрашивать о причинах
исчезновения сейчас не с руки, и вообще было не до разговоров, ибо они
оказались на совершенно открытом месте, и Кристоф заставил ее бежать что
было сил.
Они благополучно достигли двери в стене, Кристоф отпер ее и втолкнул сестру
внутрь.
— Отправляйся в потайную комнату, — сказал он ей, — ту, что в
восточном крыле. И запри ее за собой.
Девушка послушно кивнула и, превозмогая отчаяние, посмотрела ему в лицо.
Кристоф смахнул уголек с ее щеки, заправил ей за ухо непослушную прядь
волос.
— Мир придет в наше королевство, Кьяра, — произнес он. —
Обещаю тебе. Наступит день, и в Шалоне будут покой и процветание. Клянусь!
Кристоф обнял ее и прижал к груди.
Как не жаль отпускать его, но она понимала: брат должен исполнить свой долг,
а ей остается только одно — ждать и надеяться. И молиться...
— Бог в помощь, Кристоф.
Он улыбнулся и ушел. Девушка какое-то время смотрела ему вслед — короткими
перебежками брат продвигался туда, откуда доносились звуки сражения, где
полыхало зарево пожаров, мелькали огни факелов, делавшие ночь неестественно
светлой, где сыпались с небес стрелы и ядра катапульт.
И вот она больше не видит своего брата. Он скрылся во тьме.
Но что это? Боже!
Внезапно земля задрожала еще сильнее, чем прежде, и огромный кусок
крепостной стены рухнул как раз в том месте, где только что находился
Кристоф. Груда обломков накрыла всех, кто там был, и ее брата в том числе.
Единственного брата!.. Которому отец строго-настрого запретил выходить из
замка. Принимать участие в битве. Чтобы тем самым сохранить своего
преемника.
А теперь он там — погребен под грудой развалин. Нет!
— Кристоф! — закричала Кьяра и, позабыв об опасности, бросилась к
пролому в стене, рыдая и выкрикивая его имя.
Не успела она добежать, как из бреши, проделанной ядрами, показались
вражеские воины — наемники принца Дамона.
Он одержал победу. Неприступный замок Шалон пал.
Закладка в соц.сетях
